Текст книги "Дверь в детство(СИ)"

Автор книги: Юрий Блинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 33 страниц)

Вокруг было тепло и тихо. Южный ветерок ласково расчесывал молодую траву на газонах, а у памятника погибшим в войне солдатам трепетал и колыхался, едва видимый при свете яркого солнца, оранжевый язычок Вечного огня.

Егор успокаивал себя мысленно по поводу того, что он намеревался сделать. "Всё равно – думал он при этом – уж теперь-то мои действия не войдут в здешнюю историю, потому что очень скоро вся хронология Земли претерпит необратимые изменения".

Эти мысли немного успокаивали его, но тревога всё же оставалась.

"Какова будет другая реальность? Станет лучше, а может она окажется значительно хуже той, которая запомнилась мне по моей прошлой жизни? Надо было всё-таки спросить об этом у Ключницы. Почему я не подумал об этом раньше!".

Тем временем Лена сорвала какую-то травинку с клумбы и принялась вертеть её в своих руках. Неловкости она, похоже, больше не испытывала, но и говорить о чём-либо ей, видимо, не хотелось. Девушка словно ждала чего-то от Егора, но сама прервать затянувшееся молчание будто бы не решалась.

"Пускай прямо сейчас всё будет так, как решу я, и только я сам. Тогда, двадцать с лишним лет назад, – думал Егор – я был последним идиотом, потому что глупо позволил исчезнуть из своей жизни той девушке, которую искренне и всем сердцем любил. Пусть же сейчас всё изменится. Не даром судьба даёт мне шанс сделать так, чтобы Ленка, с именем которой связаны все мои детские и юношеские годы, получила шанс хоть на малый промежуток времени стать хоть чуточку счастливей. Если там, возле школы, когда я взял её под руку, ничего катастрофического не случилось, то не случится и сейчас. Ключница, наверное, хорошо меня спрятала, и на мой след не скоро нападут сыщики из Ведомства. Эх, будь, что будет..."

– Я бы хотел попросить тебя, Лена – заговорил вдруг Егор таким твердым и решительным голосом, который был совершенно не свойственен семнадцатилетнему парню, в теле которого он сейчас пребывал – чтобы ты надела на школьный бал своё самое красивое платье. И ещё я был бы очень рад, если бы ты танцевала со мной там. Долго-долго, пока будет звучать музыка...

Лена, казалось, ожидала чего угодно, но только не этих слов. Она вдруг округлила глаза, на лице ее появилась, а потом исчезла слабая улыбка. Затем она внезапно покраснела и опустила взгляд.

– Егор, ты это серьезно, или говоришь так только для того, чтобы подшутить надо мной?

– Я серьезен, как никогда – он смотрел на Лену прямо, стараясь поймать выражение взгляда девушки, и, наконец, добился того, чтобы и она перестала прятать от него своё смущённое лицо. В конце концов, их взгляды встретились, а дальше произошло то, что Егор вообще и предположить не мог: Ленка вдруг быстро-быстро облизала языком свои губы и на одну короткую секунду прильнула ими к щеке Егора. Затем она резко вскочила и побежала прочь.

– Постой, ты куда! – крикнул он ей в след – ты ведь так ничего и не ответила!

До того самого двора, в котором стояли их старенькие, приземистые дома, отсюда было рукой подать. Сверкая подошвами своих босоножек, убегая при этом задорно и живо, словно она играла сейчас в Казаки-разбойники, давняя подруга Егора пулей помчалась вон из парка в сторону своего дома.

"Пройдёт ещё несколько секунд, – думал Егор, пытаясь привести свои мысли в порядок – она добежит до поворота, а затем скроется в своем подъезде. И всё закончится, уже навсегда. Неужели я опять совершил что-то неудачное?"

Егор в растерянности стоял, провожая девушку глазами. Он вдруг мгновенно понял, что если прямо сейчас не бросится за ней следом, не постарается хоть как-то удержать, то не увидит её больше никогда. Но и бежать ему было нельзя. Усилием воли, борясь с огромным искушением, он приказал себе не двигаться с места, потому что в эти мгновения он хорошо понимал: если он пустится в погоню, то окончательно всё испортит.

