Текст книги "Рядом с зоопарком"

Автор книги: Юрий Бриль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава седьмая

Дорога взлетала на пригорок – отсюда Рудный как на ладони. Вдали, за поселком, за синей лентой водохранилища небо было светлым, но тут, в котловине, уже настаивались сумерки, то тут, то там гроздьями и поодиночке зажигались огни.

После долгой маеты по бездорожью, когда приходилось тащить велосипеды на себе, было в удовольствие скатиться по гладкой, вылощенной дороге вниз. Въехали в поселок удало, по-кавалерийски, прогнали его почти навылет. Балансирующая, с коромыслом наперевес, девчонка шарахнулась от велосипедистов, плеснула себе под ноги студеной водой и стояла, смотрела разинув рот: ишь ты!..

Они затормозили у четырехэтажного с большими окнами здания интерната. Желто, по-домашнему уютно, горел за стеклянными дверями свет. Андрей поручил свой «Турист» Антону, взбежал по ступеням. Поправил шапочку, застегнул и вновь расстегнул ветровку, дернул за ручку двери – закрыто. Постучал. Никто не отозвался, но свет вдруг потух. Андрей приник к двери – услышал осторожные шаги. Постучал громче.

– Открывайте! Это мы!

– Кто мы?.. Мы бывают разные, – мудро ответили за дверью.

– Ну мы… – оглянулся на ребят Андрей, – из города, туристы.

– Нам только переночевать, – пришел на помощь Антон, – у нас, между прочим, договоренность.

– Уходите. Директора нет – ничего не знаю.

– Ну ты, дед, не придуривайся! – ударил в дверь ногой Андрей.

– Павел!.. Иван!.. – сказали за дверью. – Где-ка наши ружьи?..

– Ага, давай ружья! А я из пушки по твоей общаге! – подобрал Андрей увесистый булыжник, размахнулся, намереваясь шарахнуть им в дверь.

– А я вот в милицию! – находчиво отозвались за дверью.

Рука Андрея застыла на какое-то мгновение, тут подоспел Антон, ударил по ней – булыжник плюхнулся в подтаявшее снежное месиво у крыльца.

– Не стоит связываться!

– Лупанет еще правда солью, – сказал Леща. – Поехали.

– Недобиток фашистский! – сплюнул Андрей. – Погнали.

– Куда еще? – проскрипела Молчанова. – Гоним, гоним…

– Вперед, – неуверенно сказал Андрей.

– Ну и гони, если тебе надо!

– Нам же посоветовали, куда, – сказал Антон. – В милицию. А что, может, помогут.

– Спросим, в лоб не ударят, – сказал Вася.

– Не очень мне все это нравится, – задумался Андрей, – может, в самом деле заглянуть. Спросим, нет так нет… Эй, бабуля! – крикнул он шаркающей по деревянному тротуару старушке. – Где у вас милиция?

– Там! – ткнула клюкой в сторону моста старушка. – Езжайте – ждут вас как раз. Шлындаются по дорогам – спокою от них нету!

– Ну дураки, связался с вами! Чтоб я сам в милицию?! Да никогда! – ругался Леша, однако развернулся, поехал потихоньку за остальными.

Подкатили к приземистому, похожему на казарму зданию – точно, милиция.

– Стойте тут, я сейчас, – приказал Андрей.

– Только ты вежливо, – попросил Антон, – пушкой не пугай.

В полутемном коридоре одна из дверей была приоткрыта, из дверного проема бил яркий свет дневных ламп. Андрей заглянул в комнату: за столом сидел лысоватый в форме человек. Его большие красные руки лежали на пустом обшарпанном столе, и он разглядывал их, как будто видел впервые. Войдя, Андрей увидел, еще двух подростков, стоявших у стены в позе двоечников. Один долговязый в кургузом пиджачке и джинсах, другой – маленький в рваном свитере с белой шапкой волос на голове. Эти двое явно обрадовались Андрею: ага, в нашем полку прибыло. И милиционер тоже встал, шагнул к нему навстречу, словно бы только его и ждал.

– Так это, стал быть, ты?.. Ну и как нога?

– Какая еще нога? – опешил Андрей. – При чем нога? – Нога у него вовсе не болела, подвернулась немного, когда с дерева прыгал. Думать про нее забыл. Откуда же знать милиционеру? Знает, он все знает… и где переночевали в прошлую ночь…

– Да не Витек это, – сказал беловолосый. – Этого мы вообще не знаем.

