Текст книги "Самооборона (СИ)"

Автор книги: Юрий Нестеренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

К сожалению, больше, насколько хватало глаз, ни одна машина не ехала в том же направлении (лишь какой-то минивэн тащился навстречу), так что у водителя или пассажира «тойоты» был повод приглядеться к нашему автомобилю. Хуже всего, если шофер обратил внимание, как мы въехали на стоянку, постояли несколько минут, не открывая дверей – а теперь вот поехали следом за «тойотой». Оставалось надеяться, что водитель ждал клиента и смотрел, соответственно, на дверь, откуда тот должен был появиться, а не по сторонам.

Так, друг за другом с сохранением дистанции, мы объехали вокруг базы береговой охраны и выехали к ветвящейся развилке, откуда растопыриваются веером несколько дорог. «Тойота» выбрала крайнюю правую, нырнув под знак «Сан-Франциско – Сан-Хосе – трасса 101», и мы влились в поток машин на Береговом шоссе, мчащийся в северном направлении. Почти сразу же мы оба перестроились во второй ряд, что было вполне логично. При этом между нами оказалось еще два автомобиля, но это нам с Мирандой пока что было только на руку: «тойоту» мы все равно видели, а вот наша маленькая машинка, как я надеялся, могла и исчезнуть с ее заднего экрана.

Однако не прошло и двух минут, как водитель «тойоты» перестроился еще левее. Возможно, просто хотел ехать побыстрее, хотя скорость и так была близкой к разрешенному пределу (а про полицейские радары и камеры на каждом столбе знают даже мальчишки, чей водительский опыт пока ограничивается симуляторами). А возможно, как раз хотел взглянуть на нас под более удобным углом. Я не хотел повторять его маневр, чтобы не усиливать подозрений, но вскоре все же вынужден был это сделать, иначе мы бы отстали. Теперь скорость балансировала на допустимом максимуме – хотя управление находилось в моих руках, комп не позволял превысить порог, после которого нас остановят на первом же посту. В крайнем случае, правда, и эту блокировку можно отключить. Все-таки у живых водителей имеется одно реальное, хотя и сомнительное с точки зрения закона, преимущество перед компами – компы ездят строго по правилам, а режимов «преследование» или «уход от погони» у них нет в принципе.

Однако стоило нам въехать на насыпь, спрямляющую дорогу через прибрежные воды, как «тойота» вновь перестроилась вправо, сбросив скорость. Чувствуя себя полным идиотом, я повторил маневр. Деться ей с насыпи, конечно, все равно было некуда, и можно было бы ее плавно обогнать – но если она окажется у нас за кормой, кто помешает ей свернуть, когда появится первый же поворот?

Но на первом повороте «тойота» не свернула. Она сделала это на втором – причем рванула вправо в последний момент, практически прямиком из второй полосы, вынудив ехавшую в правом ряду бежевую «мицубиси» тормознуть с гневным бибиканьем. Я все же держался позади на достаточном отдалении, чтобы успеть последовать за Оливейрой, но и мне пришлось слегка подрезать некстати подвернувшегося мотоциклиста, иначе я бы проскочил поворот. Мотоциклист, вовремя вильнувший нам за корму, промчался слева, показывая мне средний палец и что-то крича. Внешность парня была стопроцентно азиатская, и кричал он, похоже, не по-английски – но, как видно, нечто базовое из американской культуры все же усвоил.

«Тойота» не успела оторваться далеко, но теперь сомнений в том, что слежка замечена, практически не оставалось. И все же я продолжал преследование, стараясь держать почтительную дистанцию и в то же время не терять противника из вида. Но делать это стало труднее: «тойота» вырулила влево, уходя на запад, вглубь городских кварталов с их неширокими улицами, ныряющими то вверх, то вниз по холмам. Я уже не особо обращал внимание на названия на указателях, следя лишь затем, чтобы не упустить преследуемых. Но Миранда отслеживала наше передвижение по карте на экране компа, загодя предупреждая меня о развилках и светофорах. Все-таки чертовски удобно, когда светофоры подключены к инету, и ты видишь на карте, какой свет на любом из них прямо сейчас. Но видел это, разумеется, и водитель «тойоты». Поворот, впереди загорается желтый, рывок – успеваю проскочить на последней секунде, еще поворот…

– Бесполезно, – отрезала Миранда, глядя на карту. – Это не может быть осмысленным маршрутом. Они едут по кругу.

