Текст книги "Вадбольский 2 (СИ)"

Автор книги: Юрий Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Глава 13

Горчаков то ли наблюдал за нами издали, то ли ощутил момент, когда Андропов уйдет к группке гостей, подошел, ухватил меня за локоть.

– Он что, – шепнул на ухо, – положил глаз?

– В каком смысле?

– Думаешь, – сказал он, – на этих раутах только матушки присматривают женихов для своих дочек?.. В этом мире, Юра, все ловят момент, как попользоваться ближним. Только Андропов ещё хуже. Высматривает тех, кого можно использовать в интересах Империи.

Я вздохнул, огляделся по сторонам.

– Да какая от нас польза… Мы Сюзанну не потеряли? Или уже выдали замуж?

– Не трусь, – утешил он, – так быстро не делается. Даже с суфражистками.

Я сказал ему в тон:

– У нас в Сибири говорят: жили-были две подружки: одна красивая, другая – суфражистка.

Он хохотнул довольно:

– Очень точно! Я вот тоже полностью на стороне суфражизма и полагаю, что жена имеет право делать всё, что ей захочется. Лишь бы это было вкусно. Но, уверен, радикальных суфражисток поддерживают только кошки. Они максимально заинтересованы, чтобы женщины оставались одинокими всю жизнь. А вон и Сюзанна! Похоже, раньше отделалась…

Сюзанна в самом деле идёт к нам, улыбается издали, но за нею тащится целях свора франтов. Может, из-за её яркой внешности, но, думаю, суфражизм служит приманкой, вдруг да она суфражистка и в отношениях?

Заводила у них, как понимаю, этот вот красавец в мундире из дорогого сукна, бранденбургеры и аксельбанты из толстых золотых нитей, сам рослый и статный, лицо глупо надменное и спесивое, справа толстяк на полголовы ниже, грузный и с выпирающим брюшком, несмотря на то, что ненамного старше меня. И слева широкоплечий офицер тоже в мундире, лицо, как говорят, волевое, но видно, что нализался здорово.

Красавец увидел, к кому направляется Сюзанна, громко воскликнул, обращаясь к приятелям:

– Не могу поверить, такая редкая красота прибыла с этим лопухом из сибирской деревни?.. Да на нем смокинг как седло на корове! Сюзанна могла бы выбирать и почище друзей!

Толстяк сказал жирным голосом:

– Ну вот и развлечение!

Я тяжело вздохнул, сказал хмуро:

– Может, вам в цирк сходить?

Красавец захохотал.

– Ты нам сейчас его и покажешь!

– Какое же это развлечение, – спросил я, – выпить да в морду получить? Разве это не гнусно?

– Не гнусно, – заявил он, – ещё как не гнусно!

Слева ко мне зашел толстяк, винным перегаром пахнуло так мощно, что я удивился, как только на ногах держится, но при таком избыточном весе да, понятно, может и ещё литр вылакать.

Он лихо замахнулся с целью ударить в голову, я отступил, пропуская удар. Их заводила увидел, что отступаю и уклоняюсь, тоже попытался ударить, мощно и размашисто, заулыбался во весь рот, весёлый и довольный, с красивыми белоснежными зубами.

Дурак, подумал я раздраженно. Мало получал именно по морде. На дуэлях тычут друг в друга шпагами или рубятся на саблях, с помощью лекарей ранки заживают быстро, но в зубы, их не спрячешь под одеждой, аристократы бить не учились.

Зря, их выращивать куда труднее, так что снова улыбаться сможет не раньше, чем через месяц, да и то, если родители раскошелятся на непомерную сумму.

Я сказал громко:

– Ну раз не гнусно, то ловите…

И ударил в ответ так, как уже приловчился за последнее время, со всей аугментированной силой и скоростью сбоку в нижнюю челюсть.

Получилось правильно, коротко и резко, только тряхнул, но не отбросил, а я повернулся к второму и ударил левой.

Этот тупой бык даже не понял откуда прилетело, содрогнулся, словно молния тряхнула от макушки до пят, и с грохотом, даже пол вздрогнул, завалился на спину. В сторонке две барышни хотели было завизжать, как принято у слабых и нежных, но при виде спокойной, как Александрийская колонна, Сюзанны, сдержались.

Я усмехнулся как можно кровожаднее и сказал хищным голосом третьему из команды распластанного на полу красавца

– А теперь пора убивать.

Офицер отступил в сторону и поднял руки ладонями ко мне на уровне груди, дескать, он не в деле, так, мимо проходил.

