Текст книги "Вадбольский 2 (СИ)"

Автор книги: Юрий Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7

Договор не кабальный, сказал я себе убеждающе. Пусть мужик думает, что подсадил меня на крючок, но добыча для меня хоть и важна, но кроме неё получаю в Щелях Дьявола более важное. Что за сила вливается там, не знаю, но диагностика всё время твердит, что патологии не замечено, все органы работают, как и должны в аугментированном теле.

Постоянно работающий диагностический центр зеттафлопника бдит, а аугментация по его указке вовремя останавливает начинающиеся мутации. Вообще-то мутации постоянно происходят в любом человеческом организме, одни транспозоны и прыгающие гены чего стоят, но абсолютное большинство мутаций тут же сходит на нет, исчезают, очень редко когда приводят к болезням и практически никогда не усиливают организм, хотя по мелочи за всю эволюцию человечества пару раз происходило, человек стал крепче и выносливее, но не настолько, чтобы мог летать и прожигать горы лазерами из глаз.

На первую пару опоздал, но, к счастью, шло толкование Закона Божьего, а я его благополучно сдал экстерном на прошлой неделе с правом не посещать занятия вплоть до выпускного экзамена уже весной.

Когда я скользнул за последними вбегающими в аудиторию курсантами, на кафедру важно взошёл Неврозов, маг, как о нем говорят, общей направленности, знаток и толкователь странностей в применении магии.

Я слушал с огромным интересом, оказывается, с накопителями энергии, то есть кристаллами и тёмными жемчужинами, до сих пор работать в полную силу так и не научились. Да, иногда удаётся с их помощью создать абсолютно непробиваемые доспехи или чудо-меч, что режет словно воздух даже камни, заставили автомобили работать на магии, а по мне так на электричестве, но пока нет ни школы, ни науки, только сборники удачных рецептов, да и те иногда приводят к неприятным провалам.

В качестве примера напомнил историю с героем Флер де Фарином, он лично водил армию в бой, всегда оставался неуязвим благодаря доспехам, на которых не оставалось и царапины, но однажды вот так вышел против врага, а доспех… внезапно рассыпался в пыль!.. И доблестный Флер погиб, пораженный стрелами из простых охотничьих луков.

Нигде не встретил даже упоминания, что часть жизни местных существ как бы поглощается теми, кто их убил. Похоже, и со мной то же самое, тёмная энергия уходит не в меня, а в зеттафлопник, а тот в свою очередь распределяет по телу, как всегда делал, только раньше от солнечных лучей, ветра, тепла, а сейчас добавил ещё и тёмную энергию.

Ещё Неврозов буднично сообщил, что объем тёмной мощи в жемчужинах и кристаллах от размеров зависит мало, а вот в серых её втрое больше, чем в чёрных, а есть ещё голубые, синие, жёлтые, в тех мощи в десятки раз, но попадаются чрезвычайно редко.

Мизгирь Анрыл прав, чёрные покупают по пятьдесят-шестьдесят за штуку, он брал у меня по сорок, но это за опт и без всяких документов, а уже серые стоят от двухсот до трехсот, синие вообще начинаются от двух тысяч, а про те, что ещё выше, пока вам, курсантам, и знать рано.

Прозвенел звонок, часть курсантов ринулись в направлении столовой, перерыв между лекциями хоть и крохотный, но можно успеть ухватить бутерброд побольше или кулич, молодые организмы для роста требуют побольше белка, углеводов и всего прочего, что и мне хорошо, пусть и не в таком количестве, недостающую энергию мне щедро отпускает зеттафлопник.

У меня друзей нет по-прежнему, даже Толбухин и Равенсвуд всего лишь приятели по общей спальне, потому я, завидев в толпе Горчакова, направился к нему.

– Привет, Сашок, – сказал я бодро, зная как его корежит от такой фамильярности. – Помнишь ты графиню… ну, которая чёрный лебедь?..

– Графиню Кржижановскую? – спросил он настороженно.

– Да. Как по светским меркам, прилично нанести ей второй визит?