– Дерьмо, – сплюнул я. Теперь сомнения отпали окончательно: Оливейра не поедет в интересующее нас место, пока не будет уверен, что отделался от хвоста. И хорошо еще, если нам в бок сейчас не врубится вызванная им помощь… – Может, выскочишь и поймаешь такси? А я еще повишу у него на хвосте и буду сообщать тебе по фону, где он, пока ты не сможешь перехватить эстафету.

– Он не такой дурак. Он будет проверять, гоняя кругами, любую маячащую сзади машину. Тут нужно, как минимум, полдюжины машин, передающих его друг другу. Сворачивай.

– Куда?

– Куда хочешь, главное, не туда, куда он.

Я свернул в узкую улочку справа, позволив «тойоте» укатить прямо. Этот раунд мы проиграли. Минуту спустя, отыскав свободное место (куда только наша малютка и могла втиснуться), я припарковался у тротуара.

– И чего он такой подозрительный, – проворчал я. – Вряд ли ведь он едет в какой-то подпольный притон. Скорее всего – во вполне респектабельный офис или особняк.

– У подобной публики это на уровне рефлексов, – ответила Миранда. – Если чуешь, что тебя пасут – отрывайся. Даже если в данный момент ты чист, как слеза ангела. На самом деле это не так уж глупо. Особенно когда не знаешь, кто пасет.

– Мы сильно подставились?

– В принципе не очень. Полный круг не сделали, отвязались от них тогда, когда совпадение маршрутов еще можно было объяснить просто совпадением. Теоретически. А практически, конечно, эту машину придется бросить.

Подал голос комп Миранды, информируя о пришедшем сообщении.

– Следующий? – спросил я.

– Угу. Хернандес вылетел из Майами. У нас три часа, чтобы организовать ему встречу лучше, чем Оливейре.

– Ты ведь записала номер «тойоты»?

– Обижаешь, партнер. Как раз сейчас пробиваю его по базе.

– Как думаешь, номера могут быть фальшивыми?

– В принципе ничего нельзя исключать, но вряд ли. Полагаю, здесь во Фриско наши фигуранты – образец добропорядочности и законопослушания. Со всех точек зрения.

– Что ты имеешь в виду?

– Что им не с руки ссориться не только с местной полицией. Здесь вообще не их каноническая территория. Половину населения Фриско составляют азиаты, из которых две трети – китайцы. Соответственно, в первую очередь здесь сильны позиции триад. Якудза, понятное дело, тоже представлена, хотя не столь могущественна. Плюс, конечно, голубая мафия. А вот латиносов и даже, ты будешь смеяться, негров совсем немного, и они сидят тихо…

– Голубая? У гомиков тоже есть своя мафия?

– А как же! Совершенно классическая ситуация – сначала некое сплоченное меньшинство начинает бороться за свои права, или, по крайней мере, так это подается официально. Потом для помощи этой борьбе и друг другу создает свои бизнес-структуры, закрытые для посторонних. А потом оказывается, что эти структуры, с их закрытостью и завязанностью не на формальные процедуры, а на личные связи, настолько идеально подходят для криминальной деятельности, что устоять просто невозможно… В случае гомосексуалистов понятие «личные связи» обретает особый смысл. Делающий их еще сплоченнее, чем этнические группировки.

– Так что там по «тойоте»?

– Собственность «Английского клуба».

– Это действительно клуб?

– Нет, фирма по прокату автомобилей представительского класса и некоторым тому подобным услугам.

– Тогда бы им следовало назваться «Японским клубом», – усмехнулся я.

– Не хотят лезть на территорию якудзы, – ответила Миранда, и я не понял, в какой степени это шутка. – Впрочем, один «бентли» и три «роллс-ройса» у них тоже имеются. И даже один «ягуар» восемьдесят третьего года, естественно, с переделанным двигателем.

