Текст книги "Позывной "Венера""

Автор книги: Зунг Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)

– Становись мне на плечи и попытайся снять вон ту тряпку, – тихонько шепнул он бойцу.

Взяв в руки лоскут, Хоай Тяу сразу же понял: это кусок от маскхалата. Такой маскхалат перед боем надевал любой боец. Ошибки быть не могло! Хоай Тяу прижал ткань к груди и негромко поклялся отомстить за гибель командира «Венеры» и Зау. Чыонг прикоснулся к пропитанной влагой ткани и сказал:

– Я сам отомщу за Зау!

Туман все плотнее укрывал землю белесым покрывалом. Постепенно растворялись в нем строения, деревья. И лишь по шелесту листьев можно было догадаться, что изредка в этом молочном киселе проносится слабое дуновение ветерка. Подошли остальные бойцы, но никто из них не принес никакой утешительной вести, никто ничего так и не обнаружил.

– Все, уходим отсюда! – скомандоал Хоай Тяу, выслушав короткие доклады бойцов. – У нас еще впереди много дел, – уже бодрым голосом закончил комиссар «Венеры», стараясь успокоить и ободрить бойцов.

Хунг возглавил маленькую группу бойцов, последним в ней шел Ви Ван Минь. Еще вчера было решено, что Ви Ван Минь сегодняшней ночью займет место на вершине холма, но днем он все же уговорил Хоай Тяу взять его с собой, мотивируя свою просьбу тем, что сразу же сумеет оказать помощь командиру и Зау, если вдруг окажется, что они ранены.

Со стороны дороги, вдоль которой двигалась группа, послышался нарастающий с каждой секундой лязг гусениц, рычание танковых двигателей, голоса людей и топот ног.

– Стягивают танки к штабу, – шепнул Хунг на ухо Хоай Тяу. – Уж не пронюхали ли чего-нибудь?

Группа бойцов осторожно пересекла открытое пространство, затем довольно долго пробиралась между домами и наконец вышли к освещенному зданию штаба базы, укрытому в густых зарослях кустарника и высоких деревьев. Хоай Тяу посмотрел на часы: было десять часов пятнадцать минут.

– Начнем равно в одиннадцать! – шепнул он Хунгу. – К этому времени третья группа должна занять исходный рубеж, а группа Тхао Кена успеет заминировать склады боеприпасов.

Хоай Тяу подозвал к себе радиста отряда Нгока:

– Свяжись с Тхао Кеном, узнай как у них дела.

Нгок занялся своим делом, а Хоай Тяу уже давал указания Ви Ван Миню.

– Это твое место, – сказал он ему, показывая на довольно глубокий пересохший фонтан. – Развернешь здесь свой медпункт.

Подошел Нгок и доложил, что группа Тхао Кена склады боеприпасов заминировала.

7

Чан Нонг нажал на спусковой крючок, и автомат заплясал в его руках. Офицеры в панике кинулись в разные стороны, пытаясь спастись от губительного огня. Чан Нонг нащупал последний оставшийся заряд взрывчатки, но бросить его в гущу враг так и не успел: в комнате погас свет. Кто-то из офицеров успел выстрелить в выключатель и разбил его. К двери метнулись несколько теней. Кто-то из бежавших сильным ударом в грудь повалил Чан Нонга на пол. Падая, Чан Нонг выронил автомат, но все-таки успел схватить кого-то за ногу и рывком свалить на пол. Завязалась ожесточенная схватка. Противник опомнился первым, вскочил на ноги, но не побежал, как остальные, а ринулся на Чан Нонга, подмял его под себя и начал душить. Он прижал Чан Нонга к полу, стараясь при этом выдернуть пистолет из кобуры. Изловчившись, Чан Нонг успел перехватить руку с пистолетом и отвести ее в сторону. Грянул выстрел, и пуля впилась в стену. Не давая вырваться своему противнику, Чан Нонг что было силы ударил его коленом в солнечное сплетение, а затем хорошо отработанным приемом перебросил через себя. Еще мгновение – и Чан Нонг уже был верхом на противнике. Одной рукой он подтянул его ногу к спине, второй вцепился в волосы офицера и начал подтягивать его голову к подвернутой ноге. От боли офицер завопил, попытался вырваться, но ничего сделать уже не мог. Долго раздумывать было некогда, и Чан Нонг решительно вытащил финку и пустил ее в ход. И в этот момент распахнулась входная дверь. Оба дерущихся оказались в полосе света. Резкая боль в ноге и правой руке заставила Чан Нонга выронить финку, затем он ощутил еще тупой удар в грудь, и вся комната поплыла у него перед глазами…