Сюзанна ухватила меня за локоть, сказала резко:

– Вадбольский, хватит распугивать идиотов!..

– Они заработали, – ответил я зло.

– Заработали, – согласилась она. – Но уже отработали. Многое ты не понимаешь, Вадбольский!

– Дык я из Сибири, – буркнул я. – У нас благородные сразу в морду, зря за эти заграничные шпаги не хватаются.

Вряд ли пройдет, мелькнула мысль. В Сибири те же порядки, законы и даже моды, так что спишут на мои личные особенности, дескать любит грубую силу. Ха, это я, ботаник, люблю грубую силу!

Лишь бы других странностей за мной поменьше. Вот вчера, проходя мимо собора, не перекрестился, а здесь это расценивается как неуважение, а то и просто богохульство.

Сюзанна, крепко держа за локоть и отвешивая во все стороны милые улыбки, затащила меня в неглубокую нишу.

– Вадбольский, возьми себя в руки!

– Противно, – буркнул я. – Не хочу такое брать… Сама бери.

– Хам!

– Сюзанна, – сказал я всё ещё вздрагивающим голосом, – мы разве не соратники в борьбе за здоровое отношение к женщине и равенство полов?

Она посмотрела свысока, до сих пор удивляюсь, как это ей удаётся, я выше на полголовы.

– Вадбольский, – голос её прозвучал строго и в приказательной форме, – сейчас ты будешь мило улыбаться. Мы подойдём к хозяевам, поблагодари за прекрасный вечер… запомни, прекрасный!.. Или хочешь остаться надолго?

Я буркнул:

– Вроде бы я свой номер отработал.

– Какой номер?

– Как в цирке.

– Тогда ещё четверть часа походим вот так вместе, чтобы нас все увидели, ты мне говори любезности и раскланивайся, раскланивайся…

– С тобой?

– Дурень, со всеми, кто попадётся навстречу!

– А-а…

– Запомнил? Повторять не надо?

– Запомнил, – ответил я покорно. – Вечер прекрасный, и ты хороша, никогда бы не подумал. У тебя глаза, как у коровы, тоже большие, красивые и печальные…

Она дёрнулась, но решила не реагировать, лишь заметила ядовито:

– Хозяевам скажешь любезные слова и попрощаемся. Запомни, вечер прекрасный, общество замечательное, нам очень понравилось!

– А я вообще в восторге, – буркнул я и осмотрел пальцы, не осталось ли ссадин. Не осталось, так что да, вечер удался. Для Андропова тоже, а то и для Горчакова, кто знает, что у него за роль.

Она отступила на шаг, на умело подкрашенных губах светская улыбка, милая и насквозь фальшивая, но весь мир фальшив, на этом и держится, иначе бы все мы друг друга разорвали на части, увидев какие мы есть в натуре, не прикрытые пологом культуры, что призвана обуздывать наше звериное нутро.

Я стиснул челюсти и пошёл с нею рука об руку, да когда же научусь держать себя, таким нельзя показываться в свет, одни решат, что трясусь от страха, что такая вот сиволапая деревенщина вышел к приличным людям, другие подумают, что собираюсь что-то спереть.

А почему именно эти отвратительные драки, почему не вызвать меня на дуэль и не померяться уровнем ай-кью или на скоростное решение тензорных уравнений четвертого порядка?.. Так нет же, будто мы всё ещё в каменном веке. Ну и что, если костюмы научились шить по моде? Всё равно каменный век, а мы питекантропы.

Оглянулся, подумал вдруг, что и эти двое могли были… подосланными, на что намекнула даже Сюзанна. Тем же Андроповым. Проверяют мою реакцию и на такие вызовы.

Горчаков появился, как чертик из коробки, неожиданно и очень вовремя. Я посмотрел исподлобья, в душе всё ещё ярость, но спросил у него ровным голосом человека, у которого все эмоции под контролем:

– А вообще-то зачем эти смотрины? Присматривают Сюзанне нового жениха?

Он посмотрел весело:

– Не прикидывайся, ты уже начинаешь понимать, как устроена столичная жизнь.

Сюзанна подвела меня к чете Бутурлиных, мило поблагодарила за прекрасный вечер, они так же мило и с доброжелательными улыбками сообщили, что она прекрасна в этом замечательном платье, мне пожелали достойной службы, похоже, забыли, а то и не знали вовсе, что я ещё не служащий, а всего лишь курсант, пусть и самого престижного Лицея в Петербурге и всей империи.