– В общем, не бедствуют. Кто владелец?

– Непосредственный или настоящий?

– Сама понимаешь, настоящий. Если его, конечно, можно установить.

– Можно, все можно. Бизнес легальный, никто особо не прячется. Фирмой владеет некто Алекзандер Бэйкер, англоязычный белый, ничем особо не примечательный молодой человек.

– Если не считать его денег.

– Само собой. Куда более примечательна фигура его дяди, Максимилиана Туссэна. Влиятельный бизнесмен, коллекционер живописи, меценат. Щедрые пожертвования Музею современного искусства Сан-Франциско. Недвижимость в разных районах города, в том числе две крупных гостиницы…

– Туссэн – это ведь французская фамилия? – я уже так привык к испанским, что в первый миг это сбило меня с толку, но я тут же сообразил: – Он гаитянин?

– Именно! Рожденный в США сын гаитянских эмигрантов. Как ты можешь догадаться – отнюдь не богатых, – Миранда повернула в мою сторону экран, на котором красовался вальяжный упитанный негр средних лет с грушевидным лицом. – Причем родился он в пригороде Майами, а в Союз перебрался уже после Отделения. Конечно, само по себе это ничего не доказывает…

– Думаешь, это и есть тот, кто нам нужен?

– Не исключено.

– Он имеет отношение к «Планете без наркотиков»?

– Формально – нет. Хотя не исключаю, что, если поднять его налоговые декларации, в них обнаружатся соответствующие пожертвования.

– Угу – перекладывать деньги из одного кармана в другой, избавляя их при этом от налогообложения… Неплохо придумано.

– Пока еще мы не знаем этого наверняка, – напомнила Миранда.

– Да. Допустим, фирма его племянника просто исполняет обычный заказ и не имеет никакого отношения к заказчикам. Может такое быть? Может, но вряд ли. Этот водила на «тойоте» уходил от преследования вполне профессионально, а боссам мафии, раз уж они столь не любят чужого внимания, нет резона нанимать кого-то со стороны. Из тех же соображений предположу, что слет у них назначен не в одной из гостиниц. Можно, конечно, на время встречи забронировать все номера и избавиться от посторонних. Но это если встреча готовится заранее, а иначе куда девать уже имеющихся постояльцев… Кстати, а на шофера что-нибудь интересное есть? Ты ведь успела его заснять, когда он выходил?

– Ракурс был не очень удобный, но да. Компу пришлось частично реконструировать внешность, погрешность где-то 15 %. Сейчас как раз гоняю поиск по изображениям… но не думаю, что это что-то даст. В силу уже сказанного.

– Угу. Те, кто работает на Туссэна здесь, чисты перед законом.

– Да. И даже найди мы компромат, едва ли нам удастся получить от этого парня полезные сведения.

– Ибо «прививки».

– Существуют, конечно, и куда более старые методы допроса, не вызывающие аллергического шока…

– Ты предлагаешь пытать его мне, или сама справишься? – саркастически скривился я.

– Могу и сама, – серьезно ответила Миранда. – Не думай, что мне это нравится, но мы на войне. По-твоему, если ты попадешь им в руки, они станут церемониться? Но дело в том, что это не поможет. Они наверняка предусмотрели такую возможность и снабдили своих работников убедительной дезой, которую те должны сообщить, если из них будут выбивать информацию… Ну вот, как я и предполагала, у полиции на него ничего нет. У меня, правда, нет доступа к свежей полицейской базе Союза, есть только старая. Но вряд ли он мог что-то натворить за последнее время и остаться на службе в «Английском клубе».

– Хорошо бы проникнуть в гараж этого «Клуба» и поставить жучки на их машины…

– Хорошо. Но не реально. Там наверняка все в порядке с охраной, незнакомцев не пустят, кем бы мы ни прикинулись. Уже даже просто исходя из стоимости машин. Зато есть хороший шанс перехватить их автомобиль по дороге в аэропорт – думаю, это не так насторожит водителя, как когда он уже будет везти клиента… Вот смотри, – на экране вновь была карта, – «Клуб» расположен здесь, вот аэропорт, – комп услужливо выстроил ломаную линию маршрута между точками, которых коснулся палец Миранды, – значит, он почти наверняка повернет на шоссе Джеймса Лика вот тут. Поехали.

