Текст книги "Вадбольский 2 (СИ)"

Автор книги: Юрий Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава 14

На проходной долго проверяли мой курсантский жетон, посмотрели в бумагах, да, такой курсант существует, наконец, дежурный со знаками отличия вахмистра сказал с неохотой:

– В списках значится. Можете пройти, ваше благородие. Что-то я вас раньше не видел…

– Я тебя тоже, – ответил я. – С каких это пор Академию стали охранять казаки?

Во дворе пусто, как раз идёт вторая пара лекций, так что зашел сперва в столовую, кормят здорово, курсанты должны получать всё лучшее для учёбы и защиты Государя Императора.

Половой, что принес заказанный обед, с поклоном перегрузил с подноса на стол, на меня посматривает искоса, словно знает обо мне что-то неприятное или вовсе страшное.

Я поинтересовался мирно:

– Что здесь новенького?

Он поклонился, ответил быстро:

– Всё устаканилось, ваше благородие! После вас уже боятся наезжать на новеньких!..

– Я сделал хорошее дело? – спросил я гордо. – Какой я молодец!

В самом деле молодец, пересилил в себе тварь дрожащую, так что да, право имею! Не за себя, а за других, их защищаю. Потому что если не обломаю рога этим тварям сейчас, завтра других перебодают, а теперь вот ощутили, что папочка не спасет от удара в челюсть, после которого долго ходишь беззубым под насмешки сокурсников.

Далёкая дверь распахнулась, в столовую с гиком и весёлыми воплями ворвались курсанты, большая перемена на поесть и потрепаться всласть.

Я увидел среди вбежавших Толбухина и Равенсвуда, поднялся во весь рост и помахал рукой.

Оба с радостными лицами поспешили в мою сторону, плюхнулись на скамью справа и слева. Половой сразу же поспешил к нам, быстро поставил перед обоими те блюда, что они заказывали последнюю неделю, наконец-то определившись с предпочтениями.

– Соскучился, – сообщил я. – Не знаю, почему.

В самом деле чувствую с ними легко и свободно, сам не знаю, как у меня вырвалось:

– Эдгар, может, как-нибудь споешь нам с Федором? Толбухин будут счастлив.

Он дёрнулся.

– Ты чего?

Я сказал поспешно:

– Извини, мне всё почему-то кажется, что ты поешь очень даже хорошо.

Его глаза сузились, а голос стал холодным:

– Баронет, мне кажется, ты нарываешься на ссору.

Я поспешно выставил перед собой ладони.

– Прости, прости! Я в умении петь не вижу абсолютно никакого позора. И уверен, что актеров в конце концов перестанут хоронить за оградой кладбища. Красивый голос – это щасте! А у тебя он такой, что женщины млеют. Это твой козырь, пользуйся!

Он смотрел с подозрением, но я говорю так искренне, что наконец расслабился, буркнул:

– Странный ты, Вадбольский.

Толбухин поддержал:

– Ещё какой!.. И ни разу с нами в бордель не сходил.

– Запрещено Уставом Академии, – напомнил я.

Он отмахнулся.

– Зато в кафешантан можно. А там у них есть отдельные номера… Ах да, я тебе уже говорил! Сходим?

Равенсвуд посмотрел на нас даже не с укором, а свысока, как на существ, не знающих радостей выше, чем простейшие плотские.

– Не смотрите на меня так. Я не ходил и не пойду. У меня возлюбленная по имени Лючия. Я дружен с её старшим братом, владетельным лордом Генрихом Аштоном, в его замке меня принимают как родного сына, меня обожает Норманн, начальник стражи замка, а местный пастор Раймонд Бидебенд, наставник Лючии, заранее благословил на брак…

– О, – сказал я, – мне нравится его могучий бас. Редкий голос!

Он вздрогнул, посмотрел на меня внимательно.

– Вы его знаете?

– Догадался, – ответил я поспешно, – имя звучит! Хотя его чаще зовут Раймондо?

Он посмотрел уже с подозрением.

– Только в замке и только самые близкие…

Я отмахнулся, сказал как можно беспечнее:

– Неважно, Толбухин уже понял, в бордель тебя не затащить. Когда на родине ждет красивая и чистая невеста… эх, нам такое даже представить трудно. Не всем так повезло, как тебе, Эдгар!

