Текст книги "Самооборона (СИ)"

Автор книги: Юрий Нестеренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Но, пока все эти неприятные мысли проносились в моей голове, и я, понимая, что время уходит, не знал, на что решиться, под водой замаячила гибкая тень, и в следующий миг облепленная мокрыми каштановыми волосами голова с громким плеском пробила жидкое зеркало, вырываясь на воздух. С полминуты она тяжело и шумно дышала, прежде чем почувствовала себя в силах для объяснений.

– Плохо видно без маски, – пояснила она извиняющимся тоном, – мутное все. Я в первый миг за каким-то обрывком ткани погналась… потом только спинку эту увидела… Уфф, еще секунда, и пришлось бы ее бросить.

Теперь я уже разглядел в ее руках желанный трофей. И зачем ей далась эта отрубленная спинка? Нового кресла взамен отстреленного из нее все равно не смастеришь.

– Плыви сюда скорее, – недовольно сказал я. – Здесь вот-вот будет полно акул.

Она перевернулась на спину и, по-прежнему удерживая добычу под водой, заработала ногами. Через несколько секунд я помог ей забраться в кабину, предварительно приняв и уложив на пол ее трофей. Капли шариками скатывались с ее водоотталкивающего комбинезона, не оставляя следов, и лишь волосы оставались все такими же мокрыми. Она нетерпеливым жестом отвела их со лба, собрала в короткий хвост на затылке и крепко сжала в кулаке, отжимая; затем, расстегнув один из карманов своего костюма, достала чистый сухой платок и обтерла лицо.

– Между прочим, – заметила она, проделав эти процедуры, – меньше надо читать тупые боевики. Реальный шанс нарваться на акулу в такой ситуации ничтожен. Крупных акул в этих водах не настолько много, чтобы, приводнившись в случайной точке, со сколь-нибудь серьезной вероятностью оказаться рядом с одной из них. Это как выиграть в лотерею.

– Только наоборот, – усмехнулся я.

– Ну да, но вероятность от этого больше не становится. А все эти истории про акул, чующих каплю крови в воде за милю – безграмотные байки. Сам подумай, для того, чтобы акула почуяла молекулы крови за милю, нужно, чтобы они сперва эту милю преодолели. А с какой скоростью расходится кровь в воде, ты видел.

– Благодарю за лекцию, – откликнулся я. – Может, заодно объяснишь, зачем тебе понадобилась эта хрень? И, кстати, ты уверена, что это их, а не наше?

– Вполне. Здесь как раз следы крови вполне заметны. Но главное вот что…

Я только тут заметил, что к ее левому бедру двумя короткими ремешками комбинезона пристегнут нож в ножнах. Сейчас она извлекла это оружие – широкое, зазубренное с одной стороны – и, присев на корточки в узком пространстве между пилотским креслом и задней стенкой кабины, взрезала с задней стороны обивку выловленной спинки.

– И что тут интересного? – поинтересовался я, глядя на обнажившийся ровный серый полипластолит.

– Вот это, – она вытащила из кармана маленький блестящий цилиндрик – в первый миг мне показалось, что это губная помада, но это был широкодиапазонный фонарик. Передвинув регулятор в положение «УФ», она провела невидимым лучом по спинке, и в ультрафиолетовом свете показались одна за другой две буквы и пять цифр. – Я так и знала, – довольно констатировала она, вытаскивая из того же кармана фон с камерой и делая снимки. – Корпус они, конечно, перекрасили, и номера новые нарисовали. Я это все засняла еще на подлете, но это наверняка липа, которая нам ничего не даст. Однако катапультные кресла менять не стали! А на них номера подлинные. По которым спасатели или комиссия по расследованию всегда могут сказать, какому борту принадлежало найденное кресло и какова, соответственно, предполагаемая судьба конкретной машины и экипажа. В то же время, если катапультирование произойдет на территории противника, не знающего про фокус с ультрафиолетом, он лишних сведений не получит… И что нам говорит этот номер?

– Не знаю, – честно ответил я.

Она посмотрела на меня, как мне показалось, с сожалением и снизошла до пояснений:

– Что данный гироджет еще не так давно состоял на вооружении военно-морского флота КША. Осталось пробить номер по базе, и мы узнаем конкретное подразделение…

– Не уверен, что такие подробности лежат в открытом доступе.

