Текст книги "Позывной "Венера""

Автор книги: Зунг Ха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)

Когда все, кроме Хоай Тяу и Чан Нонга, ушли, командующий крикнул:

Тьен! Тащи сюда все, что есть у нас съестного, надо парней принять как подобает!

Командующий, хотя многие его за это порицали, очень четко выказывал свое отношение к людям, особенно к командирам боевых подразделений.

К тем, кто был облечен высоким командирским званием, но не справлялся с возложенными на него задачами, он никогда не проявлял приязни, наоборот, бывал с ними достаточно строг и даже холоден. Конечно, так поступать не следовало, командующий это знал и, бывало, даже говорил политкомиссару:

– Знаю, знаю, что не прав, но не могу себя переделать.

Но к тем, чья преданность и мужество были подтверждены в боях и испытаниях, отношение было совсем иным. Тут уж его никакими силами нельзя было удержать: где бы он ни был, куда бы ни попадал, перед кем бы ни выступал, он всегда ставил их в пример. Делу надо отдавать всего себя целиком – таков был он сам и того же требовал от других. Его ординарец давно уже привык ко всем особенностям характера командующего и только изредка позволял себе поворчать.

Чан Нонг и Хоай Тяу относились как раз к числу тех командиров, которых командующий особенно жаловал.

Однако ошибся бы тот, кто подумал бы, что командующий может забыть, не заметить или простить просчеты, которые иногда допускали его любимцы.

Едва Чан Нонг и Хоай Тяу закурили, как командующий строго произнес:

– Чан Нонг, ходят слухи, что твои парни из «Венеры» преуспели в вольной борьбе? Говорят, якобы один сразу двоих уложил…

Чан Нонг даже вздрогнул: ну вот, и здесь уже знают! Эх, если бы пронесло! Тем не менее он прикинулся, что не понимает, о чем говорит командующий:

– Да нет, пока не очень. Тренируются.

– А вот мне докладывали, что ваш солдат у склада повздорил о чем-то с пехотинцами, развернулся и одним махом вышиб зубы сразу двоим. Хорошую же выучку они у тебя проходят!

Чан Нонг взглянул на Хоай Тяу, словно ища поддержки, потом, поколебавшись, все же выложил все начистоту:

– Есть у нас один такой. Винь его зовут. Боец смелый, вот чуть-чуть и подраспустился. Поначалу все шуточки были, просто подкалывали друг друга, а уж потом так вышло… Молодой да бодливый… Мы уже разобрали его поступок.

– Вы не думайте, что если у вашей «Венеры» есть заслуги, то вам все простится. Понятно? Командиры несут ответственность за все, что происходит в их подразделении. – Но тон его уже стал теплее. – Будь внимательнее и держи бойцов в строгости. Задача, которая на вас возлагается, очень ответственна и сложна. Если чувствуешь, что не по силам, – скажи честно!

Чан Нонг вскочил:

– Как бы ни была тяжела задача – выполним!

Командующий улыбнулся про себя: «Вот бестия! Парень молодец, конечно, решимости ему не занимать, но и дело предстоит сложное».

– Чан Нонг, к радистам не зайдешь? – спросил он.

Чан Нонг, покраснев, ответил:

– Если позволите, товарищ командующий. Правда, времени в обрез…

– Обратно вам только завтра отправляться. Ты иди, а Хоай Тяу посидит тут со мной, поговорим с ним еще немного.

Чан Нонг ушел. Командующий фронтом еще некоторое время давал необходимые наставления Хоай Тяу, а потом сказал:

– У меня есть сведения, что Шау Ван находится сейчас на базе «Феникс», командует там особым полком, солдат которого в народе называют штурмовиками.

– В самом деле?! – так и подскочил Хоай Тяу.

Командующий знаком велел ему сесть и продолжал:

– Тебе нужно будет наладить связь с нашими подпольщиками в тех местах, чтобы на месте ознакомиться с конкретной обстановкой. Без наших товарищей вам ничего не удастся сделать. Более подробно расспросишь об этом в штабе… Вот прямо сейчас и отправляйся к Биню. Помни, что тебе нужно установить связь с Сао Хомом и Куок Намом. – Он обнял Хоай Тяу, мягко напомнил: – Постоянно будь начеку, не доверяй только личным ощущениям, тогда все будет в порядке и дело вы сделаете. Ну а сейчас иди к Биню, он даст тебе последние указания.