В тот момент, когда тоненькая фигурка Лены почти домчалась до поворота, девушка вдруг обернулась и, смеясь, крикнула, обращаясь к замершему невдалеке от главных ворот сквера Егору:

– Хорошо, Карасёв, я согласна! – и с этими словами она мгновенно скрылась из виду, нырнув в спасительный подъезд своего дома.

"Вот и славно – пришла на ум успокаивающая мысль – вот и славно..."

Ощущение необыкновенного счастья вдруг наполнило Егора с головы до ног. Ликуя, словно он только что одержал крайне важную победу, Егор с некоторой тревогой посмотрел по сторонам. Он стал опасаться, что прямо сейчас рядом с ним вновь возникнет Ключница и станет упрекать его в том, что Егор в очередной раз пытается вклиниться в ход истории со своими шкодливыми проделками, и тем самым создаёт прецедент для своего обнаружения. Но вокруг было спокойно, гуляющие по скверу люди были поглощены каждый своими думами или заботами. В голове каждого из них наверняка зрели какие-то далеко идущие планы. Никто из них и не подозревал о грозившей им страшной опасности, а также о том, что вся их жизнь вскоре претерпит самые кардинальные изменения.

Задуманное удалось вроде бы неплохо, более того, давивший на Егора все эти годы груз прошлого, внезапно исчез, словно его и вовсе не было. Он еще немного посидел на скамейке, и когда убедился, что мир вокруг не рухнул и не полетел в пропасть, тихонько поднялся, чтобы выйти из сквера. Пока Вовка был далеко, и не принял решения отправиться в сторону беседки, у Егора было достаточно времени, чтобы сделать ещё кое-что важное.

Спустя всего пару минут после расставания с Леной, Егор уже шагал в том направлении, где жил он сам. Проходя мимо углового дома, он замедлил свой шаг и поднял глаза тому к окну, за которым сейчас находилась его подруга детства. Мысленно он пожелал девушке простого человеческого счастья в той жизни, которая ожидала её после того, как новый и неведомый новый мир придёт на смену миру сегодняшнему.

То, что всё задуманное у него сегодня получится, Егор уже почти не сомневался. Была ли эта уверенность каким-то образом связана с тем, что он только что совершил при разговоре с девушкой, он точно не мог сказать. Вместе с тем, Егор был твёрдо уверен, что где-то там, среди звёзд и бескрайних космических просторов есть кто-то бесконечно добрый и мудрый, кто, возможно, оценит его поступок правильным образом, и не станет при этом осуждать за создание ещё одной маленькой хронологической нестыковки.

Посмотрев на часы, Егор попробовал сориентироваться в часах и минутах. По всем показателям, до того момента, когда он должен будет пересечься с Вовкой, времени у него было вполне достаточно. Еще раз, всё хорошо взвесив, он решительно направился домой, чтобы навестить родителей.

Поднявшись на четвертый этаж по ступенькам прохладного подъезда, в палисаднике около которого до сих пор росла огромная, ветвистая рябина, Егор позвонил в дверь.

После чьих-то торопливых шагов, раздавшихся вдруг где-то в глубине комнаты, дверь резко отворилась. На пороге стоял отец. Сердце Егора непроизвольно екнуло и сжалось. Видеть близкого и родного человека таким помолодевшим было настолько странно и непривычно, что Егор замялся на пороге, будто опасаясь войти внутрь квартиры.

– Уже сдал, так быстро? – сухо, в привычной для него манере, поинтересовался отец, затем всё же улыбнулся и обнял сына за плечи.

– Да... всё написал. Вроде без ошибок, у меня даже было достаточно времени, чтобы пару раз проверить своё сочинение перед сдачей работы – ответил Егор.

– Сынок пришёл? – прямо в фартуке, окутанная будто бы незримым облаком, состоящим из запаха жареных беляшей, ванили и корицы, из кухни выскочила мама – Ну, так как? Ты теперь выпускник?

