Текст книги "Самооборона (СИ)"

Автор книги: Юрий Нестеренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Мы остановились на перекрестке перед светофором, чей красный глаз казался частью все той же иллюминации.

– Двадцать вторая авеню, – кивнула Миранда на широкую, в две проезжих части, улицу, преградившую нам путь.

– И что?

– Это западная граница так называемого Опа-Локского треугольника. Это небольшой район, протяженностью меньше мили, но он пользуется славой самого криминального во всей Опа-Локе – а стало быть, во времена Единства был таковым и во всей стране. Сейчас, правда, тут немного поспокойнее, но все равно…

– Только не говори, что ты сняла нам номера именно здесь!

– Хорошо, – серьезно ответила Миранда, – если ты настаиваешь, не скажу.

Я вздохнул и тут же пожалел об этом.

– Все равно у нас тут дела, – пояснила она с некоторым даже, как мне показалось, намеком на извинение в голосе.

– У нас?

– Тебе нужно поставить новый чип, не так ли?

– И что, больше нигде нельзя этого сделать?

– Можно. Но всякое дело предпочтительнее доверять тем, кто в нем лучший.

Зажегся зеленый свет, и мы въехали на территорию пресловутого треугольника. Подъезжать к самой гостинице на трофейной машине Миранда все же не стала, загнав автомобиль в боковую улицу слева; оттуда, бросив биту и нунчаки в салоне, мы вновь вышли на авеню Али-Бабы и минуту спустя подошли к двери под ядовито-оранжевой светящейся вывеской El Coyote. Перед дверью, периодически сплевывая на освещенный сквозь матовое стекло двери асфальт, ошивались трое бритоголовых темнокожих парней, которые нехорошо покосились на нас, но все же нехотя расступились, позволив войти внутрь.

Гостиница со столь гостеприимным названием оказалась примерно такой дырой, какую я себе и представлял – где сдают номера с почасовой оплатой и не спрашивают ни документов, ни хотя бы формальных имен, а на все вопросы о ком бы то ни было неприязненно отвечают, что такого здесь отродясь не было, хотя хрен его знает, всех не упомнишь. В прежние времена в таких заведениях плату принимали исключительно наличными (и, разумеется, вперед); сейчас по-прежнему берут вперед, но вынуждены были перейти на оплату через чип или карточками для тех, кто не чипирован или не верит официальным гарантиям, что расчетный автомат не может считать с ид-чипа никакие данные, кроме тех, что непосредственно относятся к переводу денег. Миранда, впрочем, расплатилась еще в самолете, когда заказывала номер через инет; назвав меланхолично жевавшему что-то портье код своего заказа, она получила карточку-ключ и обернулась ко мне:

– Идем, наш номер 23 на втором этаже.

– Ты взяла один номер на двоих? Впрочем, пожалуй, так безопаснее.

– Именно.

– Ресторан здесь есть? – спросил я, пока мы поднимались по лестнице.

– Только бар с дешевой крепкой выпивкой, – покачала головой она. – И еще кафе напротив, но тебе вряд ли понравится тамошняя публика.

– Ну так и какого черта мы не пошли в «Мак-Дональдс»? – возмутился я.

– Извини, Мартин. Совсем вылетел из головы вопрос кормежки. Понимаешь, когда я иду по следу, то забываю про всю эту физиологию. Могу два дня не есть и не спать, даже не задумываясь об этом, я серьезно.

– Рад за тебя. А я не могу.

– Я же сказала, извини. Можешь еще полчаса потерпеть? Я переговорю с нужными людьми, а потом что-нибудь куплю… пирожков каких-нибудь или пиццу…

Я своевременно напомнил себе, что глубокие вздохи мне пока противопоказаны.

Номер 23 оказался вполне классическим клоповником, состоявшим из маленькой прихожей, совмещенного санузла с душем без ванны и квадратной комнаты со столом, парой пластиковых стульев и двумя сдвинутыми вместе кроватями. Комната была оклеена не видеообоями, а самыми обыкновенными бумажными – бледно-зелеными, кое-где отстающими от стен; над изголовьями кроватей на обоях виднелось двойное засаленное пятно. Кондиционера тоже не наблюдалось. Да уж, стоило красть сотни миллионов долларов, чтобы наслаждаться подобным сервисом… Единственным благом цивилизации здесь была розетка подключения к инету с разъемами на два компа. Беспроводное здесь, видимо, работало плохо.

