Текст книги "Автор его победы (СИ)"

Автор книги: Юлия Галл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

– Ты его не убил? – Рэтмир был удивлен.

– Хотел, но подумал, ты захочешь с ним поговорить.

– И поговорить есть о чем, – кивнул Элрик. – Госпожа Ника утверждает, что Оракулы рядом, но мы не можем понять где.

– А в лаборатории смотрели?

– Он, – Ника опасливо кивнула на герцога, – забрал оттуда всех. Я их слышу, но тут, словно заслон стоит, эхо гуляет. Мои светлячки словно заблудились.

– Ну что ж, значит, приведем его в чувство и спросим, – довольно улыбнулся Кристан.

Он тряхнул отца, но тот не приходил в себя, тогда парень просто создал из воздуха водяной шар, чуть его подморозил и пролил на голову герцога. Ника чуть подалась вперед, пытаясь понять, как Кристан магичил. Нолан заметил, как кронпринц чуть сдерживает улыбку, наблюдая за ней. Герцог замычал, потряс головой и открыл глаза. Пришлось поднять его, чтобы было удобней спрашивать.

– Как пройти в хранилище? – спросил Рэтмир, подходя ближе.

Герцог осмотрел всех и, недовольно скривившись, промолчал. Кристан терпеливым не был, схватив его за ворот, тряхнул что было сил.

– Тебе задали вопрос. Отвечай!

– Я не разговариваю с идиотами и теми, кто облизывает им сапоги. Что, Кристан, нашел себе нового защитника?

Кристан вспыхнул, но Ника шагнула вперед, и парень сдержался, видя, как Рэтмир следит за девушкой. Ника всматривалась в лицо герцога. Еще там, в камере, когда она освободила Эловей, она поразилась той силе, что исходила от этого мужчины. Злость, ненависть, а еще невероятная гордость, эгоизм, не позволяющий допустить с кем-то равенства. Сейчас в герцоге клубилась ярость от его поражения, ненависть к сыну, что смог его пленить. Он не размышлял об отступлении, он думал, как уничтожит тех, кто стоял перед ним.

Девушка поежилась от этой жестокости, и Ратмир тут же шагнул к ней, положил руку на плечо, а герцог, видя такое поведение, глумливо засмеялся.

– Что? Страшно?

Элрик чуть пнул его, но Кристан сделал то же самое, и герцог смеяться перестал, Ника вновь шагнула к Адриану и под изумленными взглядами всех присутствующих стала шарить у герцога по карманам. С хмурым видом достав ошейник контроля, она развернула цепь, и герцог замер.

– Когда я прикасалась к плененным оракулам, – заметила Ника, – я чувствовала, что они переживали. Страх и отчаяние при пленении, мученье каждый раз, просыпаясь и засыпая. Им не давали жить, дышать. Даже говорили и делали они только то, что им позволяли. Я слышу их. Десятки голосов, что сокрыты в вашем хранилище, и понимаю, как вам повезло, что в вас нет магии Оракулов. Вы никогда не сможете почувствовать, что испытывает маг, когда ломают его клетку вместе с ним. Но я хочу, чтобы вы испытали это. – Ника провела по цепи ошейника пальцем, заставляя магию подчинения активироваться. – Осознали, на что обрекали людей, насильно подчиняя их своему контролю.

Герцог закричал, он пытался отстраниться, но Ника была на удивление решительна и, подняв руки, одним движением надела ошейник. Тот оплел шею Адриана, заглушая крики. Герцог сопротивлялся. Надеялся, что сможет взять контроль над той магией, что сам создал, но Ника обрывала малейшие попытки высвободиться, и в результате мужчина осел на каменный пол, его взгляд потух, эмоции ушли из мимики лица.

– Это не правильно, – нахмурился Нолан, – ни один Оракул не стал бы лишать воли…

– Я неправильный Оракул, – взвилась Ника, Рэтмир положил ей руку на плечо, успокаивая и поддерживая одновременно, посмотрев на Нолана, он довольно холодно заметил.

– Этот человек разрушил жизни многих, в том числе и Оракулов. Хотите быть хорошим? Снимите ошейник, и тогда я позволю себе быть плохим и уже сам расквитаюсь с ним за всё, что пережила моя семья и мое королевство. Догадываетесь, как я это сделаю?