Потом, так же, расточая улыбки направо и налево, спустились по длинной лестнице в холл, чуть пообщались с подвернувшимися гостями Бутурлиных, и я с немалым облегчением вышел на крыльцо, откуда распахивается прекрасный вид как на просторное поместье с его клумбами, дорожками, фонтанами и беседками, так и на ажурный металлический забор с распахнутыми воротами.

Сюзанна с кем-то из барышень перечирикнулась на ходу, а дальше уже я тащил на стоянку, где её водитель заметил нас издали и поспешил распахнуть заднюю дверцу.

Конечно, стучала тревожная мысль в голове, как устроена столичная жизнь ещё не понял, тут Горчаков мне польстил, но знаю из прошлого мира, что кадровый голод преследует человечество все века.

Кандидатов на государеву службу начинают высматривать со школы. Родословные мало что дают, даже у самых умных родителей дети бывают дураками и балбесами, у преданных слуг Отечества – предателями, у отважных потомственных военных – трусами и лентяями, потому надежнее вот так присматриваться к подрастающему поколению, не обращая внимания на заслуги предков.

Значит, я попал в поле зрения. Наводку дал, понятно, Горчаков. Только бы не в какие-то тайные службы присматривали. От государевой службы не отвертеться, понятно, это же Россия, у нас все обязаны служить царю и отечеству, но понятие службы можно толковать шире. К примеру, быть богатым промышленником и поставлять в армию добротные сапоги. С одной из фабрик.

Шофёр явно не первый год за рулем, ведет автомобиль быстро и уверенно, зелёный огонёк показывает, что аккумулятор полон, всё в исправности.

Сюзанна всю обратную дорогу сидела задумчивая, посматривала на меня искоса.

Я поинтересовался:

– Как насчёт жениха?

Она в некотором сомнении прикусила верхнюю губу. Лицо так выглядит не таким уж высокомерным, а почти женским.

Автомобиль достаточно быстро прёт по ночному городу, небо тёмное, будто залито чернилами, но улица и проезжая часть хорошо освещена газовыми фонарями.

– Просто поговорили, – ответила она после долгой паузы. – Так, ни о чем. Женщины есть женщины. А вот о тебе спрашивали. Вроде бы невзначай.

– О наших отношениях?

Она посмотрела с укором.

– Кто о таком спрашивает в лоб?.. Ты совсем дикий, Вадбольский. Да и вообще, странно как-то, будто больше интересовались тобой.

– Эгоисты, – поддакнул я. – А должны были, даже обязаны, интересоваться только тобой!.. Хотя женщины есть женщины. А как насчёт Андропова?

Она замедленно кивнула.

– Да… и другие тоже. Может, ты анархист, Вадбольский? Тайком бонбы делаешь?

– Ещё какой, – заверил я. – Но не надейся, прижимать тут в салоне тебя не стану. Хотя сама можешь меня подомогаться, иначе какая ты суфражистка? Я отбиваться и звать на помощь не буду, обещаю.

Она фыркнула и отвернулась к окошку, где быстро проскакивают каменные стены серых петербургских домов.

Домогаться мужчин – обязанность женщин, дабы поставить себя на один уровень с мужчинами. Это будет выдающейся победой суфражизма, более значимой, чем равенство в избирательном цензе, устройстве на работу и быть избираемой на высокие государственные должности.

То не так ярко и заметно, слишком высокие сферы, зато бытовой уровень всегда перед глазами, и домогающиеся мужчин женщины сразу укажут на победное равенство полов.

Надеюсь, Сюзанна донесет эти мудрые мысли до Глорианы. Если та сразу не прибьет соратницу, то может постепенно и принять идею подобного равенства. А то как-то не совсем, когда четверо женщин, да ещё каких, идут со мной в Щель Дьявола, и ни одну даже не пощупаешь за жопу, почему-то обидятся.

Автомобиль остановился на площади перед Академией, я попрощался с Сюзанной, вылез, но как только они скрылись из виду, подозвал извозчика и велел гнать на улицу князя Бетховена.

Глава 14

После последнего рейда в Щель Дьявола купил три очень хороших меча для своих ребят, доспехи выбрал себе только Тадэуш. За неделю все трое новеньких окрепли, на лицах малость разгладились морщины, но главное – исчезли признаки подтачивающих организм болезней.

Сейчас почти не уступают по внешним признакам возраста моложавым Ивану и Василию, разве что нужно больше лопать мяса и творога, поднимать тяжести, подготавливая мускулатуру, и по возможности заниматься с оружием, вспоминая воинскую подготовку.

