Текст книги "Дверь в детство(СИ)"

Автор книги: Юрий Блинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 33 страниц)

– Сыграю, конечно. Если пальцы еще ничего не забыли – он улыбнулся и сделал очередной вираж, пытаясь сохранить равновесие при езде на роликах спиной вперед.

– Хоть мама и ругает тебя – продолжала говорить Поля, обращаясь к отцу – но она всё же права в том, что тебе, папочка, так же, как и мне, надо больше заниматься музыкой. Это ведь от тебя я по наследству получила музыкальные способности.

– Это почему же от меня – вдруг засмеялся Егор, прогоняя хмурость.

– Ну, как почему – серьезно ответила дочь – посуди сам: наша мама ведь петь не умеет совершенно, а ты играешь и поешь. Мне, вот, скоро тоже понадобится умение играть на музыкальном инструменте.

– На музыкальном инструменте?

Это было уже совершенной новостью. Когда Полину отдавали в музыкальную школу на вокал, никто из педагогов не предупреждал, что девочке понадобится учиться играть. Вернее, если в тот раз кто-то из них об этом и говорил, Егор совершенно упустил этот момент из виду.

– А ты ничего не путаешь, дочь? – осторожно поинтересовался Егор у Поли, притормаживая прямо у нее перед носом – Мы ведь так не договаривались. Ты же просто петь хотела, а не играть!

– Договаривались-договаривались, папочка! – засмеялась дочка в ответ и попыталась поймать отца за рукав.

"Ох уж эта наша мама – подумал Егор – Надо будет с женой серьезно поговорить и узнать обо всех подробностях про музыкальные уроки Поли. Дополнительные расходы на инструменты у нас в бюджете совсем не предусмотрены".

А забеспокоился сейчас Егор вот почему: к осени он почти скопил некоторую сумму денег, чтобы обновить "железо" на домашнем компьютере, поэтому в его планы пока не входили никакие другие крупные траты. Если не сделать апгрейд сейчас, осенью – думал он, – то к весне цены на видеокарты и оперативную память должны будут вырасти, и тогда придется ждать еще долгое время, чтобы накопить достаточно денег.

Однако поговорить с Татьяной на подобные темы Егор в тот вечер не успел, так как вскоре прямо к стадиону подъехал на своей машине ее родной брат, который жил на дальней окраине города в частном секторе, и они все радостно побежали встречать дядю Толю. Тот привез им в подарок целый ящик яблок из собственного сада, и они сразу же все вместе погрузили свои ролики в машину и отправились домой, разговаривая по пути о различных семейных делах.

Потом, спустя пару часов, когда стало уже совсем поздно, и когда все они до отвала напились яблок и чаю с баранками, Карасёвы в полном составе проводили дядю Толю в обратную дорогу, оставшись снова одни в своем маленьком семейном кругу.

На ночь Полина долго не отпускала папу из своей комнаты, канюча и слезно прося его продолжать читать сказку про волшебника из Изумрудного города. Ну что Егор мог поделать? Конечно же, он читал, и продолжал делать это до тех пор, пока дочка не уснула своим сладким сном.

***

Из отчета службы Ведомства по контролю и наблюдению за точкой соприкосновения темпоральных потоков, закрепленной под штатным номером 15678/5А:

Работниками службы доводится до сведения вышестоящего начальства о том, что в результате оперативного следствия по делу утечки лучевой энергии первичного потока, выявлены несколько пространственно-хронологических искажений. Являются ли данные аномалии следствием недавних чрезвычайных событий, или подобные искажения произошли ранее, выяснить в данный момент не представляется возможным в силу недостаточного количества собранных материалов и фактов, касательно данного дела.

Что касается сотрудника аварийной службы, который подвергся облучению веществом из первичного реактора, точное место его нахождения пока не установлено, однако нами уже получен слабый сигнал его пеленгующего устройства. Расшифровка координат местонахождения пропавшего сотрудника займет некоторое время.

