Текст книги "Самооборона (СИ)"

Автор книги: Юрий Нестеренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Уфф, – сказала Миранда, практически вываливаясь изнутри; ее лицо блестело от мелких капелек пота. Грима на ней уже не было, не говоря уже об окровавленной одежде и скальпе; за время своего отсутствия она успела приобрести не только сейф, но и новый костюм того же покроя, что и прежний. – Чуть не задохнулась в этом ящике.

– Могла бы взять негерметичный.

– Для трупа нужен именно герметичный.

– Надеюсь, ты не предлагаешь просто оставить ее здесь в сейфе следующим арендаторам помещения?

– Несколько дней постоит, потом пришлем за сейфом роботов, погрузим его в вертолет и выбросим в море.

– Несколько дней? Ее муж заявит в полицию уже сегодня вечером.

– Не заявит. Я отправила ему сообщение с ее фона, что у нее срочная деловая поездка в Луизиану. До конца недели.

– Он будет ей звонить.

– Да, и натыкаться на автоответчик. Рано или поздно он, конечно, забеспокоится. Но не сегодня и не завтра. А этого адреса он, держу пари, не знает. Скорее всего, она ему просто не сказала – «иду на собеседование», и все. А может, и просто «иду по делам». И даже если она назвала ему какие-то детали, он пропустил их мимо ушей. Поверь, я знаю, как складываются отношения в подобных браках.

– Из личного опыта? – не удержался я.

– Нет. Изучала психологию. Ладно, у нас там скоро следующий посетитель, а я еще не привела себя в порядок.

Оставшаяся часть этого дня прошла, по сути, впустую. Поскольку мы согласились, что использовать «твайс спайс» слишком опасно, то не получили от наших посетителей даже тех крох полезной информации, что собрали за предыдущие дни. После ухода последнего соискателя нам пришлось вновь заняться грязной работой – перетащить труп в сейф и убраться в туалете, где, разумеется, изрядно воняло.

– Чур я первая в душ, как придем домой, – сказала Миранда, когда все, наконец, было кончено.

– Ладно, – вздохнул я; ей действительно пришлось повозиться сегодня поболее моего. – Сколько там еще в нашем списке?

– Четверо. Но, полагаю, толку от них не будет.

Я кивнул, соглашаясь: Миранда, естественно, составляла список в порядке убывания потенциальной интересности кандидатов, и уж если от сегодняшних не было пользы, то от завтрашних ее тем более вряд ли стоило ожидать.

– Напишем им, что вакансии уже заняты? – предложил я.

– Посмотрим. Может, еще примем их завтра вечером. А с утра нанесем визит в штаб-квартиру Фонда. Думаю, уже пора.

И вот в десять утра следующего дня мы без всяких предварительных уведомлений нагрянули в Фонд (я, естественно, вновь был в обличии Корнфилда, и мы оба нанесли тонкий слой грима на пальцы, чтобы не оставлять отпечатков). Председателя правления мы на месте не застали, пришлось довольствоваться видеосвязью с ним. Теодор Винфред Ланчестер, явно разбуженный нашим вызовом (непричесанная копна седых волос неопрятно топорщилась), мало походил на всесильного мафиозного заправилу. Мы, разумеется, тщательно изучили все, что смогли о нем найти. Шестидесятичетырехлетний профессор-гуманитарий, автор работ по истории американской литературы. Единственные проблемы с законом имел в студенческой юности – пара задержаний за участие в акциях антиглобалистов. Впоследствии от политики отошел. Серьезным бизнесом никогда не занимался. Помимо Фонда «Планета без наркотиков», числился членом еще полудюжины гуманитарных и благотворительных организаций у нас и за границей. Вердикт Миранды был однозначен – подставное лицо для представительских функций. Я тогда осторожно заметил, что очевидность бывает обманчива, но теперь вынужден был с ней согласиться: Ланчестер даже и название «Старгайд Энтертэйнмент» вспомнил не сразу, а когда, наконец, понял, кто мы такие и чего хотим, поспешно заявил, что со всеми такими вопросами надо обращаться к финансовому директору Фонда, мистеру Игнасио Хернандесу.