Не сообщая им подробности, велел пить ещё и настойку, ускоряющую регенерацию. С серьёзными ранами пока никак, но кровоподтеки и царапины сойдут за сутки, а за неделю затянутся без последствий даже небольшие раны, плюс заражение не пройдет, усиленный иммунитет на страже.

Второй дрон, который сделал под филина, назвал «Бинго», раз уж у первого есть имя, а третий пока что подрастает безымянным. Правда, у второго что-то с динамиком, тембр такой, что могучий бас, прям как у Шаляпина, я сам не заметил, как стал называть его Шаляпиным, пример того, как кликухи или ники держатся крепче, чем закрепленные законом и паспортом фамилии.

В свободное от варки зелья время прошелся по улицам города, присматривая место для лекарской лавки, не дело, что продаём здесь, где живем и готовим.

Вроде бы подошел один из домиков на стыке бедных кварталов и средних, осталось только договориться о цене. На этот раз речь насчёт аренды не идёт, нужен свой домик.

К сожалению, хозяин арендуемого мною домика начал повышать квартплату, постоянно интересуется насчёт размера нашего дохода, а это значит, будет повышать, пока не упрёмся в потолок.

Обратно возвращался поздно, на улицах темно, а тучи закрыли небо. Я ощутил как за мной от стены отделилась тень и двинулась следом, через мгновение, когда все чувства были нацелены на преследователя, я уже видел, не оборачиваясь, что за мной идёт лохматый мужик, мрачный и насупленный, в кулаке сжимает короткий нож.

Я замедлил шаг, давая ему догнать, дурак даже не понял, что я подставляюсь намеренно, замахнулся ножом, я развернулся ударил с такой силой, что сломал не только нижнюю челюсть, но и верхнюю.

Он упал на колени, изо рта кровь, грудь вздымается с хрипами, в горле клокочет, а в глазах наконец-то проступил страх.

– Кто… ты…

Я сказал как можно спокойнее:

– А угадай.

Его нож вывалился из ослабевших пальцев. Я сделал шаг, носком ботинка благоразумно отпихнул оружие в сторону, врагу нельзя давать шансов на реванш.

– Ты… не такой…

– Угадал, – сказал я, – за это оставлю тебе жизнь.

– Спа… сибо, – ответил он хриплым голосом.

Я отвернулся, показывая, что ухожу, он взметнулся почти из положения лежа, левая рука выхватила из-за пазухи второй нож, прыгнул быстро и умело…

…но я ждал, слишком уж умирающим голосом поблагодарил, да и не было в нем ни благодарности, ни раскаяния, а только ожидание, когда я расслаблюсь, наслаждаясь победой, слишком уж предсказуемо.

Короткий удар в горло, он всхлипнул и рухнул лицом вниз. Я не стал задерживаться, развернулся и быстро ушел.

Побеждаю пока легко, считают меня слабаком. Здесь всякий, кто ощущает в себе силу, ходит петухом, выпячивая грудь и окидывая всех презрительным взглядом, что поделать, люди пока что достаточно откровенные.

Благородные, те вообще по улицам города пешком не ходят, предпочитают перемещаться в колясках, а то и вовсе в автомобилях.

Не знаю, хотел ли мужик меня просто ограбить, таких в городе хватает, или как-то связано с моей деятельностью, как хозяина зельевой лавки. Нужно быть поосторожнее, нашим домиком интересуются всё больше. Пока только криминал, но если слух пойдет о моих возможностях лекаря, могут заинтересоваться и люди посолиднее, а те привыкли получать то, что хотят от тех, кто ниже.

Так что да, нужно перебираться побыстрее. А помещение под магазин для продажи зелья либо арендовать, либо купить. Второй вариант лучше, но деньги и так тают слишком быстро, столица их очень уж любит.

На ночь снова в облике Джамала съездил в Щель Дьявола, дрон мониторил все окрестности, я был готов убраться в любой момент, что-то сегодня тревожно было, но обошлось, а к утру набил ньясазавров полный кузов, они все килограммов по пятьдесят, ростом мне по грудь, длиной в три метра, очень хорошо поместились в кузове.

Правда, ещё завалил и дилофозавра, самого красивого на мой взгляд из динозавров, а то и вообще из животных, его пришлось с разными ухищрениями загрузить первым, он длиной в семь метров, хвост всё равно будет волочиться за автомобилем, а вес где-то килограмм под триста.