Автоматную очередь Чан Нонга сразу же услышала охрана штаба, и около десяти солдат ринулись в подземное убежище. Минувшая ночь не прошла для них даром: каждый теперь имел фонарь, ракетницу… Некоторые тут же выстрелили из ракетниц осветительными ракетами, и весь двор залило ярким светом. Этот свет проник сквозь входную дверь в темную комнату и осветил Чан Нонга, склонившегося над своим поверженным врагом. Длинная очередь прошила Чан Нонга, и он потерял сознание.

Первые же выстрелы подняли на ноги не только охрану, но и все подразделения базы «Феникс». В сторону штаба на большой скорости понеслись мотоциклы с пулеметами в колясках, бронетранспортеры, танки. Небо было расцвечено десятками ракет, со всех сторон неслась частая дробь винтовок, пулеметов, крики солдат, лязг гусениц. Словно разбуженный после долгого сна зверь, зашевелилась, пришла в движение вся махина военной базы. Через несколько минут весь район штаба базы был оцеплен войсками. Прибыли и солдаты полка штурмовиков полковника Шау Вана. Вместе с танкистами и мотоциклистами они заняли все перекрестки, выстроились вдоль стен домов, готовые в любой момент открыть огонь.

Едва услышав первую автоматную очередь, Хоай Тяу сразу все понял.

– Там кто-то из наших! – громко крикнул он своим бойцам. – Приготовиться к бою! – Он первым выстрелил по пробегавшим мимо солдатам и офицерам сайгонской армии. Двое или трое из них рухнули на землю, остальные, не понимая, откуда им грозит опасность, залегли, беспокойно озираясь. Чыонг, даже не слышавший команды Хоай Тяу, выпустил сразу почти полный магазин: еще несколько трупов появилось перед зданием штаба.

– Не выпускать никого из штаба! – скомандовал Хоай Тяу.

Услышав перестрелку во дворе штаба, танкисты быстро развернули свои машины и приготовились отразить нападение. Не разобравшись в обстановке, танкисты наугад открыли огонь. Снаряды разнесли небольшой домик охраны, пулеметы простреливали весь двор. Пули роем носились над головами вжавшихся в землю бойцов, громко щелкали по веткам деревьев, срезали цветы на клумбах, веточки кустов вдоль дорожек.

Хоай Тяу вжался в рытвину. «Надо уничтожить танки, иначе они перестреляют нас здесь», – подумал он под свист пуль. Оглянувшись, он увидел лежавшего невдалеке бойца с гранатометом и тихонько сказал ему:

– Зайди за угол дома и по танкам – огонь!

Боец с гранатометом сразу этего понял и быстро пополз к тому месту, откуда можно было поразить танки. Хоай Тяу из-за своего ненадежного укрытия видел: пули взрывали землю вокруг бойца, но тот упорно продолжал ползти вперед. Прошла минута, другая… Яркая вспышка озарила то место, где залег гранатометчик, и через мгновение башня первого танка взлетела на воздух, сорванная взрывом разорвавшихся внутри танка боеприпасов. Стоявший слева второй танк едва успел сделать ответный выстрел из пушки, как тут же был подожжен прямым попаданием второй гранаты. Такая же участь постигла и третий танк. Со стороны дороги донесся рокот танковых моторов – это спешили на подмогу своим еще три танка. Однако у бойца кончились гранаты, и он вынужден был вернуться к тому месту, где лежал Хоай Тяу.

Хунг быстро перебрался поближе к Хоай Тяу.

– Комиссар, разреши мне с ними поговорить? – громко сказал он, имея в виду подходившие танки.

