Текст книги "Дверь в детство(СИ)"

Автор книги: Юрий Блинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 33 страниц)

– Возможно вы не в курсе, но я разговаривала с вашей женой...

– Хорошо-хорошо – Егору пришла вдруг великолепная идея – пусть тогда наша дочь играет на гитаре!

Спонтанно возникшая мысль показалась ему вполне логичной: сам он более-менее умел играть на гитаре, дома у него есть для этого неплохой инструмент, а, значит, и покупать ничего для Полины ему не придется.

– Вы знаете – лицо очаровательной учительницы приобрело оттенок сожаления – дело в том, что гитара не может быть подходящим для данного случая инструментом.

– Но почему? – окончательно возмутился Егор, хмуря брови – в вашей школе ведь ведется преподавание игры на гитаре! Я и сам видел бегающих туда сюда детей с зачехленными инструментами за спиной.

– Да, верно, – согласилась учительница – мы в нашей школе преподаем гитару, но, к сожалению, для вокалистов этот инструмент не годится. Можно выбрать следующие: – учительница стала загибать пальцы – скрипку, аккордеон или фортепиано.

При слове "фортепиано" Егор чуть было не поперхнулся и тут же закашлялся. "Этого еще не хватало. Интересно, куда бы они его поставили, если бы Поля вдруг захотела играть на такой громадине. У них во всей квартире и места бы даже для него не нашлось".

– Хорошо, – сказал он, немного подумав – мы посоветуемся с женой и скажем вам.

Егор взял Полю за руку, и попятился задом в сторону двери кабинета.

– До свидания – еще раз улыбнулась своей обворожительной улыбкой молодая белокурая учительница – обязательно сообщите мне потом ваше решение.

– Да-да, конечно... – Егор чуть не споткнулся о порог, когда покидал пределы владений коварной учительницы по музыке, а затем, развернувшись, быстро поспешил на выход из здания школы.

По всему его телу струились ручейки пота, и это продолжалось в течение почти всего того времени, пока они вдвоем с Полиной шли домой. Дочь несколько раз пыталась расшевелить отца, но тот не был настроен ни на возвышенные беседы о музыке, ни о каких-то там еще волшебных странах. Вместо этого он молча брел вдоль улицы под сенью желтых кленов и красных осин, отвечая время от времени на вопросы Поли что-либо невпопад. А ещё при этом он был очень, очень зол.

20 сентября 2014 г., суббота, 13 час. 10 минут.

– Я ведь тебе уже говорил, что с их стороны так поступать было, как минимум, некрасиво – Егор был невероятно возмущен, и нервно шагая, ходил по небольшому пространству кухни, словно разъяренный тигр, запертый в клетке. Во время данной беседы родители заблаговременно отослали Полю в свою комнату, чтобы иметь возможность серьезно поговорить между собой с глазу на глаз.

После возвращения из музыкальной школы, Егор уже вызнал у супруги, что та на днях успела все обсудить с Полиной заранее. Вдвоем и абсолютно в тайне, мама с дочкой уже пришли к заключению, что из музыкальных инструментов лучше всего было бы купить пианино. Безусловно, Егор посчитал такие действия смертельным заговором против себя, и поэтому был просто разъярен.

– Ну что ты возмущаешься, пыталась успокоить его Таня. Ведь разве что-то изменилось бы, если б ты узнал об этом еще в прошлом году? Вся беда в том, что покупать все равно пришлось бы.

– Знаешь, Таня – Егор вдруг прекратил шагать, чтобы лучше прикрыть кухонную дверь, и посмотрел на жену – может, если бы в музыкальной школе об этом заранее сказали, мы бы тогда и отдавать Полю туда не стали!

– Да ты что такое говоришь! – тут же возмутилась супруга – то есть ты хочешь сказать, что всё было затеяно зря, и целый год занятий нашего ребенка пойдет теперь псу под хвост?