***

17 сентября 2014 года, среда, 6 часов 30 минут.

Этим утром Егор отчего-то поднялся раньше своего обычного времени. Он и сам не мог объяснить – почему он подскочил ни свет, ни заря, однако словно какой-то встроенный внутри него механизм привел в действие пружину пробуждения, и, открыв глаза в своей постели, Егор уже совершенно не хотел спать – утреннюю дремоту как рукой сняло.

Как правило, по утрам у него бывало очень мало времени, чтобы спокойно позавтракать или побриться, а тут оказалось, что до выхода на работу у него в запасе имеется более чем полчаса относительно свободного времени.

Судя по тому, что жены рядом не было, Егор решил, что та, видимо, поднялась еще раньше, отправившись на кухню, готовить утренний горячий шоколад. Одеваясь, Егор вдохнул в себя порцию воздуха квартиры – так и есть – со стороны дальней двери, которая вела в кухню, тянуло густым и насыщенным запахом какао и сливок.

Там уже горел свет. Татьяна с Полиной молча сидели за столом, держа каждая в своей руке по кружке с теплым напитком. В вазочке посреди стола лежало печенье с конфетами, а на тарелке находилось несколько бутербродов с маслом и сыром. Больше всего Егора удивило то, что – как мать, так и дочь – обе сидели абсолютно беззвучно, и совершенно не разговаривая между собой. Обычно такая шумная и суетная Полина сидела сейчас, поджав под себя ноги, притихнув на стуле словно мышь. Была она почему-то до сих пор в ночной пижаме, волосы на голове были растрепаны, а взгляд ее был направлен куда-то в одну точку.

Девочка даже не заметила, когда на кухню вошел отец. Она держала один кусок печенья в своей левой руке, и медленно – будто это происходило на экране, при прокручивании замедленной киносъемки – откусывала, периодически поднося руку ко рту. В другой руке Поля держала кружку с какао, но Егор не видел, чтобы ты пила из нее. Некая абсурдность данной картины завтрака как-то неприятно насторажила Егора.

– Замучили кошмары ночью? – тихо спросил он, подсаживаясь третьим к кухонному столу.

– Не совсем – глухо проговорила жена, и Егор понял, что почти попал в точку.

– Представляешь, – меж тем продолжила Татьяна – Поля проснулась сегодня очень рано, да еще и меня разбудила. Я думала, что-то нехорошее приснилось, а она головой вертит, как полоумная. Сон, говорит, приснился странный... Голубь вчерашний, потом дверь какая-то в страну сказок...

– В волшебную страну... – прозвучало внезапно из уст Полины.

Голос девочки был каким-то отрешенным и странно чужим. Егор отпрянул от неожиданности, когда Полина проговорила эту первую за сегодняшнее утро фразу.

– В волшебную страну, говоришь – с видом заговорщика Егор пододвинулся поближе к дочери, а сам тем временем подмигнул жене, чтобы она, в случае чего, поддержала его во время предстоящей беседы.

– Да, папа, я видела, что существует какая-то дверь, через которую всякие сказочные существа попадают к нам, в наш обычный мир. Эти существа потом рассказывают свои истории, и таким образом разные писатели слушают их, а затем записывают всё услышанное в виде сказок.

После этих слов Полина словно бы окончательно проснулась от той дремоты, которая до сего момента окутывала ее. Она подняла свои большие глаза, и посмотрела прямо на Егора.

– Ну, хоть ты-то веришь, папочка, что я не выдумываю.

Егор даже растерялся от такого пронзительного взгляда в упор. Глаза дочери были наполнены таким странным волнением, которого он никогда у нее ранее не замечал.

– Дочь, но ты ведь того белого голубя даже увидеть-то не успела, он же раньше улетел, прежде чем вы с мамой вошли в квартиру – начал было говорить в ответ Егор.

– О-хо-хо – вздохнула мама – кто-то слишком много читает сказок на ночь.

