Текст книги "Психо Фейри (ЛП)"
Автор книги: Жасмин Мас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)
Глава 24. Джакс
Массаж и грешные мысли
После трех часов, в течение которых незнакомая девица втирала масло в мои мускулы, я был готов кого-нибудь убить. Терпеть не могу, когда меня трогают чужаки. Единственным плюсом было то, что Кобра лежал на соседнем столе. Его морозный аромат окутывал меня успокаивающими объятиями.
В отличие от Кобры, распластавшегося на массажном столе с довольной и самодовольной ухмылкой, я расслабиться не мог. Из-за моих габаритов массажистка буквально залезла на меня сверху и больно колотила по мышцам. Мы оба просили массажистов-мужчин, но у них был только один, так что он достался Кобре, а мне – эта фейри, любительница садомазо.
Я скрежетал зубами и сдерживал альфа-рык, готовый приказать ей убраться от меня нахер, потому что впервые в жизни незнакомцы меня не боялись, и мне не хотелось все портить. Конечно, то, как фейри толпились вокруг и просили автограф Мясорубки, немного раздражало. Но я напоминал себе, что это все же лучше, чем их обычная реакция: смотреть на меня с ужасом из-за моих гигантских размеров.
Наконец моя массажистка отчалила от меня и перестала лапать мою кожу. Массажист Кобры сделал то же самое, и оба фейри забормотали какую-то чушь про выравнивание энергий, целебные кристаллы и внутренний покой. Затем шеф-повар выкатил тележку с фруктами, шоколадным фонтаном и напитками.
Я поблагодарил их за обслуживание, но Кобра просто отвернулся и ничего не сказал. Он до сих пор принципиально не разговаривал с женщинами, но массажистки так и светились от счастья, словно вообще не заметили его враждебности.
Наконец все покинули спа-зону, и мы с Коброй остались одни.
По одной из стен из темного мрамора журчал водопад, а тусклую комнату освещала дюжина парящих шаров зачарованного огня фейри. Мы оба отдыхали на бархатных массажных кушетках. Вокруг разливалась мягкая, переливчатая музыка. Впервые с тех пор, как меня начали лапать чужие руки, я расслабился и начал получать удовольствие от мирной обстановки.
Прикрывшись полотенцем, Кобра неторопливо подошел к столу и принялся перебирать экзотические, яркие фрукты этого мира. Его драгоценные камни на лице и теле зловеще поблескивали на рельефном торсе, пока он бесшумно перемещался по комнате. В который раз я был поражен тем, насколько он потрясающе красив.
Кобра вонзил свои зубы в сочный плод. Сок брызнул из нектара, и потек по уголку его рта. Его самодовольная ухмылка красноречиво говорила о том, что он прекрасно знает, насколько хорош собой. Он обожал меня дразнить.
Я тяжело вздохнул и потянул за узел своих кос. Массажист заставил меня завязать их на макушке. Плечи наконец расслабились, когда я распустил эту тяжелую массу волос, и косы тяжелым водопадом упали мне на спину. Без моих золотых украшений я чувствовал себя почти голым.
Мои пять младших сестренок просто обожали побрякушки. Даже самая младшая, Джинкс – которая предпочитала интеллектуальные изыскания тому, что она называла «скучными материальными отвлечениями». Она вплела цепочку в свои черные волосы, чтобы быть похожей на меня. Конечно, она выбрала цепь с черепом на конце и заявила что-то о том, что Ницше оценил бы ее выбор. Я ни разу не видел, чтобы она ее снимала.
Теперь из-за моих сестер все мои волосы были в побрякушках. Большую часть жизни я носил в волосах всего одну золотую цепочку. Она подходила к той простой цепи, которую я подарил матери.
Около десяти лет назад, когда моей старшей сестре Джесс было десять, она похвалила мое украшение. В следующий свой визит я привез ей золотую цепочку, чтобы мы были похожи друг на друга. Она была так счастлива, когда я вплетал эту цепь в ее волосы. Джесс была полна энергии и жизни. Все, чего я когда-либо хотел – это видеть ее улыбку.