Татьяна вдруг всхлипнула, и затравленным взглядом посмотрела на мужа. Затем она почти машинально сжала свои маленькие кулачки, и Егору вдруг показалось, что еще секунда, и та бросится на него, словно заправская бестия.

Однако вместо того, чтобы налететь на Егора, Татьяна всхлипнула еще раз, на ее щеках показались слезинки и она почти шепотом, полным едва скрываемого гнева, добавила:

– Разве может родной отец сказать такое в отношении своей любимой дочери?

– Хорошо, хорошо – тут же постарался сгладить ситуацию Егор, стараясь вернуть разговор в русло дипломатии и здравого смысла. Он взял жену руками за плечи и наклонился к ее лицу – Ответь мне, Таня, куда мы будем ставить инструмент, и на какие деньги мы его купим?

– Ну... можно ведь будет что-то передвинуть из мебели – неуверенно ответила Татьяна.

– Вот, Таня, ты так всегда поступаешь! – покачал головой Егор, и постарался говорить без нажима – Ты поначалу придумаешь какую-нибудь проблему, а только потом начинаешь разбираться в ее деталях. Если ты до сих пор не заметила, то у нас не такая уж большая жилплощадь, чтобы тут можно было хотя бы лишний табурет поставить, а ты мне ещё про пианино рассказываешь.

– Но ведь можно как-то выйти из ситуации? – почти с мольбой в глазах посмотрела в лицо Егора окончательно расстроенная супруга – например, купить электронное пианино... Оно гораздо меньше по размерам.

– Электронное пианино? – округлились глаза Егора.

– Да – всхлипнула Татьяна еще раз – я в Интернете видела, в музыкальных салонах их продают. Такой вариант был бы лучше, потому что из механических инструментов по недорогой цене можно купить только подержанные, так как теперь новых почти совсем не производят, а те, что продаются, стоят бешеных денег. Нам бы вполне подошел вариант с электронным инструментом.

– Знаешь, – неуверенно сказал Егор – даже если и найдется место для электронного пианино, то стоить оно будет тоже немалой суммы денег. И как тогда быть?

– Но, Егор, надо все равно что-то придумать! Можно кредит взять или не поехать в отпуск на следующий год.

Такие мрачные предложения жены совершенно не понравились Егору. Всё неуклонно шло к тому, чтобы он снова, в который уже раз, вынужден был потратить накопленные для покупки компьютера деньги, а этого ему как раз очень не хотелось делать.

Егор еще немного времени просидел на кухне, споря и препираясь с Татьяной, а затем, не став даже обедать из-за охватившего его вдруг приступа глубокого возмущения, переоделся, и в одиночку отправился на стадион. Ему срочно надо было побыть наедине с собственными мыслями. Катание на роликовых коньках по ровной асфальтированной дорожке стадиона непременно должно было помочь ему, чтобы настроение и чувства пришли в порядок. Пару часов ему вполне хватит, и Егор прекрасно знал, что за это время также успокоится и его жена. Он очень не любил скандалить, но когда это, вдруг, происходило, подобный способ обретения утраченного равновесия неизменно срабатывал.

20 сентября 2014 г., суббота, 14 час. 45 минут.

На стадионе было немноголюдно. Катание немного развеяло Егора, однако полностью успокоиться ему было не так уж и легко.

"Это ж надо! – сверлила его надоедливая и упрямая мысль – В который уже раз подряд, когда мне какими-то немыслимыми методами (и при этом, кстати, вовсе не в ущерб семейному бюджету) удается наскрести денег на апгрейд старенького системного блока домашнего компьютера, у Татьяны находится очередная затея, чтобы я вынужден был отложить свою покупку. Неужели вновь придётся потратить всё, что удалось с таким трудом насобирать, не на свои личные нужды, а на что-либо ещё?"