– Нам нет нужды беспокоить мистера Хернандеса, – холодно улыбнулась Миранда. – Просто распорядитесь, чтобы нам дали доступ ко всем соответствующим документам. Вы имеете право отдать такое распоряжение напрямую.

– Ну… да, – пробормотал Ланчестер, явно теряясь от ее напора, – но, право же, лучше вам… я не занимаюсь такими вопросами, и…

– Зато мы ими занимаемся, – улыбка Миранды стала еще шире и еще холодней. – Мы деловые люди, и нам дорого наше время. Пожалуйста, сэр – от вас требуется только отдать распоряжение своим подчиненным. Согласно параграфу семь третьего раздела Устава Фонда, а также Закону об общественных организациях Штата Флорида от двадцать седьмого…

– Ну хорошо, хорошо… я сейчас позвоню… эээ…

– Мисс Лусии Бальдо, – Миранда, похоже, уже разбиралась в сотрудниках аппарата Фонда лучше, чем его председатель.

– Да, да…

Через несколько минут к нам спустилась та самая Бальдо – плотная невысокая дамочка со складками вечного недовольства над не лишенной растительности верхней губой – и, еще раз удостоверившись в непреклонности наших намерений приступить к проверке прямо сейчас, а также в подлинности документов, подтверждающих наши права, повела нас в бухгалтерский отдел. Нам пришлось подняться с ней на лифте на три этажа (всегда удивлялся этой манере офисных работников ждать лифта там, где проще было бы дойти пешком), проследовать по дважды свернувшему под прямым углом коридору – и, наконец, пройдя через дверь с кодовым замком, мы оказались в выделенном нам кабинете. Еще пару десятилетий назад стол в таком кабинете, а то и приставленные с боков стулья, были бы завалены папками с бумагами. Сейчас, разумеется, на столе лежал лишь комп с деблокированным доступом в определенные разделы внутренней сети и набор контрольных кристаллов памяти одноразовой прошивки.

Мы работали в полном молчании, понимая, что в кабинете почти наверняка имеются подслушивающие устройства. Первое, что я сделал – это заклеил непрозрачной липучкой глазок видеокамеры компа; впрочем, скрытая камера в этом помещении тоже была не исключена, возможно, и не одна. Однако жестами мы обменивались – впрочем, скупыми и едва ли особо информативными для посторонних, хотя друг друга мы отлично понимали. Пока я разбирался в финансовых хитросплетениях, Миранда для начала осторожно попробовала получить доступ к закрытым разделам сети при помощи хакерского софта в своих сережках – но, увы, не преуспела. Без дела она, однако, не осталась. Добравшись до зарплатных ведомостей, я сбросил ей для анализа списки штатных сотрудников Фонда; впрочем, выплаты внештатникам обещали еще более интересное чтение.

Идиллическую картину совместной работы нарушила внезапно распахнувшаяся дверь и появившийся на пороге жгучий брюнет, компенсировавший недостаточный для истинного мачо рост воинственно встопорщенными усами.

– Кто вы такие? – спросил он, даже не пытаясь казаться вежливым. По-английски он говорил без всякого акцента.

– Во-первых, добрый день, – как ни в чем не бывало, откликнулась Миранда. – Мистер Хернандес, если я не ошибаюсь? Во-вторых, полагаю, вы уже получили ответ на ваш вопрос от ваших подчиненных.

– Мне сообщили, что вы – новые владельцы «Старгайд». Но я хорошо знаю, что Донахью никому не собирался продавать свою компанию.

– Видимо, вы были недостаточно хорошо информированы, – улыбнулась Миранда. – А разве мистер Донахью обязан отчитываться перед вами о своих намерениях? Устав Фонда не содержит подобных положений. Фонд представляет собой благотворительную организацию, действующую на добровольных началах, не так ли?

– Да, разумеется. Могу я взглянуть на ваши документы?

– Можете.

Не найдя, к чему придраться, Хернандес задал следующий вопрос:

– Почему вы не обратились прямо ко мне? Вопросы финансовой отчетности – в моем ведении.