– Еще один фрукт на мою голову, – страдальчески сморщился милиционер.

– Мы в походе, – засуетился Андрей, выкладывая на стол удостоверение инструктора и маршрутную карту. Кажется, пронесло, его просто приняли за другого.

– Что ты мне на стол филькину грамоту?! – возмутился милиционер. – Ты за кого меня принимаешь?!

– Я думал, вы с ночлегом поможете, а вы… пардон, то есть извините тогда, не на того напал… Стороной теперь будем обходить ваш Урюпинск… или как его?

– Не сидится дома, флибустьеры! – кричал милиционер. – Я из-за вас вторую ночь не сплю! Все отделение на ногах! Прошвырнуться, стал быть, решили. А вот товарищ ногу сломал – и бросили! Эх вы!..

– Не бросили – оставили на время, – вяло возразил долговязый.

– Почему же его нет там, где оставили?

– Ушел, наверно.

– Со сломанной ногой?..

– А нас-то вы за что кроете? – сказал Андрей. – Не надо нас со шпаной смешивать.

– Это мы-то шпана? – рванул на себе ворот свитера беловолосый. – Вяжите меня, а то я за себя не ручаюсь!

– Да ладно тебе, Седой, – удержал товарища долговязый.

– Ну-ка, цыц! – пристукнул тяжелой ладонью по столу милиционер. – Пятнадцать суток хочешь схлопотать?

– Конечно, пятнадцать суток – так мы взрослые, а по лесу прошвырнуться – так маленькие, – обиделся Седой.

В дверь просунулся Антон, за ним Лена Тищенко, Вася.

– Ничего не понимаю, – в растерянности сел на свое место милиционер, – откуда вас столько?

– Откуда надо!.. Пойдем, парни, тут нам делать нечего.

– Постой, не ершись, сколько вас там, входите все. Рассказывайте по порядку: кто вы, откуда.

– Рассказывал – так вы орать.

– Голову заморочили, – вздохнул милиционер, потер кулаками красные глаза.

Андрей снова выложил на стол документы. Принялся объяснять все сначала, кто они, откуда, как их встретил в интернате сторож. Вошедшие в кабинет ребята дополняли его, перебивая, отчего рассказ становился вряд ли более связным. О том, где провели первую ночь, ни слова, зато сторожу досталось.

– Сторож и вправду шебутной, – согласился милиционер. – Лучше я вас отведу в клуб железнодорожников, там есть спортивные маты – будете спать, как падишахи. Так из какой вы, говорите, школы? – Он достал из стола амбарную книгу, сделал в ней какие-то записи. – Пошли.

Седой и долговязый тоже было дернулись с места.

– А вы тут сидите, – остановил их милиционер. – Покуда третьего не найдем – будете сидеть. Понаделали работки, флибустьеры!.. – И замкнул дверь на ключ. – Сидите! – еще раз повторил он.

Довольные своей находчивостью, забыв поблагодарить милиционера, ребята скорехонько расстелили на матах свои одеяла, с легким сердцем уснули до утра.

В следующий, последний день похода каких-то особых приключений не произошло. Только у 13-го километра, где они остановились на привал, их нагнал обшарпанный, с крестом на боку автобус. Дверца открылась, выглянул знакомый милиционер.

– Что, устали, пацаны? Двоих-троих могу взять. Девочки, вот вас. Грузитесь вместе с техникой.

– Обойдемся, – отвергла предложение Лена Тищенко.

– Осталось всего ничего. Вон трубы видать, – смягчила грубоватый ответ подруги Молчанова.

– Давай, Леха, полезай в машину. Не упускай возможность, – подтолкнул Лешу Антон.

– Чтоб я – да в машине для алкашей?! – возмутился Леша. – Да я лучше весь маршрут повторю еще раз.

– Нашли того обормота, который ногу ломал? – спросил Андрей, заглядывая в машину.

«Обормот» сидел на переднем сиденье с загипсованной ногой. Два его приятеля тоже были тут и, кажется, никакого стыда за происшедшее с ними недавно в лесу не испытывали.

– То ли дело лисапед… – ухмыльнулся Седой, оценивая преимущество своего положения.

– Ну, ладно, чао! – Андрей прихлопнул дверцу, не дав Седому договорить сомнительную житейскую мудрость.

Автобус газанул на холостых оборотах, лязгая железом, покатил.

Глава восьмая

Галина Михайловна подвила плойкой волосы, подкрасила глаза, чего уж давно не делала, припудрила нос. «Вечно я как золушка», – укорила себя.