– В открытом не в открытом, а в полной базе Конфедеральной Авиационной Администрации лежат.

– И где ты намерена ее взять?

Вместо ответа она постучала ноготком по правой сережке.

– У тебя там полная база КАА? – не поверил я.

– Никогда не знаешь, что может понадобиться девушке в дороге, – улыбнулась она и вновь уселась в свое кресло. Ее пальцы перелистнули несколько меню на экране компа (мигнула надпись об успешно установленной связи с удаленным модулем памяти), затем ввели бортовой номер в строке поиска.

– Ага, вот он. Так, произведен на заводе «Мицубиси Сикорски» в Вёрджинии шесть лет назад… принят на вооружение… последнее место службы – база Гуантанамо, Куба. Списан в прошлом году. Утилизован в рамках программы распродажи армейского имущества.

– И кому он принадлежит теперь?

– Никому. Его уже год как не существует. Списан и утилизован – это значит, что его продали на лом. Нас преследовал призрак.

– Ага. Жаждущий обрести покой, который мы ему наконец-то подарили… Интересно, с чего это вдруг списали почти новую машину.

– Вот-вот. Не говоря уже о том, что его имели право продать только разукомплектованным. Даже без бортовой электроники, не говоря уже о вооружении.

– Вопросы, вопросы… Между прочим, я все еще не знаю, кто ты такая.

Она повернулась в кресле и вновь посмотрела на меня долгим внимательным взглядом – настолько долгим, что я не выдержал и раздраженно заметил, что не умею читать мысли.

– Я Миранда, – сказала она вслух, продолжая смотреть мне в глаза, и после некоторой паузы добавила: – Миранда Деннисон.

Мне это имя ничего не говорило.

– Мартин Мейер, – представился я в ответ и уселся на пол, скрестив ноги. – Впрочем, у меня такое чувство, что тебе это известно.

Она не подтвердила и не опровергла эти слова. Вместо этого она спросила:

– Ты знаешь, почему за тобой охотятся?

На сей раз я предпочел уклониться от прямого ответа. Кое-какие догадки у меня были, но я совсем не был уверен, что ими стоит делиться с человеком, которого я впервые увидел полчаса назад и о котором не знаю ничего, кроме имени (да и то может оказаться ненастоящим). Даже если этот человек меня и спас.

– Хорошо, поставим вопрос более прямо, – кивнула она в ответ на мое неопределенное пожимание плечами. – Откуда у тебя деньги на остров?

– Леди, – возмутился я, – вы слышали о таком понятии, как «прайваси»?

– Да, конечно. Еще я слышала о неприкосновенности частного владения. Я незаконно проникла на твой остров, не получив согласия. Как по-твоему, мне не следовало этого делать?

– Хорошо, хорошо. Я заработал игрой на бирже.

– Удачная, должно быть, была игра.

– Хорошим парням иногда везет. Намного реже, чем плохим, но тем не менее.

– А ты – хороший парень? – спросила она серьезно.

– Если ты предпочитаешь плохих, придется тебя разочаровать. Моя очередь задавать вопросы. Кто ты все-таки такая и почему ты меня спасла?

– Ну, предположим, я просто пролетала мимо и увидела парня без штанов, по которому долбят тяжелой артиллерией. Не могла же я бросить тебя на верную смерть.

– Хорошая попытка. А теперь правду.

Миранда снова уставилась в мои глаза так, словно надеялась прочитать там биржевую сводку за будущий месяц.

– Тебе что-нибудь говорит имя «Джон Деннисон»? – спросила она наконец.

– Ничего. Кроме того, что он, очевидно, твой… родственник?

– Подумай. Постарайся вспомнить.

Я честно попытался – и пытался, наверное, секунд сорок.

– Ну, я, конечно, не поставлю последний цент на то, что никогда за всю свою жизнь не встречал парня с таким именем, – констатировал я в итоге. – Но непохоже, чтобы он произвел на меня неизгладимое впечатление. Послушай, если ты уверена, что я должен его знать, почему бы тебе просто не напомнить, кто это?