– Нам же еще нужно сменить машину.

– Ну ты же не собираешься идти до центра проката пешком? Сейчас прямо, на третьем перекрестке налево.

«Хонда» боком отползла от тротуара, и я вновь взял управление на себя, хотя, в общем-то, можно было оставить его компу. Но – мало ли в какой миг штатная ситуация может смениться нештатной…

– Так как ты предлагаешь прицепить жучка? – спросил я; в том, что соответствующее устройство у Миранды есть, я не сомневался. – Не голосовать же с просьбой подвезти до аэропорта. Уж такой точно не остановится. Догнать его машину и выстрелить по ней каким-нибудь специальным магнитиком?

– Я тебе уже говорила насчет тупых боевиков, – улыбнулась Миранда. – Все гораздо проще. Тормозни тут.

Я придавил ногой тормоз, удивленно глядя по сторонам: поблизости не было ничего похожего на открытую или крытую автостоянку, какая обязательно должна быть у центра аренды автомобилей – только небольшие домики, тесно сомкнувшиеся по сторонам узкой, уходившей вниз улочки. Но Миранда уже выбиралась из машины. Пришлось последовать ее примеру.

– Нам сюда, – моя спутница кивнула на пульсировавшую розовым вывеску над непрозрачной дверью.

– Но… это же секс-шоп! – возмущенно вытаращился я.

– Партнер, ответь на простой вопрос. Если посреди крупного города тебе срочно понадобилось, скажем, облачение палача инквизиции, или эсэсовский мундир, или униформа полицейского с наручниками и дубинкой – где проще всего это приобрести?

– Понял, – смущенно согласился я. – Эта форма действительно не отличается от настоящей?

– Ткань более дешевая, и значки не настоящие, сам понимаешь. Но, если мы будем достаточно напористы, шофер не будет всматриваться. Элитный водитель едет встречать важного клиента, на кону имидж фирмы, опоздания недопустимы. Что он предпочтет – вступать в долгие разбирательства с патрульными, требуя документы и сличая все формальности, или же отделаться от них как можно быстрее?

– Психология, – кивнул я.

– Она самая. И кстати – еще одно преимущество секс-шопов состоит в том, что клиенты подобных заведений очень не любят светиться. Соответственно, внутри нет камер наблюдения. Для хозяев лучше небольшой риск ограбления, чем отпугивание покупателей.

Логично, подумал я. С тех пор, как наличные деньги вышли из обращения, похитить в магазине – в любом магазине – дневную выручку невозможно, а сколь-нибудь дорогой товар обычно доставляется из недр заведения только после оплаты – на витринах он представлен лишь голограммами. Так что добычей налетчика может стать лишь сущая мелочевка. В худшем случае – электронное оборудование самого торгового зала. Но его демонтаж как раз активизирует сигнализацию и без всяких видеокамер.

Десять минут спустя мы вышли обратно с двумя комплектами полицейской формы, уложенными в простые пакеты без всяких фривольных картинок и надписей. Как я и предполагал, примерить форму мы смогли лишь после предварительной оплаты – если бы товар не подошел, нам бы вернули деньги. Но все подошло с первого раза – комп, сканирующий параметры вошедшего в примерочную кабинку клиента, в секс-шопах такой же, как и в обычных магазинах. Весь процесс покупки, как я опять-таки предполагал, был полностью автоматизирован – заказ и консультации через терминал, получение с ленты транспортера. Никаких живых продавцов внутри – стыдливую душу развратников тщательно оберегали от лишнего смущения. Вот чего я не понимаю, так это людей, которые делают то, чего стыдятся. Уж либо стыдись и не делай, либо делай и не стыдись!