Нолан растерянно отступил, а Ника, решительно сжав кулаки, приказала:

– Откройте хранилище с Оракулами!

Нолан убрал все путы, и герцог покорной куклой поднялся и пошел в один из коридоров, что уходил под наклоном, и вывел всех на круглую площадку. Ровные стены, низкий потолок, взгляду не за что было зацепиться. Кристан уже был готов вновь затрясти отца, как тот шагнул к стене и стал чертить сложный символ печати.

Первым их услышал Нолан. Десятки голосов, что взывали к своим соплеменникам. Они были полны страданий и боли, они метались в агонии, и Нолан обхватил голову руками, пытаясь унять этот шум. Ника, которая и раньше слышала эти голоса, посмотрела на парня с сочувствием, остановить это не могла. Рэтмир, Кристан, Элрик не слышали крики, но сполохи магии донеслись и до них. Магам хотелось начать все крушить, тело наполнялось словно безумием, которое хотелось выпустить, но никто из них не понимал как.

Барьер пал, и перед всеми в стене появился проход в огромный зал, каменные колонны поддерживали высокий потолок. В отличие от коридора тут было сухо, и при появлении гостей по стенам и колоннам стали вспыхивать магические светильники, открывая для обозрения около сотни кристаллов. Вот только большинство из них были сломаны. Лежали на каменном полу осколками, оплавленными валунами.

– Откуда их столько? – прошептал Элрик.

– Отовсюду, – Ника присела рядом с разбитым кристаллом и погладила осколки. – Этот из Домерона, а тот из Тансвиля. А вот тот целый из королевского хранилища Анрога.

– Я помню, что ты говорила, что герцог собирает Оракулов, но чтобы столько… – Рэтмир вглядывался в осколки, порой ему казалось, что из них за ним следят, но тут же скрывались, если он смотрел более внимательно.

– Я освобожу всех, – Ника поднялась и осмотрела зал.

– Нет! – Нолан, увидев количество кристаллов, осознал, сколько страданий переживет и Ника, выпуская на свободу его соплеменников.

– Нет? – тихо переспросила девушка и, склонив голову, уточнила. – Ты ведь слышишь их? Чувствуешь? И хочешь оставить все как есть?

– Я не слышу, – тихо прошептал Элрик, – но чувствую. Есть ли резон выпускать это безумие.

– Я не выпускаю безумие, – тихо прошептала Ника, – я выпускаю пленников. – Шагнув к целому кристаллу, она положила на него руки и более громко объявила. – Я клянусь, что освобожу всех, но сейчас нам нужны те, кто сможет помочь удержать Темный лес. Кто может помочь людям, что остались в нужде, кто сможет усмирить монстров, что полны ярости. Кто ищет покой, я не буду заставлять идти с нами, я дарую вам сон до нашего возвращения.

Кристаллы, что мерцали спокойным голубым светом, стали оживать, то тут, то там сияли голубые глаза, и тени мелькали, маня к себе.

– Ника? – Рэт встревожился, наблюдая за такой реакцией, но девушка улыбнулась и вошла руками внутрь кристалла. Острые грани словно взорвались мелкой пылью, что осела на фигуре пузатенького мужчины. Он ухватил Нику за руки и несколько минут они молча смотрели друг на друга. Рэтмир, наблюдая за ними, видел, как неровное сияние ауры Оракула распрямляется, приобретает целостность, и, наконец, слабо улыбнувшись, мужчина сказал:

– Вояка из меня никакой, но накормить и обогреть смогу многих.

– Это будет великолепно, – Ника улыбнулась и шагнула к другому кристаллу, что осколками замер на полу. Никто, даже Нолан, не подумал, что Оракул, запечатанный в разрушенном кристалле, еще жив, но Ника протянула к нему руки, и осколки зазвенели. Повинуясь странной силе, они сложились вместе и выкинули из своих недр худенькую девчушку лет четырнадцати. Она выпала Нике на руки и снова наступило несколько минут тишины. Несколько слез стекло по щекам, и вновь аура оракула восстановилась, и девочка расправила плечи, в её глазах засияла жизнь, и, оторвавшись взглядом от Ники, она посмотрела на Рэтмира.