– Ладно, проехали, – качнула головой Миранда. – Мне казалось, что ты должен знать Джона, но, видимо, я ошиблась.

– Так кто он?

– Он мой… брат, – ответила она, и от меня не укрылась крохотная заминка перед словом «брат». – Он пропал два года назад. Я искала его все это время… и надеюсь, что ты поможешь мне его найти.

– Значит, ты спасла меня только ради этого? Увы, Миранда, я хотел бы оказать тебе ответную услугу, но я уже сказал, что ничего не знаю о твоем брате. Почему бы тебе не обратиться в полицию?

– А тебе? Ты собираешься обращаться в полицию по поводу того, что произошло сегодня?

– Хммм… – смутился я.

– Вот именно. Полиция любит задавать вопросы и копать там, где ее не просят. Это ее работа. А мы оба знаем, что с этой «игрой на бирже» не все гладко, верно? Нет-нет, я не собираюсь тебя шантажировать! – поспешно воскликнула она, видя мой протестующий жест. – Просто у нас общие враги. Джон перешел дорогу тем же людям, что и ты. Поэтому я и думала, что вы могли знать друг друга.

– Не хочу тебя расстраивать, Миранда, но если о человеке два года нет никаких вестей – ни требований выкупа, ничего – то либо он сам не хочет, чтобы его нашли, либо… его нет в живых. Если за ним действительно охотились те же, кто послал этот гироджет, то, боюсь, верна вторая версия. Ты сама видела, эти ребята не шутят.

– Нет, он жив! – с чисто женской непреклонностью возразила Миранда. Я пожал плечами: бесполезно убеждать человека в том, во что он не хочет верить.

– Так чего ты хочешь от меня? – спросил я вслух.

– Помощи. Словом и делом.

Я тяжело вздохнул. Под «словом», конечно, имелось в виду вовсе не ободряющее напутствие. А уж под «делом» тем более.

– Возможно, я совершаю большую ошибку, – произнес я, – но, в конце концов, эти и так уже все знают, раз послали своих парней… В общем, я расскажу тебе, какова моя роль во всем этом – чтобы ты поняла, что мои знания вряд ли тебе что-то дадут. В прежней жизни я работал в финансовой сфере – нет, не банкиром, куда скромнее… и вот два года назад, благодаря этой работе, мне в руки попала информация, связанная с отмыванием денег мафией. Там была довольно хитрая схема, действительно завязанная на фондовый рынок, ну, неспециалисту это неинтересно… в общем, я понял, что могу этой схемой воспользоваться и «отмыть» эти деньги в свою пользу. Так, что найти концы будет чрезвычайно трудно. И я, конечно, понимал, что владельцы этих денег – впрочем, законных прав на таковые у них было не больше, чем у меня – не станут обращаться в полицию. Как, разумеется, понимал и что у них есть свои методы, даже более эффективные… но я был уверен, что меня не найдут. Им просто в голову не могло прийти, что искать надо именно меня…

– Как видишь, в конце концов все-таки пришло.

– М-да.

– Ты знаешь, кого именно ты обчистил?

– Я имел дело с финансовой документацией, а не с людьми. Ну, при желании я мог бы выяснить, кому принадлежит та или иная компания… но, во-первых, мне это было не нужно, а во-вторых, все равно это наверняка подставные лица.

– Да уж, отчуждение – символ нашей эпохи, – притворно вздохнула Миранда. – В прежние времена хотя бы мафия строилась по принципу семьи. Теперь и это – всего лишь еще одна безликая корпорация, где имеют значение лишь функции, а не личности…

– А твой брат? – перебил я. – Он-то какое отношение имеет ко всему этому?

– Работа Джона тоже была связана с той… корпорацией. Хотя сам он лично ничем противозаконным не занимался. По крайней мере, насколько я знала. Но, когда пропали те деньги, у начальства Джона возникли к нему… серьезные вопросы. По правде говоря, я думала, что вы с ним провернули эту операцию вместе.

– Это невозможно. Я ни за что не доверился бы в таком деле никакому компаньону… Прости, если я подставил твоего брата, – спохватился я. – Я не думал об этом. Да, но откуда ты узнала обо мне?