Затем мы все же доехали до автопрокатной конторы и распрощались с нашей «хондой», предварительно задав ее компу программу дальнейшей насыщенной жизни. Если наш номер и впрямь взяли на заметку и теперь захотят проследить уже за нами – пусть поразвлекаются, наблюдая за катающейся по всему городу пустой машиной. О том, что внутри никого нет, они, конечно, не узнают, если не вломятся внутрь – стекла мы оставили затемненными. Крыша у нее покрыта фотоэлементами, а погода в Сан-Франциско пока что стоит солнечная, так что эта развлекуха надолго. Правда, эффективность фотоэлементов все еще ниже, чем хотелось бы, и в конце концов аккумулятор все-таки сядет, а заряжаться самостоятельно (и заправляться, если на машине двигатель внутреннего сгорания) бортовые компы, увы, не умеют. Но уж на пару-тройку дней катаний с остановками то тут, то там маленькой экономичной машинке энергии хватит. Ну а когда энергии останется в обрез, она вернется в свою прокатную контору в аэропорту – если ей, конечно, раньше не помешают.

Нашей новой машиной стала «субару паладин» – как раз та модель, которую чаще всего используют патрульные и у нас, и в Союзе. Правда, покрасить ее под полицейскую мы бы уже не успели (да и не так это просто – это задача для подпольной мастерской, а во Фриско у Миранды криминальных связей не было) – но, в конце концов, эти машины хороши и сами по себе, особенно когда надо наплевать на ограничение скорости и выжать из движка все, на что он способен. Да и копы нередко ездят без всякой боевой раскраски, а в случае необходимости просто шлепают на крышу сирену.

К тому времени, как мы заняли наблюдательную позицию возле въезда на шоссе Джеймса Лика (которое является частью все той же трассы 101 и дальше к югу переходит в Береговое), оставленные в майамской сушилке компы отчитались о вылете еще двух самолетов.

Прямо в машине (разумеется, с непрозрачными снаружи стеклами) мы переоделись в полицейскую форму. Разнополые патрульные – дело не такое уж редкое даже на Юге, а уж тем более здесь.

– А тебе идет, – заметила Миранда, глядя на меня.

– Тебе тоже. Но ты лучше смотри на дорогу, не пропустить бы.

Она прильнула к окулярам бинокля, наводя его на поток спешащих в сторону шоссе машин. В память бинокля уже были внесена все интересующие нас номера. К счастью, пока поток автомобилей был не настолько плотным, чтобы номера невозможно было увидеть издали, но к прибытию следующих визитеров ситуация могла измениться в худшую сторону в связи с вечерним часом пик. Хорошо бы все получилось сейчас…

Бинокль пикнул, подтверждая идентификацию. Пора! Мы выскочили из машины и заняли позицию у края дороги. Хорошо, что перед поворотом направо водитель вынужден будет перестроиться в правый ряд – вылавливать его с середины шоссе было бы менее удобно.

– Вот дерьмо, – воскликнула вдруг вполголоса Миранда.

В тот же миг я понял, о чем она – позади интересовавшего нас автомобиля (кажется, это тоже была «тойота»-лимузин, возможно даже, что и та же самая – я не уточнил у Миранды номер) ехала полицейская машина. Нет, ехала спокойно, без всяких мигалок – но как поведут себя «коллеги», когда мы остановим лимузин у них на глазах? Возможно, тоже остановятся и захотят помочь, или просто выяснить, в чем дело?

На решение оставалась пара секунд. Останавливать или нет? Если нет, придется ждать машину для следующего гостя – это неприятно, но не смертельно. Если да, и настоящие копы захотят вмешаться…

И тем не менее, глядя прямо в непрозрачное снаружи лобовое стекло лимузина (да, это была «тойота»), я сделал столь нелюбимый всеми водителями жест. Наверное, сработали те самые рефлексы, доверять которым призывала Миранда. Черт их знает, почему они сработали именно так, но теперь сдавать на попятный было уже поздно.

«Тойота» покорно мигнула поворотниками, сворачивая к краю дороги. Полицейские тоже слегка сбросили скорость, объехали тормозящую машину слева, поравнялись с нами, мигая правыми огнями – хотят остановиться или уйти на поворот?! – и проехали дальше на трассу 101. Я выдохнул с облегчением. Благослови, господи, всех равнодушных и не лезущих не в свое дело…

Водитель лимузина опустил стекло. Я подошел к нему, стараясь держать самый полицейский вид.