Воздух на стадионе был свежим, ветра совершенно не было. Егор откатался уже много кругов, абсолютно не замечая, сколько времени прошло. Однако невеселые мысли неизменно преследовали его. Невзирая на то, с какой бы большой скоростью ни носился он на своих роликах вдоль ровных, укатанных дорожек стадиона, Егор вновь и вновь почему-то принимался рассуждать о несправедливости жизни и жестокости судьбы по отношению к самому себе.

Ему, конечно же, было обидно, что разные немногочисленные подработки и "халтурки", которые он с таким трудом умудрялся находить, чтобы подзаработать немного лишних денег, никак не приближали его к осуществлению заветной мечты, а, наоборот, отдаляли. Дело было даже не в компьютерных играх, которые он так любил, а в том, что ресурс любого компьютера рано или поздно неизбежно подходил к концу. Тому "старичку", который уже много лет проработал в их семье, оставалось не так уж долго протянуть до того момента, когда постепенно, один за другим, могут начать отказывать различные электронные компоненты и узлы. Блок питания Егор, правда, недавно менял, так как старый сгорел, чудом не "спалив" материнскую плату. Да и сами жёсткие диски компьютера уже один раз полностью "накрывались" вместе со всем своим содержимым, создав для него кучу проблем в результате полной потери разного рода накопленных данных.

Сейчас нужно было что-то предпринимать, чтобы появились дополнительные деньги, однако, как Егор ни старался, каких либо лишних доходов в ближайшее время у него совершенно не предвиделось. Данное обстоятельство сильней всего и печалило его в данную минуту. Почему-то он упрямо твердил самому себе, что именно в этот раз накопленные деньги он ни за что на свете не отдаст на покупку какого-то там пианино, а потратит, наконец, исключительно на свои собственные нужды.

Даже спустя полтора часа катания Егор почему-то совершенно не устал. Он завершил уже, наверное, круг двадцатый, когда что-то словно бы заставило его остановиться. Егор едва не налетел на двух пожилых женщин, медленно гуляющих вдоль беговой дорожки стадиона, когда заметил краем глаза, как в воздухе невдалеке от него произошло нечто совершенно необычное.

Егору вдруг показалось, что где-то сбоку что-то ярко полыхнуло. Он повернул свою голову туда и внезапно опять увидел точно такую же оптическую иллюзию, какую наблюдал вчера, когда смотрел на мостовой кран, стоящий во дворе завода.

На сей раз перед его взором "заколыхалась" одна из трибун стадиона, а сам же эпицентр искажения был сейчас гораздо ближе, чем вчера. Изображение стало вдруг искажаться так отчетливо и ярко, что Егор открыл от удивления рот, а затем, споткнувшись о какой-то небольшой камушек, полетел прямо на асфальт, ободрав при этом правую ладонь и мгновенно разодрав на коленке свои почти новые спортивные штаны.

На сей раз, он среагировал быстрее, чем вчера. Быстро перевернувшись и усевшись прямо на беговое полотно, напрочь забыв при этом про внезапно нахлынувшую боль, Егор во все глаза уставился в сторону трибуны, пытаясь разглядеть в представшем перед его глазами видением как можно больше деталей. Он быстро успел заметить, что часть сидений для зрителей не просто на время исчезла из вида, но также стало видно, как вместо них, на том же самом месте, где они в данный момент располагались, показалась какая-то чужеродная конструкция. Эта конструкция абсолютно отличалась от всего того, что здесь на самом деле находилось, однако, к местному стадиону явно не имела никакого отношения.

Увиденное Егором чудо поражало своими масштабами. Странное сооружение, рваный кусок которого словно бы виднелся сквозь некую дыру в атмосфере, имело размеры примерно 5-этажного дома, причем часть элементов непонятной конструкции была сделана из какой-то мощной арматуры, а другая часть представляла собой нечто, изготовленное из какого-то гладкого материала, похожего на матовое стекло. Полированные грани колыхающейся в воздухе махины ярко отражали синее небо, в то время как лучи послеполуденного осеннего солнца переливались на её краях яркими бликами, слепя глаза.