Миранда тут же скользнула в душ, прихватив свой комбинезон – очевидно, хотела сразу же и переодеться, а может, как пришло мне в голову, не желала оставлять меня наедине с его содержательными карманами. Десять минут спустя она вышла, уже готовая снова в путь – волосы, правда, еще влажно блестели: очевидно, в этой дыре даже полотенца были не из гидрофильных полимеров, вытягивающих воду откуда угодно, а из обычной махровой ткани. Пистолет был засунут в самый глубокий карман комбинезона, но, приглядевшись, можно было различить его очертания.

– Постараюсь поскорее, – пообещала она.

– Уверена, что управишься одна? – не то чтобы я жаждал поучаствовать в очередной драке, но все же не мог об этом не спросить. – Идешь на ночь глядя встречаться с какими-то бандитами в таком районе…

– Ничего. Я знаю кое-какие имена, которые достаточно назвать, если кто-нибудь в этом районе попытается создать мне проблемы.

– Ты же говорила, твои контакты – мелкие сошки?

– В масштабах мафии, ворочающей миллиардами – да, но не в масштабах уличной шпаны.

– Ну, тебе виднее.

– Запрись на всякий случай. Если кто-нибудь вздумает стучать – шли его подальше.

– Да уж догадаюсь.

После ухода Миранды я тоже принял душ, о чем мечтал уже давно, а после драки особенно, и подумал, что надо бы пока раздвинуть кровати, но короткий провод моего свежекупленного компа мог в таком случае не дотянуться до инет-розетки, и я решил, что с кроватями успеется – а пока что завалился с компом на постель (отдадим должное «Койоту», она все-таки пахла свежестью) и продолжил начатые в самолете изыскания. За этим делом я и не заметил, как пролетело время, и лишь когда электронный замок пикнул, узнавая карточку Миранды, я скосил глаза на часы в углу экрана и понял, что прошел почти час.

Моя недавняя – подумать только, не прошло и суток! – знакомая ввалилась с бумажными пакетами в руках, словно вернувшаяся из магазина домохозяйка. В довершение сходства в одном из пакетов оказалась коробка с пиццей. Зато содержимое другого мало походило на обычный ассортимент супермаркетов.

– С кого-то сняли скальп? – осведомился я.

– Это парик. Тут еще борода. Все волосы настоящие, между прочим – любой анализ покажет, что они принадлежат белому мужчине примерно твоего возраста… Ты посмотрел инфу по религиозникам?

– Не успел, меня больше интересовала финансовая информация.

– В общем, из всех противников чипирования нам лучше всего подходят Стражи Апокалипсиса. Они не отвергают технику как таковую, как амиши, и не отрицают переливание крови, как Свидетели Иеговы…

– Зачем мне переливание крови?!

– Ну мало ли. Кто знает, что может случиться. Зато мужчины у них носят бороды и длинные волосы, позволяющие полностью закрыть уши.

– Причем тут уши?

– Ты разве не знаешь, что по форме ушных раковин человека можно идентифицировать так же однозначно, как и по отпечаткам пальцев? Не бывает двух людей с абсолютно одинаковыми ушами. Так, а вот в этом тюбике гель для изменения лица. Можно сделать любые выпуклости – подбородок там нарастить или скулы, и когда гель застынет, неотличимо будет не только на вид, но и на ощупь. Сквозь него даже пот проступает, благодаря микрокапиллярам. Носить можно хоть сутками, раздражения не вызывает. Придумали эту штуку киношники, еще когда использовали натурные съемки и грим, а не чистую виртуалку – но, сам понимаешь, применять могут не только они. Кстати, тонкий слой этой штуки, нанесенный на кончики пальцев, позволяет не оставлять отпечатков.