– Не беспокойтесь, – Миранда одарила его еще одной обворожительной улыбкой. – Ваши подчиненные справились сами и предоставили нам все, что нужно. В полном соответствии с Уставом.

Хернандес почувствовал, что должен сдать назад.

– Как финансовый директор Фонда, – пробурчал он уже куда более миролюбивым и отчасти даже извиняющимся тоном, – я должен узнать намерения нового владельца компании. Как вы верно заметили, участие в Фонде является добровольным, и вы вправе в любой момент…

– Не беспокойтесь, – вновь повторила Миранда, – мы не собираемся покидать Фонд и намерены принимать активное участие в его деятельности.

Как раз это-то, очевидно, Хернандеса и беспокоило. Впрочем, он окончательно овладел собой и нашел в себе силы улыбнуться в ответ:

– Хорошо. Надеюсь, вы легко разберетесь со всеми этими формальностями, – он кивнул на комп на столе. – В принципе, вы могли бы сэкономить время, ознакомившись с отчетами государственных инспекций… но, разумеется, вы в полном праве во всем убедиться самим. Я распоряжусь, чтобы вам принесли кофе и бутерброды.

Разумеется, мы вежливо отказались от этого любезного предложения.

Когда Хернандес вышел, Миранда весело взглянула на меня. «Как думаешь, нас выпустят отсюда живыми?» – читалось в этом взгляде. «Прорвемся!» – ответил я столь же безмолвно. На самом деле, хоть мы и старались относиться к этому иронически, опасность была. Да, это не глухие трущобы ночью, а респектабельный офис среди бела дня, но кто сказал, что человек не может исчезнуть и в таких условиях? Анна Дельгадо тоже пришла в офис…

И, чем дольше я изучал документы, тем больше убеждался, что причины не выпустить нас отсюда у Хернандеса и иже с ним есть.

Среди прочих фактов меня порадовала одна фамилия, не связанная с крупными суммами и серьезными операциями; я указал на нее взглядом Миранде, и та подняла в ответ большой палец. На балансе Фонда не числилась собственная авиация; авиаперелеты сотрудников по служебным надобностям (во всяком случае, оформленные как таковые), конечно, оплачивались из средств Фонда, но не все сотрудники пользовались для этого рейсовыми самолетами авиакомпаний. В частности, Хернандесу Фонд оплачивал частного пилота. И этим пилотом был не кто иной, как Марк Рональдо. За каждый полет в бухгалтерию Фонда аккуратно предоставлялся отдельный счет, и хотя в этом счете не указывался пункт назначения, однако несколько дат совпадали с уже известными нам массовыми визитами во Фриско.

Мы просидели в Фонде целый день (четверым оставшимся искателям работы пришлось отправить сообщения, что мы пригласим их в другой день, если возникнет необходимость). Бальдо пару раз заглядывала спросить, все ли у нас в порядке и не нужна ли нам помощь; наконец мы сами связались с ней и сообщили, что закончили. Она проводила нас на выход. Никто не помешал нам покинуть Фонд.

Когда мы вышли на улицу, Миранда приложила палец к губам, показывая, что еще не время говорить свободно. Я понимающе кивнул. Мы дошли до автобусной остановки, к которой как раз подходил автобус – однако мы позволили ему уехать вместе со всеми столпившимися на остановке служащими. Сейчас, в конце рабочего дня, не приходилось сомневаться, что вскоре остановка заполнится вновь, так что времени у нас было мало. Миранда извлекла из кармана небольшой прибор, вытащила его раздвижную антенну-рамку и с разных сторон провела ею вдоль моего тела. Прибор несколько раз предостерегающе пискнул, реагируя на мои импланты, но не обнаружил ничего такого, о чем бы я не знал. Затем я оказал аналогичную услугу Миранде – с тем же результатом. Предосторожность, однако, была не лишней – сейчас, когда успехи микроэлектроники фактически вернули слову «жучок» его буквальное значение, никогда не знаешь, что может незаметно на тебя заползти. Впрочем, использование шпионских устройств – это всегда палка о двух концах: они хороши лишь до тех пор, пока их не обнаружат. Потому что, во-первых, их применение частными лицами незаконно, а во-вторых, что куда важнее, человек, убедившийся, что за ним следят, начинает делать выводы и поступки, в которых следящие меньше всего заинтересованы. Видимо, именно поэтому Альянза предпочла не подсаживать нам «блох». Второй вариант – что нас сочли «лохами», не стоящими внимания – выглядел менее вероятным: ни о чем не подозревающие «лохи» едва ли могли проработать вместе целый день, не обменявшись при этом ни словом.