За то короткое время, пока не исчез мираж, Егор успел осознать: то, что он разглядел, представляло собой нечто вполне определенное, и имело при этом определённо рукотворное происхождение. Но на что именно была похожа показавшаяся из небытия махина? Что собой напоминала? Егор силился определить это в уме, но отчего-то совершенно не мог сосредоточиться: мысли его разбегались в разные стороны, а перевозбуждённое сознание стремилось куда-то "уплыть". Странное видение (а оно было уже вторым за последние два дня) было, скорее всего, не случайным, однако то, чем конкретно оно являлось, или что именно могло означать, находилось пока вне области логического понимания Егора.

Прошло еще примерно пять секунд, и всё снова сделалось таким, как и прежде: воздух перестал колебаться, старенькие трибуны вернулись на своё обычное положение, вместе с теми немногочисленными зеваками, которые по-прежнему сидели на них, наблюдая за тренировкой юных футболистов или просто греясь в лучах вечернего сентябрьского солнца. По дорожкам стадиона так же, как и раньше, продолжили неспешно бежать обычные горожане – приверженцы здорового образа жизни и свежего осеннего воздуха.

Оглядевшись вокруг, Егор ойкнул и медленно поднялся на ноги. Правая коленка надсадно болела. К его немалому удивлению, а также судя по беспечному и невозмутимому виду проходящих мимо него людей, он сделал вывод, что никто кроме него странного миража вообще не наблюдал. "Иначе, – подумал он – все прохожие вели бы себя совсем по-другому".

Потирая ушибленное колено и прикрывая ту рваную дырку, которая образовалась на штанине, Егор поспешил к выходу со стадиона. С каждой новой секундой, отделявшей его от момента странного видения, пока он брёл хромающей походкой вдоль переулка, ему становилось яснее и понятней, что увиденный им мираж никаким миражом вовсе не был. Если еще вчера, стоя около окна в своем кабинете, он мог сомневаться в реальности возникшей пред его глазами необычной аномалии во дворе завода, то сегодняшний случай никак не мог быть списан на некую простую оптическую иллюзию. Но что тогда это было?

Как можно быстрее, Егор добрался до дома. Он ни о чем не стал говорить с женой, незаметно снял спортивную одежду и спрятал рваные штаны в шкаф, чтобы потом, когда будет настроение, самому постараться их каким-нибудь образом заштопать.

Ночью Егор долго не мог уснуть, а когда это, в конце концов, удалось, ему приснилась та странная дверь, находящаяся в нише полузабытого коридора, и еще в том сне был белый голубь, который почему-то летал прямо под крышей здания, где работал Егор. Кроме них двоих вокруг никого больше не было, но всё равно, наблюдая за беспокойным полетом красивой белоснежной птицы, Егор осознавал, что там, за дверью обязательно должен был кто-то находиться...

***

Распоряжение от Центрального руководства Проекта в адрес Ведомства по контролю и наблюдению за точкой соприкосновения темпоральных потоков, закрепленной под штатным номером 15678/5А:

Всем агентам, задействованным в поисках объектов несанкционированного проникновения, предписывается срочно собраться сегодня в зале собрания для проведения дополнительного инструктажа. В силу крайней критичности возникшей ситуации, письменные отчеты от работников службы, с момента вступления данного распоряжения в силу, отменены. До окончания операции, все отчеты задействованных сотрудников принимаются оперативно и исключительно в устной форме.

22 сентября 2014 г., понедельник, 8 час. 25 минут.

Оказавшись на своем рабочем месте, Егор был безмерно рад, что после окончания тяжелых выходных дней он снова мог с головой окунуться в привычный трудовой и творческий процесс. Сегодня его голова работала довольно ясно, и уже несколько минут после начала работы над чертежами и формулами, Егор начал понемногу оттаивать от того нервного напряжения, которое успело в нем накопиться за два прошедших выходных дня.