– Грим еще надо уметь накладывать, – заметил я.

– Я умею. Насчет чипа тоже порядок. Я договорилась, завтра к утру твой чип будет. Поставишь его тут неподалеку, в тату-салоне на авеню Вошингтона.

– Во что мне это обойдется?

– Обычная цена – сто тысяч, плюс еще пятьдесят за срочность. Не слишком дешево, зато чип чистый. Паленый обошелся бы дешевле, но чужая история чревата неприятными сюрпризами…

– Что значит «паленый»?

– Извлеченный из трупа и реактивированный.

– Брр. Надеюсь, кого-то не убили бы специально, чтобы исполнить мой заказ?

– Клиенту обычно не говорят, откуда взялся чип – это не должно его волновать. Обычно у парней, промышляющих этим делом, есть некоторый запас, и источником служат не только криминальные трупы – среди работников моргов и похоронных бюро находятся желающие подзаработать. Но сам понимаешь, чип человека, который официально числится умершим, имеет лишь весьма ограниченную применимость, а неизменяемую часть личных данных перепрошить нельзя физически. Так что чаще всего в дело идут чипы тех, кто юридически все еще жив. И в случае срочного заказа наиболее вероятный способ, действительно…

– Ты страшный человек, – серьезно сказал я.

– Почему? Я же сказала, что не делала такого заказа! Я заказала чистый чип, из тех, что еще никому не имплантировались. В него будут прописаны данные реально не существовавшей личности. Их генерит комп, и о них не узнает никто, включая всех людей, задействованных в операции. Ты сам узнаешь, кем ты стал, лишь после чипирования.

– Я даже имени себе не могу выбрать?

– Это наиболее безопасный способ. Поскольку тебе не позволят напрямую получить доступ к устройству, которое прописывает неизменяемую информацию – оно государственное и находится в соответствующем учреждении – имя и любые другие данные, например, твой реальный генокод, если бы ты выбрал этот вариант, пришлось бы сообщить оператору. А это уже источник утечки.

– Ну ладно. Будем надеяться, это будет не Бенджамин. Терпеть не могу имя «Бен». Что насчет документов для нечипированного ортодокса?

– Это проще, я договорилась всего за сорок тысяч. Сейчас перешлем фото и прочие данные, утром нам сообщат, где забрать заказ. Плата вперед.

– Не кинут?

– Человека со связями вроде меня – нет. Садись ровно, сейчас будем делать из тебя несгибаемого борца с Антихристом.

Миранда открыла свой гель и занялась моим лицом. Процедура заняла около получаса и показалась мне довольно утомительной, но результат того стоил. Смотревший из зеркала тип с хищным горбатым носом, острыми скулами и выдающимся вперед раздвоенным подбородком не показался мне знакомым даже без парика и бороды.

– Даже жаль, что придется сейчас все это снова удалить, – сказала Миранда, засняв мой новый облик своей камерой в положенных ракурсах. – В этой гостинице тебя видели в прежнем обличии и не должны видеть в новом.

– А как это удаляется? – спросил я, трогая свое новое лицо. Нашлепки из геля держались крепко и на ощупь действительно производили впечатление настоящей кожи.

– Вот в этом баллончике аэрозоль-растворитель. Побрызгаешь, а потом просто смоешь водой, – она считала фото в комп, и ее пальцы вновь замерли в готовности над экраном. – Как тебе имя «Джереми Айзек Корнфилд»? По-моему, для религиозного ортодокса в самый раз.

– Ну… пусть будет, – тут, естественно, скрытничать не имело смысла, все равно на бумажных, точнее, пластиковых документах все видно невооруженным глазом.

– Окей, – она быстро ввела недостающие данные и протянула мне комп. – Теперь переведи деньги. Номер счета уже указан.

Я снял сорок тысяч с одного из своих счетов и нажал «Перевести».

– Ну вот, с делами на сегодня все, – констатировала Миранда. – Умывайся, и съедим пиццу.