– Ну как тебе, Сережа, мое платье? – прошла из коридора, где у них висело зеркало, в комнату. – Мне кажется, немного полнит, вот если вытачку… Сереж, ты что?..

Сергей Юрьевич спал в кресле.

– Мы же к Денисовым, – сказала она. – Уже шесть… Твои же университетские собираются. Скажут, я против… – Сердце ущемила острая жалость к мужу. Он ей показался маленьким, ссохшимся в своем старом, трикотиновом еще, костюме, только волосы росли по-юношески буйно, как вызов чьему-то педантизму или свидетельство какой-то прежней, далеко отлетевшей в прошлое бесшабашной житухи. Галине Михайловне захотелось взять мужа и перенести на диван, но она ограничилась лишь тем, что расстегнула ему верхнюю пуговицу рубашки, освободила горло от крепко врезавшегося воротничка.

Посидела некоторое время около мужа, потом встала, смыла с глаз косметику, сняла новое платье, вместо него надела привычную клетчатую затрапезку, прошла на кухню. Открыла краны, соединенные дырявой трубкой, тихонько, не брякая, занялась посудой.

Глава девятая

Секретарь-машинистка Нина держала телефонную трубку как взрывоопасную.

– Облоно, Сергей Юрьевич, Анисимов.

– Слушаю, – сказал Сергей Юрьевич в трубку, чувствуя легкую, как от привычной зубной боли, тоску.

– Рискованную вы затеяли игру, – сказали в трубке. – Ходите по грани.

– Работа у меня такая… ходить по грани. А что случилось?

– Я ведь вам советовал – осторожнее с этим вашим турклубом. А вы не прислушались. И вот результат.

– Что, родители жалуются?

– Да нет, серьезнее. Докладная пришла из Рудного, из райотдела милиции. Дети, понимаете, без сопровождения взрослых… как вы могли допустить?

– Но ведь ничего страшного не произошло.

– Могло произойти. Товарищи правильно предупреждают.

– Ребята поступили разумно, что обратились за помощью в милицию, и со стороны милиции, мне кажется…

– Хорошо, – перебил смягчившийся начальственный голос. – Будем благодарить бога, что ребята вернулись живыми и здоровыми, но мы обязаны отреагировать на докладную.

– Что, выговор? – заулыбался Сергей Юрьевич.

– Естественно. Я и звоню, чтобы вы морально подготовились. Ну а своего трудовика… как его?..

– Валерий Федорович…

– Вот-вот, его сами накажите.

– С какой это стати?

– Для него будет хуже, если  м ы  его накажем.

– Понял, – улыбка обратилась в горькую гримасу. – Скажите, Лев Иваныч, у вас рабочий день со скольки?

– С девяти, а что?

– Почему вы мне в восемь звоните?

Ответом был долгий и тяжелый вздох, вздох Антея, держащего на себе небесный свод.

Шарахнули барабаны, дробь и лихой перестук разнеслись по коридорам, классам, по всем закуткам школы. Трррум-ту-ту-тум, трррум-ту-ту-тум! Привалившись к столу, Сергей Юрьевич с удовольствием слушал барабаны. Молодцы барабанщики, ничего не скажешь.

В кабинет бодро вошел Валерий Федорович.

– Не хотелось бы, но придется испортить тебе настроение, – сказал ему вместо приветствия Сергей Юрьевич.

– А вот и не выйдет, – засмеялся тот. – Не испортишь.

– Выговор не хочешь? – И грустно добавил: – Тут, видишь, милиция из Рудного цидульку накатала.

– Да ну их! – отмахнулся Валерий Федорович. – Почитай-ка лучше. – И он протянул конверт.

– Ты что, не понял? По выговору нам с тобой.

– Да понял, понял!.. Читай!

– Ничем тебя не проймешь. Кстати, в скором времени еще по выговору ожидается.

– Это еще за что? – вспыхнул вдруг Валерий, Федорович. – Может, все-таки хватит?

– А табуретки из программы выкинули.

– Но мы же вместо них мягкие игрушки.

– Ну вот если узнают.

– Ладно, ладно, не стращай, читай письмо.

Сергей Юрьевич развернул листок, но тут вошла завуч Людмила Анатольевна.

– Линейка, Сергей Юрьевич, вы не забыли? Дети ждут.

– Одну минуту, – пробежав глазами письмо, он пошел с ним к двери.

