Текст книги "Дверь в детство(СИ)"

Автор книги: Юрий Блинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 33 страниц)

– Вас как по имени-отчеству, молодой человек? – голос Егора был совсем не строгий, и оторопевший Вовка впервые поднял свои глаза на "высокого" начальника, удивляясь при этом еще и оттого, что к нему обращаются на "вы". Егор был вполне уверен в том, что со своими новоиспечёнными короткой бородкой и усами он сейчас совсем не похож на того самого Егорку, которого в детстве хорошо знал стоящий перед ним старый друг детства, поэтому действовал решительно.

– Вовка... Владимир Геннадьевич, то есть – ответил незадачливый нарушитель трудовой дисциплины.

– Очень приятно познакомиться. А скажите мне, Владимир, и где же те ваши изделия, о которых говорит ваша бригадир?

– Да вот они, Виктор Леонидович – Варвара сама полезла в ящик металлического стола, стоящего слева от Вовки и вытащила оттуда какую-то коробку – Вот, полюбуйтесь!

В коробке аккуратными рядами, завернутая каждая в отдельную марлевую тряпочку, лежали линзы, каждая размером с человеческую ладонь.

Взгляд молчавшего всё это время Вовки, казалось, вот-вот должен был прожечь ненавистную бригадиршу насквозь, но сам виновник инцидента продолжал упорно молчать, понуро стоя рядом. Егор заметил настроение старого товарища, и подавил в себе невольное желание улыбнуться.

– Ого, брат, и где же ты такое стекло раздобыл? У нас ведь такого никогда не было? – Тон вопроса Егора был совершенно беззлобным, и даже, скорее, удивленным.

А удивляться тут действительно было чему. Егор аккуратно, за самые края извлек одну из линз и со знанием дела стал ее рассматривать.

– Говори, где заготовки взял, ирод окаянный, – толкнула Вовку в бок строгая Варвара – тебя начальник спрашивает!

Тот облизал пересохшие губы и сбивчиво заговорил:

– Я не крал их. Вот для этих линз – Вовка указал на небольшие линзы, лежащие в той же коробке – я нашел заготовки в кабинке у Сидорова, после того, как он уволился. Ту кабинку после него всё равно никто не занимал, и закрыта она не была. Там я и обнаружил стекло для заготовок. Откуда оно у Сидорова взялось, я не знаю.

– Хорошо, – заговорил Егор – допустим, мы тебе поверили. Но скажи, пожалуйста, откуда у тебя оказались заготовки вот для этих, огромных стекол, И вообще, зачем тебе нужны такие линзы?

Егор, конечно лукавил. Он уже догадался, что Линзы были нужны Вовке только для одного дела – чтобы сделать тот самый пресловутый телескоп, о котором он когда-то в детстве упоминал во время их давнишних разговоров.

На поставленные перед ним вопросы Вовка долго не отвечал, и только после того, как на него вновь прикрикнула бригадирша, окончательно раскололся. Нехотя, он все же поведал и про свой недостроенный телескоп, и про стекла, предназначавшиеся для окуляра и объектива и даже про то, что ничего больше на заводе без спросу не брал.

– Когда наш старый универмаг ремонтировали, там, в витринах толстенные стекла стояли – стал рассказывать он – Во время штукатурки стен рабочие случайно повредили одно из тех окон. Тогда еще один из них сильно о край того стекла порезался, когда лестница под ним упала. Стекло потом долго не могли заменить, а то старое, разбитое, долго потом валялось около стройки. Я потом ночью пришел и расколошматил его, и крупные осколки себе забрал. Вот из них-то я и наточил линз...

– Постой, постой – Егор даже головой замотал – так ты что, из простого, не оптического стекла линзы сделал?

Бригадирша, услышав Вовкины оправдания, уже не так сильно была зла на него. Она тяжело вздохнула, взглянула на виновника с каким-то снисхождением, и покрутила у своего виска пальцем.