Вчера Татьяна еще пару раз пыталась поднять тему музыкального образования дочери, однако тут же сталкивалась с непробиваемой стеной молчания со стороны своего драгоценного супруга, и с недоумением отступала на свои исходные позиции, не в силах преодолеть состояния отчуждения Егора. Однако тот не то что бы совсем не хотел говорить с ней – просто он буквально был не в состоянии, что-либо сказать. Позавчерашнее приключение на стадионе настолько выбило его из привычной колеи, что весь вечер субботы и целый день в воскресенье он ощущал себя так, словно его способность шевелить языком вмиг куда-то улетучилась. Снова и снова он прокручивал в голове те короткие мгновения, когда перед его взором появлялся странный мираж на освещенном солнцем стадионе, и в эти самые минуты воспоминаний Егору в очередной раз становилось невероятно неуютно и даже жутко.

Несколько раз, буркнув в ответ на очередной вопрос жены что-то невразумительное, Егор вновь, что называется, "уходил в себя", невольно оставляя свою супругу в состоянии полного непонимания. Временным спасением из тупикового состояния явилась неизбежно наступившая новая трудовая неделя...

Оказавшись на заводе, Егор временно прекратил вспоминать о своих домашних неурядицах. В их новом кабинете сегодня уже находилась большая часть сотрудников конструкторского бюро. Постепенно столы и компьютеры перекочевали из прежнего помещения в старую часть здания, где Егор уже успел немного поработать в одиночку, и где теперь его коллеги также потихоньку начинали обживать свои новые рабочие места.

Вездесущий начальник Егора время от времени заглядывал к ним, деловито осматривая своим хозяйским взором постепенно обустраиваемое помещение. Его собственный кабинет пока что не успели переместить в соседнюю комнату, и Полевой постоянно мелькал то здесь, то там, раздавая своим властным тоном всевозможные распоряжения и инструкции.

Работы с самого утра у отдела конструкторов было завались, поэтому, окунувшись с головой в повседневные трудовые будни, Егор вскоре окончательно забыл про то, что произошло с ним в прошедшую пятницу, а также в субботу. О странной комнате, которая никуда не делась, а по-прежнему располагалась здесь, неподалеку, ему напомнил пустой и унылый вид стены между двумя высокими окнами, расположенными рядом с его рабочим местом.

"Наверное зря я не снял репродукцию Моне, послушав Захарова – подумал он – Что мне тогда стоило отлепить несколько кнопок, и затем прикрепить плакат здесь, на этой голой и неприглядной стене?"

Подумав об этом, Егор встрепенулся. Память вдруг напомнила ему о том, что именно он увидел в пятницу над столом в странной комнате, пока прятался там от назойливой и вездесущей уборщицы.

Там был такой же самый плакат! Не его собственный, а просто похожий!

Егор отчего-то заерзал на своем стуле, а в голову внезапно пришла свежая мысль:

"А что если пойти в ту каморку, отлепить там репродукцию, и повесить его здесь? В результате у меня станет целых два одинаковых плаката, и тогда мне не придется снимать свой собственный со старого рабочего места, чтобы лишний раз не мять его и не портить".

На этом ход мыслей Егора вдруг снова стал путаться, точно так же, как это случилось с ним три дня назад, когда он внимательно осматривал обстановку в той тёмной комнате. Отчего-то теперь Егор совершенно отмёл в сторону тот примечательный и важный факт, что уголки на обеих репродукциях были заломлены совершенно одинаковым образом, списав подобное обстоятельство на обыкновенное совпадение. Правда, затем он все-таки попытался рассуждать здраво:

"Судя по тому, что дата изготовления плаката из тёмной комнаты совпадает с датой другого плаката, который находится у меня в конструкторском отделе, дубликат повесили относительно недавно, а значит человек, который это сделал, возможно, до сих пор работает здесь, на заводе. Тогда вопрос состоит в следующем: зачем этот "кто-то" спрятал ту репродукцию вдали от любопытных глаз?".