5

Часам к четырем дня Хоай Тяу, Чан Нонг и связной Чыонг дошли до ручья, носившего название Блестящий. До места расположения «Венеры» осталось всего часа два ходу.

Ручей, не слишком широкий, зато с обилием излучин, с очень ровным дном, покрытым белой галькой, с прозрачной и чистой водой, славился своей красотой. Когда солнцу удавалось пробиться сквозь кроны деревьев, редкие золотистые лучи его, скользя по воде, делали ее хрустальной, а мелкая округлая галька, поблескивая, пестрела яркими красками. Поэтому-то, наверное, и назвали этот ручей Блестящим.

Хоай Тяу, задумавшись, сидел на одном из камней, рассеянно глядя на воду, в которой отражались ветви деревьев.

– Слушай, – после долгого молчания повернулся он к Чан Нонгу, – утром я снова заходил к политкомиссару. Он мне вот что сказал: «Ваша задача много раз обсуждалась командованием, и мы пришли к выводу, что это необходимо, хотя знаем, что вам придется очень трудно. Мы сделаем все, чтобы помочь вам, но главное – вы сами должны проявлять инициативу, и прежде всего нужны решимость и твердость, глубокое понимание своего дела». Ну, что ты об этом думаешь?

Чан Нонг поднял круглый камешек, швырнул его в стаю резвящейся мелкой рыбешки, ответил запальчиво:

– А ничего не думаю! Как будет, так и будет, вот и все!

Хоай Тяу неожиданно заметил, что от верховья ручья среди прозрачной, чистой воды ползет темная, мутная струйка. Это могло означать лишь одно: в той стороне кто-то купается или переходит ручей, и от этого берег немного сполз. Но кто бы это мог быть? И почему переходит ручей там, у верховья?

Хоай Тяу вспомнил, что в сводке, полученной штабом, говорилось о том, что противник заслал в их глубокий тыл группы штурмовиков. Хоай Тяу не зря служил в отряде особого назначения. Заметив мутную струйку, он мгновенно насторожился и прислушался. До него донесся едва слышный всплеск, так и есть, там человек!

Он сделал рукой знак Чан Нонгу, молча показал на воду, потом кивнул в сторону верховья.

– Что случилось, командир? – прошептал Чыонг.

– Там, выше по течению, человек. Нужно проверить!

Чыонг посмотрел на мутную струю:

– Холодина такая, кто же может там купаться? В джунглях здесь никого нет. Давайте я пойду посмотрю!..

Он поднял свой автомат. Хоай Тяу остановил его:

– Погоди! Мы с тобой пойдем по этому берегу, а Чан Нонг перейдет на тот. Возьмем в клещи!

Чан Нонг моментально понял, что от него требуется. Он тут же проворно перешел на другой берег по бревну, перекинутому вместо мостика, и, зажав в руке пистолет, двинулся вперед. Шаги его были мягки, как у барса, выслеживающего добычу.

Взору Хоай Тяу и Чан Нонга предстал паренек, безмятежно плескавшийся у большого камня, скрытого нависшим деревом. Он пригоршнями лил на себя воду и шмыгал носом от холода.

Чыонг сразу обрадовался и шепнул:

– Точно! Комиссар, прикройте меня, я его возьму! – И, не дожидаясь ответа Хоай Тяу, он молниеносно выпрыгнул из-за деревьев, за которыми они скрывались, и метнулся к кромке берега.

Незнакомец в этот момент окунулся, а когда поднялся из воды, в спину ему уперлось холодное дуло автомата.

– Тихо! Руки вверх!

Незнакомец испуганно оглянулся. Глаза его округлились.

– Чыонг, это ты?!

Не меньше его был удивлен и Чыонг.

– Как ты здесь оказался?

Хоай Тяу тоже узнал стоявшего в воде паренька и закричал:

– Смотрите-ка, Чонг! Ты ведь в отпуске, как здесь-то очутился? – Он расхохотался: – А мы-то решили – не иначе как диверсант! Вылезай быстрее. Где твоя одежда?