Как мы ни торопились, первые двое посторонних подошли к остановке прежде, чем Миранда успела спрятать свой детектор; в принципе издали они могли заметить и понять, чем мы занимаемся. Впрочем, они, кажется, более интересовались друг другом, чем происходящим вокруг; это были две женщины, по виду – типичные офисные работницы и, скорее всего, лесбиянки. Хотя у нас, в отличие от Союза, гомосексуалисты обоего пола не выпячивают всем напоказ свою ориентацию, подчеркивая ее специальными значками и предметами одежды (в большинстве южных штатов ношение подобной атрибутики и вовсе приравнивается законом к непристойному поведению в общественном месте, правда, Флорида тут как раз исключение), эти двое, судя по взглядам и интонациям, едва ли были просто коллегами, беседующими по дороге домой. Миранда, однако, посмотрела на них недоверчиво и не упускала из виду позже, когда мы, вместе с другими подтянувшимися пассажирами, ехали в автобусе; однако парочка сошла через две остановки, ни разу не взглянув в нашу сторону и окончательно развеяв подозрения.

– Итак, твой вердикт? – спросила, наконец, Миранда, когда мы добрались до своей квартиры.

– Через Фонд прокачиваются крупные суммы, в этом нет никаких сомнений. Механизмы используются разные – тут и специфика, связанная с благотворительностью, о которой я уже говорил, и кредиты фирмам, которые потом оказываются банкротами, и манипуляции со страховкой, когда получателем страховой премии оказывается де факто дочерняя компания страхователя – причем эти варианты могут сочетаться, скажем, страхуется некий коммерческий риск, и деньги, таким образом, сперва берутся в кредит, затем вкачиваются в подставную фирму-банкрот, а потом возвращаются через страховку, и баланс Фонда оказывается чистым, а на самом деле таким образом просто легализуются части одной крупной суммы… есть и более сложные схемы с взаимным кредитованием по цепочке, игрой в поддавки на фондовом рынке и так далее. Но. Я говорю об этом так уверенно лишь потому, что примерно представляю себе, что можно прокрутить в тех или иных начальных условиях для получения определенного результата и вижу, что этот результат был получен. Однако юридически доказать, что он был получен именно таким путем, а не в результате стечения обстоятельств, практически невозможно, если только участники игры не сознаются сами. Простая аналогия: богатый дядюшка с больным сердцем умирает от инфаркта поздно вечером в обществе своего племянника-наследника. Следов яда нет, «скорая» была вызвана своевременно – наследник чист. А то, что он во мраке подкрался к дядюшке сзади и заорал ему нечто жуткое прямо в ухо – кто же это докажет?

– То есть государственные аудиторы, проводившие проверки в Фонде, ни при чем?

– Ну, вполне возможно, что кого-то из них и подмазали, чтобы они не рылись в некоторых примечательных совпадениях, но это опять-таки не докажешь. Формально они честно исполнили свои обязанности.

– Ясно. Ну а если мы поведем финансовую атаку на Фонд? Точнее говоря, на входящие в него компании. Какие у нас для этого возможности, с учетом твоих капиталов?

– Ограниченные, – усмехнулся я. – Это не «Старгайд» и даже не «Краун». Я все-таки увел не все деньги Альянзы, и к тому же за два года они неплохо поправили свои дела. Даже если я выложусь до последнего цента, разорить их я не смогу. Особенно учитывая, с кем мы имеем дело. Им ничего не стоит получить крупные средства в кратчайшие сроки. Вплоть до банальных ограблений банков.