– И что такие "грязные" линзы тебе дадут, олух ты окаянный? – язвительно произнесла она – Да твой телескоп такие искажения выдаст, что даже если на Марсе зеленых человечков отродясь не водилось, то ты их сквозь свои стекла там точно теперь увидишь!

Затем, обращаясь уже к Егору, она произнесла:

– Ну, не знаю даже что с этим обормотом делать, Виктор Леонидович, пусть, конечно, коллектив решает, но я бы такого работника выгнала на все четыре стороны, и дело с концом.

После таких слов Вовка вновь поглядел нехорошим взглядом на свою обидчицу, но потом просто отвернулся в сторону, словно заранее смирившись с такой жуткой несправедливостью в свой адрес и со всей своей предполагаемой незавидной участью, которая могла его ожидать.

Егор же думал сейчас совсем о другом. Безусловно, тратить своё рабочее время на левые, пускай и довольно безобидные безделушки, никогда не поощрялось на заводе. И пускай даже при этом Вовка, если верить его рассказу, ничего здесь не крал и не присваивал, без внимания данную ситуацию оставлять было нельзя.

С другой стороны, Егора сильно впечатлило то, какой сильной и целенаправленной была тяга этого совершенно необразованного парня к тому, чтобы самостоятельно, пускай, даже совершая при этом кучу технических и конструктивных ошибок, сотворить нечто выдающееся, выходящее за рамки умения многих, даже весьма компетентных специалистов.

– Варвара, Васильевна, – обратился, наконец, Егор непосредственно к стоящей рядом женщине – Я думаю, не стоит пока делать поспешных выводов. Можно вас на минутку.

Егор взял под локоть строгую бригадиршу, чтобы отвести ее чуть в сторону от понуро стоявшего у своего рабочего стола Вовки. Та молча подчинилась и вопросительно уставилась на Егора, ожидая от него вопросов.

– Скажите, а что если нам дать ему возможность исправиться?

От поднявшейся, было, волны негодования со стороны собеседницы Егор отмахнулся.

– Послушайте, насколько я знаю, этот парень работает простым обдирщиком. Так?

– Да, Виктор Леонидович, но...

– Варвара, Васильевна, весь этот инцидент примечателен, прежде всего, тем, что простой обдирщик как-то умудрился рассчитать диаметры линз, подобрать соответствующие инструменты, обработать и отшлифовать заготовки, затем самостоятельно отполировать и довести их до финального состояния.

Продолжая глядеть на своего начальника, строгая Варвара быстро-быстро заморгала своими глазами, словно в ее голове вдруг замелькали какие-то свежие и здравые мысли. И пока она усиленно соображала, Егор подытожил свою идею.

– Скажите, вы прямо сейчас могли бы проверить то, насколько правильно он сделал эту свою... "халтуру"? Пускай даже мы опустим оптические свойства изделий, остановившись лишь на точности кривизны оптики и на качестве полировки.

– Ну, проверить всегда можно... – стала бормотать бригадирша, попутно отдуваясь, словно пузатый самовар.

Они вдвоем вновь подошли к месту, где всё ещё топтался Вовка и вытащили на пробу из по-прежнему стоящей на столе коробки несколько выпуклых и вогнутых стекол.

Затем Варвара куда-то упорхнула, и, буквально через минуту, вернулась обратно с тестовыми шаблонами в руках.

После этого у Вовки, который был немало удивлён такими странными действиями начальства, спросили, по каким именно диоптрическим параметрам он изготавливал свои линзы. Услышав его ответ, Варвара принялась тщательно замерять характеристики данных "изделий".

– Всё в целом точно... – не без удивления пробормотала она, наконец – искажения если и есть, то крайне незначительные. Можно, конечно, отнести для большей точности в лабораторию...

– Не будем мы ничего никуда носить – покачал головой Егор – вы же сами понимаете, что человек делал линзы практически "на глаз", и никакой точной аппаратуры, кроме простых грубых тестеров у него не было.