Чонг радостно завопил:

– Комиссар! Значит, я добрался до своих!

Нимало не стесняясь, он голышом полез на берег, вытирая руками мокрое лицо и не переставая радостно кричать:

– Вот повезло! Своих встретил! С позавчерашнего дня на грузовиках трясусь. Спрашиваю дорогу, никто не знает, потом, правда, нашелся один, показал мне направление, я и пошел пешком. Добрался сюда весь грязный, решил: сначала искупаюсь, потом пойду своих искать. Вот уж не ожидал, что вас встречу, комиссар! Повезло, да и только! А я думал, что вы уже на учебу уехали, в тыл!

Хоай Тяу протянул ему свое маленькое махровое полотенце.

– Я тоже, как и ты, в грузовике трясся, но с полдороги вернули – приказ такой вышел.

Через некоторое время все четверо уже сидели у ручья. Чонг с аппетитом ел, рассказывая обо всем, что с ним было в дороге. По его упитанному лицу разливалась неподдельная радость.

Чан Нонг похлопал его по плечу, спросил:

– Ну как, рад, что дома побывал? Брата-то повидал?

Чонг, прожевывая очередной кусок, жарко блеснул темными глазами:

– А как же! Повидал! Он тоже в частях особого назначения!

Не так давно Хоай Тяу получил радиограмму, адресованную Чонгу: «Ко приехал. Попроси отпуск».

Хоай Тяу уже давно обратил внимание на этого бойца. И не только из-за его небольшого роста и полудетского облика, так не вязавшегося с тем, что Хоай Тяу знал о нем. – Чонг закончил десятилетку, – сколько из-за его находчивости, смелости, оптимистического настроя, простоты и из-за того, что он буквально был влюблен в их общее дело. У него была одна замечательная способность: он навсегда запоминал дороги в джунглях, причем любые – едва видимые, еле проходимые, – стоило ему один раз где-нибудь пройти. Однако был он очень самолюбив и старательно изображал из себя взрослого, умудренного опытом человека. Какое бы дело не подворачивалось, он все норовил сделать первым. Чонг обо всем знал, во всех делах принимал участие, на все имел собственное мнение.

Через несколько дней после того как была получена радиограмма, Чонг был уже дома и первым делом поспешил в больницу. Выслушав Чонга, дежурная медицинская сестра провела его в тихий сад на одной из извилистых тропинок указала на одноногого человека в зеленом, который стоял под высоким деревом, опираясь на деревянный костыль:

– Вон товарищ Нгуен Ко!

Чонг вскрикнул, бросился к нему и крепко обнял.

Старший брат Чонга от неожиданности выронил костыль, обнял за плечи младшего, голос его задрожал от волнения.

– Чонг, ты?! Малыш! Да ты уже и солдатом стать успел!

Чонг пробыл с братом целый день. Ко был человеком спокойным, молчаливым. Глубоко посаженные глаза его всегда смотрели куда-то вдаль, казалось, Ко все время о чем-то напряженно думает. О себе он рассказывал скупо, больше интересовался делами Чонга. Уже перед самым расставанием Чонг совершенно случайно узнал от одного из раненых, что его старший брат шестнадцать раз получал знак «За особое отличие», на его счету сто девяносто пять американцев, семь самолетов и пять танков, он кавалер пяти орденов «Освобождения». Чонг был очень горд своим братом и думал только об одном: вот бы самому бить врага так, как Ко!

Ко крепко взял его за руку, долго смотрел в черные блестящие глаза брата.

– Чонг! Я не ожидал, что мы оба окажемся в частях особого назначения. Почему ты туда попросился?

Младший брат не замедлил с ответом:

– Я хотел стать таким, как ты, совершать подвиги, прославиться.