– Я понимаю. Но напугать их мы можем? Создать иллюзию полномасштабной и реальной угрозы их бизнесу, как минимум – его легальной части.

– Ах вот ты что имеешь в виду. Стало быть, скрытная фаза операции закончилась?

– После нашего визита в Фонд – видимо, да. Пока, конечно, у них нет уверенности, что под них копают…

– Но ты хочешь создать таковую, чтобы заставить их дергаться и суетиться.

– Именно.

– И нас просто грохнут.

– Конечно – если дознаются, что это мы. Но в том-то и дело, чтобы создать у них ощущение могущественной угрозы, исходящей непонятно откуда. Нас после сегодняшнего визита, конечно, заприметили, но им и в голову не придет считать двух никому не известных человек, не побоявшихся явиться к ним лично, своими главными врагами. Мы в их представлении – просто пешки этой неведомой силы.

– Пешки обычно слетают с доски первыми.

– Или проходят в ферзи. Ладно, не будем углубляться в аналогии. Естественно, опасность для нас есть, если мы подставимся. Но им будет не так просто найти нас, чисто физически. Полагаю, в Майами мы не задержимся.

– Переберемся во Фриско?

– Схватываешь на лету. Так что реально мы можем им сделать?

– Ну, как я уже говорил, компании Фонда достаточно устойчивы против враждебных действий напрямую. Но сегодня я нарыл сведения об их партнерах, а там уже не все так однозначно. Атакуя партнеров, можно создать головную боль компаниям Фонда, во всяком случае, легальной составляющей их бизнеса. Но только головную боль, а не рак мозга.

– Но тот, кто страдает от сильной головной боли, вполне может заподозрить у себя рак мозга, – радостно подхватила аналогию Миранда. – Особенно если у него будут основания считать, что происходящее с ним не случайно.

– Мне придется весьма основательно вложиться в это дело, – продолжал я, не разделяя ее восторга. – Причем, скорее всего, экономически это будет совершенно не оправданно.

– Тем лучше – у них не останется сомнений, что не обычные деловые пертурбации, а целенаправленный удар могущественного врага.

– Ты что, не понимаешь? Речь о том, что я безвозвратно потеряю очень немаленькие деньги.

– Лучше деньги, чем жизнь, – пожала плечами Миранда.

– Не уверен, что это единственный способ.

– Сам подумай – если мы как следует их напугаем, обсуждать ситуацию соберется, скорее всего, вся верхушка. Мы уже знаем, что они предпочитают обсуждать важные вопросы лично. Тут-то ее и накрыть одним ударом! А если разгром руководства совпадет еще и с экономическими проблемами – Альянзе крышка. Бандиты второго-третьего звена, доселе выступавшие на подтанцовках у больших боссов, попросту перегрызутся между собой. Тем более что каждый будет подозревать других в организации заговора с целью захвата лидерства.

– Звучит красиво. Вопрос, что получится на практике.

– Пока не попробуем, не узнаем, – беспечно ответила Миранда. – Решайся, партнер.

– Рано или поздно они соберутся вместе и без моей помощи.

– Неизвестно, сколько этого ждать. Те визиты во Фриско, которые мы отследили, никогда не собирали всех вместе, не забывай. Тут нужен крупный повод. Думаю, последний такой был два года назад, и как раз не без твоей помощи… А за тобой, меж тем, охотятся. Да, на первый взгляд отыскать тебя под личиной Корнфилда или Кэрригана проблематично. Но вспомни – ты точно так же не верил, что они найдут тебя в качестве Мейера, а они справились.

– Или им кто-то помог, – ответил я, глядя в упор на Миранду.

– Что ты имеешь в виду? – встопорщилась она. Но от меня не укрылось, как дрогнул ее взгляд, когда прозвучало мое обвинение. От возмущения? Возможно. Хотя больше это походило на инстинктивное желание отвести глаза, подавленное волевым усилием, запоздавшим на ничтожную долю секунды.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. При всех твоих достоинствах, у тебя нет ничего, что я не мог бы купить за деньги. А у меня есть то, что тебе иным способом не достать – те самые деньги. Так кто из нас был заинтересован втянуть в это дело другого?

