Текст книги "Бес Славы (СИ)"

Автор книги: Юлия Еленина

Соавторы: Юлия Еленина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11

Стася

Столько дел.

 И так мало времени!

 Банкет, кольца. Машины. На свадьбу собирается почти вся деревня. Мы сначала не собирались приглашать так много людей. Но все встречные прямо говорят, что купили подарок и обязательно придут. Время только сказать, дату-то все уже знают.

 Да и Митина мама говорит – пусть праздник будет для всех. Не обеднеем. Митя с ней не спорит и с удовольствием принимает от мамы деньги. Она их не жалеет, но просит при этом тратить деньги разумно. Без излишеств.

 Наташа продолжает активно мне помогать. Она выпрашивает приличную скидку в кафе, в котором было решено провести застолье. Продумывает выкуп невесты. Даже помогает Мите выбрать костюм жениха. Хвастается еще, с довольном улыбкой, что Митька в нем мужественен и хорош.

 По поводу моего признания – подруга молчит. Старательно не напоминает. Но хмурый взгляд бросает на меня все чаще в последнее время. Словно сказать что-то хочет, но сдерживается.

 С Митей мы, кстати, видимся редко. А мне так даже лучше. Спокойней.

 Неделя пролетает очень быстро. За всеми этими приготовлениями к свадьбе я все реже вспоминаю то, что случилось со мной тогда в парке. Днем... но вот по ночам мне все чаще и чаще снятся ледяные глаза и змеиные узоры на теле... Я пытаюсь разглядеть мужчину. Но он постепенно становится в моих снах огромным, ползучим, иссиня-черным чудовищем, мечущим в меня колючий лед. Он бьет по телу, по обнаженному телу. Особенно больно животу, там все скручивает и ноет. Да так сильно, что, просыпаясь, я продолжаю чувствовать дискомфорт.

 Даже бабушка не один раз уже приходила ко мне ночью. Гладила по голове, обнимала, говорила, что я то стону, то кричу.

 А я все продолжаю твердить, что это перед свадьбой такая нервотрепка. Но она не верит – вижу.

– Девочка моя, – только шепчет тихо, да так, как будто хочет перенять всю мою боль.

 Но за три дня до свадьбы она решается. Смотрит утром, подперев щеку, как я уплетаю мачанку с блинами, а потом спрашивает:

– Какой срок?

Я не понимаю. Проглатываю еду и спрашиваю:

– Срок чего?

– Ох, Станислава… Бабушка жизнь прожила, не пытайся ее надурить, – говорит и улыбается. – Митьку уже обрадовала?

– Чем? – все равно не понимаю я.

– Детка, да ты же ребеночка носишь.

 Я не сразу понимаю. А потом цепляюсь за стол пальцами, запускаю короткие ногти в клеенчатую скатерть. Нет, бабушка ошибается… Я ведь не могу…

В тарелку начинают капать слезы. Дыхания не хватает. Живот снова скручивается узлом.

– Нет!!! – кричу я так громко, почти как ночью.

Бабушка подскакивает с места и тут же оказывается возле меня. Прижимает мою голову к своему животу и шепчет:

– Господи, маленькая моя, что же с тобой случилось?

 А что я могу сказать? Ничего… И верить тоже не хочу!

 Именно со мной, именно накануне свадьбы… За что?!

 Я начинаю судорожно рыдать, а потом поднимаю голову:

– Бабушка, я же не могу… Это невозможно…

– Станислава! Я могу определить положение не хуже любого современного аппарата. Или ты забыла, чем наша семья занимается несколько поколений? Ко мне приходили много раз и за травками, чтобы забеременеть, и за травками, чтобы убить дитя в утробе.

– Избавиться от ребенка с помощью трав тоже можно? – отстраняюсь от бабушки, но боюсь смотреть ей в глаза.

– В травах наши предки лучше разбирались, чем современные доктора в своих таблетках. Та же кувшинка, которую ты для меня собирала, в этом деле может помочь. И лучше любых таблеток на маленьком сроке. Значит, не Митя? – без перехода спрашивает бабуля, а я зажмуриваюсь.