– Я помогу на границе. Я умею играть музыку покоя, что освобождает души от злости и гнева.

– Отлично. Уверена, это усмирит многих, – улыбнулась искренне Ника.

Она переходила от кристалла к кристаллу, и новые оракулы поднимались и обещали помогать. Нолан наблюдал за этим молча, все его силы и способности меркли перед этой девчонкой. Так, как она помогала соплеменникам, он никогда не сможет. Несколько минут, и она снимала тяготы прошлого, давала надежду на будущее. Освобожденные Оракулы окружили кронпринца. Слушая их возможности, он решал, куда отправится тот или иной Оракул. Толстячок, что Ника освободила первым, снабжал своих собратьев едой. Еще один открывал порталы, несколько парней по крепче складывали кристаллы тех, что просто хотел покоя, но, наблюдая за освобождением своих соплеменников, и среди них появлялись те, кто вновь находил в себе силы встать на защиту Вечного леса.

– После всего, что они пережили, они по-прежнему не отказывают людям в помощи? – тихо поразился Кристан. Он ждал, что к нему кинутся с обвинениями, был готов выдержать удары и унижения, но бывшие пленники словно не замечали его.

– Они помогают не людям, – также тихо ответил ему Нолан, – и даже не Ники. Они помогают Вечному лесу. Дают ему силы и надежду, что Темный Лес будет остановлен.

– Думаешь, Лесар отступит?

Нолан пожал плечами, но Кристану ответил Рэтмир.

– Ника как-то сказала, что сражения между людьми и монстрами Темного леса надо обязательно избежать. Я думал поймать Лесара, усыпить или, на крайний случай, заточить в кристалл. Но с появлением Ники я понимаю, что многое изменилось. Сейчас, против Лесара выступают его же соплеменники. Те, ради кого он рушит границы. Возможно, их наличие даст нам возможность устроить переговоры. В любом случае моя вера в победу крепнет с каждым из них.

Спустя несколько часов, в подземелье пришли Нордик и Старший, ведя под локоток старого герцога. Увидев внука, тот расплакался, протянул к нему руки и назвал по имени. Память стала возвращаться к старику, и Старший это подтвердил. Кристан обнял своего деда и гладил того по голове, хлюпая носом, не скрывал своих слез и сильно вздрогнул, когда по залу, перекрывая гомон десятков голосов, раздался женский крик:

– Кристан!

Все замолчали, и Ника отступила в сторону, пропуская только что освобожденную женщину. Протягивая руки, она спешила к сыну, и Кристан шагнул к ней навстречу. Не успела она до него дойти, как он рухнул перед ней на колени. Она не задержалась ни на минуту, обняла его, укрыла от всех искаженное мукой лицо и приглушила тихие всхлипы шепчущие: «Мама, мамочка». И от этого сердце Рэтмира вздрогнуло. Там, в родном замке, оставались его родители, которые так же ждали, когда их освободят, и, найдя взглядом Нику, увидел, как она улыбается ему и согласно кивает, словно прочла его мысли.

Глава 42

Замерев в парке, что был возле замка герцога, Лесар, прикрыв глаза, наблюдал за происходящим в подземелье. Ему не было нужды находиться там, магия тысячами глаз осела на стенах подземелья и наблюдала за Никой. Рэтмир был прав, он не стал уходить, кружил рядом, выискивая момент добраться до девушки и получить ответ на свой вопрос. Но проходило время, и Лесар видел, как девушка целовалась с принцем, как настояла вновь спуститься в катакомбы замка, как искала Оракулов, что заперли в хранилище. Он порадовался, когда привели герцога, и она надела ему ошейник. Не сдержавшись, захохотал над ее гневным «Я неправильный Оракул!», но после открытия хранилища все изменилось.