Пицца оказалась неожиданно неплохой и даже еще теплой. После еды меня потянуло в сон, и, хотя не было еще и десяти вечера, после столь богатого событиями дня это было неудивительно. Я сообщил о своем желании Миранде, и она кивнула:

– Да, давай ложиться. Лучше завтра встанем пораньше.

Я поднялся и взялся снизу за бок одной из кроватей.

– Что ты собираешься делать? – спросила Миранда, берясь за застежку своего костюма.

– Раздвинуть кровати.

– В этом нет необходимости, – лукаво улыбнулась она, расстегивая комбинезон. Бюстгальтера под ним не было, их сейчас даже на Юге мало кто носит.

Я вздохнул (на сей раз неглубоко). Все же я не думал, что до этого дойдет, тем более так скоро.

– Миранда, – мягко сказал я, – ты, конечно, красивая женщина, и ты спасла мне жизнь, но…

– Не извиняйся, – ее улыбка погасла. – Это твое дело, я не собираюсь навязываться.

Все же я видел, что она расстроена, и счел необходимым пояснить:

– Дело не в тебе! Просто мне это не нужно. Вообще не нужно, понимаешь? На самом деле жизнь без этого гораздо разумнее, спокойнее, комфортнее и даже, как бы это кому ни показалось странным, приятнее – если говорить не об отдельных кратких моментах, а именно о жизни в целом. Многие понимают это только в старости, когда уже просто не могут. Мне повезло, я понял гораздо раньше.

– Ясно. Прости, если оскорбила твои принципы, – она каким-то зябким движением запахнула комбинезон, а потом ухватилась за край своей кровати и поволокла ее в противоположную от меня сторону. – Только не думай, – добавила она, повернувшись ко мне спиной, чтобы раздеться уже более целомудренным способом, – что я всегда прыгаю в постель к первому встречному. Просто мне показалось, что… ладно, забыли.

А похоже, думал я минуту спустя, уже лежа в темноте на своей кровати, что этот Джон Деннисон ей и в самом деле брат, а вовсе не то, что я подумал сначала. Или же она, вопреки собственным словам, все-таки придерживается не по-южному свободных взглядов и не считает грехом изменить мужу с его потенциальным спасителем, особенно если таким образом удастся сильнее привязать к себе союзника, что пойдет на пользу все тому же мужу? Впрочем, мне нет дела ни до ее моральных принципов, ни до ее отношений с Джоном, кем бы тот ни был.

С этой мыслью я заснул.

Когда я проснулся, Миранда, уже одетая, полулежала на кровати со своим компом, и вид у нее был самый деловой.

– Что нового? – осведомился я, потягиваясь.

– Твой чип еще не прибыл. Я пока закончила составлять базу на бывших сотрудников интересующих нас фирм, резюме которых удалось найти. В общем, на первый взгляд ничего интересного, мелкая шушера. Кое у кого из них случались неприятности с полицией, но в основном по поводу правил дорожного движения. Самое серьезное – два вождения в пьяном виде, три драки в баре, один арест за непристойное поведение, одна мелкая кража из магазина восемь лет назад и одно привлечение за наркотики в колледже семнадцать лет назад. Но все равно надо будет с ними со всеми побеседовать.

Я протянул руку к тумбочке и тоже развернул экран своего компа.

– Нам надо арендовать офис в Майами, – сказал я, – и пожалуй что зарегистрировать несколько фирм. Слава богу, точнее, нашему Конгрессу, у нас это просто, не то что у этих бюрократов из Союза.

– Зачем, если мы купим настоящую фирму?

– Как скоро мы ее купим, это еще вопрос. И кроме того, всегда полезно иметь в запасе несколько юридических лиц, формально не связанных между собой.

– Раз твой чип еще не готов, придется регистрировать их на меня.

– Конечно. Они все равно фиктивные.

– У меня потом не возникнет из-за этого проблем с законом?

– Не думал, что тебя это так волнует, – хохотнул я. – Нет, ничего противозаконного я не планирую. Нечестное – возможно, но не незаконное. Хотя в бизнесе честно все, что приносит прибыль и не попадает под статью, не так ли?

– Кстати, не забудь переоформить свои счета так, чтобы к ним можно было получать доступ без твоего нынешнего чипа.