– Плащ бы сняли, Сергей Юрьевич, – пристыдила завуч.

Он снял плащ, бросил его на спинку стула. Сунувшись в один карман и в другой, не найдя расчески, приглаживал волосы на ходу пятерней.

Барабанов уже не было слышно, – собрав линейку, они замолчали.

Сергей Юрьевич оглядел построившихся учеников, нашел глазами Андрея Старкова и остальных походников, они стояли как бы отдельным классом, между восьмыми и девятыми, – без всякого вступления начал:

– В пятницу возвратились из похода наши туристы. Не скажешь, что им повезло с погодой. Впору лыжи надевать, а они вот на велосипедах. Конечно, все мы волновались, как они там? И они нас не подвели. Не сошли с маршрута, вернулись живыми и здоровыми. Все вы, наверно, читали об их приключениях в стенной газете. Такой поход требовал мужества – и ребята оказались на высоте… И вот еще что я хотел сказать… Бывает, знаете, такое положение… что называется на грани, когда очень легко переступить какую-то невидимую черту и совершить непоправимую ошибку. Дважды возникали такие ситуации. Нет сомнения в том, что ребята поступили правильно, обратившись за помощью в милицию. Или вот первая ночь… Откровенно говоря, я сам не знаю, как бы я поступил на месте руководителя группы, но, видимо, Андрей поступил разумно, есть тому письменное свидетельство… Андрей, ты мне разрешаешь прочитать письмо?

– Читайте, – выдержав паузу, сказал Андрей.

– «Здравствуйте, Андрей! – начал читать письмо Сергей Юрьевич. – Извините, не знаю, как Вас по отчеству. – По линейке пробежал смешок. Кто-то крикнул: «Николаич! Николаич его по отчеству!» – Значит, Андрей Николаевич, – продолжал Сергей Юрьевич. – Пишут Вам хозяин дома из села Ушкуйка Кудимов Петр Михайлович и хозяйка Ефросинья Алексеевна. Я участник войны, имею ранения и награды. Сейчас пенсионер. Ефросинья Алексеевна тоже пенсионерка. В праздник мы гостили в Рудном у моей сестры Клавдии Михайловны, поэтому Вы нас не застали дома. Мы на Вас не обижаемся, что Вы сбили замок. Хотя ключ был рядом, под камнем у крыльца. Вы, Андрей, поступили правильно во всем. На Вас была ответственность, и Вы сохранили ребят. А это самое главное. Если у вас будут еще маршруты через Ушкуйку – обязательно заходите. Это раньше, когда у нас никого не было, мы могли отлучаться надолго, то у сестры гостили, то у сына Петра в городе. Кошка, конечно, животное не большое, но и его нельзя надолго оставлять без присмотра… От чистого сердца поздравляем Вас с праздником Победы! Желаем Вам здоровья и успехов в личной жизни, всем ребятам хороших результатов в учебе и спорте. Кудимовы».

– Вот такое письмо, – широко улыбнулся Сергей Юрьевич и добавил, подумав: – Сдается мне, что Андрей Старков как инструктор, как старший группы заслуживает благодарности. Андрей, я объявляю тебе благодарность.

– Объявляйте, – согласился Андрей и, переждав всеобщий взрыв смеха, сказал: – Только не мне одному. Антону тоже… и Вовику… Объявите всем, если не жалко…

– Не жалко, – весело сказал Сергей Юрьевич и действительно объявил благодарность всем, кто был в походе.

РЯДОМ С ЗООПАРКОМ
Необычайная история, записанная со слов твердого троечника Феди Елкина

Глава первая,

в которой Петр Никанорович держит речь, школа наводит чистоту, а Маленький Гоп путешествует на шифоньере. Елена Ивановна находит старинный манускрипт, и у нее рождается сногсшибательная идея.

После четвертого урока была линейка.

Директор школы Петр Никанорович Слонимеров обходил шеренги. Так командир обходит перед сражением строй, чтобы поднять боевой дух солдат. Был он в сером костюме, большой, медлительный и важный. Все стояли не шелохнувшись, будто каждый проглотил по линейке, и еще в одну линейку, идеально ровную, длинную, во весь коридор, упирались носками туфли, кроссовки и прочая разномастная ребячья обувь.