Лицо его снова смягчилось, сказал светло и чисто:

– Да, это моё счастье и моё светлое будущее.

Я промолчал. Вдруг здесь и в самом деле будет?

Толбухин спросил заинтересованно:

– А ты чего здесь? Вроде бы сумел увильнуть от всех лекций? Только на сессии обязан?

– Точно, – согласился я. – Кстати, во мне начала пробуждаться эта… ну, магия. Потому и пришел. Где тут проверяют? Насколько помню, у нас из-за малости магов нет для них отдельного корпуса.

Оба едва не выронили вилки, Толбухин переспросил:

– Ты?.. Маг?.. Бу-га-га… Что, серьёзно?.. Вот уж на кого меньше всего бы подумал!.. Если не шутишь, то перво-наперво нужно заказать магический браслет!.. Будешь щеголять им, все барышни твои!.. А родители станут подсовывать дочек, такие женихи нарасхват!

Я пробормотал:

– Магический браслет?

Он всплеснул руками.

– Не знаешь? Ну что за люди в Сибири?.. Его может получить только маг. Отмечает сколько магии в тебе, какой у тебя ранг! Это очень престижно появиться с таким!..

Хорошее дело, подумал я, а то и сам не знаю, что во мне и сколько. С другой стороны, не в моих интересах привлекать внимание. И так уже частыми рейдами в Щели интересуются, начиная от Анрыла и заканчивая Горчаковым.

Конечно, в Щели ходить не перестану, но сделаем иначе… Скажем, пусть ходит Джамал, это моё второе «я», которым встречал Громова и требовал выкуп. Мне важна добыча, а не слава, а когда Джамал передаст лут мне, а я буду приносить его домой слишком часто, моя гвардия, давшая Клятву Крови, ни словом не обмолвится посторонним.

С браслетом же, гм… нужно посмотреть, на что в самом деле способен. Если что, выброшу, мол, монстры сорвали и слопали. А новый никак вот не закажу.

Со двора донесся настойчивый звонок, напоминающий, что перерыв на обед кончился, пора на занятия. Эдгар и Федор подорвались с мест, уже вышколенные курсанты, особенно Равенсвуд, заторопились на выход.

Я потопал следом, во дворе увидел Андрея Морозова, преподавателя фехтования. Высокий и весь из себя подчеркнуто молодцеватый, словно идёт в лезгинке, он ухватил меня ещё издали цепким взглядом, стиснул так, что я ощутил его железные ладони на моих плечах.

– Вадбольский! – голос его прозвучал четко и мужественно, словно поднимает бойцов в атаку. – Наслышан о твоих подвигах в Щелях!..

Я пробормотал в замешательстве:

– Да какие там подвиги… Так, подработка после занятий.

Он хохотнул, показывая белые крепкие зубы.

– Подработка?

– Ну да, – пояснил я, – одни подрабатывают официантами, посудомоями, а я вот собирая всякое разное в Щелях.

Он расхохотался.

– Хорошо сказано. Ты боец, каких здесь мало. Когда на воинский факультет?

– Инженерный, – отшутился я, – самый что ни есть воинский. А сейчас вот меня направили ещё раз провериться насчёт магии. Что-то новое чувствую в себе, а, как собака, сказать не могу.

Он сказал с интересом:

– Магия? Что ж, у тебя может быть только боевая магия! Хотя суфражисткки говорят, что ты им показывал что-то из магии иллюзий?.. Хочешь, проведу тебя и посмотрю, чтобы всё сделали быстро?

– Не стоит, – ответил я с неловкостью, – спасибо, там делов на пару минут.

Он хлопнул дружески по плечу, я потопал дальше один. Походы Вадбольским по Щелям Дьявола пора прекращать или сводить к минимуму. Дальше пусть Джамал, ему можно как угодно часто.

Отделение для проверки магов на ранг оказалась вполне уютной комнатой, больше похожей на кабинет, где обязательный канцелярский стол, книжные шкафы, хотя вместо книг пухлые папки с результатами тестов курсантов за все годы, дюжина стульев, сдвинутых к стене и три уютных кресла напротив дивана.