Он чуть замялся с ответом, я нагло любовался его смущением, наконец от ответил дипломатично:

– Нужно выбрать подходящий момент…

– Ага, – сказал я тупенько, – а приглашение от неё ещё не подходящий?

Он дёрнулся, округлил глаза.

– Что-о? Она тебя пригласила?

Я сделал простоватое лицо.

– Прислала письмо, пригласила в любое время… ах да, только в салон. Но намекнула, что провожатый в виде Горчакова на хрен не нужен, не маленький, сам дорогу найду.

Он отступил на шаг, уставился в меня расширенными глазами. На моей харе дурацкая улыбка, но он как-то уловил, что не вру, в изумлении покрутил головой.

– Ну, не знаю, чем ты её сумел… Но я же говорил, в тебе что-то есть. Вот и она учуяла.

– Женщины более чуткие, – согласился я, – чем мы, люди. Кстати, а как она… как женщина?

Он отшатнулся.

– Вадбольский!.. Даже не думай!.. Это железная женщина. Недавно овдовела, но, уверен, такое ненадолго. Богата, сильный и влиятельный род, женихи вокруг уже как пчелы вокруг подсолнуха.

– Ага, – сказал я глуповато, – значит, принять приглашение?

– Дурень, – сказал он сердито, – нельзя не принять, это оскорбительно. Дай сюда, я сам напишу ответ… Надо поблагодарить весьма изящно, выразить восторг в шести-семи словах, не меньше, и сообщить, что будешь всенепременнейшим образом!

Горчаков прав, думал я, пока он красиво писал ответ графине от моего имени, отказываться глупо и опасно, женщины обидчивы, а у меня и так уже недоброжелателей выше крыши.

К тому же я сам заинтересован, хочу прорваться на левел выше, но чтоб не выказывать заинтересованность. Дескать, не очень-то и хотел, но уж ладно… А вот то, что пригласила просто прийти в гости, не связывая себя никакими приёмными днями для светских бесед в большом и недружном коллективе, значит прежде всего то, что я её заинтересовал лично.

Он взглянул на мою скромную одёжку, вскрикнул:

– Ты что, так и пойдешь расхристанный?.. А застегнуться?

– Предпочитаю липучки, – ответил я непонятно, – а что не так?

– Как будешь застегиваться?

Я спросил с непониманием:

– А что, это проблема?

Он вздохнул, сказал занудно нравоучительно:

– Со времен короля Эдуарда Седьмого никто нигде и никогда не застегивает нижнюю пуговицу пиджака. Король любил поесть и был не дурак выпить, его жилет скоро перестал застегиваться на нижнюю пуговицу, и вот он однажды вышел в таком виде на публику. А так как королевой моды тогда была Англия…

Я охнул.

– Бедная Франция!

– Вот-вот, – сказал он с сочувствием. – Франция даже теперь, будучи столицей мод, не может ничего сделать. Весь мир на пиджаках нижнюю не застёгивает никогда и ни в каком случае. Ни на двубортных, ни на однобортных. И неважно сколько пуговиц, застёгнуты или расстёгнуты, но нижняя всегда, понял? И так на века!

– Как страшно жить, – сказал я, содрогаясь. – Бедные аристократы, сколько правил! И таких нужных, таких важных для Отечества и подъема животноводства!

После занятий не пошёл в жилой корпус, выбрался тайком через стену и отправился по магазинам, нужно купить пару хороших костюмов, хотя и в прежнем костюме кадета весьма неплох, он придает придурковато-молодцеватый вид, что меня ещё как устраивает.

До магазина добраться не успел, ощутил по дороге чужое внимание, насторожился, постарался нащупать этого человека. Сам изумился, он идёт за мной на расстоянии тридцати шагов, но я отчетливо чувствую биение его сердца, слышу как сжимаются легкие, выбрасывая отработанный воздух, и даже могу увидеть как багровая кровь толчками распространяется по телу.

Похоже, мелькнула мысль, эту чувствительность добавил последний поход в Щель Дьявола. Едва уцелел, зато набил три десятка монстров и впитал в себя то ли их жизни, то ли это сам мой организм разогрелся.