– Не я, – покачала головой Миранда. – Они. Я всего лишь искала Джона. Он не рассказывал мне об этом деле, но я знала, что у него есть какой-то приятель по работе по имени Мартин. Потом он исчез, и никаких следов этого приятеля я тоже не нашла. За два года мне удалось нарыть не так уж и мало… я поняла, что у Джона были веские причины исчезнуть, вне зависимости от того, был он причастен к исчезновению тех денег или нет… но, если бы он скрылся по доброй воле, он бы нашел способ известить меня. Просто о том, что он жив, и чтоб я не волновалась.

– Так ты считаешь, что они его все-таки сцапали – но до сих пор не убили? Какой им смысл держать его в плену?

– Не знаю. Но у меня есть верные сведения, что он все еще жив.

– Верные? – скептически хмыкнул я.

– Не менее верные, чем те, что привели меня на твой остров, – осадила меня Миранда.

– Да, так как ты все-таки меня нашла?

– Я же говорю – они тебя нашли. А я лишь вовремя узнала об этом. Ну, почти вовремя – на несколько минут я все же опоздала… Узнала, что они посылают своих карателей за человеком, скрывающимся на острове. Я не знала точно, что это за человек. Думала, что это может быть Джон. Ну или, на худой конец, его друг Мартин.

– А это оказался Мартин, да не тот. Вот ведь любопытное совпадение…

– Тем не менее, дороги назад для тебя нет. Ты ведь понимаешь, что не можешь просто вернуться к себе на остров.

– Да уж…

– И бежать и прятаться тебе тоже смысла нет. Раньше они, ты сам говоришь, просто не знали, кого искать. Теперь – знают.

– И что ты предлагаешь?

– Лучшая оборона – нападение, – пожала плечами Миранда.

– Предлагаешь мне в одиночку уничтожить мафию? – хмыкнул я.

– Ну, всю мафию как институт уничтожить, конечно, не получится. Но добраться до конкретного босса, имеющего счеты к тебе и Джону – вполне реально. И не в одиночку. Вдвоем.

– Слушай, девочка, ты, конечно, классно водишь экраноплан, плаваешь под водой по три минуты, таскаешь в ушах конфиденциальные базы данных и не удивлюсь, если обладаешь еще кучей достоинств. Твоему Джону определенно повезло с сестренкой. Но я, грубо говоря, простой бухгалтер. Не «морской котик» и не Джеймс Бонд.

– Ты в неплохой форме, – заметила она, окидывая оценивающим взглядом мое тело.

– Ну да. Даже наслаждаясь покоем на личном острове, не следует себя распускать. Ежедневное плавание, пробежки и все такое. Но, сдается мне, для охоты на боссов мафии этого недостаточно.

– И пилот ты тоже вполне приличный.

– Откуда ты… а, ну да, ты видела, что у меня есть… был гидросамолет. Но в наше компьютерное время летать может любая престарелая домохозяйка, не отличающая закрылка от руля направления…

– Я видела, как ты держался в кабине, как смотрел на приборы… Опытный глаз всегда отличит по поведению пилота от пассажира, только и умеющего, что указывать конечный пункт компу, – она вдруг посмотрела на свою левую руку, вытянув пальцы. – Черт, кажется, заусенец…

С этими словами Миранда вновь вытащила свой нож и принялась наводить маникюр лезвием длиной в шесть дюймов и шириной в два.

– И кроме того… – продолжила она, не глядя в мою сторону. И вдруг ее рука с ножом резким броском атакующей кобры метнулась прямо мне в грудь!

Мое тело среагировало даже быстрее, чем я понял, что происходит. Я перехватил ее руку в воздухе и быстрым сильным движением выкрутил запястье, вынудив бросить оружие.

– Кто тебя подослал?! Они?

– Спокойно, – она пыталась улыбнуться, хотя ее губы кривились от боли. – Да все уже, пусти, руку сломаешь! Просто хотела продемонстрировать, что с реакцией у тебя тоже все в порядке.

Я, все еще глядя на нее с подозрением, нехотя разжал пальцы. Миранда, морщась, гладила пострадавшее запястье второй рукой.

– А если бы оказалось не в порядке? – буркнул я.