Егор с деланным осуждением посмотрел на жену. "Ну что ты делаешь – как бы мысленно говорил он Татьяне – испортила такую тайну. Эх, а еще мама, называется!"

– Да нет, же! – дочь перевела свой взгляд в сторону матери – это не от сказок вовсе. Я же говорю, тот голубь, что прилетал вчера к папе, он и ко мне ночью явился. Это он мне про волшебную страну говорил. А потом он рассказал, что таких дверей несколько, правда каждая из них ведет в свой мир.

Полина, явно видя во взгляде отца гораздо больше понимания, чем в глазах мамы, снова уставилась на Егора, продолжая вдохновенно рассказывать дальше свой необычный сон.

Тем временем Татьяна поднялась из-за стола, вымыла за собой кружку и тихонько подсела к дочери, чтобы расчесать ее и начать плести косу. Пусть, думала она, Полина хоть с утра пообщается с отцом, а то вечером, когда тот придет сегодня со своей работы, за окном уже будут сумерки, и вместо того, чтобы позаниматься вместе с дочерью чем-нибудь полезным, у него опять начнутся обычные отговорки.

– Голубь рассказал мне, что существует еще одна особенная дверь – дверь в детство! – не унималась девочка. Ее голос теперь стал совсем обычным, звонким. От утренней подавленности уже почти не осталось и следа.

– Дверь в детство?

– Да, папа, дверь в детство.

– Это чтобы взрослые могли снова туда попасть?

– Именно так!

– И как же такую дверь отыскать? – Егор украдкой посмотрел на часы, которые висели на стене кухни. До выхода из дому у него оставалось уже не так много времени.

– Этого я не знаю – как-то вмиг поникла Полина после такого вопроса папы – голубь ничего мне не успел ответить. Я проснулась сразу же после этого.

Тем временем мама покончила с косичкой дочери и отослала Полину одеваться. Та послушно, с по-прежнему отрешённым лицом, отправилась в комнату за своей одеждой.

Егор поблагодарил жену за вкусный завтрак и направился в коридор обуваться. Впереди был первый рабочий день после отпуска, и опаздывать на завод ему вовсе не хотелось.

За порогом дома его ожидал поток прохладного утреннего воздуха, сопровождаемый первыми лучами восходящего солнца. Как же давно, в течении целых двух недель отпуска, он не был на улице в такое раннее утреннее время!

Когда Егор последний раз шел на работу в этот же самый час две недели назад, на улице было немного светлее, чем теперь, да и желтых деревьев вокруг почти не наблюдалось. А сегодня в основном только одна трава на газонах, да в скверах города оставалась на удивление свежей и зеленой, сами же деревья оделись в разнообразные пестрые наряды. Благодаря своей осенней раскраске – листва на них сделалась кое-где желтой, а где-то кроваво-красной, на других же деревьях она приобрели оранжевые или пурпурные оттенки. Но некоторые тополя до сих пор были полностью зелеными, и, наверное, именно это незначительное обстоятельство поддерживало слабую надежду в душе идущего на работу человека, что полноценная осень пока еще не до своего победного конца захватила власть в городе.

17 сентября 2014 года, среда, 8 часов 00 минут.

С первой же минуты, когда Егор оказался на пороге своего конструкторского бюро, на него обрушились сразу две новости: первой была та, что на заводе теперь появился новый Главный инженер. Вторая новость была не менее сногсшибательной – их отдел переводят в другое помещение, которое будет теперь находиться где-то в самом дальнем крыле административного корпуса завода.

За те годы, что Егор проработал в стенах ставшего ему уже почти родным предприятия, он неплохо изучил планировку всех здешних построек и цеховых помещений, которые были, порой, настолько запутанными, что потеряться здесь, без знания расположения здешних коридоров, можно было очень даже легко.