Человек не приближается, хотя я нарочито замедлил шаг, потом остановился перед одной галантерейной лавкой, изучал выставленные за железной решёткой выставленные на обозрение образцы товаров.

Он тоже остановился на том же расстоянии, я дальше свернул в тесный переулок, вроде бы сокращая дорогу к площади с ярмарочными товарами, а потом хлопнул себя по лбу ладонью, словно что-то забыл, развернулся и быстро пошёл обратно.

Он начал было меня догонять, место больно удобное, но когда я сам пошёл ему навстречу, весь из себя растерянный и суетливый, он сбавил шаг, только одну руку сунул в карман плаща.

Двигался он очень быстро, я ощутил в нем магию, причем продвинутую. Рука совершила молниеносное движение, я только и успел увидеть тускло блеснувшее лезвие ножа, зауженное, как стилет, остриё остановилось в миллиметре от моего живота.

– Что вам надо? – пролепетал я, стараясь подпустить в голос как можно больше ужаса. – Деньги?.. Берите все!.. Я всё отдам, только не убивайте…

Он с торжеством посмотрел в мое побледневшее, надеюсь, лицо.

– Тебе велено передать привет от Глебова, – прошипел он.

Я не успел охнуть, он молниеносным движением ткнул выставленным ножом мне в живот. Ударил с такой силой, что лезвие должно было просадить меня до самого позвоночника, но рубашка из нановолокна спасла даже от кровоподтека, острейшему кончику не за что зацепиться, нож скользнул в сторону, незнакомца по инерции бросило за ним, ударился в меня плечом.

Я моментально перехватил руку с ножом, вывернул до хруста кости, отобрал нож из вяло разжавшихся пальцев и в свою очередь приставил остриё к горлу, а самого спиной упер в каменную стену здания.

– Значит, от Глебова, – сказал я. – И велели сперва испугать, чтобы насладиться, как буду трястись и молить о пощаде?

Он прошипел, кривясь от боли:

– Кто же думал, что ты настолько…

– Пусть и дальше так думают, – ответил я.

Он не успел даже дернуться, острейшее лезвие перехватило ему горло от уха до уха. Я отпрыгнул, чтобы бурно бьющие струйки крови из яремной вены, что вообще-то не вена, а артерия, не попали на одежду.

Когда он сполз по стене на землю, быстро проверил его одежду и карманы. Забрал кошелек, рисунок с моим портретом, связку с ключами, кошель с монетами, медный амулет на цепочке.

Быстро покинул место схватки, сейчас не нужна даже полиция, прошел две улицы и только в милом скверике между двумя богатыми усадьбами сел на лавочку и начал перебирать трофеи. Во-первых, сам нож изумительной работы из превосходной стали, явно стоит недешево, в кошельке три тысячи пятьсот двадцать рублей, ключи разные, один явно от квартиры, другой от авто, два вообще непонятных, а на самом мелком выгравирован знак Императорского Банка.

Колебался между желанием попробовать пойти и открыть безымянную ячейку, могу отыскать по этому ключу. Если убийца запирал её им, а он точно не мог оставить её открытой, то могу проследить тончайшую ниточку от ключа к скважине нужного мне ящика.

Но нет, такой риск ни к чему. Хотя там наверняка деньги за мою жизнь, интересно, сколько положили, это не уличная шпана, это профессионал, такие берут дорого.

Нет-нет, не зарывайся, Вадбольский. Лучшее – враг хорошего.

Ты и так идешь по натянутому канату над пропастью.

Глава 8

Лучшие магазины расположены по Невскому проспекту. Это недалеко, пошёл напрямик через тесные улочки и проулки, и тут заметил как за мной метрах в сорока пристроился автомобиль чёрного цвета, а когда я нарочито свернул в лесопарковую зону, остановили авто из него выбрались четверо.

Дальше я поглядывал глазами дрона. Деревья не только впереди, но и сзади, справа и слева вообще пошла чаща, бурелом на буреломе, стволы упавших деревьев часто покрыты толстым зелёным мхом, пахнет прелостью, но бежать хорошо, прохладно. Сильные ноги красиво и легко несут аугментированное тело, как рогатый олень перепрыгиваю загораживающие дорогу стволы, а внутренним зрением наблюдаю, как все четверо вломились в лесопарковую часть, что очень быстро перешла в простой неухоженный лес.