Тадэуш пришел в восторг, увидев разноцветный воротник с обеих сторон головы чудовищного ящера.

– Ваша светлость, он что, из самоцветов?

– Похоже, – согласился я. – У нас на Кавказе такие не вводятся, а жаль. Аллах бы одобрил таких красавцев.

– Даже продавать такого жалко!

Я ухмыльнулся. Красота – она и в Санкт-Петербурге красота. Чтоб её чувствовать, не обязательно заканчивать художественные институты и училища изящных искусств.

Тадэуш гнал автомобиль быстро и уже хорошо запомнив дорогу к Анрылу со всеми её поворотами, спусками и рытвинами.

Сам Анрыл вышел, когда я постучал в ворота ногой, охнул, увидев свисающий на землю хвост дилофозавра, торопливо распахнул створки и махнул Тадэушу, чтобы сразу проезжал вовнутрь до двери склада.

– Привет, Мизгирь, – сказал я, покидав автомобиль. – Ты знаешь, что на языке моих предков означает твое имя?

Он буркнул:

– То же, что и на моем. Что привез?.. Да, сразу, чтоб не забыл, тут поступил очень выгодный заказ, проводить в Щель Дьявола и защитить там одного чудака, хочет увидеть одного зверя, чем-то ценного для науки… но здоровенного, туша в шесть-семь саженей в длину.

– Там таких много, – заметил я. – Одних архозавров Аллах создал сотни видов.

В его глазах мелькнуло изумление, дескать, откуда такие клички, потом хлопнул себя ладонью по лбу.

– Ты что, тоже учёный?

– Аллах очень их чтит, – сообщил я. – Ученье свет, неученье – Россия.

Он поморщился от такого выпада, вытащил из кармана сложенный ввосьмеро большой лист бумаги.

– Вот передал. Не думал, что пригодится.

Я взял, посмотрел. Почерк быстрый, нервный, этот человек вынужден писать много, но очень этого не любит. И приблизительный рисунок.

– Знаю такого, – сообщил я. – Тварь травоядная, хотя травы там ещё нет. Точнее, растительноядная. Аллах милостив, всем даёт место на земле.

Он сказал хитро:

– Значит, не опасная?

Я сдвинул плечами.

– Попробуй подойди к гусаку, петуху или быку на воле там, где считают своей кормовой базой!

– Понял, – ответил он. – Что ответить?

– Откуда я знаю, – спросил я высокомерно. – Сказали, сколько платят?

– Предлагает двадцать тысяч, – сообщил он. – За один рейд! Какие деньжищи!

Я покачал головой.

– Не пойдет, Мухаммад назовет меня неумным, а как я могу его гневить?

– Почему?

– Я тебе сколько привез сейчас, гяур?

Он сказал с готовностью:

– Точно не подсчитал, но не меньше, чем сорок пять-пятьдесят… Ага, понял.

– То-то, – сказал я. – А в следующий раз Аллах позволит набить на семьдесят. Я уже прикинул, как выполню волю Милостивого и Милосерднейшего.

– Понял, – повторил он. – Значит, не меньше сорока?

– Не меньше пятидесяти, – сказал я. – Зачем на кормовом участке моего кровного друга Юрия чужой человек?

Он усмехнулся, в глазах проступило явное одобрение. Хотя и понятно, кроме этой Щели могу перебраться в такую, где добычи побольше и стоит дороже, но понятно и то, что эту не хочу отдавать, пока не выберу всё, что смогу.

– Я всё передам, – пообещал он.

Деньги у меня пока есть, можно вообще такие заказы не брать, но вдруг да этот учёный чем-то интересен. Знакомство и в ученом мире не помешает, пусть знания у них на уровне нашего первого-второго класса в школе.

Тадэуш помог рабочим Анрыла стащить туши на землю, а куда потащат дальше, нам уже не интересно, я получил за ньясазавров тридцать тысяч рублей, а за дилофозавра сорок четыре, да и то у Анрыла такое выражение, что меня здорово нагрел, а одну только голову дилофозавра с его изумительным воротником продаст тысяч за сто.

Тадэуш на обратном пути вздыхал, наконец проговорил потрясенно:

– Семьдесят четыре тысячи! С ума сойти. А когда мой хозяин снова пойдет на эту охоту?

Я сказал строго:

– Ему учиться надо!.. Пока я за него. А деньги… Вот все семьдесят четыре тысячи, держи. Всё передай ему, понял? Я проверю.