– Тогда ты был бы мне бесполезен, так что в любом случае я бы ничего не потеряла… Шучу, шучу. Я бы успела остановить удар. Уж в своей-то реакции я уверена. Подай нож, пожалуйста.

– Если ты еще раз попытаешься выкинуть что-нибудь подобное…

– Больше не буду, обещаю. Мартин, ну извини. Это была не лучшая идея. Но теперь вы видите, что зря прибеднялись, мистер бухгалтер?

– Тем не менее, я не супергерой. И купил себе остров с пляжем вовсе не затем, чтобы разыгрывать такового.

– Объясни это тем ребятам, которые за тобой охотятся. В конце концов, никто ведь не заставлял тебя присваивать их деньги? Каким бы безумным ни казалось мое предложение, это, на самом деле, самая рациональная из оставшихся у тебя альтернатив. Ты можешь пуститься в бега по всему миру и каждую минуту дрожать за свою жизнь, а в каждом прохожем видеть киллера. И, весьма вероятно, это тебя все равно не спасет. Ты можешь сдаться полиции. Нет нужды объяснять, что в тюрьме тебя достанут еще быстрее. Или же – я помогаю тебе, ты помогаешь мне. И мы оба помогаем Джону.

– Мне надо подумать, – пробормотал я.

– Думай. Только лучше это делать в воздухе, – Миранда защелкнула свои ремни. – Мы и так слишком долго торчим на одном месте на виду у всех спутников, и я не уверена, что за первым гироджетом не прилетит второй или что еще похуже…

Турбина вновь начала набирать обороты. Я постарался поудобнее усесться на полу. На сей раз, оторвавшись от воды, экраноплан не стал разгоняться до максимальной скорости – как из-за нарушенной герметичности кабины, так и ради экономии топлива. Все же двигатель ревел изрядно, и Миранда протянула мне наушник. Я нацепил его на ухо; тот утвердительно пикнул, подтверждая, что установил контакт с вживленным в нижнюю челюсть микрофоном.

– Во-первых, мы даже не знаем, кто нам нужен, – начал я подводить итоги своих размышлений. – Во-вторых, у него наверняка целый полк охраны. В-третьих, его ликвидация может не решить проблему, если у него найдутся продолжатели. В-четвертых, не будем забывать и про полицию – убийство есть убийство, и закон тут не на нашей стороне. В-пятых, наконец, если они и в самом деле держат твоего Джона в заложниках, то его не отпустят только из-за того, что их главарь убит. Ты думаешь, мы вдвоем сможем еще и взять штурмом некую тайную тюрьму? Кто там говорил насчет вредности чтения тупых боевиков?

– Мафиозные боссы – такие же люди, как и любые другие, и их точно так же можно убить. По своему образу жизни они мало чем отличаются от обычных бизнесменов, а не прячутся в каких-нибудь подземных бункерах… Да, у них есть своя служба безопасности, но, как давно известно, даже самый хороший телохранитель может гарантированно защитить лишь от второго выстрела. А у нас будет преимущество внезапности. Такой наглости от «простого бухгалтера» и сестры другого клерка никто не ждет. И, кстати, убийство – не единственный возможный вариант. Может, нам удастся сторговаться с ними, если мы сможем заполучить сильные козыри… Но если даже и нет – обещаю, что не стану втягивать тебя ни в какие штурмовые операции по освобождению Джона, если к тому времени твои собственные проблемы уже будут решены. Да и как бы я могла тебя заставить? Может, как раз для этой операции можно будет привлечь полицию – раз Джон не брал этих денег… Так или иначе, для начала нам надо собрать побольше информации.

– Ты, как я понял, обзавелась своими информаторами в мафии?

– Да, но это мелкие сошки, знающие не слишком много. Впрочем, за два года мне удалось кое-что разнюхать. В частности – что нити ведут в Союз.

– Да, – признал я, – у меня тоже сложилось такое впечатление. Хотя в современной экономике чертовски трудно установить, где находится бенефициар компаний, которые могут быть зарегистрированы хоть в Занзибаре… Кстати, а куда мы летим? Надеюсь, не прямиком в Союз? – в том, что направление было северным, я уже давно убедился.