– Мартин, – она, казалось, с трудом подбирала слова, – я понимаю твою логику, но ты очень, очень ошибаешься. Я не сдавала тебя Альянзе. Клянусь всем, чем хочешь. Я бы не смогла, даже если б хотела – я ведь не знала, где ты. Но я, конечно, не хотела, я бы никогда не стала подвергать тебя такой опасности…

– Откуда вдруг такая щепетильность к незнакомцу? Тем более подставившему, пусть и невольно, твоего брата.

– Ну… ты ведь единственная ниточка, связывающая меня с Джоном. Если бы ты погиб…

– Альянзе я тоже был нужен живым, так что это не аргумент.

– Если бы они тебя схватили, это было бы все равно, что ты умер. Да так бы оно вскоре и случилось.

– Однако ты считаешь, что они схватили Джона, но он до сих пор жив.

– Но Джон не брал этих денег. Если уж на то пошло, мне было бы проще предложить Альянзе обмен – я сдаю им тебя, а они отпускают Джона.

– Кстати, хороший вопрос, почему ты этого не сделала.

– Потому что это было бы подлое убийство!

– Как трогательно. Не заметил, чтобы смерть Дельгадо повергла тебя в большое горе. Ах, ну да, ты не знала, что так будет. Но и ты потом готова была использовать «твайс спайс», уже зная, чем это грозит! Что, молчишь? А может быть, никакого Джона и вовсе нет, а?

– Мартин… – ее плечи поникли. – Да, я понимаю, любой мой довод можно вывернуть наизнанку, объявить хитростью… но, пожалуйста, попробуй просто поверить мне. Иногда нужно просто верить, ведь правда? – ее синие глаза широко распахнулись, прямо-таки с мольбой глядя в мои. Среднестатистический мужчина, вероятно, дорого дал бы, чтобы красивая женщина так на него смотрела.

Но только не я.

– Только не говори, что влюбилась в меня с первого взгляда, – поморщился я.

Ее губы дрогнули. Затем она вновь придала лицу деловое выражение.

– Ладно, думай, что хочешь. Что я борюсь с мафией развлечения ради, что мне делать больше нечего, кроме как рисковать жизнью… Но у нас общие интересы. Иначе я уже сказала, что было бы с тобой.

– Это угроза? Если я не буду следовать твоему плану, ты заложишь меня Альянзе?

– Господи, ну почему мужики такие параноики!

– За всех не поручусь, а я – всего лишь логичен.

– Тебя никто не держит и не принуждает. Если не веришь мне, можешь уйти прямо сейчас. И бегать потом по всему миру, шарахаясь от каждой тени. Один раз я спасла твою задницу, но я не могу делать это против твоей воли.

Я молчал и думал, глядя на нее. Что здесь игра, а что правда? Действительно ли ей нужны от меня только деньги? А если это не так, то не гораздо ли это хуже?

– По-моему, до сих пор из нас получались очень неплохие партнеры, – заметила Миранда примирительно. – Ты обратил внимание, как мы сегодня понимали друг друга без слов?

– Угу. Скажи еще, что мы созданы друг для друга, – пробурчал я. – Ладно, я попробую продумать стратегию, обеспечивающую максимальный испуг противника при минимальных потерях с моей стороны. А ты подготовь мне полные данные на всех из верхушки, кого мы уже знаем, я тебе скидывал список. Компромат, родственные связи и все, что сможешь найти, вплоть до кулинарных пристрастий и любимых клубов. Знаешь, когда человек тридцать лет ходит в один и тот же ресторан и тот вдруг закрывается, это вроде бы не имеет прямого отношения к его бизнесу – но это выбивает из колеи. Особенно на фоне других неурядиц.

– Вот это другой разговор, партнер!

Следующий день я вновь провел в бурном финансовом море, в то время как мое тело сидело на диване нашей квартиры с компом на коленях. Миранда с утра тоже возилась в инете, периодически скидывая мне новые сведения по тем или иным фигурантам (забавно, но, как выяснилось, и кое-кому из не последних людей в мафии не чуждо ведение инет-логов – меня всегда удивляла эта манера, своего рода душевный эксгибиционизм); затем она, однако, приготовила обед раньше обычного и объявила, что должна уехать по делам.