Грудь болезненно сдавило при мысли о том, что сейчас она совершенно одна заправляет цветочным магазином нашей покойной матери в мире оборотней. Она ведь ждет моего визита. От этой мысли меня буквально тошнило. При таком раскладе я вообще могу не вернуться.
Я сделал глубокий вдох и перебрал пальцами цепочки, чтобы успокоиться. Прикосновение к золоту в волосах напоминало мне о том, ради чего я продолжаю бороться. Ради кого я бьюсь: ради пяти маленьких девочек, которые считают меня лучшим старшим братом в мире. Они зависят от меня.
Шесть лет назад, когда при обстоятельствах, в которых я до сих пор до конца не разобрался, у меня появились еще четыре сестры, я начал собирать украшения для них всех. Джала, вторая по-младшинству, которой только исполнилось четырнадцать, любила побрякушки больше всех. Она носила свои ярко-розовые волосы со множеством мелких косичек, как у меня, и вовсю вплетала в них золотые и серебряные цепочки. Каждое мое посещение она обожала хвастаться перед всеми, что мы с ней на одной волне. Даже Джен и Джан, которым исполнилось шестнадцать и из которых так и перла дерзость, сами прокололи себе уши и попросили парные серьги. Теперь мы все трое носили золотые серьги в виде морозных цветов.
Теперь, где бы я ни оказывался, я всегда искал новые украшения, чтобы привезти их сестрам. Все они были энергичными девочками с чистыми сердцами, но мир перевертышей был холодным, бесплодным краем, а его жители – жестокими и черствыми. Я был их скалой и кормильцем. Я не позволю этому миру причинить им боль. А их любовь и поддержка, в свою очередь, помогали мне держаться на плаву.
Шесть лет назад, когда умерла моя пожилая нулевая ма, весь мой мир рухнул. Больше века мы были только вдвоем. У меня не было ни братьев, ни сестер, ни даже отца. Только я и мама. Теперь она мирно покоилась в долине бога солнца. Я часто чувствовал ее присутствие, словно она присматривала за мной сверху. И все же ее потеря была невыносимо болезненной.
Я коснулся цепочки в волосах, точно такой же, какая была у мамы, и прикусил нижнюю губу. Глаза затуманились от слез. Каждый раз, касаясь ее, я любил притворяться, будто она каким-то образом чувствует мое присутствие из загробного мира. Что она касается своей цепочки в ответ, улыбается и хвастается перед подругами, что сын любит ее безгранично.
Посещения моих пяти младших сестер были единственным, что помогло мне пережить то темное время. Ма удочерила их, так что каждая из них была частью ее наследия. Так же, как и я. Я обеспечу их и сделаю так, чтобы ма мной гордилась. В этом был мой смысл жизни.
Я потер ноющую грудь и тяжело вздохнул. Теперь мне нужно было просто выбраться из этого ебаного мира и вернуться к ним. Задача, которая казалась невыполнимой.
Я потуже затянул полотенце на поясе и присоединился к Кобре у фуршетного стола. Узник из подземной тюрьмы фейри утверждал, будто все альфы в мире перевертышей – это похищенные дети из мира зверей. Что мы все сироты без роду и племени. Он ошибался. У меня была семья – любящая ма и пять идеальных маленьких сестренок, которые значили для меня все. И никакие чужие слова этого не изменят.
– Хочешь фруктов, Мясорубка? – подколол Кобра, слегка стукнув меня по плечу.
Его изумрудные глаза пристально впились в меня, и он подошел ближе, словно почувствовал мою тоску. Слишком уж он был проницательным для своего же блага.
– Сэди явно перегнула с этим прозвищем, – хмыкнул я и слегка откашлялся. Горло все еще перехватывало от мыслей о покойной ма и сестрах.
При упоминании Сэди мягкое выражение лица Кобры мгновенно испарилось, а черты его великолепного лица заострились от гнева:
– Сэди нельзя подпускать к вампиру. Мы не можем этого допустить.
Его морозный шлейф стал настолько холодным, что начал обжигать мне нос. Внезапно во всей комнате запахло так, словно сюда ворвалась лютая снежная буря. Стало так жутко холодно, что я даже удивился, почему из рта еще не идет пар.