– Нет. Учитывая, что я гнала на форсаже практически всю дорогу, топлива нам не хватит даже до Флориды.

– Чудесные новости. И где ж ты собираешься заправляться?

– На Кубе.

– На Кубе? Там ведь уже пятнадцать лет идет гражданская война, или за последние два года я что-то пропустил?

– Нет, война все еще идет. С переменным успехом. Но ты не забыл, что у нас есть кое-какие вопросы к персоналу базы Гуантанамо?

– Думаешь, нас туда пустят?

– Надеюсь. Или нам придется добираться до Америки вплавь. А теперь мне надо найти кое-что в инете, – Миранда отдала управление компу.

– Что именно?

– Для начала – официальный сайт Гитмо[6]6
  GTMO, или Gitmo – сокращенное наименование военно-морской базы Гуантанамо на жаргоне американских военных.


[Закрыть]. Эх, до чего ж тут над морем связь паршивая… так, отдел поддержки покупателей… вот, за продажу списанного имущества отвечает майор Малькольм Пэйн. А сейчас посмотрим архивные копии сайта… да, и в прошлом году он же. Итак, мы знаем, что на базе под видом лома списывается и продается исправная боевая техника. И майор Пэйн, очевидно, к этому причастен. Нам нужно выяснить, кому был продан знакомый нам гироджет. Причем кому реально, а не подставную фамилию. Твои предложения?

– Ну, мы можем притвориться покупателями, интересующимися аналогичными машинами…

– У меня эта мысль тоже мелькнула, но майор Пэйн вряд ли настолько глуп, чтобы принять незаконное предложение от людей, ему неизвестных.

– Но у нас есть вещественное доказательство… впрочем, нет. Спинка кресла ничего не говорит о том, в каком состоянии был летательный аппарат на момент продажи. А запись наших видеокамер не позволяет доказать, что это был тот же самый гироджет.

– Именно.

– Интересно было бы изучить его банковские счета, но до них мы вряд ли сможем добраться…

– Увы.

– У него наверняка есть сообщники. Хотя бы потому, что боевой автогир – это не фляжка со спиртом, которую можно вынести за ворота в кармане. Кто-то составлял липовый акт о списании, кто-то отвечал за погрузку и транспортировку…

– Да, но со всеми этими людьми у нас будут те же проблемы, что и с Пэйном. Сами по себе они не разговорятся. Да и, кстати, едва ли кто-то, кроме Пэйна, знает покупателя. Остальные просто получили свою долю денег и не задавали лишних вопросов.

– Да, но если убедить каждого из них, что другие готовы дать показания, они заговорят. И потом предъявить это Пэйну.

– Проблема в том, что вряд ли их так легко взять на испуг. Скорее всего, они и разговаривать с нами не станут, как только поймут, к чему мы клоним.

– Хмм… если бы найти среди них слабое звено, можно развалить всю цепь. Проблема в том, как его найти, не вспугнув их раньше времени… – я замолк, тщетно пытаясь что-нибудь придумать.

– Ну? – поторопила Миранда. – Это все, что может предложить нам мужская логика? Тогда слушай меня. Насчет слабого звена мысль верная. Только ты не там ищешь, – она уже быстро вводила что-то в комп.

– И где же намерена искать ты? – уязвленным тоном осведомился я.

– В логе жены Пэйна.

– Если у него есть жена. И если она ведет свой инет-лог. К тому же она там наверняка не под своим именем, а под ником, – мстительно парировал я.

– Первое: согласно статистике, большинство мужчин, виновных в коррупции, женаты, причем, чем более высокое положение они занимают, тем выше вероятность, что это так. Как из-за возраста, так и потому, что необходимость «обеспечивать семью» – или просто выполнять женины капризы – часто становится одной из главных причин, по которой чиновники и военные сходят с пути истинного. Второе: жены военных, в особенности вынужденные жить на базе в чужой стране, в условиях осажденной крепости, почти все ведут инет-логи. Дефицит реального общения и скуку гарнизонной жизни они пытаются скомпенсировать виртуально. Третье: она может быть зарегистрирована под ником, но, думаю, по ключевым словам типа «Гитмо», «Малькольм», имена старших офицеров базы и тому подобным, употребляемым в соответствующем контексте, программа контент-анализа отыщет ее дневник. Дополнительный фильтр – среди постоянных посетителей ее дневника должен быть высокий процент жен других офицеров базы, чьи логи удовлетворяют аналогичным условиям. Классные штуки эти программы, лет двадцать назад пришлось бы просматривать тысячи страниц вручную… Ага, вот. Она зарегистрирована под ником sweety_kitty. Ну так я и знала, – добавила Миранда, перелистнув несколько страниц инет-дневника, – типичная глупая курица… И почему мужики вечно западают на таких?