Кто-то из них хороший нюхач, я всё же часто исчезаю из виду, но они не теряются, идут следом, как привязанные.

Все четверо бежали сперва тесной группкой, потом старший велел, судя по жестам, развернуться в цепь, а то пропустим, дескать.

Так бежать им ещё труднее, а я стремительным спуртом ушел резко вперед, там скакнул в сторону и, пробежав пару сот шагов, понёсся в обратную сторону. Дрон послушно показывает лишь верхушки деревьев, растут с широкими кронами, нет чтоб как сосны, когда вокруг всё голо, а эти раскидистые по самое не могу…

– Вниз, – велел я. – Держаться так, чтобы я их видел!

Дрон послушно снизился, странная какая-то летучая мышь, петляет между деревьями, как мелкий ястреб, выискивающий ящериц. Но с технологией стелс её не увидят даже когда столкнутся, зато мне хорошо различимы не только спины крепких ребят, под костюмами которых угадываю кольчуги, а у кого-то и доспех, но и могу определить, кто чем вооружен, у двоих вообще в руках длинноствольные ружья, уже заряженные, как понимаю.

Я выбрал целью крайнего слева, самое большое зло вроде бы всегда слева, догнал, вздрагивая и вжимая голову в плечи при каждом треске веток под моими ногами, но те четверо уже ухайдакались в своей броне, дышат с такими хрипами, что не слышат и под своими ногами хруст и треск.

На бегу вытащил тесак, с которым курсант по уставу расстается только в постели, понёсся, как гигантский мегасерос. Дрон показал, как двое остановились и вскидывают ружья, я тут же рухнул. За спиной мощно бахнуло, картечь снесла ветки над головой.

Я ещё две секунды вжимался в землю, вслушиваясь и всей шкурой чувствуя звуки, давление воздуха, запахи земли и слабого человеческого пота, даже чеснока и бражки, это кто-то затаился не дальше, чем за два десятка шагов.

Численное преимущество на их стороне, мне нужно спешить и ещё как спешить…

Медленно приподнимая голову, старался рассмотреть сквозь колыхающиеся ветки противников. Пока в поле зрения двое, оба осанистые, с замашками вожаков, справа и слева от них ещё по одному мужику, оба торопливо возятся с ружьями, зарядка с дула, это ещё минуты две до следующего выстрела.

Не глядя, я вытащил тесак, задержал дыхание, вгоняя себя в ускорение, быстро приподнялся и метнул, надеясь, что зеттафлопник не отвлекся на красивые виды природы.

Тесак сделал три оборота и с силой врубился в переносицу того, что стоял справа. Мои уши уловили смачный хряск, вожак завалился навзничь, второй что-то прокричал хрипло, к ним подбежал один из ратников, подхватил, закинув руку себе на плечо и потащил прочь. Я хотел и ему метнуть топор в спину, но ладно, он сейчас не боец, пока оказывает вожаку помочь, а потом посмотрим, у меня есть цели поважнее.

Трое с оголенными мечами заходят ко мне сзади, ещё не видят, где именно я укрылся, но идут грамотно, не оставляя места, где бы я сумел проскользнуть незамеченным, но в то же время далеко один от другого, помочь друг другу не смогут.

Я сделал три быстрых глубоких вдоха, накачивая кислород в кровь, взметнулся и стремительно бросился к крайнему. Он торопливо выставил перед собой меч, торопливо крикнул:

– Ребята, он здесь!

Но те уже, завидев меня, сами ринулись в нашу сторону. Я на бегу ребром ладони сдвинул выставленное в мое сторону лезвие, сбил с ног, выхватил меч и в одно движение зарубил ударом в голову.

Второй набежал со всех ног, спеша помочь соратнику, ошибка, лучше бы подождал третьего, вдвоем против одного нападать легче.

Я успел нанести два быстрых удара, третий добежал как раз в момент, когда я раскроил череп его напарнику, и тут же отскочил, чтобы не попасть под пику спешащего на помощь.