Хунг благополучно преодолел простреливаемое открытое пространство, а затем подобрался почти вплотную к танкам. Укрывшись за деревом, длинными очередями он уничтожил два расчета крупнокалиберных пулеметов и приготовил гранаты к бою. Неожиданно с той стороны, где стояли танки противника, донесся знакомый перестук родных автоматов, и еще один пулемет противника замолк навсегда. Потом вверх взметнулись три столба пламени, и всю округу потрясли мощные раскаты взрывов. Пламя разгоралось все сильнее. В его свете Хоай Тяу увидел три какие-то неясные тени и приготовился встретить незнакомцев огнем, но вовремя разглядел на одном из них такой же маскхалат, в какие были одеты все бойцы «Венеры». По фигуре Хоай Тяу узнал Виня. «Но как он попал сюда? – подумал комиссар. – Ведь они должны быть в штабе Шау Вана!»

Бойцы отряда – а это были Винь, Дао и Тхао Кен – приблизились настолько, что теперь их можно было узнать. Винь первым подскочил к Хоай Тяу и остановился рядом с ним.

– Как вы умудрились заблудиться? – спросил Хоай Тяу.

– Мы не заблудились, а преследуем Шау Вана, сумевшего бежать из штаба полка. Сержант-картограф сказал нам, что он обычно скрывается здесь.

– Ну если так, то он от нас не уйдет! За мной! – скомандовал Хоай Тяу и вместе с Чыонгом и Винем устремился в дом, на ходу поливая из автоматов каждую комнату. По лестнице через узкую дверь они ворвались в подземное убежище, и Хоай Тяу прямо у входа наткнулся на что-то мягкое. Не удержавшись, он упал на пол и почувствовал под руками что-то липкое и скользкое.

– Чыонг, посвети мне!

В свете карманного фонарика бойцы увидели двух сцепившихся в смертельной схватке человек. Тот, что был внизу, огромный и жирный, был уже мертв. Из раны на его горле все еще текла кровь. Хоай Тяу потянул за куртку лежавшего сверху, перевернул его лицом вверх и замер, потрясенный:

– Чан Нонг! – Он нагнулся над другом, прислонил ухо к его груди. Слабое биение сердца еле прослушивалось. Хоай Тяу обхватил руками податливое тело Чан Нонга, перенес немного в сторону:

– Быстрее сюда Ви Ван Миня! Чан Нонг тяжело ранен!

Услышав о том, что Чан Нонг жив, бойцы гурьбой устремились в подземное убежище, окружили своего командира, сразу же позабыв об опасности и об окружавших их со всех сторон врагах.

Хоай Тяу осторожно поднял Чан Нонга, выбрался с ним из убежища наружу, прошел по коридору до ближайшей комнаты и осторожно положил его на стол, чудом уцелевший после такого боя. Правая рука Чан Нонга соскользнула со стола и бессильно упала. От резкой боли Чан Нонг пришел в себя, вскрикнул и открыл глаза. Услышав слабый голос командира, Ви Ван Минь подпрыгнул от радости:

– Жив, жив наш командир! Ты узнаешь меня, командир? Как же тебя угораздило? Нет ни одного живого места, одежду хоть выжимай от крови!

Снаружи послышался какой-то шум, и через несколько секунд в комнату вошел Хунг, а за ним еще несколько человек. В слабом свете фонарика Хоай Тяу узнавал бойцов отряда. Вдруг один из них бросился ему на шею, крепко обнял и прижал к себе:

– Здравствуй, комиссар!

– Вот те на! Чонг! Ну, здравствуй!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

1

Матушка Дэм смахнула рукой бежавшие по морщинистым щекам слезы и тяжело вздохнула:

– Дить! Помоги мне, пожалуйста. Сделай так, чтобы я хоть на одно мгновение увидела своего сыночка. Только раз взглянуть, и потом можно и умирать.

Дить, сидевший возле очага, подбросил в огонь несколько кусков древесного угля, помолчал немного и потом как можно мягче, полным сочувствия голосом ответил:

– Я очень хорошо понимаю вас, дорогая матушка! Прошлой ночью Хоай Тяу был всего лишь в нескольких десятках шагов от вас, но из-за секретности всей этой операции так и не решился зайти в дом, не стал будить и волновать вас. Я видел, как ему было тяжело сдерживать себя. А потом мы вели тяжелый ночной бой и вместо передышки – снова бой, еще более тяжелый. Как он мог оставить своих бойцов?

Матушка Дэм тяжело вздохнула:

– Какое же испытание выпало на их долю! Наверное, за сутки у них во рту ничего не было… Голодные, холодные… И мой сыночек тоже! Как у них с продуктами, не знаешь?