– Плохо обо мне думаешь. Еще вчера.

Подходящий офис на Северо-Западной 27 авеню я нашел быстро, а заодно снял двухкомнатную квартиру неподалеку. Затем мы занялись оформлением заявок на регистрацию. Когда мы уже почти закончили, мелодичный звук возвестил о пришедшей Миранде свежей почте. Как я ожидал, это было сообщение, что мой чип готов. Доделав, что хотели, мы отправились в путь, навсегда (по крайней мере, я на это надеялся) покинув «Койот».

С утра Опа-Локский треугольник выглядел вполне обыкновенным районом небольшого городка, разве что несколько более безлюдным, чем бывает обычно. Однако на авеню Вошингтона мы отправились по той же улице, на которой накануне оставили автомобиль, и, как и предсказывала Миранда, убедились, что того там уже нет. Десять минут спустя мы уже нырнули с залитой солнцем улицы в полумрак тату-салона; Миранда что-то сказала вышедшему нам навстречу толстому бритоголовому типу в кожаной жилетке на голое тело, которая не могла скрыть многочисленных татуировок на жирной груди и мускулистых руках, и он повел нас в заднее помещение, а из него – в маленькую комнатку, укрытую за потайной дверью в стене. Обычное дело – если общеизвестным прикрытием для борделей являются массажные салоны, то незаконной имплантацией занимаются в салонах тату и пирсинга. Хотя и там, и там можно получить услуги и по официальному профилю заведения.

Несмотря на антураж, сама процедура мало чем отличалась от официальной. Такой же автомат – явно не кустарно собранное подобие и уж тем более не имплантация вручную – и, соответственно, та же тонкая, с комариное жало, игла, вводящая анастетик, а затем вонзающаяся в ладонь трубочка потолще. Сам ид-чип размером с маковое зернышко, это только вне организма он хранится внутри плоского квадратика со стороной в полдюйма, иначе его было бы слишком трудно не потерять. Разве что в государственных заведениях перед имплантацией обычно не приходится доставать предыдущий чип, но автомат рассчитан и на такую операцию. Во-первых, любой гражданин вправе поменять свои верования и потребовать, чтобы, в соответствии с его новыми убеждениями, его чип удалили. Во-вторых, бывают люди, которые хотят не просто сменить имя (в этом случае новое прописывается в изменяемую область чипа, но старое остается в неизменяемой), а полностью избавиться от прошлого (но все же сделать это легально); чаще всего так поступают те, кто меняет пол или расу. Ну и, наконец, наиболее близкий законный аналог моей ситуации – программа защиты свидетелей.

Теоретически чип может еще и просто выйти из строя. Но о таком я никогда не слышал.

Минуту спустя все было кончено. Я получил квадратик со своим старым чипом (может быть, когда-то мне еще удастся вернуть себе прежнее имя – честно говоря, оно мне нравилось) и нашлепку на ладонь из искусственной кожи, с внешней стороны неотличимую от настоящей, а с внутренней пропитанную специальными энзимами, благодаря которым ранка заживет за несколько часов, не оставив следа. Ну а мой счет стал легче еще на полтораста тысяч конфедеративных долларов, и я понимал, что это не последняя и не самая крупная моя трата.

Когда мы вновь оказались на улице, Миранда указала мне на кабинку общественного туалета и без тени смущения зашла туда вместе со мной. Улица была пустынна, но если кто нас и видел, то едва ли удивился, подумав, что дешевая проститутка оказывает экспресс-услуги клиенту.

Внутри, несмотря на все старания очистной автоматики, было грязнее, чем обычно бывает в подобных заведениях – все же район оправдывал свою репутацию. Садиться на сиденье здешнего унитаза я бы не рискнул, но мы, разумеется, пришли не за этим. Я сразу же достал комп, приложил его к ладони и ткнул пальцем левой руки в иконку «Личная информация».

– Ну и как, не Бенджамин? – осведомилась Миранда.

– Харольд Джэйкоб Кэрриган, – ответил я. – «Джейкоб» тут не к месту… Ну а в остальном – симпатичное имя.