Вторую часть комнаты занимает деревянное сооружение, где главное место нечто вроде пюпитра, но вместо нот отполированная гладкая пластина из коричневого камня с зелёными крапинками малахита.

Перед пюпитром грубо вырубленный из цельного куска дерева стул, точнее, табуретка, если ею можно назвать этот пень с тоже гладкой поверхностью. По бокам высятся столбы из тёмного дерева, на мой взгляд совершенно лишние.

Навстречу вышел очень худой мужчина с нервным лицом и тревожно подрагивающими глазами. В одной руке бутерброд, в другой лист бумаги с мелко написанными строчками из нервно изломанных слов.

– Вы к кому?

– Мы бы провериться, – сказал я. – Курсант первого курса инженерного факультета Юрий Вадбольский. Что-то начал замечать в себе странное… То ли изжога, то ли магия. Лучше бы магия, это же как круто стать магом?

Он откусил ещё, прожевал и сказал с иронией:

– Магом?.. И, конечно же, боевым? Не всякий, кто способен к магии, вообще им становится. Я имею в виду, так и остаются на стадии способного к магии. Таких в Академии едва ли не треть, но настоящих едва ли дюжина.

– Так это здорово, – сказал я.

Он хмыкнул.

– Все они преподаватели. О чем это говорит?.. Что удалось преодолеть барьер «способного к магии» только через годы упорного труда. Так что, юноша, старайтесь не слишком очаровываться сейчас, чтобы потом не рухнуть в пучину отчаяния. Увы, с особо чувствительными натурами так бывает.

– Я сибиряк, – сообщил я гордо. – Дуб дубом.

– Ну, тогда давайте проверим, что у вас за такие способности…

– Для того и пришел.

– Правильно, что ещё в Академии делать? Не учиться же.

Он дожевал бутерброд, вытер ладони о полы кафтана, уже и так блестящего, как молодой лед на столичном катке, усмехнулся одной половинкой рта.

– Имя, фамилия, курс?

Я послушно ответил на все вопросы, он нетерпеливым жестом указал на пень, заменяющий стул.

– Сядьте, обе ладони на пластину. Пальцы растопырьте, как коршун при виде цыпленка. Когда скажу «Начали», не двигайтесь и постарайтесь не дышать. Это для точности.

– Всё сделаю, – пообещал я и спросил наивно, указывая взглядом на оборудование: – Это всё непростое?

Он ответил сухо:

– Из Щели Дьявола. Соорудили пятьдесят лет тому. Лучшие маги Империи.

Я сел на пень осторожненько, всё нормально, сделал короткую гипервентиляцию, однако едва опустил ладони на поверхность пюпитра, как ощутил легкое покалывание в кончиках пальцев, что быстро побежало от ладоней по рукам. По телу уже медленнее, что и понятно, там больше как нервных нитей, как и этих, что появились или пробудились в процессе насыщения маной.

Когда волна тепла докатилась до задницы, уже стало трудно задерживать дыхание, но прежде, чем я сделал выдох, наставник сказал довольно:

– Есть!.. С первой попытки!.. Вот что значит, хорошо задержать дыхание, я же говорил, а мне не верили!

– Что показывает? – поинтересовался я.

Он внимательно всмотрелся в отпечаток моих ладоней, там поверхность пластины стала тёмно-фиолетовой, отчетливо сохраняя контур как ладоней, так и растопыренных пальцев.

– Да, – ответил он быстро, – у вас способность накапливать магию. Пока на самой начальной стадии. Можете начинать пробовать что-то простенькое. Зажечь огонек на кончике пальца, подвигать хлебный шарик на столе… Это очень много, уверяю вас!

– Для начинающего?

Он сказал так же быстро, словно бежит за уходящим поездом:

– Большинство на этом и останавливаются. Старайтесь! Рвите жилы! Вполне возможно, сумеете продвинуться выше. И начинайте читать трактаты, как управляться с магией, раз уж вам поддается. На эту тему у нас масса книг в библиотеке! Столько магии нет, сколько по ней книг.

Я поднялся, сказал счастливым голосом:

– Благодарю, это же как мне повезло! Спасибо, большое спасибо!