 Она мудрая – догадалась. Да и меня знает хорошо. А если еще кто догадается?

– Бабушка…

– Ты не хочешь говорить, я вижу. Когда будешь готова, тогда и расскажешь. Кто отец – неважно. Это наш ребенок. Наш с тобой.

В голове не укладывается... Ребенок...

 Бабушка еще ни разу не ошиблась, даже на маленьком сроке с первого взгляда определяла беременность.

И вот – моя. Но не такая и не так, как я хотела!

Нет! Мне это снится...

Снится!

 Я, конечно, знаю, откуда берутся дети, как их делают. И даже видела один раз, как они рождаются... И это происходит со мной? Вот так? Из-за одной ночи? Да и то самой худшей в моей жизни?

 Резко отодвигаю тарелку и несусь в свою комнату. Хватаю сумку и выбегаю с ней обратно.

– Ты куда? – спрашивает бабушка. А я молчу. Бегу на улицу и молчу.

 До остановки я продолжаю бежать и, к счастью, оказываюсь на ней одновременно с автобусом. Неважно какой, доехать до любого крупного населенного пункта и найти там аптеку. Не в своей же деревне такое покупать.

 Пока едем, стараюсь ни о чем не думать. Но картинки счастья, о котором я всегда мечтала и теперь ему не суждено сбыться, так и встают перед глазами. А еще – мне трудно дышать. Начинается паника, да такая, что я начинаю поскуливать. Про слезы молчу, они текут потоком по горящим щекам.

– Тебе плохо? – обращается ко мне женщина, сидящая в соседнем ряду. Я отвечаю ей странным жестом – и киваю, и качаю головой. В жизни все плохо! Все!

 Выхожу на конечной. С трудом узнаю местность, но потом ориентируюсь и бреду к ближайшему супермаркета, на вывеске которого, наряду с другими, висит значок аптеки.

Я покупаю текст и, уже держа его в руках, понимаю – ни к чему. Не могла бабушка ошибиться.

Но мне надо это увидеть самой.

 В туалете того же супермаркета, следуя инструкции, делаю тест и жду результата.

 Две полоски появляются быстро, и я зажимаю рот, чтобы не закричать. Отбрасываю полоску бумажки, будто это ядовитая змея, и выбегаю из кабинки.

Мне казалось, что моя жизнь была сломана до этого… Нет, окончательно все сломалось сейчас.

 Я бегу по улицам к автостанции, едва не попадаю под машину, а в голове ничего. Пустота. Я не хочу этого ребенка. Мне не нужен этот ребенок. Это помеха всему…

 Бабушка… Она должна понять. Она мне поможет.

Даже если я ничего ей не расскажу. Потому что не смогу. Потому что вспоминать омерзительно. Хуже только понимать – омерзительное последствие внутри меня! Есть, уже растет и всю жизнь будет напоминать мне о том, что я так хочу забыть.

 Дорога до дома кажется невыносимо долгой. Я ерзаю на сидении автобуса. Все думаю и думаю… Проклинаю! Жалею! И от этого всего начинает болеть голова.

 На остановке меня встречает Митька. Ну почему сейчас? Откуда узнал? Или – случайно оказался здесь? Громко фыркнув, автобус уезжает, а я стою – ноги не идут. Мне кажется, что Митя поймет. Все поймут.

«Конечно, дурочка», – усмехаюсь про себя.

А что я стану делать, когда живот появится?

Нет, нет, нет!

Не появится!

 Иду к Митьке вроде бы легкой походкой, но кажется, что за плечами годы и события. Что со мной сделал этот человек с ледяными глазами?

 Что может быть еще хуже? Наверное, все уже случилось.

 Только снова, когда Митя меня целует, мне противно. Липко, мерзко, неприятно… Я отстраняюсь, а жених смотрит на меня с ухмылкой и говорит:

– Стася, ты как будто повзрослела… И такая сексуальная.