– В чем проблема, офицер?

Нет, кажется, это не тот, которого я мельком видел на аэродроме. Кстати, не кубинец и не негр, типичный васп с длинным лицом и голубыми глазами. И держится надменно, словно он не обслуга, а и впрямь какой-нибудь лорд Британской империи.

– Пожалуйста, ваши документы, сэр.

Он высунул в окно прямую правую ладонь, зажав кончиками пальцев регистрационную карточку машины. Я приложил чип-ридер сперва к карточке, потом к его ладони. К сожалению, мой полицейский приборчик был лишь муляжом, но он-то этого не знал.

– Нам поступило сообщение об угоне «тойоты» такой модели, – поведал я. – Номера другие, но, сами понимаете, мы должны удостовериться. Переведите комп в режим идентификации и откройте капот.

Водитель коснулся соответствующих кнопок. Капот не просто щелкнул, а плавно поднялся – класс машины сказывался. Я просунул голову в кабину и некоторое время глубокомысленно созерцал на экране заводской номер и прочие данные машины, в то время как Миранда «проверяла номер двигателя». Наконец она выпрямилась, и я понял, что дело сделано.

– Все в порядке? – не вытерпел водитель.

– Да, сэр. Можете ехать. Счастливого пути.

«И передайте привет мистеру Хернандесу», – добавил я язвительно, но, конечно, уже про себя.

– Что теперь? – спросил я, когда мы вновь переоделись в машине в гражданское. – Нам ведь нужно принимать сигнал с двух точек, чтобы определить место?

– Все гораздо проще. Жучок принимает сигналы GPS и сам передает свои координаты.

– А они его не засекут?

– Это довольно трудно сделать. Там же под капотом кругом металл и проводка, это совсем не то же самое, что детектировать инородный имплант в живом теле. А сигналы он посылает не непрерывно – то есть есть и такой режим, но я выбрала оповещение только в моменты остановки и троганья с места. Сам сигнал ультракороткий и каждый раз на разной частоте – не зная алгоритма, по которому она меняется…

– Ясно. Ну, посмотрим, куда он приедет.

Мы уставились на экран с картой. В первый раз красная точка зажглась, как мы и ожидали, на стоянке у задней границы аэродрома. Миранда вновь настроилась на частоту вышки SFO, и мы послушали, как садится Рональдо. Еще несколько минут – и вновь вспыхнула точка на карте, показывая, что «тойота» отправилась в обратный путь. Еще четырежды она останавливалась в городе – на светофорах и нерегулируемых перекрестках: улицы пока еще были достаточно свободны, иначе, даже с учетом интерактивного оповещения о состоянии движения, пришлось бы делать это чаще. Но вот, наконец, сигнал пришел из такого места на севере карты, где не было ни светофора, ни значков затрудненного трафика.

– Лионская улица на Тихоокеанских Высотах, – довольно констатировала Миранда. – Недалеко от пересечения с Бродвеем. Один из самых элитных районов Сан-Франциско.

Она увеличила масштаб до максимума. Теперь было видно, что машина остановилась во дворе особняка, стоящего среди деревьев на склоне холма.

– Дом принадлежит Туссэну? – осведомился я.

– Сейчас узнаем… хм, нет, какому-то Волтеру Куперу. Ничем не примечательная личность, судя по отсутствию упоминаний в новостях, хотя, очевидно, достаточно богат, если имеет дом в таком месте… кстати говоря, белый и не испаноязычный… А, вот! Нашла, в чем дело! Раньше особняк принадлежал Туссэну, но восемь лет назад был продан этому Куперу. Думаю, сделка носила фиктивный характер с целью оптимизации налога на недвижимость.

– Значит, все сходится. Мы можем установить наблюдение за домом?

– Сейчас посмотрим панораму этого места на «Гугле»… Ага. Как видишь, дом окружен деревьями и плохо просматривается со стороны улицы. Но сама Лионская в этом месте непроезжая, от Бродвея вниз к Зеленой улице ведут только пешеходные лестницы. Единственная подъездная дорога к дому ответвляется от конца Бродвея.