То, что Сэди была миниатюрной, еще не значило, что ее нужно недооценивать.
– Я тоже переживаю, – тихо сказал я, давая Кобре услышать искренность в моем голосе. – Но она такая же альфа, как и мы. Если ты продолжишь опекать ее как фарфоровую куклу, ты просто тем самым оттолкнешь ее. Нам безопаснее планировать все вместе, всей группой, а не пытаться спрятать ее за своими спинами.
Я вспомнил прошлое испытание, когда приказал ей стоять позади меня. Вместо того чтобы подчиниться, маленькая альфа обратилась в свою массивную форму саблезубой тигрицы и перемахнула через Кобру прямо в гущу боя. Пытаясь контролировать ее, я лишь подтолкнул ее к безрассудному поступку. Уже во второй раз. И это была моя вина.
Когда она бросилась в драку, мой внутренний медведь чуть с ума не сошел от ярости и страха. Но я быстро понял, что она способна постоять за себя куда лучше Кобры, который из-за своего зачарованного ошейника был фактически беззащитен. Это стало предельно ясно, когда Кобру вырубил фейри земли, просто запустив ему камнем в голову. В то же время я повернулся и увидел, как маленькая альфа развалилась на спине и лениво пинает обмякшую тушу полукровки-воина, словно котенок играет с клубком пряжи. Она вся была измазана в крови, и я готов был поклясться, что даже на расстоянии чувствовал ее дикое, безудержное счастье. Саблезубая бестия – это не тот зверь, с которым можно шутить.
Внезапно из горла Кобры вырвалось громкое дребезжащее шипение, а камни, вживленные в его кожу, угрожающе блеснули. Его голос хлестнул, как морозный кнут:
– Мы не можем позволить ей подставляться под удар.
Какая-то часть меня понимала, что он пережил тяжелейшую травму от рук женщин, и эта травма теперь проявлялась в маниакальном желании защитить Сэди от всего мира. И то, что она была единственной женщиной, с которой он вообще разговаривал, не было случайностью. Он был глубоко, безумно одержим ею. И все же это начинало утомлять. Если Кобра не разберется со своим дерьмом в голове, он потеряет маленькую альфу еще до того, как она станет его.
– Мы не «позволяем» ей что-то делать. Она самодостаточна так же, как и мы, и тебе пора завязывать называть ее «своей вещью», – низкий рык сорвался с моей груди, когда я вплотную прижался к нему.
– Но она моя, – тон Кобры был искренне непонимающим, будто он вообще не догонял, о чем я толкую.
В груди вспыхнуло раздражение. Я обхватил Кобру за загривок и притянул к себе. Леденящий холод приятно обжег мне нос, и мой внутренний зверь взревел в черепной коробке. Его безграничная тяга к насилию, этот извращенный взгляд на мир были настолько же притягательны, насколько и бесили.
Моя грудная клетка завибрировала, и из горла вырвался низкий рык:
– Нет! Это ты принадлежишь мне. А она не принадлежит ни одному из нас, и не достанется никому, если ты продолжишь вести себя как кретин.
Я резко вжался бедрами в его бедра и обхватил ладонями его бледное горло прямо поверх бриллиантового ошейника. Его кадык дернулся, и его шипение отчетливо отозвалось в моей руке.
– Она моя! – прохрипел Кобра, пока я продолжал вжиматься в него пахом. Его зрачки на мгновение сузились в змеиные щелки и снова вернулись в норму.
– Ты мой! – прорычал я в ответ, и Кобра заметно расслабился в моих руках.
Этот красивый ублюдок был настолько же доминантом, насколько и сабмиссивом. Он жаждал контроля так же сильно, как мечтал полностью отпустить бразды управления. И я прекрасно знал, как помочь ему расслабиться.
– На колени, – выдал я свой самый жесткий альфа-рык.
Уголок сочных губ Кобры дернулся вверх, потому что этот порочный красавчик просто обожал сосать. Я нисколько не удивился, когда узнал, что он спускался к киске Сэди. Это было его любимое занятие.