– Мне они ничего не говорили, да и до того ли было? Целый день летали американские самолеты бомбить высоту, потом батальон противника пытался выбить их оттуда. Разве тут до еды?! А сейчас они снова пошли в бой. И откуда только силы у них берутся?

– Чем же им помочь? – воскликнула матушка Дэм. – Что же мы сидим сложа руки?

– Успокойтесь, матушка! Мы не сидим сложа руки, а действуем вместе с бойцами армии Освобождения. Принято решение переправить вас в безопасное место, здесь вам оставаться больше нельзя. Вот я и пришел к вам на минутку, чтобы сообщить об этом. Собирайтесь побыстрей, скоро за вами зайдет наш человек, уходите вместе с ним немедленно.

Затем Дить повернулся к сидевшему тут же и внимательно слушавшему весь разговор Тьему:

– Ты тоже готовься пойдешь вместе с матушкой Дэм и еще несколькими людьми в освобожденную зону. Вчера мы уже отправили одну группу, сегодня выводим остальных.

– А мой сын знает об этом? – спросила матушка Дэм.

– Конечно! Этот вопрос вчера был решен окончательно, – ответил Дить.

Матушка Дэм подошла к очагу, сгребла в кучку пылающий уголь, легонько постучала по нему железным прутом. Вверх взметнулось яркое пламя, осветив все ее жилище. В этом ярком свете Дить увидел и радость от предстоящей встречи с сыном, светившуюся в глазах матушки Дэм, и решимость, и жажду мести, которые переполняли душу этой поседевшей от большого горя женщины. Задумчиво глядя на горящие угли, она надолго замолчала. С каждой секундой взгляд ее становился все решительней. Вот она сжала губы, готовая броситься на невидимого врага, оторвала наконец ставший тяжелым взгляд от огня и твердым голосом заговорила, обращаясь к Дитю:

– Пожалуйста, выслушайте меня до конца, не перебивая. Ненависть пылает в моей груди, а слезы льются не переставая. Я должна отомстить за своих детей, за тот позор и унижения, которые мне пришлось перенести. И только тогда я со спокойной совестью уйду в освобожденную зону. Ты должен меня понять, Дить!

Он посмотрел в сверкающие гневом глаза матушки Дэм и не смог ничего возразить.

– …Я найду Шау Вана, подлого убийцу моих детей! Я сама с ним расправлюсь за все! Но только сначала я должна найти моего Хоай Тяу, встретиться с ним. И я знаю, где искать его: он там, где стреляют, где уничтожают наших врагов. А потом мы с ним рассчитаемся за все с Шау Ваном! Так и будет!

Дить попытался воспротивиться этому решению матушки Дэм и отговорить ее:

– Матушка Дэм, послушайте теперь меня. Не следует вам после всего пережитого лезть под пули из-за этого Шау Вана. Оставьте его вашему сыну, он найдет способ рассчитаться с негодяем за все. А завтра Хоай Тяу тоже будет в освобожденной зоне, там вы и встретитесь после долгой разлуки. Так будет лучше и безопаснее для вас.

Но матушка Дэм все решила по-своему:

– Нет! Я уже достаточно пожила на свете. Сама пойду искать убийцу. И я найду его, даже если это будет стоить мне жизни! Пусть я погибну, но мой сын поймет меня, поймет мои чувства и мою ненависть к врагам. И ему никогда не придется краснеть за то, что будто бы я, боясь смерти, склонила голову перед врагами и убийцами!

Такая решимость прозвучала в словах матушки Дэм, что Дить отступил. Он подошел в матушке Дэм, легонько прикоснулся к ее плечу и решительно заявил:

– Если так, то я пойду вместе с вами!

Женщина улыбнулась радостно, и морщинки на ее лице разгладились, глаза засветились.

– Большое тебе спасибо, сынок! Если ты готов, то идем!

– Но где же нам искать Шау Вана? База большая, он может скрываться в любом месте.

Матушка Дэм порывисто поднялась со своего места, поднялась легко и быстро, словно и не было за ее плечами многих прожитых лет.

– Я знаю, где его искать! Каждую ночь Шау Ван проводит дома со своей молодой женой, и не было такого дня, чтобы он не возвращался к ночи.