Она освобождала соплеменников. Кристаллы рассыпались от ее прикосновения, словно вся заложенная в них магия исчезала и больше не имела возможности удержать пленника. Но не это встревожило Лесара. Он чувствовал, как боль и ярость Оракулов так же исчезала, словно вместе с магией кристалла эта девушка забирала и все страдания. Оракулы, держа ее за руки, вспоминали о своей сущности, о том, что они хотели делать до плена, и направлялись к Рэтмиру, чтобы обсудить с ним, чем они могут помочь. То, что Лесар принял за случайность при освобождении Эловей, сейчас Ника демонстрировала не однократно.

Принц был рядом с девушкой, внимательно следил за каждым, кто получал свободу, и отправлял помогать на границе или поселениях, где собрались выжившие дети и женщины. Соплеменники Лесара ему подчинялись, ни один из них не предъявил претензий по поводу плена, по поводу десятков лет проведенных в заточении, никто не сказал, как им было плохо. Обновленные в магии девушки, они отправлялись к границе, и до Лесара доносился отклик их магии, что усмиряла монстров, не давая им атаковать заслон.

Он заметил появление Старшего, и от этого его злость стала сильнее. Старик открыл портал в восьмое королевство и отправлял туда кристаллы с оракулами, что мечтали о покое. Они строили планы о будущей свободе и спокойной жизни под сводами Вечного леса.

Чужое счастье рвало сердце Лесара, он не мог понять, как можно забыть, отпустить всю ту боль, что копилась в нем. Он отказывался принимать, что тот же Кристан получил мать и деда, что Оракулы, получив свободу, отказываются мстить, а, наоборот, отправляются в деревни и помогают сохранить урожай и восстановить дома. Он практически возненавидел своих соплеменников, что своей магией усмиряли монстров Темного Леса. Во всем этом благополучии он не находил тех, ради кого стоило жить, ради кого стоило оставить этот мир в живых.

Крик полный отчаяния пронесся по парку, и ярость, ненависть вспыхнули с новой силой, затмевая остатки разума в груди Темного Оракула. Не сдерживая чувств, он зарычал. Его боли и ненависти хватит на всех глупцов, что отказывались понимать очевидное, как только опасность отступит, Оракулов вновь посадят в кристаллы, и их агония продолжится. Лесар чувствовал, как переполнявшая его ненависть охватывает не только людей, но и Оракулов, что так легко простили годы плена. Возненавидел Старших, что решили заманить его в ловушку и подействовать на него магией этой девушки. Он не собирался позволить ей изменить его реальность. Испугался, что она просто сотрет воспоминания о любимой, и за ответ он заплатит больше, чем готов отдать.

План возмездия наполнил его разум – он отомстит всем! И Старшим Оракулам, что так и не ответили на его вопрос, и девчонке, что меняла мышление Оракулов. Он уничтожит людей, что пленили его и лишили семьи, и своих соплеменников, что предали свои страдания и забыли о вине людей. Он отомстит всем! И Вечному лесу в том числе, ведь именно он наделил его своей магией и обрек на все эти страдания. И начнет он свое возмездие с нее!

Лесар наблюдал за Никой. Он стал выжидать момента, когда сможет забрать ее и отдать своим монстрам. Её потеря всколыхнет всех. И Рэтмира, и Оракулов – всех. И старших, и свободных, и тех, кто еще в кристаллах. В ней они видят надежду, и он будет наслаждаться, когда обреченность коснется их сердец. Может, именно в этот момент они осознают, что он чувствовал, что он пережил.

Старший коснулся плеча Ники и перехватил ее руку, что тянулась к очередному кристаллу.

– Ты освободила достаточно на сегодня, девочка. Побереги силы. Мы заберем отсюда всех, и тех, кто захочет помочь, принесем завтра к тебе. Сейчас тебе нужен отдых.

Ника хотела возразить, но Рэтмир обнял ее, и вырваться из теплых надежных объятий сразу же перехотелось.

– Я открою портал в замок, – тихо предупредил Нордик, смотря на бледную девушку. – Там госпожа сможет спокойно отдохнуть.

– Мне надо на границу, – нахмурился Рэт.

– Значит, пойдем на границу, – тихо прошептала Ника, закрыв глаза и наслаждаясь теплом мужских рук. – Я на свежем воздухе лучше сплю.