Порассудив ещё немного, Егор напрочь отмёл все свои прежние аргументы, так как не мог отыскать ни малейшего смысла в действиях того неизвестного человека, решившего зачем-то повесить недавно отпечатанный плакат в комнате, которая находилась (причем, наверное, уже давно) на консервации в необжитой части здания. Здесь явно было что-то не так, и такая вопиющая странность не укладывалась ни в одну из обычных логических схем.

Кроме нестыковок с самим плакатом, Егора немного пугал тот странный факт, что в комнате каким-то образом изменяется скорость течения времени. Впрочем, рациональный ум в данном случае тут же подсказал ему, что так всегда бывает, когда ты очень сильно чем-то увлечён, и тогда совершенно не замечаешь ничего вокруг, даже привычного хода минут и часов.

Скорее всего, именно так произошло и с ним. Егор списал все свои ощущения на то, что его попросту околдовала необычайная таинственность обстановки той кладовой, и он тут же почувствовал себя обыкновенным мальчишкой-первооткрывателем, который словно бы неожиданно набрел на "сокровища" старого дедушкиного чердака.

Такая трактовка событий, а также ход его рассуждений теперь вполне устраивали Егора. Он только что закончил очередной расчет, касающийся особенностей и свойств сепараторов для нового аккумулятора, после чего откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по крышке рабочего стола.

Возможности прямо сейчас встать, и ещё раз сходить в соседнюю таинственную комнату у него не было: вокруг находилось довольно много сотрудников отдела, да и сам коридор, в нише которого располагалась странная дверь, был теперь уже достаточно оживлен. Егору же пока что не хотелось выдавать никому из своих коллег того факта, что странная дверь с внешне кажущейся нетронутой пломбой, на самом деле совершенно не заперта и не опечатана.

Усилием воли он заставил себя вернуться к привычной для него работе, твердо решив, что немного позже опять попробует проникнуть в то загадочное помещение уже испытанным способом – то есть во время обеденного перерыва, когда большинство сотрудников отдела отправятся в столовую.

Работа, которую начальство поручило ему, была сложной, но интересной, и вскоре Егор, совершенно позабыв о своих недавних приключениях, снова погрузился в свои чертежи и расчёты. Те несколько часов, в течение которых ему предстояло плодотворно потрудиться до наступления обеденного перерыва, обещали пролететь достаточно быстро.

Несколько раз Егор всё же отвлекался от своих дел, когда в кабинет к конструкторам забегал неутомимый Полевой. Иногда вместе с начальником приходили обычные рабочие, которые приносили в новый кабинет столы вместе с многочисленными тумбочками, стульями, а также различное компьютерное оборудование. Правда, никого из сотрудников отдела никто больше не отвлекал, позволяя им относительно спокойно заниматься сложным и ответственным делом.

Ближе к обеду Егор уже знал, как именно будет действовать, и поэтому наметил для себя нехитрый план операции: когда на этаже станет гораздо меньше сослуживцев, он потихоньку проникнет в ту странную комнату и точно так же, как и в пятницу, прикроет ее за собой. Затем он включит предварительно захваченный с собой мобильный телефон и положит его на стол. Света от его небольшого экрана вполне хватит, чтобы суметь аккуратно отделить плакат от стены и затем свернуть его в трубочку.

"Раз эта репродукция никому не была нужна в течение долгого времени, так как висела в этой богом забытой части здания, то никто её уже, наверное, не хватится" – рассуждал он.