– Вроде да... – Егор улыбнулся и пожал плечами, словно в нерешительности.

– Вот тебе раз! – отец с матерью смотрели на него своими добрыми, сияющими глазами, наперебой по-доброму поддразнивая сына – Что ещё значит "вроде"? Да ты теперь самый что ни на есть свободный человек. Раз десятилетку закончил, то можешь сам выбирать свой дальнейший путь в жизни. Самое главное, в школу ведь больше ходить не надо!

– Ладно-ладно, Люся, хватит его обнимать – вдруг спохватился отец и похлопал сына по плечу – Ты, Егорка, давай, переодевайся, сейчас обедать будем. Проголодался, небось?

Вскоре всё семейство Карасёвых уселось за стол, одновременно продолжая возбуждённо между собой разговаривать. Основная тема, естественно, была о будущем молодого выпускника. Егор с удовольствием съел тарелку вкусного маминого борща, потом принялся за беляши с чаем, попутно с удовольствием замечая, что аппетит у него в семнадцать лет был гораздо лучше, чем станет спустя два десятилетия. Между делом он бросал короткие взгляды на изрядно помолодевших родителей, стараясь делать это не очень заметно, однако ощущая во время таких коротких взглядов приливы невероятной радости и ликования.

Все втроём они пребывали в радостном настроении, и былы исполнены удивительного единодушия. Впрочем, всё это лишь потому, отдавал себе отчет Егор, что в этот день был большой праздник, так как сам он только что окончил школу, готовясь далее вступить уже во взрослую жизнь. А такое бывает всего раз в жизни.

Если бы всё должно было остаться таким, как прежде, завтра мать с отцом должны будут пойти каждый на свою работу, и идиллия сегодняшнего момента закончится. Однако не для того Егор Карасёв явился сюда из параллельной реальности, чтобы всё и дальше шло своим чередом. Размышлять сейчас обо всех своих крайне важных делах было Егору непривычно, и даже дико. Более того, видя перед собой молодых и здоровых отца с матерью, внутри него на какой-то короткий миг вдруг родилась странная мысль:

"Всё здесь сейчас выглядит так, словно не было для меня никаких оставленных за спиной двадцати с лишним лет, и что не существует пока никакого будущего, и нет нигде в мире всех этих бездушных координаторов, которые где-то там, на задворках Вселенной, пристально следят за ходом и порядком течения Времени. Вот бы было здорово навсегда остаться здесь семнадцатилетним парнем, наплевав на то крайне важное задание, которое мне поручено, и заново прожить свою жизнь, заранее обойдя все те ошибки, которые я когда-то совершил".

Егору в эти мгновения вдруг показалось, что он и в самом деле тот самый юноша, который сегодня сдал последний экзамен в школе. Впереди у него есть долгие годы, которые будут совсем не такими, которые были в его недавнем странном и тревожном сне, а полными надежд, счастья и бесконечных творческих поисков.

Однако отвлечённые размышления о нереальности бытия оказались непродолжительными, и, до конца доев последние крошки своего обеда, Егор решительно прогнал их.

"Опомнись, Егор – пришла вдруг трезвая мысль – Поля с Таней всё ещё живы. Пускай они не могут напомнить о себе и находятся вне пределов твоей досягаемости, но они, так же, как и твой старик-отец, всё ещё являются твоими самыми близкими для тебя людьми".

Егор допил чай и задумчиво посмотрел в окно. Больше никто не шутил и не спрашивал его ни о чём. И вскоре каждый в доме Карасёвых вернулся к своим привычным для них занятиям.

Первым, окончив еду, вышел из-за стола отец. Он отправился в зал, уселся в свое, стоящее около окна, кресло, и принялся смотреть телевизор, где уже в конце второго тайма "Спартак" безуспешно пытался совладать с ленинградским "Зенитом" при текущем счете 1:1.