Он спросил недоверчиво:

– А себе… почему?

Я ответил напыщенно:

– Я горский князь!.. Мой род владеет двумя золотыми рудниками. Я могу купить половину Петербурга!

– Понял, – пробормотал Анрыл уважительно. – Нет, ты не подумай, мне с тобой удобно. Ты и сильнее втрое моего хозяина, просто я ему верен и хочу, чтобы у него получалось всё, что он желает.

Конечно, подумал я с усмешкой. С Джамалом я могу не сдерживаться, показывать всю свою мощь, всё равно временный персонаж, а в облике Юрия не смог бы вот так легко вытаскивать за хвост ни дилофозавра, ни даже связку ньюсазавров.

Похоже, за мной установили слежку. Сегодня ночью вышел от графини, тьма кромешная, тучи висят над самыми крышами города, тоска, ни одного извозчика, нужно пройти через переулок на Невский, там извозчики в любое время, но сразу же я ощутил, что из тени вынырнул человек и пошёл за мной.

Мне понадобилось всего три шага, чтобы полностью нарисовать его портрет: рослый, почти вровень со мной, одет чисто, трезв, сердце бьется лишь чуть-чуть учащеннее, но без особого волнения, так что не первый раз идёт вот так в ночи и уже вытащил длинный нож…

Когда справа и слева пошли совсем тёмные дома без окон в эту сторону, я остановился, вжался в тень, а дрон по моей команде шагах в тридцати начал шелестеть кустами и шуршать мелкими камешками по дороге.

Незнакомец ускорил шаг, едва не перешел на бег. В нужный момент я сделал шаг вперед, выходя из тени и сразу же засадил кулаком в живот. Его согнуло, я добавил снизу в лицо, что отбросило его к стене.

Он, всё ещё перекошенный от боли в солнечном сплетении, жадно пытался ухватить воздух, но не мог, почти терял сознание, наконец легкие судорожно расправились, впуская влажный питерский воздух вперемешку с миазмами грязного переулка.

– Так, – сказал я тихо и приставил остриё ножа к его горлу. – Рассказывай, почему?

Он с трудом пробормотал:

– Хотел отнять кошелек…

– Не бреши, – сказал я и сильным ударом выбил ему передние зубы, это у меня получается лучше всего, что я здесь умею и делаю, как заправский ботан, дорвавшийся до источника силы. – Я вижу, когда мне врут.

– Не вру…

Я ударил ещё и чуть всадил остриё в горло, по лезвию побежала чёрная в темноте струйка крови.

– Ещё раз соврешь, убью сразу. Повторяю вопрос, кто. Тебя. Нанял, Меня. Убить?

Он прохрипел надсадным голосом:

– Ладно, тебя в самом деле приказали убрать с этого света. Я оказался в этом районе, потому велено мне…

– Кто? – потребовал я.

Он посмотрел по сторонам и сказал совсем тихо:

– Шершень.

Я нахмурился.

– Что за Шершень? Не знаю такого.

Он посмотрел на меня с ужасом.

– Не знаешь Шершня? Он же старший по району! Все воры перед ним отчитываются.

Я сказал веско:

– А перед кем Шершень, если у меня с ним никаких тёрок? Говори!

– Ты с самим Шершнем, разберись сначала, – пробормотал он. – Я что, мелкая сошка, всегда на побегушках. А вокруг Шершня крутые бойцы. Ты поднял руку на меня, а тем самым нанес обиду Шершню. А этого он уже не простит.

– Это в будущем, – сказал я. – Где найти Шершня?..

Он сказал торопливо:

– У него ресторан на Невском проспекте, рядом с Домом Галантерейной Моды из Парижу. Там отдыхает, там сходка всех главных воров района!

– Спасибо, – сказал я.

Остриё кинжала вошло в горло по рукоять. Тут же выдёрнул, вытер о сюртук убийцы и успел вернуть в ножны, прежде чем у того подогнулись колени, и беззвучно сполз по стене на землю.

Жизнь пока что дешевле некуда, напомнил себе, чтобы не мучаться какой-то химерой. Кто может выпалывать сорняки – обязан выпалывать. Иначе какие там корабли к далёким планетам.

Шершня называют «пчелиным волком», это самая крупная оса, что убивает и жрёт других ос, пчёл, кузнечиков и саранчу. Так что да, кликуха знатная.

Вот и узнаем, я тот кузнечик, что кушал только травку и с мухами дружил, или тот, что кушает не только травку.