Он не успел быстро остановиться, я всего лишь в последний момент сместился в сторону, ударил в спину и с усилием провел лезвием вниз, рассекая ребра у самого позвоночника.

Ещё одного убил, когда он тихонько начал уползать в кусты, а там встал на четвереньки и ринулся в лес. Я уже выдёрнул тесак из разрубленного лба первого, метнул ещё раз, и тот доказал, что летит быстрее самого скоростного бегуна.

Прежде чем собрать оружие, я оглядел всех. К моему удивлению, один из вожаков, которому топор врубился в край верхней челюсти, хрипел и, заливая лицо кровью, пытался подняться.

Я пинком перевернул его навзничь.

– Кто?

Он прохрипел люто:

– Пошёл ты…

Я сказал строго:

– Бог всё видит, а вел ты жизнь неправедную. Успей покаяться, скажи, кто тебя нанял, и тебе зачтется.

Он сказал надсадным голосом:

– Мне уготовано в аду…

– Нет, – произнес я пафосно, – Господь милостив! Успей покаяться и признать, что согрешил, и он простит!

То ли я стоял в красивой позе, то ли голос сумел сделать величавым, как у архиерея, но мужик дёрнулся, и после паузы, перемежавшейся хрипами, проговорил:

– Глебов… нанял… лично…

– Что? – удивился я. – Не врешь ли, холоп…

Он прохрипел:

– Перед смертью не лгут… Господи, прости, поддался я слабости, это нечистый попутал, я всегда хотел жить праведно, но я слаб духом…

Он умолк на полуслове, ноги задергались, всё тело вздрогнуло, и он застыл. Лицо стало спокойным и даже умиротворенным, словно Господь его в самом деле простил, и он это услышал.

Ага, подумал я злобно, так тебя и простит, ты же не признал, а попытался свалить на другого, на него все слабые и трусливые валят, что ты за мужчина, трусишь принять вину на себя! Бог не прощает тех, кто врёт даже в такую минуту Великой Правды.

Проверил у всех карманы, у обоих вожаков срезал с поясов кошели. На обратной дороге заглянул и в оставленный у обочины автомобиль, отыскал мешок с провиантом.

У ратников при себе ничего ценного, разве что забрал у одного красивый нож из хорошей стали, у остальных и брать нечего, а мечи из дрянного железа, что разлетятся от хорошего удара по твердому, оставил.

Глебов, стучало в голове, неужели всё ещё пытается?.. Из Академии отчислен за совокупность драк и дуэлей, что привело к увечью и неспособности служить в армии. Карьеру в армии можно продолжать где-то на интендантской службе в чине капитана, хромая и опираясь на трость, но начинать нужно полным сил и сражаясь в первых рядах.

Но тот вожак сказал о нанимателе как-то странно «Глебов нанял… лично», словно его нанял сам Господь Бог или Император.

Я покопался в зеттафлопнике, там всё о Глебове и его родне, велел мысленно:

– Вот по этому адресу давай жми и послушай разговоры… Если послали оттуда, то сейчас кто-то ждет отчета…

Дрон оттолкнулся от плеча когтистыми лапками крупной летучей мышки, уже не мышки, а почти летучей лисицы, исчез в ночном воздухе.

Я охнул, взглянув на циферблат огромных часов на городской башне. Осталось пятнадцать минут до девяти вечера!

Если не успею, это же недопустимая непочтительность по отношению к графине, хозяйке столичного салона!

Я выбежал на середину улицы.

– Извозчик!.. Извозчик!.. Да быстрее же!

Повезло, извозчик как раз проезжал шагом через перекресток, на мой вопль развернул двойку лошадей, но я сам подбежал быстрее, вспрыгнул на ступеньку и крикнул:

– Гони к особняку графини Кржижановской!.. Знаешь адрес?

– Не сумлевайтесь, ваше благородие, – откликнулся извозчик бодро. – Дома всех аристократов знаем и помним!.. Но-о-о, ретивые!