Он протянул свои длинные пальцы, украшенные камнями, и резким движением сорвал полотенце с моих бедер. Мой огромный член с пирсингом освободился и качнулся, ударив по прессу. Золотые штанги ярко блеснули в полумраке.
Я потянулся к столу с едой, обмакнул пальцы прямо в шоколадный фонтан и густо обмазал свой член жидким, насыщенным шоколадом. Сжав пальцы в коротких иссиня-черных волосах Кобры, я направил его великолепное лицо вперед, пока его грешные красные губы не коснулись моего члена. С этого ракурса его скулы казались острыми как лед, а черты лица – безупречными. Он хищно ухмыльнулся мне снизу вверх, и его изумрудные глаза загорелись лукавым блеском.
А затем он заглотил мой член целиком.
Я застонал и закинул голову назад. Кобра принял меня невероятно глубоко. За все мои годы никто и никогда не мог взять мой ствол полностью, до самого основания. Никто, кроме Кобры. У этого красивого ублюдка начисто отсутствовал рвотный рефлекс.
Мой узел начал раздуваться прямо у него на языке, а его горло заметно округлилось там, куда вонзился мой массивный хер. Я хрипел, пока он плавно подавался назад, обхватив основание моего толстого члена обеими руками. Он принялся водить ладонями туда-сюда, одновременно совершая агрессивные движения ртом.
Шоколад обильно покрывал его губы и пальцы, а его ледяной аромат стал заметно мягче. Вместо свирепой бури он теперь напоминал весеннюю оттепель. Его челюсти напряглись, когда мой узел раздулся еще сильнее, и я содрогнулся, почувствовав, как его язык неистово проходится по нему.
С низким, утробным стоном я кончил.
Кобра проглотил всю мою сперму до капли и ухмыльнулся мне своими перемазанными в шоколаде и сперме губами. Он поднялся на ноги, и его полотенце тут же натянулось впечатляющей палаткой.
– Она все равно моя, – оскалился Кобра и ленивой походкой направился к своей одежде.
Я тяжело вздохнул, всерьез раздумывая над тем, чтобы перехватить этого здорового засранца, впечатать его спиной в стену и жестко трахать до тех пор, пока он не признает, что Сэди ему не принадлежит. Но в груди кольнуло при мысли о маленькой альфе и нашем уговоре с Коброй. Я согласился не трогать ее в сексуальном плане только потому, что Кобра явно слетал с катушек от ревности. Был уверен, что этот ледяной ублюдок со временем научится делиться. Если, конечно, Сэди сама этого захочет.
Также я прекрасно видел, что он держится из последних сил. Его растущая агрессия в мире фейри не была случайностью. Кобра строил из себя крутого парня, но я замечал, как он вздрагивал и начинал судорожно ковырять ногти на больших пальцах каждый раз, когда женщины-фейри выкрикивали его имя. Они видели в нем живой аттракцион. Его глубокая травма была для них просто шоу. Мне безумно хотелось наорать на этих баб, чтобы они оставили его в покое, и лично оторвать башку этой гребаной королеве фейри за то, что она с ним сделала.
И все же я помнил ту боль в глазах Сэди, когда согласился на условия Кобры. Мне до безумия хотелось прижать ее к себе. Успокоить, потому что, боги, она мне чертовски нравилась. Каждую ночь я лежал без сна и фантазировал о том, как беру Кобру и Сэди одновременно. Кобра был так одержим ею. Было бы невероятным удовольствием смотреть, как он боготворит ее, пока я беру его самого. Мне хотелось жестко трахать его, пока он нежно и ласково ее. Я мечтал обладать ими обоими. Командовать ими, пока они не зальются экстазом.
Низкий рокот эхом отозвался в моей груди, и я потер ноющую грудину. Прежде чем мы сможем сделать маленькую альфу нашей, нам нужно выжить в этих чертовых Играх Фейри.
Вампир – это не шутки, и мне очень не нравилось, как стремительно растут ставки.
Одно дело – обычный мордобой, но соблазнение?
Ситуация становилась абсурдной.