Вовка ничего не понимал, пока эти двое что-то там делали с его стеклами. Он молча переводил взгляд с одного начальника на другого, будучи совершенно сбит с толку.

– И что же нам делать-то теперь с ним? – покосилась Варвара в сторону провинившегося работника.

– А разве сам факт произошедшего – Егор продолжал наседать своими чёткими аргументами на строгую Варвару – не наводит вас на какие-то другие мысли кроме тех, которые вы поначалу озвучили? Не лучше ли будет не увольнять этого рабочего, а, наоборот, перевести его в ученики полировщика. Тем самым мы не только сохраним кадр, но и предоставим ему возможность проявить себя на более высоком уровне. Ну, а там посмотрим, чего этот горе-оптик сможет выдать нам в будущем. Пускай он пройдет курс переквалификации!

Теперь стоящий рядом Вовка уже все хорошо расслышал. Его взгляд вдруг просиял и в глазах промелькнул отблеск надежды. В какой-то момент он понял, что новый начальник вовсе не так строг, как ему показалось вначале, и действительно желает тому помочь.

– Послушайте, Варвара Васильевна – Егор быстро взглянул на свои наручные часы – Мне уже пора бежать, а то я с вами тут вообще ничего не успею сделать. Вы пока подумайте над моим предложением по поводу этого парня, только, умоляю, поспешных решений не выносите. Все, я побежал!

С ликующим состоянием в сердце Егор развернулся и выскользнул за дверь рабочего участка.

"Конечно же, Варвара сделает все, как надо" – думал он. Насколько Егор знал, та была теткой хоть и строгой, но вовсе не злобной. Помнил он это еще и по тому, что, работая на заводе еще в той, прежней своей реальности, он успел застать эту женщину на своем трудовом посту до того, как в 2008 году она вышла на заслуженный отдых, с почётом покинув родное предприятие, будучи в должности советника Генерального директора завода.

***

Распоряжение от Центрального руководства в адрес всех служб проекта по контролю за внешними хронологическими потоками:

Несмотря на все меры, проведенные в течение последних нескольких месяцев, ни одна из попыток предотвратить аномальную утечку первичного вещества не увенчалась успехом. В связи с этим, а также в свете других грубых нарушений среди персонала ведомства, на повестку дня вышестоящими инстанциями поставлен вопрос о принятии более кардинальных мер, которые незамедлительно последуют в самое ближайшее время. Вероятная полная перезагрузка планетарного хронологического потока должна будет произойти в...

27 декабря 1990 г., четверг, 16 час. 25 минут.

Приближался январь. На носу были долгие Новогодние праздники, и в той, другой своей жизни, Егор, безусловно, был бы рад наступлению предстоящих торжеств. Эти дни могли бы стать отличной возможностью отдохнуть со своей семьей, а также провести часть длинного досуга со своими друзьями. Однако теперь, будучи оторван не только от родных, но и от всего прежнего мира, Егор был совершенно не рад приходу зимних каникул. Ведь это отвлечёт его от привычной бурной трудовой деятельности. Подолгу же находиться одному в маленькой квартире наедине со своими невесёлыми мыслями Егору сейчас совершенно не хотелось, но и выходить куда-то за пределы района он не хотел.

Работа была теперь для него всем. Егор всерьез был уверен, что именно благодаря плотному трудовому графику он до сих пор не сошел с ума, так как оставаться в здравом рассудке с каждым днем, прожитом в этом чужом для него мире, было мучительно тяжело и больно.

Иногда он просыпался среди ночи, и подолгу лежал в своей маленькой комнате, не в силах уснуть вновь, после того как приходило понимание о том, что всё то, что его окружает, а также все те события, которые с ним произошли в течении последнего года, не являются дурным сном, а составляют неотъемлемую часть его новой каждодневной реальности.