– Куда? – осведомился я, не отрываясь от свежей биржевой сводки.

– Тебе вряд ли захочется меня сопровождать, – в ее голосе звучала улыбка.

– Что, опять к твоим опа-локским бандитам?

– В том числе.

– Ладно. Полагаю, ты знаешь, что делаешь.

Я проработал до вечера, пока деловая активность на американском континенте не угасла. Миранды все не было, и я начал беспокоиться. Можно было, конечно, позвонить на ее фон, но я не был уверен, что это стоит делать. Если с ней все в порядке, она и сама может отзвониться, а вот если не в порядке… тогда мой звонок могут отследить. Пока я пребывал в подобных сомнениях, электронный замок входной двери удовлетворенно пискнул, идентифицируя приложенную карточку. «Наконец-то!» – подумал я, но в тот же момент смекнул, что ключ Миранды еще не означает, что его держит сама Миранда. На всякий случай я потянулся за пистолетом. Света в комнате, как и во всей квартире, не было – я так и не зажег его, когда стемнело, что давало мне преимущество над входящим из освещенного коридора.

Хлопнула дверь, автоматически включился свет в прихожей, а затем распахнулась дверь в мою комнату. На пороге возник женский силуэт, спокойно протянувший руку к выключателю. Я уже открыл было рот для приветствия, но в следующий миг вспыхнувший свет озарил совершенно незнакомое лицо и соломенно-желтые волосы. Я мгновенно вскинул оружие.

– Спокойно, партнер. Это грим.

– Предупреждать надо… – проворчал я. – Вот пальнул бы сейчас…

– У тебя не настолько плохие нервы, чтобы палить, не разобравшись, – спокойно заявила Миранда. – Но вообще ты прав, надо было тебе звякнуть. С другой стороны, хороший тест на качество маскировки. А ты чего сидишь в потемках?

– Света от экрана более чем достаточно, – ответил я, пряча в кобуру оружие.

– Как успехи?

– Ну, за сегодняшний день я истратил около девяноста миллионов долларов, – произнес я подчеркнуто спокойным тоном, но на сей раз моя компаньонка уже не впечатлилась величием суммы. – В итоге как минимум пять компаний обречены на банкротство и еще дюжина поставлена на грань выживания. В ближайшие дни больше тысячи человек потеряют работу. Но это только первичный результат. На рынке все взаимосвязано, так что эффект домино или, если угодно, круги, расходящиеся по воде, затронут еще многих. Не удивлюсь, если через неделю-другую мои сегодняшние действия аукнутся на европейских и азиатских биржах. Все это, естественно, уже не будет иметь к Альянзе даже косвенного отношения.

– Намекаешь, что цена слишком высока?

– А иначе вряд ли получится, если мы хотим не просто шлепнуть отдельного босса, а нанести смертельный удар всей Альянзе. Беда в том, что мафия – давно уже не маргинальная кучка уличных головорезов. Она тесно интегрирована в мировую экономику. Не паразит, но симбионт.

– Все же вреда от этого «симбионта» гораздо больше, чем пользы.

– А я и не спорю. Просто констатирую. В конце концов, даже операция по удалению опухоли проходит небескровно и небезболезненно для остального организма. Ладно, твои-то как дела?

– Порядок, – Миранда скинула обувь и прошла в комнату. В левой руке у нее вновь был большой бумажный пакет с зеленым значком экологической безопасности, как у примерной домохозяйки; она поставила его на диван рядом со мной. Из пакета исходил довольно аппетитный, хотя и не самый оптимальный в плане здорового питания, запах.

– Извини, Мартин, ужинать придется гамбургерами, – подтвердила она мои подозрения. – У нас мало времени, а тебя еще и загримировать надо.

– И куда это мы торопимся на ночь глядя?

– Для начала наведаемся в наш офис. Нам еще надо избавиться от трупа, не забыл? Сюда мы уже не вернемся. Война началась, и нам лучше не задерживаться там, где нас могут найти.