Ко улыбнулся, легонько провел по жестким, как корневища бамбука, волосам младшего брата, как когда-то давно, когда тот был совсем маленьким. Потом медленно сказал, отчетливо выговаривая каждое слово:

– В частях особого назначения главное не это, братишка! Там нужно иметь верное, стойкое сердце. Когда ты своими глазами увидишь все то зло, что причинили нам американцы, поймешь до конца боль родной страны, будешь уважать свой народ, тогда у тебя появится сила. Эта сила исходит из наших сердец. Они будят нас, зовут к размышлению, помогают отразить натиск врага. Мы наследуем традиции наших предшественников. Боец частей особого назначения прежде всего должен забыть о себе. Надо быть готовым жертвовать своей жизнью, сурово отметать все личное, всегда видеть перед собой врага и атаковать его, атаковать зло, упорно. Вот что самое главное.

Чонг стал по стойке «смирно» перед старшим братом, в голосе его звучало восхищение:

– Я продолжу путь, по которому шел ты! Я буду достоин тебя!

Ко усадил брата рядом с собой и, слегка запинаясь, сказал:

– Никаким таким особым примером я служить тебе не могу. Учись у своих товарищей.

Он подарил на память Чонгу нож из белой стали, с зазубринами как у пилы, с рукояткой из слоновой кости.

– Я вырвал этот нож из рук одного американского офицера и прикончил врага его же оружием!

…Чонг, закончив свой рассказ о коротком отпуске, вынул и показал товарищам нож – лезвие ярко блеснуло в лучах солнца. Поколебавшись немного, юноша сказал:

– Я бы хотел подарить его командиру Чан Нонгу. Я слышал, что он очень здорово управляется с ножом, гораздо лучше меня.

Чан Нонг обнял его за плечи:

– Нет! Храни его у себя и выполняй обещание, которое дал своему старшему брату. Я тоже буду у него учиться. Ну все! Пошли, ребята!

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

Комната была большая, с высоким потолком, полом, выложенным керамическими плитками ярким, причудливым узором. Горели неоновые лампы, заливая комнату зеленоватым светом.

Посередине находился большой светло-коричневый полированный стол, на нем – маленький телефонный аппарат. С обеих сторон стола друг против друга стояли два больших мягких кресла, обитых кожей цвета спелой сливы.

По комнате из угла в угол ходил генерал-лейтенант Хоанг Хыу Зань. Заложив одну руку за спину, а другой держа сигарету, которую он то и дело подносил ко рту, генерал крупными и твердыми шагами словно отмеривал расстояние. Когда он тяжело поворачивался, под каблуками его башмаков пол скрипел.

Швырнув окурок прямо в угол, генерал выругался:

– …Эти таиландцы трусливы, точно кролики, драться не умеют, а туда же – нас решили учить!

Ханг Хыу Зань был охвачен гневом. Его крупное, заплывшее жиром красное лицо стало багровым, цвета петушиного гребня. Тонкие, аккуратно подстриженные усики, прилепившиеся к верхней губе, и широко расставленные, постоянно бегающие глазки с набухшими под ними мешками придавали его лицу странное выражение – в нем сочеталось одновременно и тупость, и коварство. Фуражка из белой фланели с высокой тульей небрежно сидела на густой копне волос.

Раздался робкий стук в дверь. Не поворачиваясь, генерал бросил:

– Войдите!

Секретарша в военной форме, аккуратно причесанная по последней моде, стала в проеме дверей, вежливо поклонилась:

– Господин генерал-лейтенант! Пришел господин полковник, начальник штаба!

Генерал бросил взгляд на высокую грудь секретарши. Морщины на его лбу постепенно разгладились, голос стал мягче.

– Пригласите его, Мадлен!

Дверь, обшитая кожей, закрылась. Генерал отошел к столу и, опустившись в кресло, постарался придать своей позе величественность. Ждать долго не пришлось. До Ван Суан, начальник штаба, постучался тут же и, тяжело ступая, вошел в комнату.

В противоположность генералу, отличавшемуся высоким ростом, начальник штаба был коротышкой. Внушительный живот его был опоясан огромным кожаным ремнем, на котором висел пистолет.

– Здравия желаю, господин генерал-лейтенант! – отчеканил он.

– Что это, полковник, за план вы придумали? Не успела 50-я бригада и носа высунуть, как сразу двести человек убитыми потеряла? – не поднимаясь, проревел генерал.