– Там будут монстры, – улыбнулся Рэт, понимая, что никого не подпустит к Нике, и та, тихонько фыркнув, заметила:

– Там будешь ты, этого достаточно.

– Я все же открою портал в замок, – покачал головой магистр. – Там есть условия, чтобы госпожа отдохнула. На границе сейчас много всего происходит, и мы лучше устроим в замке пункт сбора новой информации. Я и Алитер откроем для всех порталы.

– Я тоже хочу научиться делать порталы, – тихо прошептала Ника и, не сдержавшись, зевнула.

– Тогда отправляемся в замок, – кивнул принц и, подхватив девушку на руки, первым вошел в созданный Нордиком портал.

Две служанки подхватили Нику под руки и повели в жилые комнаты, девушка не хотела уходить от Рэтмира, но вместе с ними стали приходить люди с докладами, и она не стала настаивать на своем присутствии, давая любимому возможность командовать спасением мира.

Она, и правда, устала, чуть не уснув в теплой ванне, поняла, что вполне не против, если ей помогут вымыться и переодеться в длинную сорочку. Её волосы высушили легкой магией воздуха, заплели в косу и уже полусонную уложили в кровать под теплое одеяло.

В это время принц слушал отчеты о проделанной работе проводников – количестве пойманных монстров. И те сразу же сообщали и хорошие новости – прибывшие оракулы возвращали монстрам их первоначальный вид. Оттягивая из тел черную энергию ненависти и ярости, они восстанавливали истинную форму зверя. Опасаясь, что если дать ему свободу, то Темный лес опять заразит его своей магией, усыпляли его до окончания противостояния.

Приходили новости и из селений, оракулы помогали в сборе уцелевшего урожая, исцеляли ожоги и помогали восстанавливать дома. От таких новостей у людей на границе поднималось настроение, и они с новыми силами принимались отлавливать монстров. Лесара не огорчали и не радовали такие новости, он терпеливо ждал, когда последняя из служанок покинет спальню Ники. В его плане этот мир все равно сгорал в огне, и среди всех живущих только Нику он мог считать способной остановить его. Но когда он убьет ее, в мире Великого леса не будет никого, кто сможет противостоять его темной силе разрушения.

В зале совещаний Рэтмир неожиданно выпрямился над картами. Странное чувство беспокойства охватило его. Сердце сжалось в тисках, и стало трудно дышать. Имя любимой раскаленным железом отпечаталась в мозгу, и то, что ей грозит опасность, стало для принца столь очевидной как дыхание и сердцебиение.

Не говоря ни слова, он развернулся и побежал в комнаты, где разместили Нику, благо, это было недалеко. Невысокая служанка попалась навстречу и закричала принцу, что госпожа уже крепко спит, но это только придало сил двигаться быстрее. Он влетел в ее спальню и на мгновение замер, Лесар держал спящую девушку у себя на руках. Шум распахнутых дверей, что ударились о стены, разбудили Нику, и, вздрогнув, она с удивлением уставилась на Лесара.

– Ника! – Рэтмир бросился к ним, но позади Лесара уже образовался портальный переход, и, улыбаясь, он шагнул назад, вот только магия девушки не поддалась его контролю, хоть и не смогла удержать Нику в замке, но позволила удержать портал и пройти сквозь него Рэтмиру.

Нордик и Старший ворвались в спальню через секунду. Но все их попытки открыть портал по оставленному следу приводил их обратно в комнату.

– Я направлюсь к Старшей, – сказал Старик, – вдвоем мы сможем отследить Лесара.

– Вы думаете, это он?

– Да, это его магия не дает нам следовать за ним.

– Я разошлю сообщения по всей границе, – кивнул Нордик. – Монстры становятся более отчаянными, когда их подпитывает Темный Оракул.

Мужчины ушли порталами, рассылая запросы, кто видел Лесара, Нику или кронпринца. В башне вокруг кристалла, где заточили короля Олерана и его жену, заплясали голубые сполохи, что стали блокировать их магию защиты сына, а в восьмом королевстве Старшая схватилась в кристалле за голову, чувствуя, как ярость и ненависть пожирают светлый дар Оракула.

– Наира! – старый Оракул бросился к кристаллу, его посох засветился, окутывая кристалл и блокируя связь с внешним миром.