Трудовой коллектив завода, в составе которого Егор работал теперь в своем непривычном и новом для него статусе, был, пожалуй, той самой главной и твердой зацепкой, которая хотя бы как-то связывала его с прежним, родним для него миром. Егор до сих пор до конца так и не пересилил себя, чтобы усвоить тот жуткий факт, что та, прежняя для него реальность является теперь лишь некой тупиковой хронологической ветвью, ошибкой мироздания. Однако многие из тех старых знакомых, которые трудились рядом с ним, были всё теми же, настоящими людьми, которых он когда-то знал, пускай в одночасье и сделавшимися изрядно помолодевшими.

Одно время Егор порывался пойти повидать своего отца с матерью. Однако Ключница, кто взяла на себя заботу о нем здесь, настоятельно рекомендовала этого не делать. По её словам это было крайне опасно для Егора, так как он мог случайно столкнуться лицом к лицу с самим собой. Это привело бы к мгновенному резонансу двух хронологических линий, при котором Егор бы сразу же погиб.

– Мне и так – говорила она ему – приходится отслеживать передвижение здешней твоей ипостаси, чтобы заранее принять меры и предупреждать тебя не ходить в определённые места в тот или иной день.

– А которому из нас обоих грозила бы большая опасность? – спрашивал Егор, не ведая всех тонкостей данной ситуации.

– При зрительном контакте двух твоих разновременных воплощений, – терпеливо объясняла ему женщина – коллапсирует та личность, которая заключена в тебе теперешнем. Ведь именно ты сейчас являешься несанкционированным действующим лицом, которое пытается изменить прошлое, в том числе и своё собственное. Было бы иначе, если бы дело происходило в твоём изначальном временном рукаве. Тогда бы подобного наложения не произошло, и ваша встреча была бы безопасной. Но сейчас ты находишься в параллельном потоке, где все темпоральные колебания существующей реальности когерентны твоей собственной хронологической частоте. Ты здесь – инородное тело. Именно это обстоятельство и представляет для тебя опасность.

– Но тогда почему не имеет значение то, что сейчас я иду на контакт с тем Вовкой, который не принадлежит моему изначальному хронологическому потоку? Разве не может вызвать какой либо накладки тот факт, что моя аномалия перетекла не к тому Вовке, которого я непосредственно знал, а к другому, из иного временного рукава?

– Эх, Егор – вздыхала Ключница, и словно по-матерински принималась разъяснять – Ты до сих пор не понял того, что твоя аномалия до недавнего времени существовала не только в одной единственной хронологической плоскости. Она, словно раковая опухоль, присутствовала во всех твоих дубликатах в тех параллельных мирах, где живёт такая личность, как Егор Карасёв. Мне не составило бы никакого труда отправиться в один из таких миров, чтобы без твоего ведома переместить аномалию от тебя к твоему другу. Но толку от таких моих действий не было бы никаких, потому что только ты – тот, который сейчас говорит со мной – знает всю правду о реальном состоянии дел, и действительно может помочь ликвидировать последствия той аварии, чтобы произошла дефрагментация всей исторической линии Земли...

Потом Ключница говорила еще о каких-то вещах, которые Егор едва ли понял, однако после того самого разговора у него почему-то надолго отпало желание видеться с родителями. Впрочем, отпало оно не навсегда, и часто Егор ловил себя на том, что иногда всё же пытается строить планы, чтобы как-нибудь навестить своих отца и мать.

В отношении же Вовки всё теперь складывалось довольно удачно. После того разговора, когда Егор практически спас своего друга от увольнения с работы, того перевели на другой участок, где опытные рабочие стали обучать его новому для Вовки делу. Правда строгая Варвара всё же влепила тогда виновнику выговор, а потом ещё и добилась того, чтобы Вовку лишили пятипроцентного прибавка к премии за месяц. Отделавшись столь легкими наказаниями, тот, по её же словам, был просто на небесах от счастья.