А вот хрен тебе, сказал себе, когда вышел за дверь. Катание шарика по столу, как же. Только бы начать, а там раскочегарюсь, искры полетят. Люблю смотреть в пламя костра… похоже, люблю жечь.

Так что начну пробовать, как управляться с огнем. Ведь когда-то и добывание огня трением считалось магией. А уж ударами кресала по камню – вообще волшба немыслимая и страшная!

Глава 15

В канцелярии посмотрели выданные в проверочном кабинете бумаги, окинули меня подозрительными взглядами, в которых я видел зависть, злость и разочарование, что опять повезло кому-то, а не им, послали в кабинет к начальнику.

В кабинете за большим столом работает с бумагами мужчина, которого я меньше всего мог представить в обиталище магов. Крепкий, поджарый, с лицом кадрового сержанта, что день и ночь гоняет новобранцев, даже подстрижен под ежика, как чаще всего делают те военные, которые постоянно на передовой.

Он поднял на меня тяжёлый взгляд, я увидел в нем неприязнь, но он тут же пригасил её, осведомился сухо:

– Ко мне?

– Да, – ответил я, сделав три строевых шага, положил на стол бумаги и сказал четко и громко: – Курсант Юрий Вадбольский прибыл за получением магического браслета!

И замер, вытянувшись и опустив руки по швам. Чуточку переигрываю, но, надеюсь, кадровый военный не заметит моего дурачества.

Он кивнул с одобрением, оценив мою выправку, взял бумаги, коротко просмотрел и отодвинув в сторону.

– Вадбольский, Вадбольский… Что-то я о вас слышал. Ах да, вы тот курсант, что сопровождает в Щель Дьявола суфражисток?

– Так точно, – отчеканил я. – Бдить и недопущать!.. Им ещё рожать, стране нужны здоровые женщины!

Он снова кивнул с явным одобрением.

– И ещё вы тот, кто ходит в Щель Дьявола в одиночку?

Всё, мелькнуло у меня, с походами точно завязываю прямо щас. Любая известность привлекает внимание, а мне лучше подольше оставаться человеком-невидимкой типа официантов, почтальонов или дворников.

– Было такое, – ответил я осторожно, – бедный человек всегда ищет подработку.

Он смотрел на меня испытующе.

– Вы прекрасный воин, если поход в Щель Дьявола для вас только подработка. Но каким образом… вдруг маг?

– Это дополнение, – сообщил я. – Как к мечу ещё и кинжал. Пусть будет, я запасливый. Вдруг сгодится в бою и в воинских манёврах?

Он хмыкнул, что-то быстро написал на бумагах, которые я принес.

– Третья дверь по коридору. Там выдадут браслет и подгонят по руке.

– Благодарю, – ответил я и, четко повернувшись через левое плечо, прошагал до двери.

Третья дверь с легкомысленной надписью «Браслеточная» открылась туго, словно в банковское хранилище золота, пахнуло ароматом хорошо выделанной кожи и запахом горячего металла.

В жарко натопленной комнате три стола, пятеро мастеров обнаженных до пояса, лишь кожаные фартуки прикрывают грудь, трудятся над узкими металлическими полосками, сгибая, нанося зубилом мелкие насечки, в глубине комнаты вдоль стены тигли и прочая алхимическая аппаратура, которая необходима при создании артефактов.

– Драсте, – сказал я, – к кому обратиться?

Ко мне обернулись двое, оба крупные мужики, как и тот сержант совсем не похожие на утонченных магов.

– Чего тебе, вьюнош?

Я молча протянул бумаги. Один взял, просмотрел бегло, хмыкнул.

– Комель, принеси-ка браслет малышу…

Второй окинул меня оценивающим взглядом, особенно мои не слишком уж толстые руки, кивнул и отправился в ту сторону, где на столе возле тиглей блестят металлические полоски.

Я жду молча, только осторожно приблизился на расстояние, чтобы можно было рассмотреть на верстаке полоски кожи явно тварей из Щелей, металлические колечки, их не одеть даже на палец младенца, ага, понятно, это основание для камешков…

На меня оглядывались с подозрением, но я близко не подходил, с моим зрением хорошо вижу каждую микроскопическую деталь, а там есть интересные штуки.