– Он убьет ее, – в ужасе зашептала Старшая, понимая весь замысел Лесара. – Темный лес, он убьет ее.

Ника рвалась к Рэтмиру, но сильные руки Оракула удерживали ее. Выйдя из портала, они оказались в страшном лесу, тьма черным туманом окутывала шевелящиеся деревья, измененные звери сверкали алыми глазами, и их рычание сливалось в страшную музыку.

Рэтмир зажег огонь, и тот расчистил немного места, но Лесар недовольный его появлением указал на него своим монстрам и коротко бросил:

– Убить.

Ника завизжала от ужаса, видя, как к ее любимому рванули с десяток хищников. В своих мыслях она окутала Рэтмира безопасным коконом, чтобы никто не мог к нему прикоснуться, её сила расшвыряла первых монстров. Но за первыми двигались остальные, превращаясь в смертельный поток, готовый уничтожить принца. Она брыкалась в руках Лесара, который в результате не смог ее удержать, и она упала на землю, но сбежать не получилось. Темному оракулу пришлось перехватить ее за волосы, но девушка, забыв про все свои страхи, попыталась оттолкнуть от себя Лесара и укусить его. За что тут же получила пощёчину. Из разбитой щеки выступила кровь, что окрасила губы в красный цвет.

На мгновение, потеряв от удара ориентацию, Ника уцепилась в руки Лесара, и тот поволок ее в сторону от месива, что устроили монстры и Рэтмир. Но девушка в его руках сдаваться не собиралась. Мысль, что ее любимого убивают, придавала сил на сопротивление, и она с новой силой стала вырываться. Пыталась расцарапать Оракулу руки, кричала от ярости и лупила по нему руками и ногами. Но худенькая девчушка в руках Темного монстра много вреда причинить не могла, а ее магия по-прежнему защищала Рэтмира.

Видя сопротивление Рэтмира и Ники, он неожиданно захохотал и отдал приказ:

– Свяжите его. Пусть пока поживет немного.

Тело Рэтмира тут же оплели лианы, сковав его по рукам и ногам, угрожая при случае просто разорвать на части. Сам Лесар, перехватив девушку за шею, поднял ее вверх.

– Я задам тебе один вопрос. – Лесар приблизил Нику к себе. – Где моя семья?

Ника всматривалась в бледное, полумертвое лицо и не могла понять, о какой семье тот ее спрашивает. В голове царило смятение, она не понимала, как Лесар из мага, которому она сочувствовала, превратился в маньяка, что собирался убить ее Рэтмира. Но Оракула не устраивало молчание, и, встряхнув девушку, он снова задал вопрос:

– Где моя семья?!

– Я не знаю, – Ника уцепилась за руку мужчины, поражаясь его холодности и силе. Услышав ответ, тот усмехнулся, заявив:

– Я так и думал, – холодные пальцы начали сжиматься на тонкой шее девушки. Ника задергалась, захрипела, но рука, словно сделанная из камня, не останавливаясь, медленно сжимаясь, перекрывала кислород. Рэтмир закричал, с его пальцев срывались искры пламени, но остальные монстры, защищая Темного Оракула, гасили пламя своими телами, а лианы натянулись, угрожая убить его.

– Пусть смотрит, – заявил Лесар, и лианы развернули голову принца на Нику. – Пусть почувствует, каково это терять любимую…

Лесар упивался своей местью, Ника задыхалась в его руках, Рэтмир кричал от бессилия, его магия, как и помощь его родителей, глушилась большим скоплением монстров, и он видел, как в глазах парня появляется ужас и паника. И все же они не сдавались, Ника по-прежнему укрывала принца коконом, уменьшая ущерб от ран на минимум, а Рэтмир продолжал осыпать все вокруг огнем, желая вырваться из плена и разорвать Оракула.

– Лесар! – имя, прозвучавшее среди всего этого ада, прошибло Оракула холодной иглой. Он подумал, что ослышался, подумал, что это галлюцинация, но только он сжал шею Ники еще крепче, как голос, полный отчаяния и горя, снова долетел до него.