Старый друг Егора оказался весьма хорошим учеником. Он схватывал всю новую информацию на лету, впитывая новые знания, словно поролоновая губка. Когда при очередном визите в цех оптики Егор аккуратно спрашивал у мастеров, как там трудится его протеже, те принимались нахваливать бывшего обдирщика, предрекая для него неплохие перспективы в будущем:

– Вы знаете, Виктор Леонидович – говорил мастер участка, на котором теперь трудился Вовка, потирая ладонью свой подбородок – а парень-то ваш неплохо соображает. Ему бы образование получить, и был бы вообще отличный специалист в этом деле. А так, думаю, через полгодика можно ставить на более тонкую работу уже с точной подгонкой на приборах. Правда, пока под присмотром более опытных рабочих.

Такие новости, безусловно, поднимали Егору настроение. Сам он старался на следующий открытый контакт с Вовкой пока не спешить, предпочитая действовать осторожно, словно при охоте на пугливую дичь, однако в какой-то момент явилось острое понимание того, что действовать решительней время уже наступило.

В тот вечер, когда Егор усталый вернулся с работы, переваривая в уме всевозможные производственные проблемы, в стене его маленькой квартиры внезапно появилось светящееся овальное отверстие. Тут же со стороны портала послышался некий характерный стук, словно кто-то колотил костяшкой пальцев о дверь (они условились с Ключницей, что таким образом она станет запрашивать разрешения у хозяина войти в его жилище), а затем, после утвердительного ответа Егора, появилась и сама Хранитель дверей. Вид у нее был какой-то измотанный, да и вообще выглядела женщина так, будто за ней собаки гнались.

– Что случилось? – не дав даже отдышаться Ключнице ни одной секунды, с тревогой в голосе спросил Егор.

Та плюхнулась на стоящее в углу кресло и покачала над головой указательным пальцем, словно отмахиваясь от любых вопросов, как от назойливой мухи, но затем, отдышавшись, заговорила.

– Нас постепенно загоняют в угол – сказала она негромко, и таким тоном, в котором прослеживались обречённые нотки.

После первой фразы она на какое-то время примолкла, и Егор уже хотел, было, вставить своё слово, напомнив женщине о том, что люди из Комитета и так должны были их искать, и что установленный Ключницей экран, по её же словам, не позволит им быстро найти беглецов, но та невозмутимо продолжила говорить.

– У нас осталось не так много времени, Егор. Я недооценила потенциал тех, кто стоит во главе всей нашей организации. Скорей всего именно оттуда, с самого верха, людям из поисковых бригад поступают точные наводки на наш след.

– Как вы об этом узнали? – тихо и каким-то сдавленным голосом проговорил Егор.

– Я порой ненадолго выхожу в "эфир" и зондирую межвременное пространство на предмет вероятной погони – Ключница подняла на Егора тяжелый взгляд, от которого у того по телу пробежала волна мурашек – И до сегодняшнего дня все было тихо.

– Но вы ведь рисковали быть обнаруженной, и могли поставить под удар всю нашу операцию! – возмутился Егор, когда прошел первый приступ беспокойства.

– Нет, я действовала крайне осторожно – ответила Ключница – и уж точно не мои приборы навели их на след.

– Вот незадача... – задумчиво пробормотал Егор, пытаясь лихорадочно мыслить по поводу того, что в данном случае стоило предпринять – теперь придется корректировать все наши планы.

– Как у тебя продвигаются дела с твоим другом? Когда он будет готов? – женщина вновь вперила свой взгляд в Егора, и тот нервно поёжился, сидя на краю дивана.

– Он в целом готов, вот только...

– Остальное не важно – перебила на полуслове собеседника Ключница – Пора действовать более решительно. С завтрашнего дня переходи к основной фазе нашего плана.

– Но...

– Я не знаю, сколько времени нам осталось пробыть здесь до того момента, когда нас обнаружат. Если мы не поторопимся, то рано или поздно это неизбежно должно будет случиться, поэтому пора закругляться, мой друг – сказала она тоном, не терпящим возражений, и скрестила руки на груди, давая понять, что разговор окончен.