Мама отправилась мыть посуду. Она надела цветастый фартук и стала возиться в раковине, что-то напевая себе под нос. Когда она взяла в руки очередную тарелку, то каким-то почти привычным движением ноги подтолкнула стопку деревяшек, выглядывающих из-под стола. Егор внимательно посмотрел в сторону знакомых ему дощечек и вздохнул. Он помнил, как отец долго выпиливал и выстругивал их, однако те так потом и пролежали без дела, никогда не превратившись в ящичек для цветов. Сейчас разница была лишь в том, что здесь, в этой реальности заготовки лежали на кухне, а не находились под кроватью в зале...

Егор посмотрел на настенные часы с кукушкой. Маятник на них бойко раскачивался туда сюда, время нужного часа неумолимо приближалось. Впрочем, его пока было вполне достаточно, чтобы... попытаться сделать кое-что ещё.

В своем фартуке, стоя у раковины с грязной посудой, мать вдруг наполнила Егору сказочную Золушку. Правда не ту, которая ждала подарков судьбы, а ту, кому за всю свою жизнь так и не суждено было стать принцессой. Сердце Егора вдруг наполнилось какой-то бесконечной нежностью к маме, и он вдруг захотел сделать хотя бы что-то, что могло принести ей радость.

Егор встал со стула и быстро открыл ящик с инструментами, который находился здесь же, на кухне, достав оттуда маленькую ручную дрель, отвертку и шурупы. Затем сын, к удивлению мамы, которая вдруг обернулась и посмотрела в его сторону, поднял с пола позабытые отцом дощечки и молча принялся орудовать инструментами.

"Если с Ленкой прокатило, то, возможно, и сейчас никто ничего не заметит" – с лукавством подумал он, принимаясь за задуманное дело.

Услышав звук напильника и дрели, в кухню тихо и незаметно вошел отец. Егор краем глаза видел, как тот вначале долго смотрел, безучастно наблюдая за теми манипуляциями, которые совершал его сын, а затем так же молча присоединился к нему, чтобы уже вдвоем с ним закончить начатое.

Примерно через час, когда полка для цветов была полностью готова, Егор поднял, наконец, глаза на отца. На лице родителя не было ни тени возмущения или недовольства, свойственных, порой, для его неспокойного характера. Наоборот, Отец, казалось, был невероятно рад тому, что его сын самостоятельно, возможно в первый раз в своей жизни, принял решение совершить что-то полезное, и не лично для самого себя, а для общего семейного блага, сделав это даже немного поучительным способом для самого главы семейства.

Впрочем, Егор только сейчас вдруг понял, что если бы тогда, в свои ранние годы жизни он проявил больше решительности, постоянно тормоша отца и побуждая того совместно с ним заниматься всякими хозяйственными делами, то тот не стал бы постепенно и все более глубоко погружаться в мир телевизионных передач. И, возможно, он никогда не заработал бы себе ту самую болезнь суставов, при которой в старости ему станет трудно ходить на своих когда-то крепких и сильных ногах.

– Какая прелесть – всплеснула руками мама, когда двое мужчин вынесли готовую полку на балкон и поставили её в удобном для цветов месте. Отец еще какое-то время оставался там, пытаясь установить ровнее их совместное с Егором изделие, а мама стояла невдалеке от них и с восторгом строила планы насчет того, как в скором будущем преобразится их маленький уютный балкон.

Когда, немного потоптавшись у балконного окна, отец вновь ушел в комнату досматривать свой футбол, Егор задержался там на какое-то время. Он выглянул сверху во двор и внимательно осмотрелся. Совсем скоро Вовка должен будет появиться во дворе, чтобы затем направиться в ту самую беседку, где вскоре произойдёт событие, навсегда изменившее его жизнь. По его же собственному плану Егор должен будет перехватить своего товарища на полпути, а затем любыми способами он не позволит ему встретиться с той нетрезвой компанией, в которой каким-то образом и совсем не вовремя окажется Вовкина подруга.

Егору не хотелось покидать своих родителей. Он хорошо понимал, что как только всё закончится (а по убеждению Ключницы план Егора обязательно должен был сработать), он вынужден будет навсегда расстаться с молодыми отцом и матерью. Ему невероятно сильно хотелось побыть с ними ещё хотя бы чуть-чуть.