– Лесар! Где ты, Лесар! – рыдания перекрыли весь шум от монстров и магии Рэтмира, заглушили хрипы Ники, и он замер, наблюдая, как по щеке девушки скатилась слеза в уголок губ, там, перемешавшись с кровью, стекла дальше и капнула на кожу Оракула.

– Лесар, где ты…

Тело мага перенесло в пространстве и времени, он оказался в незнакомом ему лесу и увидел перед собой любимую, она сидела на земле и рыдала.

– Я здесь, здесь! – Оракул бросился к своей жене, упал перед ней на колени, хотел обнять, но руки прошли сквозь тело.

– Ты чего кричишь? – старая женщина вышла из кустов и с беспокойством смотрела на девушку, заливающуюся слезами.

Но жена Оракула не понимала вопроса, чувствуя, как из тела ускользает ее магия, она была напугана и все, что могла, это звать на помощь своего мужа, а тот, наблюдая за ее кошмаром, выл от бессилия, что не может ее обнять и успокоить.

Спустя некоторое время, Лесар осознал, что он находится в водовороте памяти своей жены. Он видел, что женщина из леса приютила его жену, к ней приходили люди в форме и расспрашивали ее, кто она и откуда, но жена Лесара с трудом их понимала и продолжала плакать. После посещения мужчины в белом халате, все узнали, что девушка беременна, и женщина из леса приняла решение оставить незнакомку у себя.

Хозяйку деревенского дома, где поселилась жена Лесара, звали Марта, и она настолько привязалась к девушке, что иначе как доченькой её и не называла, помогла с родами, и вдвоем они любовались маленькой голубоглазой куколкой, что появилась на свет, спустя семь месяцев.

Лесар каждую минуту был с ними рядом, не имеющий возможности прикоснуться к ним, он все же следил, как растет его доченька, а жена обустраивается в новом для нее мире без магии. Она часто звала его, говорила, что любит и верит, что однажды они обязательно встретятся. Марта умерла, когда дочери Лесара исполнилось десять лет. Девочка заболела, и все наперебой говорили, что это горе так сказалось, но когда врачи показали очаги воспалений, жена Лесара забрала дочь домой.

Лесар молча наблюдал, как его любимая рыдает по ночам, и понимал, что его ребенок умирает по его вине. В теле его девочки пробудилась магия и, не имея пути выхода из тела, стала загнивать прямо в силовых сплетениях. Врачи предупредили, что долго девочка не проживет.

Но жена Лесара не сдавалась. Она водила дочь по целебным местам, отвозила к ведуньям и колдунам. Те, не сильно разбираясь в потоках, тем не менее, очищали тело от магии, но, в конце концов, девушке надоели эти разъезды и процедуры. Она влюбилась.

Лесар замечал, как его дочь ходит счастливая за руку со скромным юношей. Он не особо одобрил выбор дочери, но рядом с ним его девочка расцвела и, казалось, забыла про свою болезнь. Прошло время, и на свет появилась малышка, которую назвали Ника.

– Моя маленькая победа, – шептала дочь Лесара, прижимая малышку к себе. – Мое будущее.

Но магия в теле накопилась, обострилась болезнь, и женщина заживо сгнила на руках у жены Лесара. Та во всем винила себя, что так и не нашла способа спасти свою дочь, но перед самой смертью та остановила ее поток покаяния.

– Мама, все хорошо. Я прожила достаточно, чтобы спокойно уйти. У меня была ты, любящий муж и моя маленькая Победа. Посмотри в ее глазки, мама, ты увидишь в них меня, потому что она часть меня, часть моего сердца и души. Мое тело умрет, но я буду жить в ней дальше. Любя ее, ты будешь продолжать любить меня. Видя, как она растет, увидишь, как я заново становлюсь взрослой. Пойми, пока она живёт, буду жить и я, и ты, и будем продолжать жить в ее детях и внуках.

Лесар замер, он молча наблюдал, как его дочь похоронили, как его жена стала ждать лета и радоваться приезду внучки, он видел, как с каждым годом девочка становится все больше похожей на его любимую жену.