Благодаря тому, что Егор знал об истории родного края, а также из той информации, которая имелась в местном музее их предприятия, этот старинный завод когда-то давно, в прежние времена, до периода наступления современной рыночной эпохи, производил много чего интересного. Здесь изготавливались и сложные станки, и оптические приборы, а также утюги с чайниками для нужд простого населения, и еще много всяких полезных штуковин, без которых жизнь простого человека была совершенно немыслима.

Кое-что из выше перечисленного Егор ещё успел застать на своём веку, правда тогда он был ещё совсем молод и те славные времена продлились недолго. Впрочем, он успел сделать кое-какие чертежи для некоторых утюгов и электровафельниц ещё до того, как завод был полностью перепрофилирован, и всё здесь встало исключительно на коммерческие рельсы.

Когда-то в былые времена на предприятии трудились более восьми тысяч человек, и все заводские производственные помещения тогда до краев были заняты рабочими и всевозможными служащими. Являясь постройками чуть ли не трехсотлетней давности, корпуса завода время от времени реконструировались и переоборудовались под постоянно меняющиеся нужды и задачи.

В исторических городских хрониках было указано то, что в прежние, очень давние времена, на этом самом месте был возведён пушечный завод, который основал еще сам царь Петр первый, и наглядным подтверждением факта древности здешних построек являлось сохранившееся до сегодняшнего дня старинное здание заброшенной котельной. Облик необычного на вид строения, которое до сих пор располагалось на территории предприятия, и которое никто из руководства никак не решался снести, постоянно напоминал о том, к какому именно временному периоду относится данный завод. Старая котельная, которая когда-то работала на обычном угле, и по сей день носила яркие следы архитектуры той древней эпохи, невзирая на то, что несколько раз, в различные времена, здание реставрировали и переделывали для всяческих хозяйственных нужд. Сама по себе котельная уже давным-давно не использовалось по прямому назначению по причине давно пришедшего в негодность оборудования. К тому же для обогрева помещений и производственных площадей завода примерно двадцать лет назад была построена новая отопительно-компрессорная станция, которая до сих пор обеспечивала теплом всё предприятие.

Оттуда же, из старых брошюр и книг, выпущенных в разное время, и описывающих славную историю здешнего завода, Егор хорошо знал, что здание административного корпуса, в котором располагался их конструкторский отдел, также являлось примером довольно давнишней постройки. Сейчас часть помещений в западном здания крыле была законсервирована, и вообще никак использовалась уже лет пятнадцать подряд. Всем сотрудникам конструкторского бюро явилось, словно снег на голову, известие от начальства о том, что со второго этажа весь их отдел должен будет переместиться, бог знает куда, и совершенно непонятно зачем. Большинство работников с горечью осознавали, что теперь их надолго переведут из довольно оживленного коридора туда, где будет совершенно безлюдно и тихо.

Вадим Анатольевич Полевой, главный конструктор завода, собрал всех своих подчинённых после десяти утра в своем кабинете, чтобы подробно обсудить переезд, и Егор, захватив с собой листки с планами этажей здания, распечатанные им заранее с утра, отправился на всеобщий сбор.

Всего в их отделе работало двадцать шесть человек, причем были в коллективе как люди опытные и со стажем, так и молодежь, которая закончила обучение в университете совсем недавно. Сам Егор был где-то в середине возрастного списка, ведь до ухода на пенсию ему было еще далеко, но и малоопытным юнцом он уже давно не являлся. Однако именно с него почему-то начал свой утренний доклад начальник подразделения.

– Так как вы, Егор Николаевич, только что вышли из отпуска, вкратце сделаю маленькое вводное отступление лично для вас. Наше заводское руководство решило временно передвинуть нашу с вами зону обитания в дальнее крыло административного корпуса.

Полевой разложил на большом столе рулоны бумаги, которые оказались крупным планом того самого здания, где располагалась администрация завода вместе со службой маркетинга и конструкторским отделом.

– Насколько мне известно, – продолжал излагать он – работать на новом месте нам с вами предстоит не очень недолго, однако переехать туда нужно как можно скорее.