 Глаза его начинают гореть знакомым огнем, а меня начинает тошнить. Бабушка бы сказала, что это все в голове, но я опираюсь на ствол яблони, растущей напротив остановки, и меня выворачивает наизнанку.

 Неужели этот бес внутри меня уже пытается расстроить всю мою будущую жизнь? Меня рвет одной желчью, перед глазами все плывет.

– Эй, крошка, ты чего?

– Беляш съела в поселке, – отвечаю. – Мить, я пойду, отравилась.

 Он понимающе кивает и очень резво стартует совсем не в сторону дома. А я едва дохожу до ворот и снова падаю, едва захлопнув их. Бабушка кормит кур во дворе, но на самом деле просто наблюдает за моими терзаниями, посыпая пшеном двор.

– Стася… – зовет меня через пару минут бабуля,  и я поднимаю голову. – Я тебе подготовила отвар из кувшинки… Если не хочешь носить этого ребенка – выпей, – она говорит не осуждающе, но с явным сожалением. Я встаю, медленно подхожу к бабушке, стараюсь не смотреть в ее глаза, а она тихо добавляет: – Но помни, что это останется на твоей совести, в тебе умрет жизнь, так что не удивляйся, если детский плач станет сниться по ночам.

 Бабушка меня понимает, а я ведь ничего так и не говорю. Я ничего не просила, а она уже все подготовила.

Выход есть.

 И я иду в дом. Стакан стоит на столе в кухне. Спасибо, бабушка!

Граненое стекло касается моих губ…

Жидкость пахнет цветами…

Я делаю первый глоток…

Глава 12

Матвей

– Ты, блядь, каким местом думал, когда на это подписывался? Еще и Шурика втягиваешь!

 Хочу запустить в Ильдара этой стеклянной бутылкой, которую сжимаю в руке. Мне давно плевать на свою жизнь и на то, что со мной будет, но эта хрень… Даже я понимаю, что тут все закончится или зоной, или отпеванием. Этот придурок, кажется, обдолбал коксом последние живые клетки мозга.

– Матвей, расслабься…

 Ильдар усмехается и тянется за зажигалкой. Нет, он точно не понимает. Идиот, мать его. Одно дело принимать наркоту, другое – связаться со сбытом. Как мне кажется, тут даже самый отпитый мозг просигналил бы: «Плохо!»

 И он так спокойно мне предлагает в долю… Уж лучше батино предложение принять, чем ввязываться в такое. Лучше даже прожигать родительские бабки, слыша периодические упреки.

– Так что, Матвей, ты с нами? – спрашивает снова Ильдар, как будто предлагает на Мальдивы махнуть.

– Нет, – отрицательно мотаю головой. – А ты на трезвую голову подумай, надо ли тебе это дерьмо.

– Окей, дружище, – усмешка в ответ, а я понимаю, что ни черта он не станет думать, потому что все уже решил. – А теперь давай хорошенько оттянемся.

 Может, хоть Шурику смогу мозги вставить? Он податливый, легко идет на поводу. Но жажда наживы шальных денег всегда перевешивает разумные доводы.

 Возвращается «шоколадка» Ильдара, алкоголь начинает течь рекой… Все как обычно. Через час к нам присоединяется помятый Саша, приезжают еще какие-то девчонки, силиконовые, пахнущие химией.

 И вдруг в памяти возникает запах пряных трав от волос той деревенской девчонки. Сколько баб я поимел, лиц которых не помню? Много. И ее лица не помню, а вот запах въелся в память. Странно…

– Эй, красавчик! – хихикает одна из приехавших девок. – Не скучай. Я могу поднять тебе настроение. И не только его, – добавляет, сделав, по ее мнению, взгляд роковой красотки.

 В теле что-то щелкает – и от вида, и от интонации, и от взгляда. Просыпается тот самый пресловутый основной инстинкт, который совсем не прочь поднять все, что предложила девушка. Просто хочется. И как-то по хрену, что девка мне не особо нравится. Сиськи есть, причем не маленькие, упругий зад, пухлые губы... этого достаточно для "поднятия". На один раз. И ее лицо, сиськи и другие прелести потом просто сотрутся из памяти. Как многие другие.