– Ребята! – рука Петра Никаноровича взметнулась к серому галстуку, поправила узел, хотя в этом и не было нужды. – Двадцать первого октября по традиции, которая существует уже много лет, состоится встреча с выпускниками нашей школы. Ваши папы и мамы, бабушки и дедушки тоже когда-то сидели на тех же партах, что и вы, набирались знаний и умений, учились отличать хорошее от плохого. Теперь, представьте себе, многими из них мы можем гордиться.

Он начал перечислять, кем именно. Петру Никаноровичу не хотелось бы кого-нибудь незаслуженно оставить в тени, поэтому только перечисление фамилий заняло почти целый урок. Список включал в себя знаменитостей, которые учились в те давние времена, когда школа была еще не школой собственно, а гимназией. Надо сказать, все стояли смирно, никто не баловался, даже четвероклассник Маленький Гоп. Впрочем, он был занят своим делом: пробовал достать из-за спины правой рукой правое ухо. Дергал плечами, крутил головой – не получается, хоть плачь. За список, который торжественно зачитывал Петр Никанорович, Маленький Гоп никакой гордости не испытывал и, кроме того, не надеялся, что когда-нибудь будет в него занесен.

– Встречу надо организовать так, – сказал директор, закругляя свою речь, – чтобы она навсегда осталась в памяти у нас и наших гостей. Собирался педсовет, были высказаны оригинальные предложения. А именно: подтянуть успеваемость, укрепить дисциплину, навести чистоту и порядок.

Начали с последнего, тут реальнее всего было достичь успеха. Петр Никанорович объявил, что пятого урока не будет по причине генеральной уборки и подготовки к встрече. Мощное, прямо-таки армейское «ура» взорвалось в коридоре, прокатилось по всей школе и вырвалось на улицу. Петр Никанорович схватился за уши, спасая барабанные перепонки, и обратился в бегство, успев только распорядиться:

– Свои полномочия передаю Елене Ивановне.

Первой помощнице директора по воспитанию, одетой в спортивный костюм с генеральскими лампасами, очень шло командовать.

– Малыши, с первого по третий, шагом-арш по домам! Будете зря пищать и путаться под ногами! Пятые – мыть двери! Кстати, снимать их с петель не обязательно. Шестые и седьмые – мыть окна. Восьмые делают уборку во дворе. За девятыми – полы. Десятый «А» – носить мебель. «Б» – прибейте зеркало! Обратите внимание, в раме есть ушки. Раз-зойдись!!!

– Наконец-то их энергия будет направлена на мирные цели, – сказал физик Геннадий Николаевич, спускаясь вниз по лестнице.

Дззынь! – одно из стекол не выдержало трудового энтузиазма.

Закипела, забурлила, начала выплескиваться через край работа. Девочки с тряпками облепили окна, так что сразу стало темно и пришлось средь бела дня включать свет. Мальчики таскали воду. В ведрах школа не испытывала недостатка. Их было ничуть не меньше, чем мальчиков. Лязгали ведра, стукались друг о дружку и нечаянно опрокидывались, вода лилась на ботинки и штаны, на чулки в резиночку и туфли. Мальчики награждали друг друга тумаками, девочки визжали, Елена Ивановна носилась из школы во двор, с первого этажа на второй, с левого фланга коридора на правый, вездесущая, как Чапай. Охрипшим голосом она продолжала отдавать команды, хотя уже мало кто обращал на них внимание.

На школьном дворе скребли метлами восьмые. Они подняли такую пыль, что находившиеся в данном микрорайоне прохожие зашлись в кашле.

Одна половина мальчиков десятого «А» волокла в пионерскую комнату ковер, другая – схватилась за полированный шифоньер, чтобы доставить его по тому же адресу.

Шифоньер торпедой вынырнул из распахнутых дверей кабинета директора. На полированной поверхности сидел затесавшийся в компанию старшеклассников Маленький Гоп. Он орал благим матом и колошматил в пустое ведро обломком швабры. Шифоньер несся по коридору, шрапнелью разлетались в стороны от него мальчишки и девчонки. Надо было, конечно, подумать о повороте на лестничную площадку и о силе инерции, но ведь думаешь, как правило, только у доски. Шифоньер влепился в стену и распался на куски. Та же участь неминуемо должна была постичь и Маленького Гопа, но, в отличие от прочих, он заранее подумал о преждевременном финише и за несколько метров до стены сиганул с полированной поверхности, как это делают каскадеры, прыгая на большой скорости из горящей автомашины, трижды перевернулся на полу и встал как ни в чем не бывало. Надо поставить ему в заслугу и то, что он не выпустил из рук обломок швабры и пустое ведро.