В мыслях промелькнул образ Ашера, и из моего горла вырвался очередной рык. Этот забитый татуировками ублюдок мог сколько угодно строить из себя заботливого друга. Мог притворяться, что раскаивается, но это не отменяло того факта, что он нас предал. Именно из-за него Кобра застрял в своем личном аду, а Сэди вынуждена драться за свою жизнь.
Скоро все они поймут одну простую истину. Мы с Коброй – не те альфы, переходить дорогу которым безопасно для здоровья.
Глава 25. Сэди
Ашер – бог блаженства
Я громко застонала и еще глубже погрузилась в ванну с пеной. Даже не спрашивайте меня, как и почему Ашер умудрился затащить меня в эту купальню. Все, что я знала – это было божественно, и жаловаться я точно не собиралась.
Конечно, Ашер вполне мог быть Великим Предателем. Но знаете, кем он еще являлся?
Профессиональным мойщиком голов.
Ага, вы все правильно услышали.
Ашер навис надо мной, склонившись над ванной, и с таким упоением втирал в мои волосы шампунь с цветочным ароматом, словно массаж моей головы был главным призванием всей его жизни. Я сидела в бурлящей пене, натянув безразмерную футболку Ксеркса, потому что наотрез отказалась лезть в воду голышом и подавать Ашеру лишние поводы, а моя голова была закинута за бортик глубокой ванны. В маленькой комнате горел приглушенный свет и тускло мерцала добрая сотня свечей.
Ксеркс сидел у стены без футболки и сверлил нас свирепым взглядом. Этот омега был твердо намерен ненавидеть нас до конца своих дней, и, честно говоря, мне было абсолютно насрать.
Ашер глубоко вдавил большие пальцы в мою шею, и я чуть не кончила от чистого, неподдельного экстаза. Я закрыла глаза и еще глубже ушла в мыльную пену, чувствуя, как наваливается приятная истома. Он массировал мне кожу головы уже больше часа. И, без преувеличения, это меняло мою жизнь.
Единственное, что не давало мне покоя: как, блядь, все это должно помочь нам выжить при встрече с вампиром?
Я что, должна предложить этому чудовищу помыть ему голову?
Что-то сомневаюсь, что он оценит. Впрочем, пофиг. Поднимать эту тему в разговоре с Ашером я не собиралась. Раз уж ему так хочется часами втирать в мои волосы ароматные шампуни и масла, кто я такая, чтобы протестовать?
– Я все равно тебя не простила, – пробормотала я сонным, охрипшим голосом. От его пальцев, массирующих мой череп, мой голос звучал еще более хрипло и низко, чем обычно.
Когда он переместил ладони к моим вискам и принялся растирать их широкими круговыми движениями, из моего горла вырвался долгий, протяжный стон.
– Я знаю, – тихо отозвался Ашер, продолжая свой божественный массаж.
С каждым моим стоном ароматы сосны и корицы в комнате становились все гуще, но я предпочла этого не замечать. Как и то, что янтарные глаза Ашера зловеще светились в полумраке, а его рога на голове как будто стали немного больше. Фиолетовые глаза Ксеркса тоже тускло поблескивали при свете свечей.
– Где ты этому научился? – спросил Ксеркс своим вкрадчивым акцентом.
Он пристально разглядывал Ашера, прищурив глаза, словно никак не мог его раскусить.
Ашер долго не отвечал, и какое-то время тишину нарушало только мерное журчание водных струй в ванне. Когда он наконец заговорил, его голос был очень тихим, будто он боялся разрушить эту интимную атмосферу:
– В синдикате я состоял в определенных… клубах. Поддержка чистоты и здоровья тела там считался важнейшей частью процесса.
По моему разомлевшему от тепла телу пробежала волна мурашек, пока я пыталась представить, о каких именно клубах идет речь. Что-то мне подсказывало, что это был далеко не кружок вязания.
– Никогда не встречал альфу, который действительно умел бы так заботиться и баловать, – едва слышно произнес Ксеркс, скорее самому себе.
По тому, как поникли его плечи и как резко усилился пряный аромат корицы, я поняла, что он говорит, опираясь на собственный горький опыт. Я не знала его предыстории, но сердце болезненно сжалось за этого омегу. Не нужно быть гением, чтобы понять, почему он так не любит альф. Должно быть, они сильно обижали его в прошлом. Обычно все к этому и сводилось.