Когда дело будет сделано, он выключит свой мобильник, убедится, что вокруг никого нет (для этого надо будет просто хорошо прислушаться и выглянуть наружу через замочную скважину), и потихоньку покинет таинственное помещение, сразу же прикрыв за собой дверь. В руке у него будет всего лишь скрученный в трубочку рулон бумаги, который легко по виду можно будет принять за любой чертеж или документ. Это на тот случай, если из-за поворота коридора кто-нибудь резко вырулит до того, как Егор окажется в пределах своего рабочего места, поэтому никто ни в чем его не заподозрит. Там, в своём кабинете, он положит плакат на какое-то время в тумбочку, и при случае, в любое свободное от работы время, без суеты и спешки пришпилит его к стене над столом.

Еще раз, взвесив все "за" и "против" касательно некоторых моментов своего гениального плана, Егор мысленно и немного в шутку обозвал себя Джеймсом Бондом и загадочно улыбнулся.

22 сентября 2014 г., понедельник, 12 час. 30 минут.

Пришло время обедать. Как вполне закономерно ожидалось, народ из кабинета стал потихоньку расходиться. Во время перерыва, как это обычно бывало раньше, не все сотрудники отдела отправлялись в столовую, однако редко бывало так, чтобы в течение обеда кто-либо подолгу оставался на своем рабочем месте. Так или иначе, но с половины первого и до половины второго дня народ всегда куда-то неизменно испарялся: кто-то ходил подышать свежим воздухом, другие отправлялись просто покурить в те немногочисленные места, где это разрешалось на территории завода, а кто-то просто навещал других сотрудников, чтобы поболтать.

Уже через десять минут после начала перерыва в помещении отдела остались лишь он, да еще пара человек. Эти не пожелали, видимо, покинуть свои насиженные места, и что-то увлеченно просматривали в бесконечных просторах глобальной сети, уйдя с головой в чтение новостей.

Оценив ситуацию, как вполне подходящую, Егор решил, что теперь можно было действовать. Убедившись, что мобильный телефон лежит в кармане брюк, он на всякий случай сунул в другой карман канцелярский нож, а также приспособление для вытаскивания скрепок. "Мало ли, – подумал Егор – может, придется применить усилие, чтобы оторвать кнопки от стены, не повредив при этом плакат". Затем с самым беззаботным видом, на который он был способен, Егор поднялся со своего кресла и отправился прочь из конструкторского отдела.

И вот тогда, в тот самый момент, когда Егор был уже на полпути к таинственной комнате, в коридоре внезапно вырубился свет. В одно мгновение вокруг сделалось настолько темно, что Егор невольно испугался и немного замешкался, не зная, что ему далее предпринять – стоило ли вернуться назад, или следовало продолжить осуществлять свой хитрый план действий.

Где-то запищали блоки бесперебойного питания, жалобно призывая операторов персональных компьютеров успеть сохранить свои данные. Всякие шаги и разговоры при этом совершенно стихли, но спустя всего несколько секунд, из дальнего конца здания кто-то громко крикнул, что свет вырубило во всем заводе.

Егор постарался собраться с мыслями. По сути, неполадка с электричеством была ему на руку, так как полумрак отлично маскировал его от ненужных в данный момент взглядов случайных свидетелей. Но что если свет дадут в тот самый момент, когда он распахнёт дверь в ту комнату?

Постепенно глаза стали привыкать к тусклому освещению, которое естественным способом осуществлялось благодаря свету редких и небольших окон, неравномерно раскиданных по всей длине коридора, и видно стало чуть лучше. Вскоре Егор с нескрываемой радостью понял, что вокруг не наблюдалось ни души, и что такая своевременно наступившая темнота была ему только на руку. Нужно было действовать, и как можно быстрее.

Егор хорошо знал, что подобные отключения света на их предприятии случались и раньше. Старая проводка и всепроникающая сырость давали о себе знать. "Скорей всего – думал он – пройдет не меньше получаса, прежде чем свет снова дадут. Так что – вперед!".

Совершенно спокойным шагом, и стараясь во время движения не производить излишнего шороха, Егор добрался, наконец, до заветной двери.