До Ван Суан положил на стол свой кожаный портфель, снял фуражку, вытер платком, распространявшим сильный запах одеколона, залысины, блестевшие в неоновом свете, и медленно произнес:

– Господин генерал-лейтенант, тут не моя вина!

– Кто придумал план?

– Я! – спокойно и отрешенно ответил начальник штаба.

– Так чья же вина?! Как предусмотрено вашим планом взаимодействие, если авиация и артиллерия действовали разобщенно, а эти паразиты из 50-й бригады умудрились дать деру, даже не вступив в бой?

– В плане, разработанном штабом, все предусмотрено именно так, как надо. Но возникли разногласия между американцами и таиландцами…

– Не понимаю!

– Для нанесения бомбовых ударов с воздуха по району Банне и высотам 511, 525 и 426 планировалась осуществить сорок вылетов истребителей-бомбардировщиков, затем произвести артиллерийский налет силами трех дивизионов таиландской артиллерии, вслед за которым должны были пойти в наступление батальоны полковника Лы. Три дня подряд в этом районе вели тщательную разведку наши самолеты. Полученные аэрофотоснимки не дают оснований для беспокойства.

Генерал вынул сигарету, молча придвинул позолоченный портсигар начальнику штаба, чиркнул зажигалкой и уселся поудобнее, уперев одну руку в бок, а другой облокотившись на стол, как бы поддерживая свое тучное тело.

– Америанские советники детально разработали план действий авиации. После бомбового удара, который нанесли американские и наши самолеты, не было похоже, что противник готов к обороне. Но когда открыла огонь таиландская артиллерия, ей неожиданно ответила тяжелая артиллерия вьетконговцев, причем удары ее были точными. Пять 155-мм пушек было сразу же выведено из строя. Поэтому-то с нашей стороны артиллерийский налет оказался не таким сильным, как предполагалось.

– Где расположены позиции тяжелой артиллерии вьетконговцев?

Этот вопрос, казалось, привел До Ван Суана в некоторое замешательство. Он подошел к стене, дернул за шнур, сдвигая в сторону кроваво-красный занавес и открывая большую карту, густо испещренную различными значками.

– Господин генерал-лейтенант! Самолету-разведчику не удалось точно установить, где находятся позиции артиллерии противника. Однако весьма возможно, что они вот в этом квадрате.

– Ну и что же было потом?

– Два из трех таиландских дивизионов прекратили огонь. Тогда в воздух были подняты десять вертолетов с десантом, который намечалось высадить за высотами 511, 525 и 426. Вот тут-то неожиданно и открыла огонь зенитная артиллерия вьетконговцев. Четыре вертолета были сбиты, а остальные повернули назад.

– Ну а солдаты полковника Лы?! – гневно воскликнул генерал.

– …Когда третий батальон добрался до склонов этих высот, его неожиданно обстреляли. Противник вел огонь с короткой дистанции, и наши были вынуждены отступить. Полковник Лы дважды поднимал солдат в атаку, но безрезультатно.

– Паразиты! – выругался генерал и нервно забегал по комнате, заложив руки за спину. – Эти таиландцы только хвастать умеют! Да и американцы болтуны изрядные!

Его гнев, который утих во время рассказа начальника штаба, сейчас вспыхнул с новой силой. Генерал нервно повернулся на каблуках.

– Отвратително провели разведку! Вы начальник штаба, вы и должны нести ответственность за это! Черт побери! Меня окружают одни тупицы!

Лицо начальника штаба по-прежнему оставалось бесстрастным. В глубине души он был даже доволен, потому что очень хорошо знал причины гнева генерала. Хоанг Хыу Заня бесила вовсе не неудача на поле брани. Два дня назад тридцать больших грузовиков и рота охраны, сопровождавшая товары, поставленные американцами в качестве помощи, по дороге с базы в город попали в засаду, устроенную вьетконговцами. Это случилось как раз посередине пути. В город удалось прорваться только пяти машинам. Товары, которые везли на грузовиках, принадлежали Хоанг Хыу Заню. Используя военный транспорт, он перебрасывал их одной крупной продовольственной фирме, с которой заключил сделку. Фирма имела свои представительства во всех стратегических зонах. Сам Хоанг Хыу Зань тоже имел свою долю в этом прибыльном частном предприятии.