– Охх… А я рассчитывал спокойно поспать после трудового дня.

– В армии говорят: «В могиле выспитесь».

– Ладно, намек понял… давай свои гамбургеры.

Гамбургеры, однако, лежали в пакете только сверху. Под ними, тщательно упакованные в непрозрачную пленку, покоились какие-то продолговатые предметы – параллелепипед и цилиндр. Довольно увесистые, как я убедился, приподняв пакет.

– Это что, взрывчатка? – иронически осведомился я.

– Почти угадал, – невозмутимо ответила Миранда. – Ешь быстрее.

– А ты?

– Я уже.

Я проглотил угощение, наскоро запив соком из холодильника, и Миранда занялась моим гримом; на сей раз она управилась быстрее, чем обычно, ибо не стремилась добиться сходства с определенным обликом – напротив, мое очередное «лицо» должно было оказаться непохожим на все прежние (при этом парик пошел в ход, а вот борода осталась в кейсе). Затем мы спустились на лифте и вышли в ночь.

Это, разумеется, только звучит так романтично – «вышли в ночь». На самом деле ночью в центральных кварталах Майами почти так же светло, как днем. Хотя это еще что – скоро, говорят, на орбиту выведут гигантские зеркала, отражающие солнечный свет на ночное полушарие. Тогда всякая разница между днем и ночью в зоне действия зеркал вообще исчезнет. Зеленые, как водятся, протестуют и кричат о вымирании ночных видов, а также о нарушении суточных ритмов самого человека. Но на сей раз, похоже, их никто не станет слушать не только у нас, но и в Союзе, и даже в Европе. Перед такой гигантской экономией электроэнергии меркнут любые аргументы.

Автобусы, кстати, тоже ходят по Майами всю ночь, разве что пореже, чем днем. А что – их бортовым компам не надо платить надбавки за ночную смену.

– Кстати, – осведомился я, окинув взглядом пустой автобусный салон, – а ты умеешь управлять вертолетом? Я, вообще-то, нет.

– Ну, курс компу, конечно, могу задать, а по-настоящему нет. Только на симуляторе пробовала.

– Отличные новости! Ну и кто, в таком случае, поведет машину? Комп, во-первых, не откроет нам люк во время полета, а во-вторых, в его памяти останется весь маршрут. Проще уж сразу позвонить в полицию и сообщить, что мы собираемся избавиться от трупа.

– Это я сделаю чуть позже, – спокойно сообщила Миранда.

– Что?!

– Партнер, ты не понял? Наша задача не в том, чтобы спрятать концы в воду, а в том, чтобы подставить Альянзу. Точнее говоря, «Кариббеан Доон». Они занимаются в том числе грузоперевозками, припоминаешь?

– Так ты наняла их собственный вертолет, чтобы… – я хохотнул, оценив остроумие этой идеи. – Но они же отмажутся. Мало ли кто для чего может нанять их вертолет.

– Конечно. Но когда на вертолете компании перевозят труп не последней сотрудницы компании, исчезнувшей сразу после своего увольнения – это уже, согласись, наводит на подозрения. Которые, как ты знаешь, небеспочвенны. А если учесть сопутствующие обстоятельства…

В этот момент автобус остановился напротив небоскреба, где располагался наш офис, и мы вышли. В огромном здании светились несколько окон на разных этажах. Кое-кто работает и по ночам.

– Какие обстоятельства? – спросил я. – И как ты все-таки намерена решить проблему с бортовым компом?

Но в этот миг перед нами уже открылись двери здания, и Миранда сделала быстрый предостерегающий жест, призывая к молчанию. Ну разумеется – камеры системы безопасности, как правило, не пишут звук, но изображения вполне достаточно, чтобы прочитать беседу по губам. Мы поднялись на лифте на сорок третий этаж и прошли в свой офис, затем – в заднюю комнату, где стоял сейф. Миранда вытащила из кармана свой комп (офисный она включать не стала), сверилась с экраном, затем – я заметил появившуюся карту – ткнула пальцем в один из домов, кажется, как раз в тот, где мы находились.