Плюхнувшись на мягкое сиденье, быстро оглядел себя: однобортный чёрный мундир с красными погонами и золочеными пуговицами с орлом, в нем и был у графини в прошлый раз, чёрные брюки и гвардейские штиблеты, широкий лакированный пояс ослепительно белого цвета с квадратной золотой пряжкой с двухглавым орлом…

Всё прекрасно! Будь я в дорогом костюме, как советовал Горчаков, мог бы и лохануться в какой-то детали, а так вынужденно в гвардейской форме курсанта высшего военного училища, где всё продумано до меня, все претензии к тем дизайнерам и модельерам, что создали именно такое.

Перед особняком извозчик натянул поводья, кони уже шли вскачь, я быстро расплатился, оставив щедрые чаевые, что и понятно, к женщине же едет молодой юнкер, а я красиво выпрыгнул и почти бегом промчался к ажурным воротам, сквозь которые можно любоваться ухоженным двором, садом и красивым зданием в два этажа с обязательными колоннами и амурами, поддерживающими свод над крыльцом.

Охранник шагнул навстречу, я сказал высокомерно:

– Баронет Вадбольский к графине Кржижановской по приглашению!

Он молча распахнул передо мной калитку, я быстро пересек двор, взбежал по широкой мраморной лестнице, но у самого входа меня остановил представительного вида швейцар.

– Ваше благородие, – произнес он густым басом, таким бы в опере петь, – вы… по делу?

– Что? – спросил я оскорбленно. – Какие дела могут быть у аристократа?

Он молча поклонился и с почтением распахнул передо мной двери. Я вбежал в холл, бодрый и веселый, все мы предпочитаем видеть таких, лакей в холле сказал почтительно, что графиня сейчас пьет кофий в будуаре.

Я вошел, быстрый и стремительный, в будуаре пахнет цветами и женскими духами, графиня расположилась в мягком кресле за столиком, в левой руке вечерняя газета «Санкт-Петербургские Ведомости», в правой почти пустая кофейная чашка.

Я подошел, учтивый и грациозный, сказал с придыханием:

– О, графиня, вы сегодня прекрасны, как никогда!.. Позвольте вашу ручку?

Она с ленивой грацией отставила чашку и протянула руку. Я бережно взял в ладонь, аккуратно а ля Польша поцеловал розовые кончики с изящным маникюром, потом чмокнул сами пальцы в районе вторых суставов, перешел к третьим…

Графиня с ленивой усмешкой наблюдала, как я целую тыльную сторону ладони, сдвинулся ещё выше, сам присел на поручень, так удобнее, ещё удобнее заглядывать в глубокое декольте.

В её глазах огонек любопытства, до какой грани осмелюсь дойти, юнцы обычно геройствуют на словах, но в реале теряются и тушуются, но я неспешными и всё больше продолжительными поцелуями, как пехотинец под огнем противника, мелкими перебежками двигался по предплечью в сторону локтя.

Интерес в глазах графини стал заметнее, я бережно коснулся голубоватой вены на сгибе, там переходит в две, очень эрогенная зона, но задерживаться не стал, продолжил нежное движение вверх по неплохо развитому бицепсу, кожа молодая, упругая, дышит свежестью.

Наконец-то термальное чувство подсказало, что в некоторых частях тела графини температура становится выше, чем рядом, потому придвинулся ближе, пора, начал целовать нежную шею.

Графиня томно повела в мою сторону чуть осоловевшим взглядом.

– Баронет… Вам не кажется, что заходите… слишком далеко?

– Графиня, я готов остановиться… вот только поцелую ваши нежные перси и остановлюсь…

Она засмеялась томно.

– Баронет… разве так можно…

– Можно, – заверил я, – и вот так можно, и вот так… ух ты, и вот так, оказывается…

Расшнуровывать корсет дело трудное и непонятное, мужчине не справиться, я попытался засунуть пальцы сверху, графиня выдохнула воздух и задержала на время, пока вытаскивал её сиськи, потом впустила в легкие воздух и сказала с укоризной:

– Баронет, какой вы настойчивый…

– Это не я, – заверил я. – Это неистовая страсть владеет душой и телом, так подчинимся же ей…

– Ох, баронет, это неприлично… Я не такая… А если и подчинюсь, то лишь вашей страсти и напору, а женщине так вести себя непристойно…

– Ничего, – заверил я, – я сам, вы не участвуете, так не грешно.