Столы здесь – некая помесь кузнечных и ювелирных, вернее, с кузнечных поступают на ювелирные, а уже там над ними работают, соединяя заготовки в единые браслеты.

Сам по себе браслет мага – полоска кожи и металла шириной в три сантиметра. Кожа, как понимаю, служит подкладкой, чтобы не натирало руку, в металл впаяны полудрагоценные камешки, все тёмные, я в камнях не разбираюсь, потому заглянул в память зеттафлопника, яшма, камень не драгоценный, даже не полудрагоценный, есть и такая категория, а простой поделочный.

– Давай руку, – велел подмастерье грубым голосом, в котором я определил жгучую и почти не скрываемую зависть, – можешь носить, не снимая. Но захочешь снять, снизу защелка.

Он умело застегнул на том месте, где я раньше носил часы, а потом фитнес-браслет. Я ощутил приятное прикосновение натуральной кожи, в этом мире всё натуральное, а из семи камешков яшмы один засветился на пару секунд, затем принял чёрный цвет.

Подмастерье буркнул:

– Первая ступень Новичка. Ниже не бывает.

Подошел начальник мастерской, взял меня за кисть, повернул, осмотрел в первую очередь защелку, затем только бросил беглый взгляд на камешки.

– Ну, парень, – сказал он по-свойски, словно он граф или герцог, потому не видит разницы между простолюдином и баронетом, – поздравляю!.. У тебя есть шансы зажечь всю цепь!

Несколько мужиков, что прервали работу, смотрели на меня во все глаза. Я видел на их лицах, что дуракам везет, а вот они пашут, пашут на одном месте, и ничего не происходит.

– Спасибо, – сказал я сдержанно, – ну я эта… пошёл зажигать?

Он усмехнулся, по глазам вижу, что не верит в то, что сказал. Абсолютное большинство останавливается на первом-втором уровне, редкие добираются до третьего, а уж четвёртый камешек загорается вообще у единиц, что именуются то ли высшими Магами, то ли Архимагами, для меня это неважно, да и не собираюсь карабкаться до тех высот.

– Дерзай, вьюнош, – сказал он равнодушно. – Без дерзания нет побед.

– Спасибо, – ответил я. – Спасибо, пошёл дерзать во славу Императора и Отечества!

Выйдя во двор, подумал, хмуро, что с магией тоже разберусь, но чуть позже. Сейчас важнее поскорее определиться, с чего начать настоящее восхождение, когда со мной будет подниматься и вся страна. Есть много изобретений, что могли быть сделаны века тому, как в своё время писал Альтов, дескать, подзорную трубу и телескоп могли изобрести в древности, издавна шлифовали линзы с различными свойствами, но не приходило в голову посмотреть не через одну, а через две. Дескать, даже через одну искажает изображение, глупо даже пробовать через две!

И таких случаев тысячи и тысячи.

Пока я проходил тест, а потом получал браслет, прошло две пары, прозвенел звонок, двор начал наполняться народом, с той стороны я увидел Глориану, но не успел отвернуться, как она подозвала повелительным жестом, не позволяющим возражений или вопросов.

– Вадбольский…

– Ваша светлость, – ответил я и смиренно поклонился, – я у ваших ног… Вы какой размер носите? Туфли красивые но не жмут, как ногу Цезаря? Я знаю средство от мозолей.

Она прервала:

– Вадбольский, мне нужно то зелье, что вы раздали нам перед прошлым походом!..

Я развел руками.

– Ваша светлость, я уже сказал, но для вас охотно повторю, вы же княжна, вы на такой высоте, что не всё сразу доходит отседова снизу от презренной земли. Вы как жираф, есть такой удивительно умный зверь, но из-за длинной, очень длинной шеи…

– Вадбольский!

Я вздохнул, развел руками.

– В общем, зелья, увы, мало. Наладить выпуск… затруднительно и обременятельно. Обременительно! Ух, какой длинное нерусское слово… Хотя почему нерусское? Если покопаться хорошему языкознатцу, как вот я…

Она прервала требовательно:

– Что необходимо?