Внезапно я подалась странному порыву:
– Я могла бы позаботиться о тебе, – выпалила я, и мой сорванный голос прозвучал слишком громко в притихшей комнате.
Пальцы Ашера мгновенно замерли на моей голове, и сам он буквально окаменел надо мной. В воздухе тут же повисло неловкое, звенящее напряжение, и все замолчали.
«Зачем ты только что предложила спа-процедуры чуваку, который тебя буквально презирает? Безумие Кобры явно заразно».
Я покосилась на Ксеркса и мысленно поморщилась. Его фиолетовые глаза буравили меня с бешеной интенсивностью. Он весь ощетинился. Его обнаженный пресс напрягся рельефными кубиками, кулаки были сжаты, а челюсти сведены до предела. Парень откровенно злился на меня.
Стыд ледяной волной окатил внутренности, и я постаралась как можно глубже уйти под мыльную пену.
– Я имею в виду, если ты сам этого не хочешь, то я, конечно, не настаиваю. Я просто предложила на случай, если тебе вдруг хочется капельки тепла, но я совсем не имела в виду, что ты обязан соглашаться, – затараторила я, судорожно кусая нижнюю губу.
Мыльные пузыри с тихим щелканьем лопались вокруг, а я вовсю рассматривала край ванны, лишь бы не встречаться взглядом ни с одним из них. Ашер снова запустил пальцы в мои волосы, возобновляя массаж, а Ксеркс так и остался сидеть у стены в гробовом молчании.
Я крепко зажмурилась, задаваясь вопросом: каково это – не быть ходячим недоразумением, за которое постоянно стыдно?
Будь я опытной соблазнительницей, я бы уже держала этих мужчин под каблуком. Вместо этого я регулярно выставляла себя полной дурой перед ними. И ко всему прочему, я все еще была девственницей.
Моя жизнь – просто жалкое зрелище.
Час спустя я, вся сморщенная от воды, но уже сухая, сидела укутанная в огромную толстовку Ашера и его же спортивные штаны. Надо признать, у него хватило ума заранее позаботиться о сменной одежде.
Сам Ашер вальяжно раскинулся на широкой бархатной кушетке у дальней стены.
– Ты уверен? – в сотый раз переспросила я, пока он своей татуированной рукой похлопывал по свободному месту между своих разведенных ног, выжидающе глядя на меня.
– Принцесса, иди сюда, – мягко приказал он.
Он даже не использовал свой альфа-рык, но я чисто инстинктивно подчинилась и уселась прямо между его ног. Спишем это на дикую вялость после шикарной ванны. От массивного тела Ашера исходило мощное тепло, и я изо всех сил старалась не откидываться назад, превращаясь в бесформенную лужицу блаженства. Но как бы я ни сопротивлялась, я все равно расслабленно прижалась к нему.
Ксеркс по-прежнему сидел на противоположном конце комнаты и наблюдал за нами. За эти несколько часов омега не повел и мускулом, оставаясь греховно полуголым. Возможно, мне это просто показалось, но я готова была поклясться, что его фиолетовые глаза впились в меня с какой-то новой, пугающей интенсивностью.
У меня что, укроп в зубах застрял?
Внезапно Ашер начал медленно и плавно вести щеткой по моим длинным влажным волосам.
– Расслабься, – выдал он тихий альфа-рык, и мое тело тут же безвольно обмякло.
На другом конце комнаты Ксеркс сжал челюсти так, что желваки заходили, и до хруста сцепил кулаки. Его бицепсы вздулись, словно он с трудом сдерживал дикое внутреннее напряжение. Впрочем, я быстро забыла про странные заскоки Ксеркса, потому что Ашер продолжал методично расчесывать мои мокрые пряди, пока они полностью не высохли. Он вел щетку от самых корней до кончиков, слегка надавливая на кожу головы, от чего я снова начала тихонько стонать. Каждый раз, когда мне казалось, что он вот-вот закончит, он продолжал.
Я мысленно взмолилась богине луны, чтобы этот кайф никогда не прекращался.