Что ж, Егор внутренне уже подготовился и к такому повороту событий. В глубине души он догадывался, что в какой-то момент им придется сорваться с места и пуститься в галоп, так как их рекогносцировка со стороны преследователей была лишь вопросом времени.

"Вот так дела, – молча пожал он плечами, не зная, что тут ещё добавить – а тут еще как назло самый канун Нового года!"

Егор вдруг осознал, что если завтра же, в последний рабочий день перед праздниками он не установит длительного плотного контакта с Вовкой, то потом, в течение следующих полутора недель сделать это станет совершенно невозможно. Какие непредвиденные обстоятельства могли возникнуть за эти долгие дни, думать даже не хотелось. Ввиду замаячившей на горизонте погони, действовать ему и вправду стоило крайне оперативно.

– Завтра, кровь из носа, я сделаю всё, что нужно – после длительных размышлений произнёс Егор – До этого мне чрезвычайно везло, поэтому, надеюсь, звезды по-прежнему будут на моей стороне, и дальше всё пройдет гладко. К тому же надо выяснить, почему Вовка так долго тянет с постройкой своего телескопа. Возможно, ему нужна помощь, а у кого ее попросить, он не знает.

Как прекрасно помнил Егор, в своё время его друг так и не довёл своё детище до конца, забросив его постройку ещё на раннем этапе. И в этом, другом мире, всё оставалось таким же самым, с той лишь разницей, что теперь Егор хорошо знал о причине, по которой этого не случилось. Виной как раз был тот самый случай с грозной Варварой, которая застукала Вовку за его непотребными делами с линзами. Что произошло на самом деле тогда, в прежней реальности, Егор не знал, потому что сам Вовка никогда о том случае не рассказывал. Однако Егор был уверен, что сыграл роль тот же самый фактор, потому что он хорошо помнил, что примерно в это же самое время, то есть где-то осенью 1991-го года, Вовку всё чаще и чаще можно было встретить в компании пьющих парней в дальнем углу двора. Судя по всему, именно тогда тот и получил уже известный нагоняй на работе.

Не окажись уже в этой реальности Егор свидетелем выговора своему другу, он бы точно так же не смог повлиять как на судьбу Вовки, так и на дальнейшую печальную участь телескопа. По всему выходило, что удача сопутствовала Егору, да и звёзды, похоже, также были на его стороне.

После того самого инцидента и разговора, по настоятельной просьбе Егора, цеховое начальство не стало мешать Вовке продолжать работу над своим детищем. Правда, при этом в коллективе Егору пообещали, что будут строго следить за тем, чтобы их "нерадивый работник" больше не злоупотреблял основным рабочим временем, и использовал для своих личных целей либо обеденный перерыв, или дополнительно полчаса времени после работы.

– Пускай – загадочно улыбнулся тогда Егор при разговоре со строгой бригадиршей – это будет для него своего рода экзаменом. А мы посмотрим, что у него потом получится.

За прошедшее с той поры время все до одной линзы для телескопа были, похоже, уже Вовкой выточены, однако какие-то другие, неведомые пока для Егора обстоятельства, вынудили остановить его товарища в дальнейшей работе над своим изделием. Если бы не сегодняшняя новость от Ключницы об идущей вслед за ними погоне, Егор бы ещё долго, наверное, ждал наступления удобного момента, чтобы выяснить причины такой заминки. И вот теперь ужно было срочно ускорять все первоначальные планы.

28 декабря 1990 г., пятница, 10 час. 05 минут.

Сегодня Егор волновался очень сильно. Он, даже когда впервые на свидание со своей будущей супругой оправлялся, так сильно не переживал, как в этот день.