Молча слушавший их разговор Тьем встал, подошел к матушке Дэм и Дитю:

– Я тоже пойду с вами! Мне тоже есть о чем поговорить с Шау Ваном: от рук солдат этого палача и его родственника погибла моя жена. Он хотел добраться и до моих родных, но они вовремя успели покинуть свою деревню.

– Ну что ж, он ответит за все сразу! – сказала матушка Дэм, вытирая тряпкой большой кухонный нож. – Покончим с этой собакой раз и навсегда!

Через несколько минут три человека вышли из дома и растворились в темноте декабрьской холодной ночи. Ветер завывал в проводах шумели листья на деревьях звонко шлепали по лужам капли дождя. Было сыро и зябко, но матушка Дэм не чувствовала ни холода, ни ветра. Они миновали уже первый пост на внешнем поясе охраны базы осторожно углублялись все дальше и дальше. Вдруг впереди вспыхнула ожесточенная перестрелка. В районе аэродрома раздались сильные взрывы, можно было различить треск автоматов и винтовок, гулко стучали крупнокалиберные пулеметы, ухали танковые пушки. Во многих местах вспыхнули пожары. Темноту ночи над базой «Феникс» рассекли ракеты.

– Это наши опять вступили в бой! Быстрей, быстрей, сынки мои! – обрадовалась матушка Дэм, ускоряя шаг.

Ненависть к Шау Вану и радость предстоящей встречи с сыном подгоняли ее. Она и сама не заметила, как, перейдя с шага на бег, ушла далеко вперед от Дитя и Тьема, которым то и дело приходилось останавливаться, пережидая патрули, или обходить стороной посты военной полиции. Когда последний пост остался позади, матушка Дэм с кухонным ножом под одеждой оказалась перед хорошо знакомым домом Шау Вана.

Она подошла к калитке, приоткрыла ее и вошла во двор. Женщина прошла всего три-четыре шага по дорожке, ведущей к дому, но тут из-за дерева вышел охранник и остановил ее, упершись стволом винтовки ей прямо в грудь.

– А-а, это ты, старая? Вчера всю ночь где-то пропадала, а сегодня появилась! Куда идешь? Зачем?

Матушка Дэм увидела самого страшного из телохранителей Шау Вана, которые несли здесь круглосуточное дежурство.

– Меня позвала госпожа, есть какие-то дела, вот я и пришла ночью.

– Ты что-то путаешь, старая! Убирайся отсюда! Приказано не пускать никого. Эй, стой! А почему это ты с ножом пришла среди ночи? Захотела ограбить своих господ?

– Что вы, господин сержант? У меня очень срочное дело к госпоже. Пропустите меня!

– Входить нельзя! Еще шаг – и я стреляю!

Матушка Дэм рассердилась, глаза ее засверкали, и она громко крикнула:

– Мне госпожа приказала! Уйди с дороги! – И, оттолкнув охранника, она быстрым шагом устремилась к дому. Охранник опешил от такой дерзости, но тут же пришел в себя и заорал во все горло, направляя винтовку в спину матушке Дэм:

– Стой, стрелять буду!

Но матушка Дэм, словно не слыша крика охранника, продолжала идти к входной двери, до которой осталось всего несколько шагов. Охранник нажал на курок. Прогремела короткая очередь, и несколько пуль вонзилось в спину матушки Дэм. Она по инерции сделала еще несколько шагов и, выронив нож, с тихим стоном медленно опустилась на землю.

Порыв холодного ветра, прошумев в ветвях персиковых деревьев, росших во дворе дома Шау Вана, сорвал несколько еще уцелевших листочков, и они, медленно кружась, упали рядом с телом женщины.

***

Свернувшись клубочком под теплым шерстяным одеялом, молодая жена Шау Вана блаженствовала на мягкой пружинной кровати. У ее изголовья стояла красивая настольная лампа с абажуром, отбрасыва свет на американский журнал. Сладострастный взгляд молодой потаскушки надолго остановился на фотографии улыбающегося обнаженного мужчины, снятого на пляже, на фоне голубого моря. Она со вздохом положила журнал себе на грудь, прикрыла глаза и отдалась воспоминаниям.