– Здесь ограда, – заметил я. Действительно, въезд на подъездную аллею преграждал высокий забор с глухими воротами и традиционной надписью «Частное владение. Проход запрещен». – Теоретически, наверное, можно перелезть… – высота каменной стены с острыми пиками поверху составляла около двенадцати футов, но мне последовательно представилась сперва выстреливаемая «кошка» из все тех же пресловутых боевиков, а затем банальная веревочная петля, закидываемая вручную на одну из этих пик. – Но там наверняка камеры слежения.

– Да, – Миранда увеличила изображение до предела. Картинка расплылась – кадру из базы «Гугла» не хватало разрешения – однако компьютерная обработка позволила частично вернуть изображению четкость. – Вот, – моя союзница ткнула в блестящий на столбе глазок. – Но нам не нужно туда лезть. Мы просто установим поблизости свою собственную камеру, включающуюся от детектора движения. И будем знать обо всех въезжающих и выезжающих машинах.

– Но тех, кто внутри, мы разглядеть не сможем.

– Ничего не поделаешь. Хорошо бы, конечно, заодно установить наблюдение за домом сверху, но, если только у тебя случайно нет дюжины спутников на нужной орбите, сделать это не получится.

– Дюжины? Я думал, хватит одного.

– Партнер, ты физику в школе учил? Во-первых, завесить спутник над одной точкой можно только в том случае, если эта точка находится на экваторе. Во-вторых, высота геостационарной орбиты – двадцать две с половиной тысячи миль, оттуда не очень-то разглядишь подробности. Чтобы мониторить какое-то место в приемлемом масштабе, надо, чтобы спутники пролетали над ним по низкой орбите один за другим. Вариант попроще – самолет, вертолет, дирижабль. Но, сам понимаешь, если он долго будет болтаться над домом…

– Извини, не подумал, – пристыженно пробормотал я. – Ну ладно, поехали на местный Бродвей. Он тут, как я понимаю, не такой шикарный, как в Нью-Йорке?

– Нет. Небоскребов на нем не водится. В западном конце, который нужен нам, это вообще тихая провинциальная улочка с невысокими домами и деревьями по обеим сторонам, как в маленьких городках. Правда, цены на жилье на этой улочке провинциальными не назовешь.

На сей раз я доверил управление компу; Миранда, в свою очередь, уткнулась в свой экран в поисках информации по Туссэну. Однако, не успели мы отъехать далеко, как уперлись в длинный хвост машин перед светофором: ситуация с трафиком уже начала портиться. Этим пользовался какой-то нескладный патлатый тип с изображением чего-то круглого, синего и улыбающегося на майке; сперва я подумал, что это нарисованный дальтоником баскетбольный мяч, но потом понял, что имелся в виду земной шар. Тип воодушевленно размахивал большой пачкой листовок и пытался всучить их пассажирам и водителям вынужденно остановившихся машин; кто-то их брал, другие его посылали, но патлатого это не смущало. Постепенно он приближался к нам, и я уже слышал, что он выкрикивает:

– Остановим глобальное похолодание! Транснациональные корпорации разрушают Землю! Биотопливные плантации поглощают слишком много углекислого газа! Знаете ли вы, что без парникового эффекта температура Земли упадет на 63 градуса?![28]28
  На 35 по Цельсию или Кельвину; это действительно так, но это произойдет лишь в случае полного исчезновения углекислого и других парниковых газов в атмосфере, что невозможно.


[Закрыть] Топливные магнаты готовят нам новый ледниковый период! Скажи «нет» глобальному похолоданию!

– Гос-споди, как же бесят эти идиоты, – проворчал я. – Я в детстве еще застал всю эту байду вокруг глобального потепления. Не то что такие вот уличные крикуны – солидные люди об этом вещали, международные договоры подписывались, миллиарды вбухивались в борьбу с этой суперужасной угрозой! Что самое смешное – как раз в эту пору, в конце нулевых – начале десятых, выдалось несколько исключительно холодных сезонов, когда в Британии и даже в Италии летом выпадал снег, а зимой во многих европейских странах доходило до минус тридцати и хуже, в северных штатах США – я не имею в виду Аляску – бывало и минус пятьдесят[29]29
  Примерно −35 и −45 по Цельсию соответственно; такие температуры, в частности, наблюдались в 2008–2009 г.