– Во-первых, – сказал я и загнул палец, – ингредиенты.

Она вскинула бровь.

– Что это?

– Компоненты, – пояснил я, – если говорить по-простонародному. Вы же знаете, что даже простейший шартрез, который сейчас так в моде на приёмах, состоит из двухсот пятьдесят ингредиентов…. Простите, компонентов, почти всё из трав… И собрать непросто…

Она даже голову откинула чуточку, а глаза стали обалделые. И что я назвал ликер шартрез простейшим, и что он не вот так просто появляется на полке буфета, а производится из такого множества трав…

– А купить? – уточнила она.

– Ваша светлость, – ответил я с надлежащим смирением. – У меня всё есть, кроме денег и счастья. Но без счастья обойтись можно, всё так живут…

– Понятно, – прервала она, – нужны деньги. Дайте список… вы писать умеете?.. я прикажу слугам пройтись по лавкам.

– Это будет стоить дорого, – предупредил я. – Только на один флакон понадобится трав тысяч на семьдесят!

Она с самым высокомерным видом приподняла бровь, на один званый вечер в ресторане уходит больше, и я это знаю, как и она понимает, что дразню.

– Но если делать штук десять, – добавил я, – то затраты можно снизить до шестидесяти пяти!

Она поморщилась, для её семьи что семьдесят тысяч, что шестьдесят пять – то и другое мелочь, разница с высоты их величия не видна.

– Понадобится много, – сообщила она, глядя на меня, как на жука-скарабея у её ног. – За этой Щелью будут ещё!

– Ваша светлость, – произнес я и шаркнул ножкой, подумал и шаркнул второй, уже как конь копытом. – Сегодня же передам вам список!

А что, пусть раскошеливается. Зелья наделаю в самом деле на всю сумму, но половину оставлю себе, моей армии тоже понадобится. Тем более, что из собранных по списку трав я наделаю ещё и ещё некоторые интересные зелья.

Прозвучал звонок на занятия, Глориана повернулась и пошла в здание, тут же забыв о баронете, дескать, повеление ему озвучила, всё выполнит, она же княжна, а я хто?

Я проводил её взглядом, вздохнул и пошёл к выходу из Академии. Она права, любое общество держится на соблюдении субординации. В России с её особенностями все и всегда были служивыми: князья, бояре и крестьяне. Потом, при Петре Первом, закрепили законодательно, но Екатерина Вторая издала декрет «О вольностях дворянства», которым отменялась обязанность дворян идти на военную службу.

Потом Павел сдал взад и восстановил обязанности дворян служить в армии. Потом были дополнения, что можно заменить на государственную службу, затем вроде бы вовсе отменили. Дворянин мог заниматься хоть торговлей, хоть просто вести светскую жизнь и волочиться за женщинами, однако на таких смотрели с брезгливым презрением, до государственных служб не допускали, и вообще они, как говорят, позорили свой Род, потому патриархи рода принимали свои меры.

Потому мне можно обойтись без службы в армии и сохранить репутацию, если смогу быть чем-то полезным для Отечества, типа изобрету бездымный порох или придумаю как разделять нефть на бензин и мазут. За это можно и титул графа получить от Императора, хотя на самом деле из его Канцелярии, у Императора хватает дел с королями, императорами и султанами соседских держав.

Потому да, пребывание в Академии сокращу до минимума, полезными знакомствами здесь не обзаведешься, все как под гребенку молодые идиоты на любой лекции только и мечтают, как выйдут во двор и подкатят к курсисткам…

Что ещё особенного было создано в этом веке, что повлияло на промышленность и вообще подстегнуло научно-технический прогресс? Мимеограф, фонограф, фотобумага… ладно, это на потом, а вот коса-литовка, которую могли бы изобрести ещё в эпоху фараонов, резко увеличит сбор урожая в разы, а то все серпами да серпами…

Легко можно заменить вонючий дымный порох бездымным, а то после первых выстрелов перед стрелками вырастает такая чёрная стена дыма, что уже и не видно куда стрелять… нет, что-то душа не лежит заниматься военными делами, я же трансгуманист, лучше для начала изобрету спички, это проще простого, а как облегчит быт