До Ван Суан снова вынул платок, вытер лоб, незаметно бросил на своего начальника презрительный взгляд и подумал: «Вот уж кто тупица, так это ты! Сам же хотел захватить новый район, чтобы выслужиться перед начальством. Я предупреждал тебя, но ты не соизволил меня выслушать. А будешь говорить плохо об американцах, смотри, лишишься поста командующего!»

Но вслух он не сказал ни слова. Как агент ЦРУ, он хорошо знал, что в подобной ситуации нужно хранить молчание и быть как можно более вежливым. Он лишь развел руками:

– Господин генерал-лейтенант, если бы таиландская артиллерия действовала в соответствии с намеченным планом, такого, возможно, не случилось бы. Но таиландцы не выполнили поставленной им задачи.

– А как, позвольте вас спросить, мне обо всем этом докладывать? Снова на мою бедную голову посыплются упреки!

Зазвонил телефон. Генерал сорвал трубку, грубо рявкнул:

– Слушаю!

В трубке раздался громкий голос:

– Е-100 приветствует вас, господин генерал-лейтенант!

– Полковник Бау, привет! Как дела?

– Господин генерал-лейтенант! 201-я бригада только что одержала блестящую победу. Один из наших батальонов захватил Бангуот. Вьетконговцы дали деру, потеряв несколько сот убитыми. Захвачены большие трофеи.

Генерал довольно хлопнул себя по колену:

– Очень хорошо! Замечательные солдаты! Начальство будет довольно! Я поздравляю тебя и твоих славных солдат! Молодцы! Продолжайте действовать в том же духе. – Торжествующий, довольный, он подошел к карте боевых действий, нашел какую-то точку рядом со стратегическим шоссе, где проходил передний край обороны противника. – Вот видите! Мы должны использовать каждый удобный момент для захвата территории, и чем больше, тем лучше, пока не подошли основные силы противника. Немедленно сообщите в ставку об успехе полковника Бау, а про историю с полковником Лы пока забудем!

Он подошел к столу, нажал кнопку. Секретарша тут же появилась в дверях.

– Виски! – громко сказал генерал.

Начальник штаба изобразил на лице вежливую улыбку. Льстивое выражение промелькнуло в его маленьких, чуть навыкате глазах.

Серебряный поднос уже стоял на столе. Хоанг Хыу Зань поднял рюмку с прозрачным напитком и, не скрывая торжества, с некоторой долей хвастливости произнес:

– Силы республиканской армии должны и впредь одерживать победы и продвигаться вперед. Выпьем за нашу новую славную победу! – Запрокинув голову, он выпил до дна обжигающий горло напиток.

До Ван Суан тоже поднялся, молча выпил свою рюмку. Подождав, пока патетическое настроение генерала несколько уляжется, он сказал:

– Господин генерал-лейтенант, есть новость, достойная вашего внимания. Разрешите доложить?

– Что такое?

– Самолет-разведчик сделал снимки на юго-западе. Обнаружена подозрительная тропа, ведущая в сторону нашей базы. – Он открыл портфель, вынул фотографию и положил ее перед генералом, потом отошел к карте, взял указку и ткнул в один из темно-зеленых квадратов: – Это здесь!

– Ну и что? – спросил генерал. – Мало ли троп в джунглях?

– Господин генерал-лейтенант, путь эта тропа довольно далеко от нас, но если учесть методы действий вьетконговцев, то есть о чем задуматься. – Начальник штаба прочертил прямую линию от указанного им квадрата до базы «Феникс».

– Вы полагаете, что вьетконговцы могут прорваться сюда по этой дороге?

– Не совсем так. Однако по опыту, приобретенному еще во время службы в дивизии, я знаю, что их части особого назначения – это большая сила! Возможно, вьетконговцы воспользуются этой тропой для какого-то тактического маневра или чтобы нанести удар в тыл дивизии «Жан Док».

Генерал разразился громким смехом. Он хохотал, широко раскрыв рот, показывая крупные и неровные прокуренные зубы.

– Полковник, у вас богатое воображение и вы слишком высоко оцениваете возможности вьетконговцев!