[Закрыть], да и здесь в Калифорнии случались снежные заносы. Но это никого не смущало – деятели этих самых стран принимали все новые программы борьбы с потеплением! Лучше бы они с букой под кроватью боролись, все вреда меньше было бы. Потом, конечно, со всеми этими кризисами и войнами всем стало не до этого. А как более-менее очухались, выяснилось, что проблема решилась сама собой, а точнее, ее никогда и не было. По сравнению с такой аферой по отъему денег в планетарном масштабе все эти Альянзы – просто мелкие карманники. И вот, пожалуйста – потеплением уже никого не купишь, так новую сказочку придумали…

Пока я возмущался, патлатый вплотную приблизился к нашей машине и начал стучаться в стекло со стороны Миранды, которое было приспущено лишь на дюйм. К моему удивлению, она опустила стекло, и вовсе не затем, чтобы сказать идиоту все, что он заслуживал. Сделав быстрый успокаивающий жест в мою сторону, она, напротив, произнесла:

– Да, вы правы. Меня с моим другом тоже очень волнует глобальное похолодание. Правительство идет на поводу у корпораций и никогда не скажет людям правду, поэтому это должны делать мы, простые американцы!

Патлатый просиял лицом и вручил ей красочную листовку, отпечатанную крупным шрифтом (я уже давно заметил, что важность и достоверность информации обратно пропорциональна величине шрифта, которым она напечатана), тут же поведав, что еще у него есть брошюры всего по пять долларов и…

– Дайте нам побольше листовок, – перебила Миранда, игнорируя эти прозрачные намеки. – Мы раздадим их всем нашим друзьям и знакомым.

Патлатый радостно всучил ей целую стопку и хотел было вновь вернуться к теме платных агитматериалов, но тут машины впереди, наконец, тронулись, и мы поехали следом за ними, оставив борца за углекислый газ дожидаться следующих жертв.

– Ну и зачем нам этот мусор? – мрачно осведомился я.

– Я прикинула по картинке несколько мест, куда можно повесить камеру. Она совсем крохотная, не зная – ни за что не заметишь, и все-таки люди, шляющиеся без дела возле охраняемых ворот и что-то там такое делающие у дерева напротив могут вызвать подозрение. А мы уже могли убедиться, что те, кто нас интересует, достаточно подозрительны. Совсем другое дело – если это общественные активисты, лепящие свои прокламации. А что в парочке этих прокламаций будет по малюсенькой дырочке как раз под размер микрообъектива, так кто же об этом догадается?

Миранда вынула из кармана маленький футляр и, приоткрыв его, продемонстрировала мне содержимое. Внутри в мягких бархатных углублениях лежали десять крохотных темных, почти плоских таблеточек – это и были камеры. Да уж, никогда не знаешь, что может понадобиться девушке в дороге…

– Насколько хватает аккумулятора? – поинтересовался я.

– Без подзарядки от нескольких часов до пары суток, в зависимости от того, как часто приходится вести передачу. Но они подзаряжаются от света и ИК-излучения.

В конце концов, постояв по дороге в пробках еще в паре мест, но больше не встретив никого примечательного, мы въехали на западный Бродвей с улицы Дивисадеро и оказались и впрямь на зеленой, по-провинциальному уютной улочке, мало напоминающей одну из главных артерий города с двухмиллионным населением. Доезжать до ее конца мы не стали, приткнувшись на обочине меж двух других машин, которые здесь запросто оставляли вдоль дороги, а не загоняли ни на какие подземные паркинги. Прежде, чем мы вышли, Миранда вновь занялась нашим гримом и, кажется, за те сорок минут, что ушли у нее на это занятие, мимо нас проехала лишь одна машина. Разумеется, дальше к востоку, как показывала карта, и дома были выше, и движение оживленней.