На этих последних словах Вадим Анатольевич понизил голос и как-то задумчиво потер пальцами свой подбородок. Егор решил про себя, что и сам главный конструктор отнюдь не был уверен в том факте, что их переезд должен стать лишь временной мерой, однако промолчал. В груди его неприятно заныло, словно бы от нехорошего предчувствия. Тем временем Полевой продолжал:

– Делается всё это по той причине, что в том самом крыле, где на сегодняшний день находимся мы со всеми своими людьми, намечается реконструкция, так как все существующие в здании коммуникации, да и сами стены с потолками давно нуждаются в капитальном ремонте. Деньги под это дело руководством выделены неплохие, так что мы даже сможем из этого бюджета выкроить немного, чтобы купить что-то из кабинетной мебели или оборудования. В общем, нос прошу не вешать и хмурые настроения в коллективе не распространять.

Народ, присутствующий на собрании был, судя по всему, уже извещен о предстоящем переезде, поэтому во время доклада Полевого никто из сотрудников не задавал лишних вопросов. Судя по их спокойным лицам, Егор сделал выводы, что люди в бюро в целом смирились с фактом подобных обстоятельств. Скорее даже наоборот – кто-то, наверное, был искренне рад сменить обыденную обстановку на что-нибудь новенькое.

Главный конструктор зашуршал бумагами и карандашом, очертя то место, где в скором будущем предполагалось разместиться работникам их отдела. Все собравшиеся потянулись своими взглядами к центру стола, чтобы лучше рассмотреть план. Хотя тот и был довольно крупным, но копия была снята со старых чертежей, и местами подробно вычерченные и запутанные линии схем коридоров не очень хорошо просматривались на бумаге.

У Егора уже имелась своя распечатка этого чертежа, но рассмотреть всю схему в более детальных подробностях можно было лишь здесь, на столе у начальника, поэтому он тоже потянулся вслед за всеми, чтобы постараться хотя бы примерно сориентироваться в сложных лабиринтах этажей, кабинетов и лестничных переходов.

– Вадим Анатольевич – заговорил вдруг кто-то из конструкторов, не отрывая своего взора от огромной карты – а разве это крыло не законсервировано на сегодняшний день?

– Нет-нет – тут же возразил начальник отдела – вы не туда смотрите, Сергей Иванович. Здесь выход на лестницу и далее на четвертый этаж, а наши двери, где мы будем сидеть, вот эта, и вон та...

Полевой постарался встать под нужным углом к плану, чтобы ему самому было отчетливей видно то место, о котором зашла речь. Одной рукой он ткнул пальцем в место на чертеже здания, а другой вытащил из футляра очки и тут же надел их, чтобы самому внимательней рассмотреть детали плана.

– Вот, здесь наши помещения, – подтвердил главный конструктор и еще раз постучал по плану обратным концом своей дорогой шариковой ручки. – Та часть здания, которая находится на консервации, начинается вот тут – он перевел палец чуть в сторону и разогнул, наконец, свою, начавшую неметь, спину, давая сотрудникам возможность лучше посмотреть в указанное им место.

– А что там за лестница? – вскоре спросила одна из молодых сотрудниц, которая работала в отделе Егора чуть больше года – Вадим Анатольевич, вы сказали, что она ведет на четвертый этаж, но ведь в здании всего три этажа.

За Полевого ответил кто-то другой:

– Да, верно, в нашем здании всего три этажа, Тамара Викторовна, но только одна из сторон данного строения примыкает к торцу другого корпуса.

– Так ведь и там вроде бы три этажа...

– Не совсем – заговорил уже сам Полевой – там только основных три, но есть еще "антресоли", у которых даже в те, прежние времена, никогда не было окон наружу. Вот поэтому со стороны и кажется, что здание трехэтажное. Более того, там имеется еще один, наполовину технический или цокольный этаж, поэтому их в сумме целых пять.