Перед глазами возникло довольно симпатичное лицо ее первого мужа, младшего лейтенанта сайгонской армии. Где он сейчас и жив ли еще? Может, его уже давно черви сожрали, как часто повторяет ее нынешний муж Шау Ван. В ее душе появилась и тут же исчезла жалость к бывшему мужу, а перед глазами возник совсем другой образ: всегда аккуратно причесанные, волнистые золотистые волосы, высокий рост, запах прекрасного французского одеколона, постоянная обходительность и учтивость. Всеми этими качествами в полной мере обладал ее любовник – американский советник Хопкин. И как только уживаются в нем такая обходительность и такая страсть? Уж если обнимет своими сильными руками, так нечем становится дышать! Женщина потянулась, открыла глаза и посмотрела на колечко со сверкающим бриллиантом – подарок любовника.

– Такой учтивый, обходительный, а силен как буйвол! – восхищенно произнесла она.

Дошла очередь и до мужа, Шау Вана. Этот свиреп как тигр, его многие боятся. По правде сказать, он сделал ее счастливой, а разве этого мало в настоящее время? Вот только ревнив он и жесток, а так ничего, с ним жить можно припеваючи. Женщина вновь принялась рассматривать фотографию мужчины в журнале. Кого же все-таки он напоминает? Чем-то похож и на ее первого мужа, храброго, но нищего младшего лейтенанта, а чем-то и на последнего – полковника Шау Вана. Вспомнив слова о муже, она недовольно поморщилась: сколько уже дней он совсем не думает о ней, носится как угорелый, злится на всех. А вчера ночью эти проклятые вьетконговцы ворвались на базу, все там перевернули и подожгли. Вот страшно было! Но в ее доме вьетконговцы так и не появились, все обошлось. Утром забежал на несколько минут муж, успокоил ее: «Опять эти вьетконговцы! Нашумели, постреляли и дали деру с базы в джунгли! Надолго их не хватает, сегодня можешь спать спокойно».

Сильнейший взрыв в районе аэродрома потряс окрестности, а за ним раздалось еще несколько взрывов подряд. Женщина вздрогнула от неожиданности, отбросила журнал в сторону, села в кровати и прислушалась. Послышалась частая стрельба, лязг гусениц танков, орудийные выстрелы, крики людей. В страхе и отчаянии она закричала:

– Спасите, помогите! Охрана, все сюда! Кто есть в доме, на помощь!

Ответом ей было только гулкое эхо да топот разбегавшейся, как крысы по норам, телохранителей. Закутавшись с головой в одеяло, стуча зубами, женщина лежала, пытаясь унять дрожь.

Так прошло больше часа. Неожиданно раздались стук во входную дверь и чей-то негромкий, но требовательный голос:

– Открой дверь! Открой мне дверь, да побыстрее!

Женщина похолодела от страха. Кто бы это мог быть? Вьетконговцы? Нет, они бы не стали просить, чтобы открыли дверь, а сами выломали бы ее. Да и голос как будто похож на голос мужа.

– Открой дверь! – снова послышалось за дверью. – Какого черта медлишь? Открывай живо!

В том, что это вернулся Шау Ван, женщина больше не сомневалась. Опомнившись, она соскочив с кровати, сунула босые ноги в японские сандалии, поскорее накинула теплый халат и побежала открывать дверь. А Шау Ван все бесновался:

– Быстрее! Чего копаешься? Не слышишь разве – это я пришел!

Долго она не могла попасть ключом в замочную скважину, а когда наконец повернула ключ, дверь мгновенно распахнулась, и в комнату ворвался Шау Ван.

– Ты откуда? – только и успела спросить жена.

– Скорее запри дверь!

Шау Ван тяжело дышал и все никак не мог успокоиться от быстрого бега. Он прошел через комнату и включил свет. Сразу же стало светло, и этот свет, и домашняя привычная обстановка понемногу успокоили Шау Вана.

Жена присела на краешек кровати и с изумлением разглядывала всклокоченные волосы, пеструю незнакомую форму штурмовика, явно с чужого плеча, перемазанную кровью и грязью, маленький пистолет, который все еще подрагивал в руке мужа.

– Что случилось? – с тревогой в голосе спросила насмерть перепуганная женщина. – Что за форма на тебе? И почему опять кругом стреляют, неужели вьетконговцы снова напали на базу?