– Потому что мужчины, избирающие офицерскую карьеру, имеют определенный менталитет, – не упустил и я шанс блеснуть пониманием психологии. – Склонность командовать и подчиняться. В семейной жизни они, конечно, предпочитают командовать. И чересчур умная и самостоятельная жена им не нужна.

– Хм, наверное, ты прав, – согласилась Миранда. – Итак, гироджет был «утилизован» 8 августа, посмотрим, чем хвастается перед подругами наш котеночек в последующие недели… Ага! «Малькольм, наконец, купил мне новую служанку! Шестисотая Тосиба, умеет абсолютно все! 500 000 кулинарных рецептов в памяти, может гулять с собакой, ходить за покупками, даже машину сама водит!» Ну и так далее…

– Не думал, что на свете существует пятьсот тысяч разных блюд, – заметил я.

– Ой, да это рекламный трюк. Многие из этих рецептов отличаются друг от друга настолько мало, что редкий гурман заметит. Производители роботов просто не знают уже, как извратиться, чтобы заставить клиентов покупать новые модели… Ну вот зачем нужен робот, умеющий крутить руль и жать на педали, если можно просто доверить управление бортовому компу? Или зачем посылать робота в магазин, если можно заказать все с доставкой на дом через инет? Ну да, доставка обойдется на несколько долларов дороже, но в сравнении с ценой самого робота… Вот что как раз и имеет для нас значение. Согласно каталогу компании «Тосиба», цена такой модели равна примерно пяти месячным окладам майора Пэйна.

– Дорого, но не запредельно. Долго копил деньги, чтобы порадовать любимую жену, – усмехнулся я.

– Да, но думаю – это не единственный его дорогой подарок. Интересно было бы посмотреть его дом изнутри… – ее пальцы вновь забегали по экрану.

– А теперь что ты делаешь? – поинтересовался я.

– Надо написать ей личное сообщение от имени кого-нибудь из ее подруг.

– Для этого придется взломать аккаунт этой подруги. Сервис инет-дневников, насколько я знаю, очень надежно защищен. Не так хорошо, конечно, как военные сети самой базы, но все-таки…

– Самое слабое место любой системы – это человек, – наставительно изрекла Миранда. – Программисты могут придумывать сколь угодно сложные алгоритмы, которые не взломать и за тысячу лет – но все это не имеет значения, пока такие вот глупые курицы используют в качестве пароля имя мужа, ребенка или любимой собачки. Я запустила подбор по базе мужских имен… Ага, вот и наш улов. Сара Харрингтон – она даже не удосужилась придумать себе ник, так и зарегистрировалась под настоящим именем. А вот пароль у нее willy… еще одна игривая кошечка.[7]7
  Willy – не только сокращенная форма имени William, но и одно из жаргонных обозначений пениса.


[Закрыть] А теперь посмотрим, что сегодня днем предлагает MWR…[8]8
  MWR – Morale, Welfare and Recreation Department, занимается, в частности, организацией досуга персонала базы.


[Закрыть] Отлично, большая морская прогулка под парусом. Итак: «Магда, дорогая! (У меня не возникло вопроса, откуда Миранда знает имя миссис Пэйн – очевидно, подруги в комментариях лога обращались к ней по имени, а не по нику.) У меня к тебе ма-асенькая просьбочка. Ко мне тут решила наведаться кузина с мужем, и представь – отзвонилась в последний момент, когда я уже отправилась на парусную прогулку. Ты можешь, во-первых, заказать им пропуск (знаешь ведь наших параноиков, им по фону нельзя, изволь явиться лично – вот прям щас кубинские шпионы выучились говорить моим голосом!), а во-вторых, немного их поразвлекать, пока я не вернусь? Миранда очень милая, и Мартин тоже!..» здесь смайлик… Мартин Мейер – это ведь твое настоящее имя? В смысле, документы у тебя на него?