На участок оптики Егор пришел сразу, как только выпала удобная минута. И так как последний предпраздничный день был абсолютно нерабочим в плане трудового настроя, Егор вовсе не был удивлен тем фактом, что персонал здешнего участка уделял своей основной работе отнюдь не столько времени, сколько было положено. Раздавая по ходу своего движения строгие ценные указания, и отчитывая при этом самых безответственных бригадиров и мастеров, Егор тем временем продвигался вглубь цеха.

Вовку обнаружить удалось далеко не сразу. Пройдя по малолюдным помещениям, и услышав при этом в свой адрес около десятка разноголосых поздравлений с наступающим Новым годом, Егор свернул к самому дальнему, и почти пустому участку. Там он и обнаружил то, что искал: его друг Вовка стоял у токарного станка и кропотливо вытачивал что-то явно очень мелкое. Низко склонившись над обрабатываемой заготовкой, и пользуясь, скорей всего, при этом не автоматической, а ручной подачей, Вовка был так сильно поглощён свой работой, что совершенно не замечал ничего вокруг себя.

Неслышно подойдя сзади, Егор заметил, что рядом с "токарем", поблескивая своими блестящими гранями и аккуратно сложенные на полочку, уже лежали несколько выточенных деталей.

– Кхе-кхе... – прокашлялся Егор.

Вовка обернулся и тут же, словно бы со знанием дела, оперативно завершил свою работу, выключив станок.

– А я вот тут... – он вдруг отчего-то покраснел и начал оправдываться.

– Да ты не отвлекайся, работай, если нужно – старясь оставаться серьезным, произнёс Егор.

Однако от таких слов в свой адрес Вовка покраснел еще больше, и вдруг совсем опустил глаза.

Все было ясно. Ну, конечно же, тот втихаря точил железки для каких-то своих целей, и совсем не ожидал, что такое высокое начальство застукает его за этим занятием.

Егор взял в ладонь одну из выточенных Вовкой деталей и поднес к свом глазам, изучая.

– Похоже на рукоятки верньеров для тонкой настройки, – Егор уже не притворно, а на самом деле удивился тому, что увидел – да у тебя, брат, всё по серьезному.

Егор старался говорить доверительным тоном, пытаясь расположить к себе незадачливого работника. Затем он аккуратно сгреб остальные детали в ладонь, подстелил какую-то относительно чистую бумажку на стоящий поблизости засаленный стул, уселся и принялся изучать их по порядку, поворачивая перед своими глазами.

Вовка засопел, но уйти никуда не мог, словно прилипнув к месту после того, как он закончил расточку деталей на станке.

– Значит, вот, сколько в тебе талантов, а ты это скрываешь – улыбнулся Егор, стараясь быть открытым для общения.

– Каких еще талантов? – похоже, Вовка как-то не очень был расположен к подобным откровениям.

– Ну, как, каких? Вон, линзы точить из чего попало, уже умеешь, так теперь, оказывается, еще и железки всякие на станке изготавливаешь.

Потом, глядя на насупившегося Вовку, Егор добавил:

– Я ведь вовсе не ругать тебя пришел, Володя, а просто узнать, как твои дела с телескопом продвигаются.

Похоже, слова Егора как-то не шибко проникли в душу стоявшего перед ним рабочего. Однако он уже не опускал своих глаз, а просто молча смотрел на своего начальника, словно не зная, как вообще вести с ним разговор.

"Вот незадача – думал Егор, всё больше убеждаясь в провале своей тактики по ведению диалога – наверное, не стоило ему начинать беседу таким образом".

Он хотел, было уже подняться со стула и пойти дальше по своим делам, чтобы позже попытаться зайти сюда снова, но Вовка сам вдруг заговорил:

– Верньеры для подстройки мне уже не нужно делать. Я из старого будильника механизм приспособил для выставления нужного угла. А здесь я только колесики выточил, рукоятки, то есть...

– Хм, это ты здорово придумал – искренне удивился Егор и вскинул брови. Надо же, шестерёнки будильника вместо верньера... никогда бы не догадался.