Как же много Егор хотел поведать им обоим! Сказать, что бесконечно любит их за все те силы, которые они потратили для того, чтобы воспитать его, дав ему тем самым путевку в далёкое будущее. Ещё повиниться перед отцом и матерью в том, что часто был неправ, когда спорил с ними по всяким пустякам, обижая порой своими неразумными словами и действиями.

Егор прошёл и остановился в проходе на кухню, с грустным видом по очереди глядя на самых близких для него людей. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что всё происходит сейчас не в его родном, а в параллельном хронологическом потоке, и что эти два человека являются не его собственными родителями, а отцом и матерью совсем другого Егора Карасёва. Но, почему-то, это не было сейчас для него так уж важно, ведь здешние отец и мать ни внешне, ни по характеру совершенно никак не отличались от тех, которых он когда-то знал.

Подумав, Егор решил, что, прежде чем он уйдёт, ему нужно обязательно что-то сказать им ещё. Что-то крайне важное. Но, ввиду своей ограниченности во времени, необходимо было обойтись лишь несколькими точными фразами, которые, хоть и ненадолго, обязательно должны будут оставить в сердцах обоих родителей неизгладимое и мощное впечатление, иначе вся магия момента – он хорошо это понимал – будет безвозвратно упущена.

– Папа – обратился Егор к отцу, когда тот, наконец, закончил смотреть матч, и вернулся в кухню, чтобы сложить отвертки с шурупами обратно в ящик с инструментами – а давай с этого дня всё будем делать только вместе.

– Хм – ответил отец, явно не ожидавший от сына-тихони такого "предложения" – хорошо, давай, – и дополнил уже как-то задумчиво – разве я могу быть против этого.

– Это хорошо, пап – согласился Егор и слабо улыбнулся в ответ – мама очень обрадуется, когда всё то, что ты когда-то задумал, но до сих пор не довершил, мы с тобой сообща и быстро доделаем.

– Сынок, – отец неожиданно шагнул ближе и вдруг крепко обнял Егора, а затем одобрительно поворошил его густую шевелюру и поглядел прямо в глаза – что это на тебя сегодня нашло?

– И еще, пап, – Егор нашёл в себе силы, чтобы не отвести своего взгляда – постарайся быть ласковей с мамой. Хорошо? Она ведь у нас одна, и другой такой нет на всём белом свете.

Отец окончательно растерялся. Он так и остался стоять около газовой плиты у наполовину задвинутого в стол ящика с инструментами, совершенно не зная, как реагировать на очередную необычную просьбу своего сына. Он лишь молча кивнул, и как-то странно, со смесью доброты и грусти в глазах поглядел на Егора, а затем надолго уставился куда-то вдаль, повернув свою голову в окно кухни.

Оставив оторопевшего родителя наедине с собственными мыслями переваривать только что услышанное из уст собственного отпрыска, которого отец всегда считал нерешительным и робким, Егор твёрдым шагом направился в сторону балкона, где в эту минуту суетилась мама.

Протирая влажной тряпочкой только что изготовленную цветочную полку, мама что-то мурлыкала себе под нос и не заметила, как сын неслышно подошёл к ней. Егор покосился на будильник, стоящий на подоконнике в зале. Времени оставалось совсем чуть-чуть, поэтому ему сейчас надо было сказать лишь о самом главном.

В этот момент ему отчего-то вдруг сделалось мучительно больно на душе, потому что подходящих слов для мамы у Егора совсем не находилось. Он сглотнул и с ужасом вдруг осознал, что будь у него в запасе даже бесконечно много времени, то и тогда он бы не смог передать словами всё то, что хотел бы сейчас сказать. Потоптавшись на месте, Егор вдруг зачем-то произнёс фразу, которая в этот момент была абсолютно некстати и даже нелепа.

– Мам – Егор сказал это тихо, но мать услышала и обернулась.

– Ты чего, Егорка – весело заговорила она, глаза её сияли добротой.