– Да, – кивнул я. На мне могло не быть штанов, но уж идентификационный чип из-под кожи ладони никуда не денется.

– «Пропуска на имя Миранды Деннисон и Мартина Мейера. Да, у них правда разные фамилии, не перепутай! Ты меня очень выручишь! Целую, Сара». Убедительно?

– Вполне. Если только эта Сара не беседует с Магдой за чашечкой чая в ту самую минуту, когда придет письмо. Или сама Магда могла отправиться на эту прогулку.

– Что поделаешь, приходится рисковать. Так, теперь пропустим письмо через стилизатор…

– Это что?

– Никогда не пользовался? Полезная программа. Даешь на вход два текста – образец и исходник. На выходе получаешь исходник, переписанный под стиль образца. В качестве образца, естественно, пойдет инет-лог и комментарии Сары… Ага, готово. Представь, я хорошо угадала ее стиль. Стилизатор только заменил один смайлик на три, «целую» на «чмоки» и добавил три орфографических ошибки. Ну правильно, такие особы и спеллчекер не используют – их, видите ли, унижает, когда машина исправляет их ошибки… Отослано. Будем ждать ответа.

– Мы уже подлетаем к Кубе, – заметил я; экран навигатора мне было хорошо видно и с пола.

– Да, верно. Надо взять правее и подождать где-нибудь у берега восточнее базы. Там горы прикроют нас от ее радаров, дабы нами не заинтересовались раньше времени.

В скором времени неровные гористые очертания восточной части Кубы появились не только на экране, но и на горизонте.

– А погода-то портится, – недовольно заметила Миранда. – Барашки пошли по всему морю.

Я, сидя на полу, едва видел лишь вершины гор прямо по курсу; чтобы взглянуть на море, мне пришлось приподняться. На той скорости, что мы шли сейчас, вода уже не казалась твердой плоскостью, но дело было не только в скорости – легкая утренняя рябь и впрямь разгулялась.

– Похоже, будет шторм, – констатировал я, как уже опытный карибский житель. – Может, и не особо сильный, баллов на пять, но эту парусную прогулку наверняка отменят. Или вернут домой раньше времени.

– Хмм… будем надеяться, что Магда об этом не узнает. Если она и выглянет на улицу, то увидит спокойную воду бухты, а не то, что творится в открытом море. Меня больше волнует, что экраноплан не рассчитан на штормовую погоду. А добро на вход в бухту нам не дадут, пока на нас нет пропусков.

– Кстати, даже при наличии пропуска не думаю, что мне стоит идти в гости к Магде в таком виде. У тебя чисто случайно нет какой-нибудь подходящей одежды?

– Думаю, на набережной, где мы причалим, твой наряд не произведет фурора. А потом позагораешь немного, пока я доберусь до местного магазина и что-нибудь тебе куплю.

Горы приближались. Солнце по-прежнему ярко светило с ясного неба, но темно-синее, испещренное барашками море, насколько хватало глаз, было пусто – ни прогулочных катеров и яхт, ни военных кораблей. Наконец мы приводнились неподалеку от обрывистого угрюмого берега, кое-где поросшего сероватым кустарником, который выглядел пыльным и колючим даже с расстояния в несколько сот футов. Открывшаяся нам панорама никак не производила впечатления уютной; волны где выкатывались белыми языками на узкие полоски опасных каменистых пляжей, где с шумом разбивались, высоко взметывая пену, об отвесные каменные стены и торчащие из воды гигантские валуны. Нас сильно тряхнуло при приводнении, когда экраноплан зарылся носом в волну, и, естественно, продолжало качать и дальше. Миранда заглушила двигатель – топлива и в самом деле оставалось совсем мало. И хотя я понимал, что мы можем в любую минуту снова завестись и не позволим волнам вышвырнуть нас на скалы, ощущения комфорта это не прибавило. То есть, попросту говоря, хотелось убраться отсюда поскорее.