– Господин генерал-лейтенант! Руководитель обязан все предусмотреть, предвидеть все возможные варианты действий противника. Американская военная литература учит нас…

– А вы попробуйте подойти к этому проще, – прервал его Хоанг Хыу Зань. – От того места до нас сколько дней пути? Сколько времени потребуется вьетконговцам для пешего перехода? Посмотрите-ка, – он рукой измерил расстояние на карте, – при таком рельефе им понадобится полтора месяца, а то и больше. Чем же они будут питаться? Где их базы снабжения? Здесь ни дорог, ни населенных пунктов – одни глухие джунгли.

До Ван Суан наморщил лоб. Его лицо, еще сравнительно молодое, стало сумрачным. «А ведь генерал действительно тупица», – подумал он и сказал:

– Господин генерал-лейтенант, ваши рассуждения абсолютно верны. И все же будем вести наблюдение.

Генерал возбужденно махнул рукой:

– Отвоевывать новые территории – вот наилучший вариант! Вьетконговцы не успеют подтянуть свои основные силы. Если понадобится, используем как резерв охрану базы и нанесем неожиданный удар по вьетконгу!

Зазвонил телефон. Начальник штаба поднял трубку:

– Слушаю… Доброе утро, господин советник! – Он передал трубку Хоанг Хыу Заню: – Господин генерал-лейтенант, это господин советник.

– Здравствуйте, господин советник. Есть дело? Да, и начальник штаба… Хорошо… Мы тотчас же будем!

2

Двухэтажный особняк, в котором жили американские военные советники, располагался в юго-восточной части базы «Феникс». Выкрашенный в приятный для глаз розовый цвет, этот дом, наполовину скрытый деревьями, походил на загородную виллу какого-нибудь ушедшего на покой высокопоставленного чиновника. Только приглядевшись повнимательнее, можно было заметить, что он окружен колючей проволокой, а охраняют его дюжие американские солдаты с автоматическими винтовками и свора собак. Под зданием была целая система надежных укрытий.

Едва машина затормозила перед входом, как из дома вышел американец высокого роста в военной форме цвета хаки. Это и был генерал Хопкин, американский советник.

– Приветствую вас, господа!

– Здравия желаем, господин советник!

По винтовой лестнице, покрытой мягкой ковровой дорожкой зеленого цвета, советник провел их в гостиную, кивком отдал распоряжение ординарцу.

Роскошная гостиная была застлана толстым синим ковром с узорами. В комнате было очень тепло, хотя погода оставалась довольно холодной. Хопкин предложил гостям сесть в огромные мягкие кресла, придвинул коробку с сигарами. Сам он тоже взял сигару, медленно смял целлофан, закурил.

Вошел ординарец и поставил на стол серебряный поднос с четырьмя хрустальными бокалами и двумя бутылками.

– Пригласите подполковника Томаса, – приказал Хопкин.

В три бокала он налил виски, четвертый наполнил из другой бутылки.

– Прошу, господа! Я все делаю, казалось бы, вопреки здравому смыслу. Пищу ем американскую, сигары курю кубинские, а из крепких напитков предпочитаю вьетнамский, из черного клейкого риса[7]7
  Особый сорт риса, отличающийся высокими вкусовыми качествами.


[Закрыть].

В дверь постучали, и в комнату вошел американский офицер:

– Подполковник Томас явился по вашему приказанию!

Все давно и хорошо были знакомы друг с другом, поэтому Хопкин сразу же после обмена приветствиями перешел к делу:

– Как наша операция, господа?

Спросил он для вида, поскольку был уже прекрасно осведомлен обо всем.

– Господин советник, результаты весьма ободряющие!

Хоанг Хыу Зань вкратце доложил об итогах наступления 50-й и 201-й бригад.

– Господин советник, как бы то ни было, но это еще одна пусть небольшая, победа, а все благодаря эффективной поддержке со стороны американских военно-воздушных сил, – с жаром заключил он.

Он словно позабыл, как сегодня утром ругал американцев. На лице его появилось такое угодливо-льстивое выражение, что начальник штаба скривил в усмешке губы. А генерал не унимался:

– Я думаю, что, развивая этот успех, мы должны продолжать продвижение вперед!