Начальник отдела снял очки и взялся протирать их своим белоснежным платком, который он вынул из нагрудного кармана своего безупречно выглаженного серого пиджака итальянского покроя.

– Мы, кстати, как раз и будем теперь находиться в самом торце того здания, которое примыкает к корпусу администрации – добавил он.

От последнего заявления начальника по ряду присутствующих прошел ропот.

– А разве там кто-то еще работает? – с удивлением спросил чей-то голос – Просто каждый раз, как я там изредка прохожу, никогда никого не встречаю.

– Сами "антресоли" – начал отвечать Полевой – запечатаны, но по коридору, вплоть до следующей лестницы, располагаются пустые кабинеты. Они под замком в данный момент. Но еще лет пять назад в них находился заводской архив.

Главный конструктор вновь, наконец, надел свои очки и теперь уже издалека рассматривал схему на столе.

– В данный момент телефонисты проверяют исправность всех имеющихся там коммуникаций, а IT-специалисты тянут туда сетевые кабели, так что мы там будем работать не как какие-то отщепенцы, а как вполне цивилизованные люди с телефонами, факсами, компьютерами и Интернетом.

Через час, когда собрание завершилось, Егор вместе со всеми вернулся к своим делам. Для него, пока он был в отпуске, накопилось немело работы, и нужно было срочно включаться в трудовой процесс. К тому же намечалось несколько неплохих заказов, поэтому чертежей с расчетами требовалось сделать очень и очень много.

– Ты человек более опытный, чем наша доблестная и зеленая молодежь, поэтому подключай еще пару-тройку человек, если нужно, и вперед! – главный конструктор по-отечески похлопал Егора по плечу после того, когда завершил объяснять ситуацию в целом по плану предстоящих работ – Завтра ты вместе со своими подчиненными первым отправишься на новую территорию. По поводу компьютеров и столов со шкафами я уже договорился. Нам выделят группу ребят, которые вечером, во вторую смену сами всё перетащат и подключат. Так что завтра ты уже будешь на новом месте.

– Но к чему такая спешка? – внутри Егора, уже во второй раз за сегодня, все сжалось в какой-то плотный и тугой комок – Вадим Анатольевич, мы бы постепенно вместе со всеми переехали, да и до конца квартала, неужели не управимся?

– Нет-нет, Егор Николаевич! И не упрямься. Заказ на завод поступил важный, а ты у нас голова светлая, поэтому тебе и карты в руки.

Полевой улыбнулся и как-то хитро прищурился. Он терпеть не мог возражений, но никогда без причины не был строг со своими сотрудниками.

– Да и сам посуди – не барское это дело столы с оборудованием таскать. Наша с вами задача – думать головой и руками... Причем руками – именно, прежде всего думать.

При таких словах возразить Егору уже было нечего. "Думать руками" было излюбленным аргументом Полевого, и после этих его афоризмов спорить с ним было уже бесполезно – не прокатывало. Впрочем, нужно было отдать тому должное: их начальник никогда не давал в обиду своих сотрудников в том случае, если центральное руководство бралось вдруг отчитывать весь отдел за какие-либо провинности. Главный конструктор умел оперировать аргументами и фактами так, как никто другой. Этот немолодой уже человек был представителем ещё той, старой интеллигенции, хорошо помнящий те времена, когда работники предприятия ходили на первомайские демонстрации под красными знаменами, и портретами политических вождей.

Полевой работал на заводе почти сорок лет, и, как утверждали те, кто хорошо его знали, ни разу не пожалел при этом о своем жизненном выборе. За свои душевные человеческие качества все парни и женщины заводского конструкторского бюро души не чаяли в своем начальнике. Егору даже заранее было жалко расставаться с ним. Ведь не далек тот час, думал он, когда неизбежно настанет момент, и Полевой вдруг решит, что с него хватит активной трудовой деятельности, и тогда он просто будет вынужден уйти на заслуженный отдых, оставив конструкторское бюро завода на поруки молодым талантам...