И снова какая-то логическая часть моего мозга недоумевала: как, блядь, это поможет мне соблазнить вампира?
Я должна буду предложить ему причесать его?
Звучит бредово.
Но я опять не стала озвучивать очевидные изъяны этого плана, потому что от действий Ашера мое тело буквально таяло.
Кто же знал, что обычное расчесывание волос может приносить почти оргазмическое удовольствие?
Точно не я.
После самого долгого и умопомрачительного расчесывания в моей жизни Ашер принялся мягко разминать своими татуированными пальцами мои плечи. Он действовал предельно аккуратно, тщательно обходя мою травмированную грудину, но при этом так умеренно расслаблял мышцы, что под его огромными ладонями я превратилась в податливую глину. В комнате было темно, и мягкий свет свечей незаметно убаюкал меня.
– Просыпайся, принцесса, – прошептал Ашер, слегка потряхивая меня за плечо.
– Булочки с маслом… – простонала я и поспешно вытерла слюну с губы, силой возвращаясь в реальность.
Мы все еще полулежали на кушетке, только теперь я устроилась на боку, используя бедра Ашера вместо подушки, а его пальцы лениво и ласково перебирали мои волосы. Впервые за долгое время мне не приснился кошмар. Ну, почти. Мне все еще снилось, что я с ног до головы покрыта собственной кровью, но на этот раз она была теплой и уютной, словно светящийся кокон, который окутывал меня нежными объятиями. Да уж, мне приснилось, что моя собственная кровь пытается меня утешить.
Вы когда-нибудь видели хоть кого-то, настолько истосковавшегося по элементарному теплу и ласкам?
Впрочем, я мигом выкинула из головы свои странные сны, когда в нос снова ударили запахи сосны и корицы. Я тихо охнула, когда пальцы Ашера случайно задели чувствительную кожу на боковой части моей шеи. Все мое тело пронзила сладкая дрожь.
Внезапно что-то твердое уперлось мне прямо в голову, и мне потребовалось непозволительно много времени, чтобы сообразить, что это такое. Я ведь лежала у него на коленях.
С молниеносной скоростью и ловкостью я скатилась с кушетки прямо на пол. Ну да, обтянутый спортивными штанами татуированный член Ашера только что недвусмысленно уперся мне в макушку. Мои яичники жалобно заныли от вспыхнувшего желания, в то время как мозг судорожно напоминал, что чужие члены – это вообще-то грязно и стремно. Я была в полнейшем замешательстве.
– Не убейся, принцесса, – хмыкнул Ашер, легко подхватывая меня на руки, словно я вообще ничего не весила. Учитывая, что этот мужчина без проблем поднимал сотни килограммов, я для него была легче пушинки.
– Эм, ты вообще-то можешь поставить меня и я пойду сама, – пискнула я, пока Ашер бережно прижимал меня к своей груди.
– Тебе нужно восстанавливать силы, принцесса, – невозмутимо отрезал он и понес меня прочь из купальни в сторону огромного жилого комплекса деревни.
Мимо торопливо проходили фейри, и некоторые с любопытством косились на нашу процессию.
– Да ладно вам, народ, просто один альфа несет другого альфу, ничего необычного, расходимся! – крикнула я зевакам, когда один из работников стадиона одарил меня презрительным взглядом.
По-хорошему, мне стоило бы посильнее взбунтоваться и потребовать, чтобы я шла сама. Я же сильная, независимая альфа-сучка и все такое. Но я все еще была чертовски уставшей, а на ручках было куда лучше. К тому же Ашер и так знатно потрепал мне психику своими тайнами; это меньшее, чем он мог искупить вину.
Ксеркс шагал рядом с нами, и его длинные светлые волосы красиво развевались на ходу, прямо как в рекламе шампуня.
– Какими средствами для волос ты пользуешься? – поинтересовалась я у Ксеркса, который сейчас оказался для меня в перевернутом положении, потому что моя голова свисала с предплечья Ашера.
Я убей не помнила, спрашивала ли его об этом раньше, но мне было искренне любопытно. Мои волосы половину времени напоминали воронье гнездо, в то время как его шевелюра выглядела как чистый шелк. Не то чтобы с вороньими гнездами было что-то не так; они стараются как могут, честно.