– Рада, что тебе нравится. Открой бачок.

– Что?

– Сливной бачок унитаза. Твои документы там.

Я, конечно, знаю, что вода в бачке чистая, и все же не без брезгливости засунул руку и вытащил пакет из гидрофобного материала. Вскрыв обертку, я быстро просмотрел пластиковые карточки, выглядевшие чертовски настоящими, со всеми положенными голограммами. Паспорт, водительская лицензия, разрешение на оружие, пилотская лицензия…

– Даже пилотское? – удивился я.

– А что? Стражи Апокалипсиса ничего не имеют против воздушного транспорта. Какая разница, водить автомобиль или самолет?

– Хорошо, – я спрятал документы в карман рубашки и застегнул его.

– Теперь стой спокойно, займемся твоим гримом.

Через двадцать минут я вышел на улицу другим человеком. Парик и борода пока остались в сумке – в Опа-Локе не следовало провоцировать уличную шпану выделяющейся внешностью. Мы дошли пешком до Северо-Западной 151-й улицы, ограничивающей с севера пресловутый треугольник (внутри него нет ни одной автобусной остановки), а оттуда уже было рукой подать до остановки на Северо-Западной 22-й авеню. На сей раз автобус подошел быстро (Двадцать Вторая – это не какая-то занюханная Багдадская в Опа-Локе, она тянется на пятнадцать миль с севера на юг через несколько городов Майамской городской области, от стадиона «Дольфинз» в Майами Гарденз до парка Кеннеди на берегу Бискэйнского залива). Сорок минут спустя, с двумя пересадками, мы добрались до нашего нового жилья – точнее, сошли на остановку раньше у магазина одежды, дабы основательно пополнить свой гардероб, и в первую очередь – приобрести деловые костюмы. Старый добрый пиджак не так удобен, как современные комбинезоны, но, помимо того, что придает солидности, хорош еще и тем, что под ним удобно скрытно носить пистолет в кобуре. Скрытно, конечно, от глаз, а не от приборов.

Наконец, после плотного завтрака в кафе при торговом центре, мы со всеми покупками поднялись в свое новое жилище на восемнадцатом этаже. Это уже была, конечно, не какая-то конура, а современная квартира с видеообоями, кухонной автоматикой, кроватями с регулировкой мягкости и температуры, видеокамерами и экранами вместо зеркал, унитазом с функцией экспресс-анализа и прочими достижениями цивилизации. Одна комната оказалась немного больше другой, и мы малость поиграли в вежливость («Ты оплачиваешь квартиру, так что забирай большую» – «Да мне в общем-то все равно, в какой» – «Да мне в общем-то тоже» – «Ну ладно…»), а затем уселись рядом на диван в большой комнате каждый со своим компом.

– Ну, – потер руки я, – приступаем к штурму на финансовом фронте, – два года отдыха на собственном острове доставили мне массу удовольствия, но сейчас я вдруг почувствовал забытый интерес к работе. – Нашего клиента зовут Дональд Донахью, он владелец и директор «Старгайд Энтертэйнмент». Мои вчерашние изыскания подтверждают первоначальный вывод, что он чист, но тем интереснее наша задача. Для начала, конечно, просто отправим ему наше официальное предложение.

– Думаешь, с ним возникнут какие-то проблемы?

– Его компания существует уже шестнадцать лет, и он – ее создатель. Если бы он хотел ее продать, у него уже не раз были возможности это сделать, и на неплохих условиях. Не знаю, чего тут больше – сентиментальных соображений или настойчивых рекомендаций наших друзей из Альянзы, но, так или иначе, не похоже, что он радостно ухватится за нашу идею.

– Поднимем цену, только и всего, – пожала плечами Миранда. – Если сам он с Альянзой не связан, рекомендации коллег по Фонду, если они и есть, не могут иметь решающей силы. Как-никак, он бизнесмен.

– Тебе легко говорить – деньги-то не твои… Но главное – продажа по явно завышенной цене может привлечь совершенно ненужное внимание сразу нескольких сторон.

– Ладно, давай сначала ему напишем и дождемся ответа.