Вторая половина дня на работе прошла в обычной трудовой обстановке. Егору Карасёву выдали документацию на новое проектируемое оборудование, и он решил тщательно ее изучить, прежде чем приступить к разработке чертежей.

Он не был уверен, что сразу же после отпуска моментально втянется в рабочий процесс, но, видимо, предстоящие перемены, да еще и наметившийся на завтра переезд, как-то уж резко заставили его встряхнуться, не оставляя ни единого шанса на раскачку.

17 сентября 2014 года, среда, 18 часов 10 минут.

Домой Егор вернулся каким-то невероятно уставшим, однако, полным впечатлений, и даже пребывая в хорошем настроении.

Усадив мужа с дочерью за ужин, Татьяна сразу же убежала в парикмахерскую, так как у нее в этот день заранее была запланирована покраска волос.

– Вы пока кушайте, и если через час я не вернусь, можете продолжить делать оставшиеся уроки вдвоем – сказала она.

Какое-то время Егор и Полина ели молча, но затем дочь, заметив что папа как-то невесело выглядит, стала его жалеть:

– Папочка, ты сегодня какой-то уставший. На работе тебя, наверное, совсем замучили.

Егор улыбнулся, и, доев макароны с яичницей, постарался успокоить дочку:

– Ну, не настолько уж я устал, чтобы у меня не осталось желания сделать с тобой домашнее задание.

– Нет уж, папуля – запротестовала, было, Полина – я же вижу, какой ты сегодня вымученный. Я и сама справлюсь с уроками. Большую часть ведь я уже сделала, и мне осталось только самую капельку дописать, так что можешь отдохнуть.

Снисходительный тон дочери еще больше развеселил Егора, и он поинтересовался, почему это вдруг Полина решила его пожалеть, ведь обычно это она его упрашивает поиграть, или порисовать. С чего вдруг такие перемены?

– Ну, ты сам посуди, пап. Вот, мама – она ведь почти не работает, только по дому хлопочет, а ты – самый главный кормилец в семье. Ты и устаешь больше.

Свои слова дочь дополняла разнообразными смешными жестами, меняя тон своего голоса в зависимости от характера произносимых фраз. Выглядело это так театрально и наивно искренне, что Егор, как ни сдерживался, внезапно рассмеялся и тут же чмокнул Полину в макушку головы в знак признательности.

– Но, дочь – постарался говорить Егор по-взрослому и серьезно – а разве хлопоты по дому это не работа? Разве мама не устает?

– Я никогда не видела, чтобы она уставала, – упрямилась Полина. Девочка сказала это так категорично, что Егору снова пришлось вступаться за супругу перед лицом своего же ребёнка.

– Неправда, – вздыхая, произнес он – мама также устает, как и все другие люди. Вон сколько всего постирай, да приготовь. Разве иногда она не засыпает раньше, чем ты, читая для тебя книжку перед сном?

– Да, такое и вправду бывает – смягчила свой тон Полина и задумчиво повертела в ладони ложку – но почему же тогда ты сам себе постоянно пуговицы пришиваешь, а не она? Ведь шить и штопать – это ведь тоже женское дело. Я вот тебе обещаю, что когда вырасту, тебе буду пуговицы пришивать, вот увидишь.

Егору не хотелось развивать эту тему разговора. И это было вовсе не потому, что ему пришлось бы тогда пуститься в долгий рассказ по поводу плохого зрения мамы, и что той тяжело даже нитку в иголку продеть, не говоря уже о том, чтобы чего-то там шить. Такой настрой дочери ему совершенно не нравился, и он решил прибегнуть к испытанному способу – кардинально сменить тему беседы.

– Расскажи-ка, лучше, что у тебя там за новый друг в музыкальной школе.

Прием подействовал. Полина перестала незаслуженно критиковать маму, но тут же сразу насупилась.