Ксеркс ничего не ответил, лишь продолжал буравить меня своим тяжелым фиолетовым взглядом. Его приторно-сладкий аромат корицы исходил от него восхитительными волнами. Вообще, все наши альфы пахли одурманивающе, но Ксеркс был просто невероятно аппетитным. От него пахло точь-в-точь как от сочной, горячей булочки с корицей, щедро политой нежным сливочным кремом.
Ладно, крем я уже сама до фантазировала, но суть вы поняли.
Прежде чем Ксеркс успел хоть что-то из себя выдавить, потому что он по-прежнему пялился на меня как бесшумный серийный убийца, что выглядело довольно жутко, мы зашли в одну из лавок деревни. Ашер аккуратно опустил меня на ноги и направился к женщине-фейри за стойкой регистрации:
– У меня запись на имя Ашер.
– На двоих?
– Да, но можно добавить третьего? – спросил Ашер, пока женщина-фейри что-то быстро щелкала и прокручивала на светящемся парящем экране, проецируемом над ее аметистовой клавиатурой.
Наконец, после интенсивного стука по клавишам, она выдала:
– Да, без проблем, проходите сюда.
Вот так я и оказалась в кресле, опустив ноги в приятно бурлящую горячую воду, пока одна женщина вовсю терла мои ступни щеткой, а вторая нежно массировала мои кисти. Рядом в соседнем кресле сидел Ашер с прикрытыми глазами, получая точно такой же уход.
С другой стороны от меня устроился Ксеркс, которому тоже делали процедуры, но выглядел он куда менее расслабленным. Его спина была натянута как струна, и он буквально подпрыгивал каждый раз, когда женщина проводила щеткой по его стопе. Если бы сегодня утром мне кто-то сказал, что я буду делать педикюр в компании Ксеркса и Ашера, я бы рассмеялась этому человеку в лицо от абсурдности ситуации.
Я поглубже вжалась в мягкое кресло, пока женщина-фейри покрывала мои ногти сияющим красным лаком. Этот цвет идеально подходил к моим мелированным прядям и очень красиво контрастировал с моей смуглой золотистой кожей. Ашеру в это время красили ногти в черный цвет, и этот оттенок смотрелся просто улетно на фоне его ярких татуировок. Ксеркс же выбрал обычное прозрачное покрытие, что было очень зря, потому что, на мой взгляд, он упустил шикарную возможность накрасить ногти фиолетовым.
– Фиолетовый цвет очень выгодно подчеркнул бы твою загорелую кожу и глаза, – ненавязчиво подсказала я ему.
Он повернул голову и одарил меня таким испепеляющим взглядом, в котором сквозила ненависть и ярость тысячи палящих солнц.
– Ну, или не подчеркнул бы, – пробормотала я себе под нос.
Мне всегда казалось, что омеги должны быть покладистыми и спокойными по сравнению с альфами. Ксерксу явно не мешало бы поработать над тем, чтобы выглядеть менее враждебно. Да и пофиг. Я мысленно пожала плечами и решила забить на него большой и толстый. Если ему хочется выглядеть глупо с прозрачным лаком – это не мои проблемы. У некоторых людей просто напрочь отсутствует вкус.
Вместо этого я сосредоточилась на мастере по педикюру, которая счищала с моих ног пугающе огромное количество омертвевшей кожи. Женщина поморщилась, когда вскрыла очередной кровавый мозоль на моей стопе, и с явным неодобрением уставилась на три моих отсутствующих ногтя на пальцах ног.
– Да вы можете красить прямо по коже, – мило улыбнулась я ей.
Она нахмурилась и издала какой-то удушливый звук. Можно подумать, она в своей жизни ни разу не видела женщину, которую заставили бороться за выживание босиком на раскаленном песке. Мастер недоверчиво сощурилась, словно пыталась понять, шучу я или нет, а затем ее лицо озарила широченная улыбка:
– Погодите, так вы та самая женщина-альфа? Огромная тигрица, которая на прошлом испытании минут десять играла с обмякшей тушкой того мелкого тигра?