Вовка вдруг расцвел в обезоруживающей улыбке, а Егор, чтобы как-то развить свой успех в разговоре, добавил:

– В моем детстве у меня был друг, который всегда был мастером та подобные штучки. Такое мог придумать, до чего никто из нас, его товарищей, в жизни бы не догадался. И чего он только не мастерил у себя в квартире!

Затем он как-то вдруг осекся, опасаясь, что может наболтать лишнего, и прокашлялся в кулак. Ведь сейчас он говорил именно про Вовку – того самого Вовку, который остался там, в прежней реальности Егора, но который, вопреки этому странному факту, был одновременно живым и настоящим, стоя сейчас прямо перед ним.

Видимо, собеседник Егора почувствовал некоторую неловкость момента, и решил попытаться исправить ситуацию. Вовка и здесь оставался самим собой. Он всегда очень тонко чувствовал любого собеседника, и всегда старался быть чутким в любых разговорах. Его попытка пойти на встречный контакт с любопытным начальником была, с одной стороны, чудесным и замечательным шагом, но с другой – Егор чуть не закашлялся, когда услышал Вовкин вопрос:

– Наверное, ваш друг был интересным человеком. А как его звали?

Но Егора не так-то легко было вывести из равновесия. Он поморщился, затем пробормотал какое-то первое пришедшее на ум имя и тут же перевел разговор в прежнее русло.

– Ты мне лучше скажи, по какой схеме собираешь свой прибор? – спросил он у по-прежнему переминающегося с ноги на ногу у токарного станка Вовки.

Тот вдруг отчего-то засуетился, затем полез в карман рабочего халата и вытащил стопку каких-то затертых и измазанных листков, и тут же протянул их Егору.

Егор взял бумаги и стал их рассматривать. Вовка встал у него за спиной, приготовившись комментировать всё по порядку.

– Это я скопировал из одной книжки по телескопам – стал говорить он теперь уже более уверенным голосом – Там разные схемы были, но эта показалась мне достаточно подробной и не такой сложной, как другие.

Егор полистал дальше, и мысленно восхитился тем, что, невзирая на довольно приблизительные параметры во всех имевшихся чертежах, его совершенно необразованный друг, который до этого делал только грубые заготовки для однотипных линз, смог разобраться в тонкостях изготовления деталей для целого телескопа. И при этом довольно далеко продвинуться в своем начинании. Конечно же, о точности подгонки было говорить бессмысленно, да и о том, что конкретно, в конце концов, можно будет увидеть через эти "витринные стекла", которым Вовкина рука придала выгнутые и вогнутые формы, Егор даже старался заранее ничего не предполагать. По словам Ключницы, для успеха данного предприятия должно было вполне хватить того, что изготовление вышеописанного прибора будет доведено хотя бы до какого-нибудь определенного конца. И тогда свершившийся факт должен будет привести к тому, что их план, наконец, сработает...

– Ты вот что, – прокашлялся в кулак Егор – если станешь испытывать трудности со сборкой, я готов тебе помочь. Причём готов это сделать совершенно бескорыстно.

От таких слов Вовка слабо улыбнулся и кивнул в ответ, еле слышно произнеся:

– Хорошо.

– Вот и славно – кивнул Егор.

Их с Вовкой разговор не сказать, чтоб был очень удачным, но его явно пора было заканчивать. Егор хлопнул себя по коленкам и поднялся со стула. Он уже протянул руку, чтобы пожать Вовкину ладонь, когда тот неожиданно спросил:

– Скажите, а вы, как специалист, действительно верите в то, что у меня всё получится, или у вас имеются какие-то другие причины помогать мне?

А вот этот вопрос уже явно застал Егора врасплох. Он даже немного растерялся в первую секунду, придя в некоторое замешательство. Однако, имея большой жизненный опыт по способности выкручиваться из всяческих неудобных ситуаций, Егор внутренне собрался, и принялся отвечать сначала на первую половину вопроса, одновременно с этим усиленно соображая, как быть с истинными причинами своей мотивации.