– Это мальчик Дима. Он тоже на вокал и хор ходит, только Дима еще и на баяне учится играть.

– Вот как? – оживился Егор – а он случайно не из той же самой школы, куда ты на обычные занятия ходишь?

– Нет, в прошлом году он сначала с бабушкой приходил, а сейчас уже сам ходит, совсем один. А в обычную школу он ходит в семьдесят вторую. Та ближе расположена от музыкальной, чем моя.

Дальше дочь принялась рассказывать папе о том, что однажды, когда мама где-то задержалась, и вовремя не успела забрать ее после занятий по хору, они с Димой играли во дворе школы, где располагался красивый палисадник с разноцветными ромашками, яблонями и вишневыми деревьями.

– Он тогда ещё спросил, почему я не иду домой, на что я ответила: за мной должна придти мама, и что одна я домой не отваживаюсь пойти. Мы еще немного побеседовали, и Дима сказал, что пока он здесь, то мне некого бояться. А потом мы дождались мою маму, попрощались друг с другом и пошли по домам.

Пока дочь рассказывала свою незатейливую историю знакомства с мальчиком Димой, она несколько раз смущалась и останавливалась на полуслове, словно боялась сболтнуть чего-нибудь не так. Егор попытался развить тему беседы дальше, но Полина вдруг как-то сникла, а потом вообще заявила, что всё это, конечно, здорово, но почему-то ей кажется, что у нее не очень получается дружить с мальчиками.

– Хм, но ведь с Димой ты общаешься каждый раз, когда бываешь на своих музыкальных занятиях, разве не так? Что же тебя смущает?

– Понимаешь, пап, дело не только в Диме – горестно вздохнула дочь – я и с девчонками плохо дружить умею. Вначале, когда мы только вместе играть начинаем, всё вроде бы нормально, но потом они начинают говорить всякие глупости, и мне вскоре начинает быть с ними совсем не интересно. А потом они вообще меня дразнить начинают, и вместо подруг превращаются чуть ли не в настоящих врагов.

Попытавшись тут же морально поддержать Полину, Егор невольно вспомнил несколько моментов из своего собственного детства. При этом он невольно улыбался, хорошо понимая, что ее проблемы очень сильно напомнили ему его собственные, когда сам он был примерно в таком же возрасте:

– Знаешь, – сказал он – а у меня ведь в детстве тоже мало друзей было.

– Правда? – дочь подняла на папу свой доверчивый взгляд, в ожидании дальнейшей поддержки.

– Ага, правда – подтвердил тот – У меня до сих пор их не так уж много. Зато те, что есть – это действительно настоящие друзья, которые обязательно помогут и поддержат в трудную минуту.

– Поддержат? – заморгала Поля. Затем словно бы задумалась, примолкла, и вдруг спросила – И ты их?

– Что, я? – не сразу понял Егор.

– Ты их также поддерживаешь в трудную минуту?

Вопрос дочери застал Егора врасплох.

– Конечно, – уже не так уверенно, как в начале разговора, ответил он – это же друзья. Им ведь тоже иногда требуется помощь. Так мы и дружим: то на рыбалку вместе ездим, то по грибы или в заброшенный сад за яблоками. Иногда и они у меня о чем либо просят и я им... помогаю.

Дочь теперь отвлеклась от своих собственных переживаний и вместо того, чтобы жаловаться на свою нелегкую жизнь, принялась спрашивать про папиных друзей. Тот принялся перечислять их одного за другим в памяти, и вот тогда-то, сам не зная почему, впервые за долгие годы Егор вспомнил своего старого товарища Вовку.

Сидя на кухне, и блуждая рассеянным взором по желтеющей листве за окном, он рассказывал Полине одну за другой всякие истории из своего далекого детства, но мысли Егора при этом вдруг понеслись совершенно в другом направлении, и небывалое чувство непонятно откуда взявшейся грусти и вины внезапно охватило всё его существо...