Наверное, ее испуганный вид и дрожащий от страха голос сделали с вое дело: Шау Ван вдруг приосанился, подошел поближе, легонько обнял обнял жену за талию и как можно спокойнее ответил:

– Ничего страшного! Действительно, вьетконговцы снова напали на нас, но им это будет дорого стоить! Они у нас в руках, мы ждали их. Сейчас все наши войска подняты по тревоге, танки окружили все объекты, где действуют вьетконговцы, и не один из них не выберется отсюда.

– А почему ты такой грязный? И где ты взял эту форму? Иди переоденься, а то от нее пахнет кровью и какой-то гадостью.

– А где прислуга, охрана?

– Эти мерзавцы только даром хлеб едят. С первым же выстрелом их как ветром сдуло. Звала, звала – никто так и не откликнулся. Придется всех наказать!

Шау Ван негромко рассказал жене, что с ним произошло сегодня вечером в штабе полка, как ему удалось обмануть вьетконговцев и уйти от преследователей. Заканчивая свой рассказ, он не без самодовольства заявил:

– Видишь, как все ловко у меня получилось! Будь на моем месте любой другой офицер, не миновать ему пули. А я умен и ловок, меня и пуля не взяла. Обвел их вокруг пальца, как детей малых!

Жена дрожала, слушая этот рассказ. Она приникла к нему, крепко сжала его горячую руку. А Ау Ван продолжал:

– Идти в убежище советника не надо, здесь намного безопасней. Как правило, вьетконговцы не нападают на жилые дома военных, а советников не жалуют, уж это точно.

Совсем успокоившись, Шау Ван поднялся, прошел в соседнюю комнату и снял там грязную форму, достал пачку сигарет, закурил и сделал глубокую затяжку.

– Приготовь-ка мне твоего супа, что-то проголодался я сильно, – сказал он жене.

Женщина проворно вытащила из стоявшего в углу комнаты холодильника кастрюлю и, заглянув под крышку, поставила на электроплитку.

Совсем недалеко от дома прогремел огромной силы взрыв, дом заходил ходуном, свет во всем районе погас. Вслед за первым раздались взрывы чуть послабее, но и от них звенела посуда в шкафах, вылетели стекла из окон, распахнулись ставни и двери. Взрывная волна, достигнув дома Шау Вана, рванула занавески и портьеры, упругой струей хлестнула по комнатам, сметая со столов листки бумаги, мелкие вещи. Женщина от страха села на пол.

– Бомбы! – прошептал Шау Ван. – Они взорвали склады с боеприпасами.

За окнами взметнулся ввысь огромный столб пламени, к нему потянулись не менее огромные языки и, соединившись, образовали невиданных размеров факел, высветивший даже самые темные уголки базы «Феникс» и ее окрестностей.

На этот раз Шау Ван не ошибся. Действительно, огромные склады боеприпасов, где были сосредоточены запасы авиабомб и артиллерийских снарядов для нужд предстоящей операции, в одно мгновение взлетели на воздух. Больше часа на месте складов бушевало пламя, рвались снаряды и бомбы, поднимая ввысь новые столбы пламени.

В комнатах дома Шау Вана вновь вспыхнул свет. Посреди комнаты, белая как мел, сидела жена полковника. Шау Ван, увидев ее беспомощную и напуганную, почувствовал себя истинным рыцарем, ничего и никого не боящимся покровителем тех, кто слабее его.

– Да, эти вьетконговцы намного опасней, чем мы думаем о них! Но я нее буду Шау Ваном, если сам со своими солдатами не уничтожу их всех до единого! Спокойней, козочка, не трусь! Не все так страшно, как ты думаешь. Оставайся здесь и никуда до утра не выходи, а мое место там, где идет бой. Давай мой любимый суп, перекушу немного и двинусь.

Жена сняла кастрюлю с плитки, поставила ее на стол перед мужем, сняла крышку. Сразу же приятно запахло куриным супом.

– Как же я боюсь, ты даже не представляешь, – заговорила, присев рядом с ним, молодая женщина. – Я так боюсь, что, наверное, умру от страха. Не оставляй меня одну, я не доживу до утра в таком кошмаре.

– Нечего бояться, моя дорогая! Я сам лично уничтожу всех вьетконговцев, ни один не уйдет от меня живым.

Шау Ван, воодушевленный своей решительностью, с яростью воткнул вилку в куриную ножку, словно перед ним был не кусок мяса, а настоящий противник.