Я составил от ее имени официальное письмо с обтекаемым предложением «встретиться и обсудить возможность», и оно, скрепленное электронной подписью со всеми реквизитами, отправилось на комп мистера Донахью. Разумеется, ответ на столь серьезное предложение мог последовать нескоро, возможно, и не в этот день, так что мы занялись рассылкой приглашений на собеседование для бывших сотрудников интересующих нас компаний. Сюда входили не только компании-учредители Фонда, но также те, о которых мне было известно уже два года. Людей из последних, впрочем, нашлось крайне мало – хотя тогда работу потеряли многие, за два года большинство из них вновь трудоустроилось, а кто-то, вероятно, попросту отчаялся и не обновлял свои сведения в базах резюме, откуда устаревшие удаляются автоматически. Были, правда, такие, кто, успешно решив проблему тогда, теперь искал работу снова.

Однако не успели мы закончить с этим делом, как в почтовый ящик Миранды свалилось письмо. Донахью выражал вежливое сожаление по поводу того, что наше предложение не может представлять для него интереса.

Ни я, ни моя союзница не выглядели сильно разочарованными. Напротив, глаза Миранды засветились азартом охотника, взявшего след. Она включила отображение полной технической информации в заголовке письма и показала мне одну из служебных строк:

– Отлично, теперь мы знаем сетевой адрес его компа. Поскольку он – солидный бизнесмен, скорее всего, сетевой адрес у него постоянный, а не динамический. А теперь поищем этот адрес в логах серверов и узнаем, на какие сайты любит захаживать наш непреклонный мистер Донахью…

– Надеешься нарыть компромат? – осведомился я.

– Вряд ли что-то слишком серьезное – если он посещает, к примеру, сайты с детской порнографией, то наверняка шифруется через анонимные прокси. Если он не полный идиот, конечно – но в противном случае он бы вряд ли продержался в бизнесе столько времени. Но вот что-нибудь, что он считает вполне безобидным… Люди так беспечны, они оставляют о себе в инете столько сведений… Так… погода… уличный трафик… один из крупнейших геймерских порталов – ну само собой… смотри-ка, у него даже на онлайн-игры время остается – там он под ником night_knight – и откуда у инет-пользователей эта тяга к примитивным каламбурам?

– Ночной рыцарь? Увлекается средневековьем?

– Скорее фэнтези. Мужику пятый десяток, солидный бизнес за плечами, а туда же – подростковая романтика. Играет в игру своей собственной конторы – вот если бы конкурентов, это было бы забавней. Кстати, не самый лучший игрок – ну понятно, все же он не может рубиться сутками напролет, как некоторые. Но играет, похоже, честно. Другие пользователи не знают, кто он, но едва ли его можно устрашить угрозой разоблачения. Ладно, что там дальше… ну разумеется, экономические новости… а тут у нас что?… ага… Донахью – заботливый папаша, регулярно наведывающийся в инет-лог своей дочери. Из чего можно сделать вывод, что живет она, скорее всего, отдельно. Хотя бывают и родственники, общающиеся по инету из соседних комнат…

– Так он ей пишет или просто заходит?

– Чаще просто заходит. Видимо, не хочет быть навязчивым.

– Что мы можем нарыть по этой дочери?

– Сейчас… Ее зовут Лиза, ей девятнадцать лет и она замужем за неким Тимми. Беременна, ждет двойню, мальчик и девочка, восьмой месяц. Сейчас глянем, что это за Тимми… Тимоти Дуглас О'Донован, двадцать восемь лет, диплом MBA…[23]23
  Master of Business Administration – магистр делового администрирования.


[Закрыть] Ага, вот это тебе будет интересно: работает в компании «Краун Констракшин» и значится в списке ее акционеров.

– Интересно. Скинь мне все про этого О'Донована. «Краун Констракшин», говоришь? – я ввел запрос. – Чудесно, просто чудесно…

– Что именно? Я проверила, она не значится в нашем списке.