На секунду Егор вдруг оторопел, и чуть было не отступил. Однако в этот самый момент он вдруг вспомнил, что на самом деле вовсе не является семнадцатилетним подростком, и заговорил вдруг так, как если бы ему действительно было сорок лет.

– Мама, ты только послушай и не перебивай. Ты... – тут Егор всё же на секунду запнулся, но затем окончательно взял себя в руки и закончил свою мысль – постарайся меньше есть пельменей и готовить всякую жирную пищу. Даже обычные беляши. Они тебе совсем не полезны.

– Ладно... хорошо, а что же тогда есть-то – мама оставалась сама собой, и продолжала отвечать в шутливом тоне, хотя тень какой-то неясной пока тревоги мелькнула на её красивом и умиротворённом лице.

– Если ты не перейдешь на овощную и молочную пищу, твоя и без того больная поджелудочная железа, совсем откажет. Помнишь, как тебя с ней в стационар клали?

– Да ты что, Егор, – мама вмиг окончательно посерьезнела – чего это сегодня с тобой, сынок? В пророки, что ли подался?

Егору было все равно теперь, что о нем подумают, потому что до часа "Х" оставалось всего несколько минут, и он знал, что другой возможности сказать своим родителям то, о чём он когда-то не знал или не смог сказать, у него попросту не будет.

– Если не отнесёшься серьёзно к моим словам, то однажды настанет такой момент, когда ты вновь окажешься в больнице, откуда уже не выйдешь никогда...

– Бог ты мой... – мама всплеснула руками – да как же так...

С минуту она не могла проронить ни слова, затем с тревогой посмотрела на Егора и негромко произнесла:

– Хорошо, сынок, ты, наверное, прав. Я ведь и сама чувствую, что мне такая еде в прок не идёт. Это ведь я все больше из-за вас с отцом готовлю...

– За нас не переживай, мама, мы без пельменей и жареных котлет как-нибудь обойдемся. Главное – береги себя. И помни, я тебя очень сильно люблю.

Егор сам вдруг подошел ближе к матери и прижался к ней, вмиг ощутив и вспомнив запах ее одежды, а также аромат того недорогого шампуня, которым она постоянно мыла свои пушистые волосы в прежние годы.

– Мне надо идти – сказал Егор, и решительно отодвинулся, хотя сделать ему это было крайне тяжело.

– Да постой, куда ты собрался – мать, казалось, была шокирована не меньше, чем до этого отец Егора. Она какое-то время по-прежнему сидела там, на балконе с влажной тряпкой в руке, не в силах встать на ноги.

"Вот теперь всё" – с вдруг нарастающей болью в душе подумал Егор и направился к выходу в коридор.

Дальше медлить было нельзя, и как бы ему не хотелось остаться здесь подольше, делать этого было попросту нельзя. Ключница ведь могла снова неверно спрогнозировать то время, когда возле дворовой беседки должен будет появиться Вовка, к тому же аномалия всё сильнее вносила свои коррективы в ход здешнего времени, поэтому ожидать от таких обстоятельств можно было чего угодно, а, значит, прошляпить важный момент можно было запросто.

– Мне нужно идти. Меня... ребята во дворе ждут – сказал Егор то, что было почти стопроцентной правдой.

Уже обуваясь, он краем глаза увидел, как оба родителя с растерянным видом смотрят на него, словно перед ними был вовсе не их сын, а какое-то невиданное существо из иного мира. Ах, если бы они только знали, что так всё почти и было!

– Я вас очень сильно люблю...

Чувство небывалой тоски и грусти нахлынуло на Егора. Такого щемящего чувства он не испытывал никогда прежде. Пальцы рук не слушались его, отказываясь вязать шнурки на стареньких туфлях, а ноги, словно намертво приросли к полу коридора, на котором, как и прежде, был постелен длинный домотканый коврик.

Егор пересилил внезапное желание расплакаться, еще раз попрощался, затем сделал над собой усилие и, помахав рукой своим самым близким существам на свете, нетвердым шагом вышел за дверь.