Он видел, как его жене стало плохо, она схватилась за сердце и повалилась на бок. Он кричал, звал на помощь, но никого не было рядом, и неожиданно из последних сил она прошептала:

– Лесар, молю тебя, ради нашей любви и дочери, сбереги нашу Нику, сбереги нашу Победу. Отыщи ее среди тысячи миров и помоги выжить. Лесар, молю тебя…

Наваждение прошлого пропало, Темный лес гвалтом своих монстров оглушил Лесара, и он увидел, как душит Нику, как кричит в отчаянии и ярости Рэтмир. Пальцы разжались от шока, что он убивал свою внучку. Девушка упала на землю, с хрипом и стоном втягивая в себя воздух, пыталась отползти от Оракула. Она еле могла двигаться, и все же ползла к Рэтмиру. Проследив за этим, Лесар освободил и его. Почувствовав свободу, Рэтмир рванул к любимой, обнял ее, запустил вокруг огненный смерч, желая убить каждого, кто подойдет к ним. А монстры, словно выбрав их своей добычей, закружили вокруг. Острые когти пытались добраться до влюбленных сквозь огонь, деревья пробивали корнями землю, в желании пронзить тела и лианами выбить их из огненного круга защиты.

Все вокруг рычало, скрипело, стонало, и словно глоток свежего воздуха для Лесара прозвучал спокойный голос любимой дочери: «Посмотри в ее глазки, мама, ты увидишь в них меня, потому что она часть меня, часть моего сердца и души. Мое тело умрет, но я буду жить в ней дальше. Любя ее, ты будешь продолжать любить меня. Видя, как она растет, увидишь, как я заново становлюсь взрослой. Пойми, пока она живёт, буду жить и я, и ты, и будем продолжать жить в ее детях и внуках».

«Пока она живет, буду жить и я» – вторил ей голос любимой жены, и Лесар закричал от понимания, что сам убивал свое будущее. Он отправил свою семью в безопасное место, место, где ни один маг их не найдет, но тем самым обрек их на скорую смерть, и сейчас единственное дитя, что хранило в себе их любовь противостояло Темному лесу, который он сам лично кормил своей ненавистью.

Тонкие темные лианы перехватили Рэтмира за щиколотку и потащили вверх, Ника, закричав, перехватила любимого за руки и, повиснув на нем, попыталась утянуть на землю, но уже другая лиана обхватила ее за талию и дернула вверх, отрывая от принца. Рэтмир запустил огнем и пережог лианы, бросился к Нике, стараясь перехватить ее падение, но черный зверь с рыком бросился на него, повалив на землю, попытался вцепиться в горло. Голубое свечение неожиданно вспыхнуло и наполнило пространство вокруг, парализуя всех, и от этого создалось ощущение, что все попали внутрь кристалла.

Тело Ники осторожно двинулось к земле, и девушка смогла спокойно встать на ноги. Лесар, как и она, могли двигаться, мужчина шагнул к ней, но девушка испуганно попятилась и, оглянувшись на Рэтмира, бросилась к нему. Повалила нависшего над ним зверя, обхватила парня за плечи и попыталась оттащить. Рэтмир, чувствуя ее рядом, понял, что к нему возвращается способность двигаться, и уже через пару минут они, обнявшись, замерли, с тревогой смотря на Оракула, с рук которого лилось голубое марево. Оно растекалось по всему Темному лесу и стало стеной вокруг Анрогского королевства.

Даже не представляя чего ждать от Оракула, что чуть не убил их, Рэтмир задвинул Нику себе за спину, и, заметив это, Лесар поднял свой взгляд на принца.

– Ты должен сделать ее счастливой, – тихо прошептал Темный оракул и, взмахнув руками, привел все вокруг в движение. Голубое марево впитывало в себя всю темноту измененного леса и, словно потоки ручьев, устремлялось в тело Оракула. Ника прижалась к принцу, опасаясь, что эти потоки подхватят и их и видела, как тело Оракула начало меняться, его волосы стали расти, кожа покрываться морщинами, а высокая фигура склоняться под тяжестью тьмы стала пригибаться к земле. Потоки все еще втягивались в тело, как Лесар с болью взглянув на Нику, отвернулся и вошел в портал. Черно-голубые потоки вошли следом и исчезли вместе с порталом.