Хопкин кивнул подполковнику:

– Докладывайте!

Томас вынул из небольшой папки несколько голубоватых листков.

– Основываясь на данных разведки, – четко начал он, – и проанализировав полученные фотографии, можно утверждать: вьетконговцы перебрасывают на этот участок большое количество танков и тяжелой артиллерии. Такие крупные переброски осуществляются противником впервые. Нашим самолетам удалось обнаружить по крайней мере тридцать танков и пятьдесят тяжелых орудий. Пехота противника численностью примерно десять тысяч человек в основном сосредоточена перед нашей первой полосой обороны. Противник готовит большое наступление.

Начальник штаба вынул шелковый платок и вытер лоб. Словно взвесив и рассчитав все заранее он сказал:

– Нам эти сведения сообщили еще вчера. На этот раз вьетконговцы приступили к операциям рано. Я имею в виду прежде всего танки и тяжелую артиллерию. У вьетконговцев по-прежнему есть возможность использовать некоторые стратегические дороги. Опыт подсказывает, что, когда они переходят в наступление, мы довольно быстро терпим поражение, и потом организовать контрнаступление бывает очень сложно.

– Что же вы предлагаете? – вежливо поинтересовался американский советник.

До Ван Суан минуту подумал, потом медленно произнес:

– Если противник сумеет развернуть свои танки, нам придется очень туго. Вьетконговцы окажутся в более выгодном положении. Я предлагаю временно отвести часть сил двух наших дивизий с первой линии на вторую и занять несколько высот. Таким образом, мы не дадим развернуться танкам вьетконговцев и избежим потерь. Авиация должна подавить зенитную и полевую артиллерию врага. Добившись превосходства, мы сможем потеснить противника.

В серых глазах Хопкина, окруженных длинными рыжеватыми ресницами, промелькнула насмешка.

Хоанг Хыу Зань ударил кулаком по мягкому сиденью, протестующе замахал рукой и начальственным голосом сказал:

– Это пораженческие настроения! У меня другое мнение – только наступать, никакого отступления, нужно действовать решительно и быстро. Сейчас противник начал перегруппировку своих сил. Оборона его ослаблена. Мы должны подтянуть новые силы и захватить выгодные рубежи. Одновременно наша авиация блокирует дороги, по которым вьетконговцы осуществляют переброску своих войск.

– Пока наших сил недостаточно. Боюсь, что вы, господин генерал-лейтенант, несколько недооцениваете возможности вьетконговцев. Даже эту нашу базу нужно охранять, – решительно сказал До Ван Суан. – Я понимаю вьетконговцев… – Он хотел сказать: «Лучше, чем вы», – но вовремя замолчал.

– Поступить так, как предлагаете вы, значит дать вьетконговцам возможность расправить крылышки и подорвать боевой дух нашей республиканской армии! – отрезал генерал-лейтенант. А чтобы его высказывание возымело силу, он внушительно добавил: – Я несу ответственность перед самим президентом и перед страной. Я дал обещание вымести вьетконговцев из этой стратегической зоны!

Томас протянул ему несколько снимков и сказал:

– На юго-западе, северо-востоке и северо-западе авиация обнаружила подозрительные тропы, ведущие к нашей базе.

Генерал-лейтенант разразился смехом, на лицо его упал отблеск света от хрустального бокала.

– Подполковник! Это всего лишь уловки вьетконговцев. Они хотят, чтобы мы не предпринимали активных действий и заботились только об охране базы, развязав им руки для наступления с фронта. Только и всего!

Тогда вступил в разговор Хопкин. Он положил сигару на хрустальную пепельницу, предостерегающим жестом поднял руку и усталым, надтреснутым голосом сказал:

– Я думаю иначе, господа! – Он повернулся к генерал-лейтенанту. – Если вы полагаете, что наша вчерашняя вылазка имела целью захватить какой-то район, то вы неправильно поняли мои намерения, господин генерал-лейтенант! Захват территории не имеет значения. Не осуждайте полковника Лы. Мы сделали все с единственной целью – посмотреть как будет реагировать противник.