– То, что это открытое акционерное общество. «Старгайд Энтертэйнмент» может быть сколько угодно защищена от захватов и поглощений, но как там сказано в Библии – «и враги человеку домашние его»…

Работа закипела за обоими компами. Спустя какое-то время, однако, Миранда разочарованно произнесла:

– Это просто какая-то ангельская семейка. Ни одного достаточно серьезного повода прицепиться. Правда, миссис Донахью погибла два года назад. Вертолет, на котором она летела, рухнул в море. Но судя по всему, это действительно был несчастный случай. Нет никаких оснований подозревать причастность мужа.

– Забавно, – усмехнулся я. – Мы с тобой боремся против мафии, так? И сокрушаемся, что кто-то слишком честный, и мы не можем его шантажировать.

– Ну… вопрос целей и средств – наверное, самый древний на этой планете. И потом, мы ведь не убить его собираемся. А всего лишь купить его бизнес по вполне справедливой цене.

– Во всяком случае, он ее справедливой не считает, раз не хочет продавать.

– Ну, в конце концов, можно будет продать ему «Старгайд» обратно, когда все будет кончено. И вообще, не ты ли говорил, что мы боремся не за всеобщее счастье, а за личные интересы? Ты за свои деньги, я за своего брата.

– А я от своих слов и не отрекаюсь. Просто констатирую парадоксальность ситуации. Это, знаешь ли, всегда полезно замечать.

– У тебя-то как дела? Что-нибудь вытанцовывается?

– Очень даже. Думаю, завтра Донахью будет у нас в руках, и без всякого компромата. Но сегодня придется плотно поработать.

– Через инет?

– Конечно. И это, знаешь ли, нравится мне куда больше, чем пробираться по джунглям и драться на улицах.

– Ладно, пойду пока куплю продуктов.

– Разве мы не пойдем обедать в ресторан?

– Думаю, чем меньше тебя будут видеть в публичных местах, тем лучше. Даже в гриме.

– Значит, ты и готовить умеешь?

– Что там уметь – засыпал продукты в кухонный автомат и выбрал программу из списка. Не нравится стандартный список – скачал обновления из инета. Это только гурманы выпендриваются, что-де пища, приготовленная вручную, имеет более изысканный вкус… Хотя, – добавила Миранда с ноткой нехарактерного для нее смущения, – вообще-то я и вручную имею. Бывают ведь ситуации, когда под рукой нет автомата, верно?

Я хотел было высказать комплимент ее многочисленным умениям, но вспомнил сцену накануне вечером и решил, что не стоит. Черт ее знает, как она воспримет комплименты и не подумает ли, что тема еще не закрыта. Поэтому я просто буркнул «угу» и снова нырнул в мир бизнеса и финансов.

Людям, далеким от всего этого, кажется, что деньги приятно лишь получать, а все прочие действия с ними – скучища смертная. На самом деле, хотя в наше время уже нет обширных биржевых залов с перекрикивающими друг друга брокерами и стреляющимися на глазах у всех разорившимися инвесторами и все эти страсти скрылись за сухими цифрами и графиками на экранах персональных компов, жизнь в финансовом мире бурлит не менее активно, чем в иных виртуальных играх жанра action. И состязаться приходится не только с человеческим интеллектом, но и с машинным – редкий менеджер сейчас не пользуется услугами аналитических программ. Естественно, на моем новом компе такие программы тоже были, я скачал их из сети еще в самолете. Но мало иметь хорошее оружие – надо еще уметь им пользоваться лучше противника… В общем, я покупал, продавал, формулировал поисковые и аналитические запросы, вел переговоры в нескольких экранных окнах одновременно, где-то прикидывался простым клиентом, где-то влезал на чаты и форумы, чтобы познакомиться с чужими слухами и вбросить парочку своих, успел подписать две декларации о намерениях, которые не собирался исполнять – и, наконец, обратил внимание на некий приятный сигнал, доносившийся до моих органов чувств из внешнего мира. Осознав, что этим сигналом был весьма аппетитный запах, я понял, что Миранда не только давно вернулась из магазина, но и приготовила обед. О чем она сама сообщила мне, появившись в дверях комнаты полминуты спустя.