Раздался скрип входной двери. Шау Ван осторожно поставил тарелку на стол, внимательно прислушался к шуму, доносившемуся снаружи. Уже были слышны шаги вошедших во двор, затем кто-то постучал в дверь.

– Госпожа, госпожа! – послышался за дверью тихий мужской голос. – Разрешите побеспокоить вас, госпожа?

Услышав этот просящий голос, Шау Ван успокоился и послал жену открыть дверь:

– Пойди спроси, что им там нужно.

Через несколько секунд жена вернулась в сопровождении нескольких солдат в форме подразделения охраны штаба зоны, в стальных касках и с винтовками за спиной.

– Господин начальник штаба приказал этим солдатам разыскать меня и узнать, не нужно ли чего, – негромко сказала жена Шау Вану, сидевшему за столом и внимательно смотревшему на вошедших. – Господин полковник побеспокоился о моей безопасности, спасибо ему.

Шау Ван улыбнулся жене и снова уставился на стоявшего впереди солдата в стальной каске. «Где я мог видеть его раньше? – подумал он. – Уж очень знакомое лицо».

А тот шагнул к столу, медленно снял каску с головы и зловещим тоном спросил:

– Шау Ван! Ты еще не забыл меня?

Глаза у Шау Вана округлились, он даже остолбенел от такой дерзости, но вспомнить, где встречал этого человека, никак не мог.

– Что же ты своих школьных друзей так быстро позабыл? – продолжал солдат. Резким движением он отбросил волосы со лба. Шау Ван вздрогнул, резко вскочил со своего места.

– Хоай Тяу! – вскрикнул он, побледнев.

Да, это действительно был Хоай Тяу, комиссар «Венеры».

– Ну вот ты и узнал меня, Шау Ван, хотя прошло уже больше восьми лет со дня последней нашей встречи, – произнес он, усмехнувшись.

Шау Ван беспокойно крутил головой, отыскивая свой пистолет, но он лежал далеко от стола, на кровати, и дотянуться до него было не так-то просто. Его действия не остались незамеченными.

– Стоять на месте! – приказал Хоай Тяу. – Одно движение – и ты будешь мертв.

У Шау Вана разом помутилось сознание, голова пошла кругом, будто только что ему нанесли сильнейший удар молотом по затылку. Он понял, что на этот раз ему не миновать расплаты за все.

– Послушай, Хоай Тяу, – заговорил Шау Ван миролюбивым тоном, – ты во многом заблуждаешься. Тебя же здесь не было восемь лет, и ты ничего не знаешь. У нас, как и у вас, есть свои идеалы, свои интересы. Многие подтвердят, что все это время я очень хорошо обходился с твоей матерью…

– И ты еще смеешь открывать свой поганый рот, – гневно перебил его Хоай Тяу, – и говорить о том, что все видели от тебя только хорошее и что у тебя есть свои идеалы! Да твой идеал – это За Лонг и Нго Динь Зьем! Ваш идеал – это многочисленные тюрьмы и тигровые клетки в Кондао, Тихоа, Милае, Шонтине, Фулоне, в Хыонгдьене и Куангчи. Вот ваш «идеал» свободы! А сколько вы, «патриоты» своей страны, уничтожили сел, городов!

– Подумай Хоай Тяу! Ведь раньше мы с тобой дружили…

Но Хоай Тяу не дал ему договорить, а закончил свою гневную речь словами, от которых у Шау Вана все внутри похолодело:

– От имени всех убитых и замученных тобой, за все зверства и унижения – не место тебе на этой земле, подлый убийца! – И Хоай Тяу медленно поднял винтовку на уровень груди стоявшего перед ним бледного Шау Вана.

Но и в эту последнюю минуту своей жизни Шау Ван не хотел сдаваться. Он схватил со стола кастрюлю с супом и резким движением выплеснул содержимое в Хоай Тяу, а сам кинулся прочь из комнаты, надеясь избежать смерти. Но Хоай Тяу успел увернуться и нажал на спусковой крючок. Ноги у Шау Вана подкосились, и он сам как мешок рухнул на пол возле самой двери. Налитые кровью глаза Шау Вана, страшные в гневе, еще горели злым огнем, но жизнь в них уже угасала.