Он даже не помнил, как спустился вниз на улицу. Однако как только Егор очутился во дворе, его сознание вновь наполнилось необъяснимой тревогой. Разрываемый между двумя своими желаниями – идти спасать Вовку, или броситься назад домой, Егор мотнул головой, прогоняя всякие ненужные мысли. Затем он всё же внутренне собрался, и, утерев кулаком предательски выступившие на глазах слёзы, отправился выполнять то, что должен был сделать не только ради себя, но, прежде всего, ради жизни тех, кого он крепко и беззаветно любил.

От двери подъезда до той злополучной беседки, которая по-прежнему стояла среди густой растительности в дальнем конце двора, идти было не так уж далеко. По большому счету, весь их двор был достаточно небольшим и компактным даже в этой, не родной для Егора реальности. Всё здесь выглядело до боли знакомым и по-домашнему уютным.

Когда-то в глубоком детстве Егор искренне считал территорию своего двора невероятно большой и просторной, правда, уже к моменту окончания школы он вовсе так не думал. Четыре стареньких "хрущёвки", которые полукольцом огораживали детскую площадку, длинный погреб с горкой и пустырь возле старой котельной также давно перестали казаться ему гигантскими громадинами, каковыми представлялись Егору в пяти-, или даже десятилетнем возрасте.

Сейчас ему нужно было всего лишь немного прибавить шагу, чтобы обогнуть старый длинный погреб, а затем повернуть к растущим возле металлической горки толстым и раскидистым тополям, и тогда он окажется на месте. Со стороны улицы почти не было слышно никакого шума, и повсюду вокруг было непривычно тихо.

Егор ещё раз хорошо огляделся. Вовки нигде пока не наблюдалось. Из той точки двор, где он сейчас двигался, дворовая беседка была видна достаточно неплохо, невзирая на то, что вокруг нее произрастало множество кустов и деревьев. Он посмотрел в ту сторону, и еще издалека смог разглядеть, как Кабан со всей своей компанией уже были на месте. Со стороны беседки слышалась грубая речь и зычный смех парней-переростков. Егор даже не на шутку испугался, заподозрив, что прозевал приход своего друга, и что тот может находиться сейчас внутри.

Быстрым шагом он подошёл поближе, чтобы попробовать разубедиться в своих тревожных предположениях, и вдруг увидел, как из совершенно другой части двора, ступая не очень твердым шагом, к беседке брёл Вовка.

"Э, брат, – Егор неодобрительно цокнул своим языком, пустившись наперерез товарищу – а ведь не забыл, небось, как обещал Виктору Леонидовичу, что больше не станешь пить вина. Что ж ты творишь, братец?"

В эту минуту Егор прекрасно понимал, в каком именно мире он находился. И что Вовка обязательно должен был помнить о тех событиях, когда еще совсем недавно, под руководством своего друга детства (который в тот момент находился в образе заводского специалиста по оптике) он занимался конструированием своего телескопа. Помнить он был должен также и те обещания, которые давал тогда своему пришедшему из будущего другу.

Егор решил, что если у него в данную минуту не получится реализовать свой план первоначально задуманным образом, то при случае он обязательно попытается сыграть на тех, еще достаточно свежих, Вовкиных воспоминаниях. А там – будь что будет.

Как ни старался Егор двигаться быстрее, добраться до места первым он все-таки не успел. Пусть даже на нетвёрдых ногах, его друг оказался проворнее. К ужасу Егора, и под одобрительные возгласы своих сверстников, Вовка моментально был вовлечён внутрь беседки.

"Вот, зараза – с ужасом подумал Егор – я ведь не столько прозевал время его появления, сколько не учёл всех тех возможных путей, откуда именно Вовка мог войти во двор".

Егор остановился за ближайшим кустом, чувствуя, как у него начинают нервно трястись пальцы рук. Он вдруг хорошо осознал, что еще чуть-чуть, и будет слишком поздно что-либо изменить. Пока же ему приходилось только наблюдать, лихорадочно соображая, каким образом еще можно попробовать повлиять на неизбежность грядущего конфликта.