Раздевать даже не пытался, да и светские дамы вряд ли раздеваются сами, без кучи служанок не обойтись, потому просто задрал подол, здесь так делается, и вдул без прелюдий, она только охнула и вцепилась в меня крепкими пальцами, то ли пытаясь воспрепятствовать, то ли сказать, чтоб не вздумал останавливаться.

Потом я, проведя процедуру по упрощенной программе, громко и с рыком выдохнул, отцепился и, застегнув брюки, опустился на кушетку напротив, а графиня умело убрала перси под корсет, выдохнула и взглянула на меня с веселым удивлением.

– А вы интересный юноша. В прошлый раз вели себя, словно в секте аскетов, но сейчас вижу, ошиблась. Сколько вам, говорите, лет?

Я приосанился и лихо подкрутил несуществующий ус.

– Любви все возрасты покорны, её порывы благотворны!.. В вашем присутствии старики молодеют, а юнцы обретают мужскую стать… и всё, что к ней причитается.

Она улыбнулась, принимая игру.

– Вы показали себя с неожиданной стороны…

– Надеюсь, с нужной.

Она кокетливо засмеялась.

– О, как вы сразу!.. В то же время вы очень деликатный юноша. Не врываетесь, как противник в захваченную крепость, хотя… всё же постарались заглянуть почти во все комнаты и разграбить все запасы! Теперь у меня для вас нет ничего тайного!

– Женщина всегда полна тайн, – заверил я. – И каждый день рождаются новые.

– И вы хотите их разгадать?

Я покачал головой.

– Нет-нет, женщина с тайнами интереснее. А вы очень интересная женщина. Умная, волевая, смелая, решительная и проницательная. Я это ощутил ещё как только вас увидел и уже тогда восхитился. А когда прочел ваше письмо, сразу подумал… а что она хочет?

Неожиданный переход если и смутил её, то лишь на мгновение, она снова улыбнулась и сказала чарующим голосом, глядя мне в глаза:

– А вы не догадались?

– Мое лекарское умение?

Она чуть наклонила голову.

– Ох, как-то вы слишком по-деловому. Но, замечу, вы ещё и очень умный юноша. Сразу всё хватаете на лету. Я предпочла бы иметь вас в друзьях

– Я мало что умею, – признался я. – Да, родовое мое наследство ещё и в том, что разбираюсь в травах, могу избавить от некоторых болячек… и даже что-то исправить. Но не так много, как хотелось бы.

Она чуть насторожилась, спросила заинтересованно:

– Исправить? Что именно?

Я ответил ровным дружеским голосом, но уже с деловой ноткой:

– Я мог бы подтянуть кожу на шее… На горле, точнее. Там, где соприкасается с нижней челюстью.

Её глаза на несколько секунд стали злыми и колючими, но медленно выдохнула и переспросила:

– Вы о моей коже?

В воздухе повисла отчётливая угроза, я сказал как можно дружелюбнее:

– Вы сказали, что хотите меня видеть в друзьях, это мой дружеский взнос.

Она долго молчала, потом прямо посмотрела мне в глаза.

– И как вы это… сможете?

Я сказал мирно:

– Сделаю вытяжку из органов животных. На ночь подвяжете платком под нижнюю челюсть. Это не страшно, у наших юнкеров кивера с ремешками, тоже поддерживают нижнюю челюсть, чтобы слюни не вытекали. Если понадобится, повторите на вторую ночь. Гарантирую, кожа подтянется и будет, как у школьницы.

Она грустно улыбнулась, некоторое время её взгляд шарил по моему лицу, отыскивая следы неуверенности или откровенной брехни.

– Если вам это удастся, – произнесла она тихо, – буду не только вашим другом, но и должницей.

Я выставил ладони в протестующем жесте.

– Нет-нет, достаточно просто дружбы. Это дает больше.

Она улыбнулась.

– Вы расчетливый молодой человек. Мне это нравится.

– Тогда приляжем на дорожку? – предложил я. – Даже платье помогу снять. Ну, как сумею.