После грохота, с каким развалился на куски шифоньер, упала тишина. Такой полной и ясной тишины, наверно, и ночью не бывало в школе. И в этой тишине послышалась тихая музыка, и дребезжащий бас запел:

 
Ты должен знать, что с сатаной нельзя так поступать безумно.
Не стоит черта вызывать, не стоит черта вызывать из ада,
Чтобы тотчас его прогнать.
 

– Что? Где? – спросила Елена Ивановна.

Никто не знал, что и где.

Нет, бог с ним, с шифоньером, откуда песня? Елена Ивановна не первый год работала в школе, потому тотчас сообразила, что на ребячью проделку это не похоже. Заглянула в кабинет физики – колбы и реторты целы, приборы отключены. Сунулась в кабинет зоологии – и тут ничего подозрительного, висят одна рядом с другой картинки, показывающие эволюцию человека. Висят в том порядке, в каком повесил бы их Дарвин, а не наоборот… Только у скелета нижняя челюсть подрагивает, но это от сотрясения, надо полагать.

– Тут, наверное, – отклеив ухо от стены, сказал отличник из пятого «Б» Славик Смирнов.

Место, куда Славик прикладывал ухо, при ближайшем рассмотрении оказалось вовсе не стеной, а дверью. Эту дверь много раз красили заодно со стеной, и она уже перестала восприниматься как дверь.

– Сантехника Борю, живо! – скомандовала Елена Ивановна.

Сбегали за сантехником Борей. Побренчав связкой ключей, но не без помощи топора, он вскрыл дверь, которую никто не тревожил по меньшей мере полвека. Переступив обломки шифоньера, Елена Ивановна вошла в комнатушку. За ней – ребята. Тут оказалось довольно много занятных вещей. Первое, что увидели вошедшие, – изящный, на гнутых ножках ящик с ручкой и с широким бронзовым раструбом. «Орга́нъ Интона, – заинтересовались старшеклассники, – прочный и пріятный музыкальный инструментъ. Для танцевъ и вечеровъ».

– Все ясно, – сказала Елена Ивановна, – это он пел.

– Ребята, смотри, какой классный хлыстик! – сказал Славик Смирнов, помахивая небольшим, но удобным прутиком.

– Не классный, – поправила Елена Ивановна, – а гимназический.

– Это розга, – сказал Федя Елкин.

– Неужели настоящая? – пришел в восторг Маленький Гоп – Васька.

– Подходи, попробуй, если сомневаешься, – сказал Славик.

Маленький Гоп подошел и выпятил то место, которое частенько охаживал ремешком его папаня.

Славик хлестнул только вполсилы, но Маленький Гоп уже не сомневался – настоящая. Пробовать больше никто не хотел, доверились авторитетному мнению Гопа.

Елена Ивановна подняла еще с пола бронзовый бюст Вольтера, сдула с него пыль, поставила на стол. Стол был длинным, во всю комнатушку. На нем она увидела прибор со стеклянной чернильницей – чернила давно высохли, на дне дохлые гимназические мухи. Рядом с прибором лежал пакет, опечатанный сургучной печатью. Недолго думая Елена Ивановна сорвала печать.

Манускриптъ

– прочитала она на первой странице рукописи. Тут же она пробежала глазами вторую, третью и четвертую страницы – и вдруг хлопнула себя по лбу.

– Это как раз то, что нужно! Какая удача!..

В тот же день взглянуть на обнаруженную комнатушку пришел Петр Никанорович. Комнатушка без окон, прибыль небольшая, а вот стол понравился: солидный, весь президиум поместится. Следом явился физик Геннадий Николаевич, заглянул внутрь старинного музыкального ящика, изумился хитроумности механизма и подумал, что если разобрать его, получилось бы немало шестеренок и винтиков, из которых юные техники могли бы сконструировать какую-либо полезную модель. Кроме того, он прихватил висевший на гвоздике старинный немецкий огнетушитель фирмы «Фойершнапс». Учитель истории Антонина Сергеевна приглядела себе Вольтера, вымыла ему с шампунем голову, Водрузила на шкаф, чтобы он смотрел на отвечающих у доски со своей запечатленной на века скорбной ухмылкой. А за стекло шкафа она сунула тот самый «хлыстик» – пусть ученики постоянно помнят, чем школа отличается от гимназии. В конце концов пустую комнатушку осмотрела техничка Агриппина Петровна. О лучшей кладовке, где можно хранить ведра и тряпки, она и не мечтала.