А обстановка внезапно и в самом деле резко обострилась.

– Валя, я тебя прошу, пойдем отсюда – услышал вдруг Егор голос Вовки.

– Слышишь, Вован, если хочешь, то сам катись отсюда! Она никуда с тобой не пойдет – раздался чей-то басовитый голос. Отсюда Егор не мог видеть того, кто это сказал, как не мог он и видеть Валентины – той самой девушки, из-за которой, как хорошо помнил Егор, очень скоро должна будет разгореться жестокая драма.

"Пропади я пропадом, бестолочь окаянная – в сердцах подумал Егор, обращаясь к самому себе и лихорадочно прокручивая в голове любые варианты своих возможных действий – надо срочно что-то предпринимать!".

Тем временем Вовка не собирался сдаваться, пытаясь увести свою подругу из недружелюбно настроенной компании, однако парни в беседке ему не уступали. Условия их были до примитивизма просты: либо Вовка вместе со всеми остаётся пить с ними дальше, либо катится отсюда по добру по здорову.

– Я не буду с вами больше пить – вдруг услышал Егор Вовкин голос – никогда не буду.

– А с кем ты тогда будешь, придурок – раздался вдруг дружный гогот из беседки – со своей малышней, что ли?

– Нет, я завязываю. Надоело всё...

Всё было бы не так трагично, если бы Егор вдруг не услышал, как сама Валентина вдруг выразила желание уйти вместе с Вовкой. Она принялась сопротивляться, но, похоже, кто-то из ребят удерживал ее против воли. А в тот самый момент, когда девушка запищала сильней, в беседке тут же послышалась какая-то возня.

Видимо, теперь Вовка уже не выдержал подобных издевательств над Валентиной. Несмотря на свой невысокий рост, он ринулся прямо в гущу толпы, с явным намерением силой отбить у сидящих в беседке парней свою подругу.

Егор вдруг понял, что если промедлит хотя бы одну секунду, то потом окажется слишком поздно. В один момент он принял последнее решение и выскочил из своего убежища, бросившись по направлению к шумной компании парней.

В один миг смешалось всё. Возня мгновенно переросла в драку, Егор быстро пробрался к Вовке, намереваясь добиться одного – быть как можно ближе к нему, и предупредить об опасности, если та вдруг появится.

– Егорка, а ты что тут делаешь? – Вовка вскинул брови, совершенно не ожидая увидеть своего товарища в завязавшейся потасовке.

Ответить Егор не успел. Позади себя он вдруг услышал разъяренный крик парня, известного по кличке Кабан.

– Завалю гада! – послышался его повторный крик, и в этот же самый миг Егор вдруг краем зрения увидел, как в руке у метнувшегося в сторону Вовки верзилы блеснуло лезвие ножа.

Все, что случилось потом, заняло лишь несколько мгновений: попытавшись оттолкнуть с пути неизвестно откуда взявшегося Егора, Кабан бросился с ножом на Вовку. Но сам он также был пьян и при этом плохо держался на ногах. Мгновенно бросившись в сторону нападающего, и оказавшись между своим другом и Кабаном, Егор попытался оттолкнуть Вовку обеими своими руками. И в этот самый миг он оказался на пути у сверкнувшего на свету лезвия. Отчего-то падая на спину, Егор, вдруг, почувствовал, что его чем-то не очень сильно ударило, при этом левый бок мгновенно обожгло острой болью.

Незадолго перед тем, как его сознание вдруг стало расплываться, а затем окончательно померкло, Егор услышал истошный девичий крик и ощутил прикосновение к своему лицу чьих-то заботливых рук.

– Егорка! Егорка, держись! – кричал Вовкин голос, который своей ладонью пытался перекрыть хлещущую из раны Егора кровь.

Откуда-то вдруг выскочили множество соседей. Похоже, несколько человек из своих окон наблюдали за тем, что творится в беседке. Теперь они спешили на помощь, попутно кляня, на чём свет стоит, горластых и пьяных дворовых бездельников.