В коридоре по-прежнему было тихо и безлюдно, он еще раз огляделся вокруг и прислушался. Убедившись в том, что его вряд ли кто-то побеспокоит, Егор потянулся к ручке двери. Медленно приоткрыв проем настолько, чтобы можно было без труда в него протиснуться, он юркнул в глубину таинственного помещения, и тут же прикрыл дверь за собой.

Вот теперь можно было перевести дух. Неяркий свет фонарика-брелка осветил окружающую обстановку. С момента последнего, и единственного пока, посещения Егором этой комнаты, здесь ничего не поменялось: те же старые и бесцветные шкафы со столами, тот же толстый слой пыли вокруг. А вот и вожделенный плакат на стене!

Егор еще раз внимательно рассмотрел, каким способом тот был укреплен. К его радости тот держался не на клею или скотче, а висел всего лишь на нескольких старых металлических кнопках, которые, как показалось Егору при слабом освещении светодиодного фонарика, были довольно ржавыми на вид.

Несколько кнопок Егор отковырял ногтем. Однако оставалось еще довольно много таковых, которые можно было отделить от старых стеновых панелей только каким-нибудь более твердым инструментом. Хорошо, что в его кармане лежал то, что как раз было нужно.

Егор так увлекся снятием плаката со стены, что совершенно потерял чувство времени. Трудная и кропотливая работа по борьбе с непослушными кнопками так увлекла его, что он перестал прислушиваться к звукам, доносившимся с внешней стороны входной двери. В тот момент, когда Егор сопел над последней кнопкой, которая невероятно плотно застряла в стене, дверь в подсобку резко распахнулась и на пороге появилась... уборщица с ведром.

От неожиданности Егор потерял дар речи, но еще большее удивление он испытал в тот момент, когда уборщица, словно моментально поняв, что именно тут происходит, зашла внутрь комнаты, быстро закрыла за собой дверь и сдавленным голосом крикнула, обращаясь к "злоумышленнику":

– Ты что? Не смей этого делать!

Егор не сразу даже сообразил, что это была та самая уборщица, которую он, да и все работники завода всегда считали глухонемой.

Тут же, словно по мановению волшебной палочки, (Егор мог поклясться, что увидел, как уборщица щелкнула пальцами в воздухе), под потолком ярко загорелась лампочка. Видимо, с непривычки, так как он провел в полумраке комнаты довольно много времени, свет показался Егору настолько ослепительным, что он временно потерял способность видеть.

– Отдай-ка кнопки, тебе говорю...

Уборщица принялась пришпиливать плакат обратно, не обращая внимания на испуганного и пристыженного Егора, который стоял с протянутой вперед рукой, откуда уборщица брала отодранные им кнопки, и тут же вгоняла их обратно, бормоча при этом что-то весьма грозное.

– Тебе что жить надоело? – вдруг спросила она у "злоумышленника" отчётливо и громко.

– Я... это... не знал – принялся оправдываться Егор, краснея при этом, как сваренный в кипятке рак.

– Не знал он... Балда!

Уборщица прицепила обратно последнюю из отобранных у Егора кнопок, вздохнула, как тому показалось, с чувством глубокого облегчения, и вновь взглянула в сторону провинившегося, сверля того своим внимательным взором.

– Но я думал... все ведь считают вас... что вы говорить не можете – забормотал Егор немного более твердым тоном, сам не зная, зачем решил заговорить именно на эту тему.

То, что произошло с ним в течение всего лишь нескольких последних секунд, подействовало на Егора чрезвычайно угнетающим образом. В той неловкой ситуации, которая в данный момент с ним происходила, было что-то совершенно неправдоподобное и иррациональное. Его разум пока не мог с нужной скоростью рассортировать поступающие извне данные, однако подсознательно, из глубины разума, мозг подсказывал Егору: во всём здесь явно что-то не так.