 Я хлопаю себя по коленям, и девушка, поняв мой жест, приближается ко мне. Садится, плавно, по-кошачьи. Одну руку кладет мне на грудь, другой перебирает мои волосы.

– А ты симпатяшный, – произносит она. – И тело такое, мускулистое... ты везде такой?

 Фыркаю в ответ и резким движением притягиваю лицо девушки к своему. Целую губы. Остервенело. Помада размазывается и по ее лицу, и по моему. Противная на вкус.

– Полегче, Мэт, не сожри девушку! – с усмешкой кричит Ильдар.

– Мэт? Прикольно, – прерывая наш поцелуй, говорит девушка. – А я Кристина, можно просто Крис.

– Что еще можно? – интересуюсь я и провожу руками по изгибам талии девушки. Она облизывает губы, наклоняется к моему уху и шепчет:

– Все.

 Это заводит. Девушке становится неудобно сидеть на мне, и причину этого она быстро понимает.

– Большой мальчик... – произносит Крис, и я тут же резко поднимаюсь с девушкой на руках. Под многоголосые крики миную гостиную и тащу девушку вверх по лестнице. Толкаю ногой первую попавшуюся дверь. Кровать есть? Отлично. А чья эта комната, не важно. Все равно завтра Ильдар как обычно вызовет клининговую службу. Кладу, нет, даже кидаю свою ношу на постель, застеленную пушистым бирюзовым покрывалом. Смотрю на нее сверху вниз, расстегивая ремень брюк. Девка… Как ее там? Кристина, точно, извиваясь, стягивает с себя маленькое платье и бросает его в меня. Ловлю, ловко. Усмехаюсь, на секунду вспоминая мяч, бассейн... но отгоняю эти воспоминания. А девушка, между тем, уже снимает трусики, а после они тоже летят в мою сторону.

 Красивое тело. Даже идеальное. Настолько, что понимаешь – девчонка трудится над ним неимоверно. И все ради чего? Чтобы ее трахнуло как можно больше мужиков?

 Да по фигу. Раздеваюсь полностью и иду к девушке. Она уже покорно раздвинула ноги и с блеском в глазах ждет.

– Резинку не забудь, – напоминает она, и я, кивнув, поднимаю брюки и лезу в карман. Достаю кошелек, в котором держу подобную заначку.

 Крис забирает у меня из рук презерватив, аккуратно открывает и сама надевает его на меня. Сначала пальчиками, потом... ртом. Да так, что я готов кончить только от этого! Сдерживаюсь. А она довольно улыбается, догадываясь какой эффект произвела.

 Толкаю девушку, та мягко приземляется спиной и снова раздвигает ноги. Опускаюсь коленями на кровать и резко вхожу в готовое тело.

 Она сходу так стонет и орет, кажись, нас слышно даже на улице.

 Сука, так наиграно, что не знаю, рассмеяться или продолжить действия. Крис царапает мне спину, обвивает ногами поясницу.

 И я продолжаю ее трахать. Простые привычные движения. Е-мое, как будто отжимаюсь, а не трахаюсь. Еще и в ней бы полотенце со свистом прошло. А хотелось снова почувствовать тугость, то удовольствие, что это приносило.

 Увеличиваю темп, чувствуя, как девка подо мной орет, как будто ее, блядь, режут. Кончаю все-таки. Без особого удовольствия, но с облегчением. Снимаю презерватив и бросаю возле кровати, даже не смотрю куда.

 Сажусь к девушке спиной. Натягиваю брюки, потом футболку.

– Телефонами обменяемся? – слышу предложение сзади.

– Зачем?

– Ну, может, повторим, – совершенно без обид говорит она. Пожимаю плечами. Думаю – а хочу ли я повторить? С ней?

 Мои мысли прерывает телефонный звонок. Достаются аппарат, смотрю экран – звонит отец. Нехотя, но поднимаю трубку.

– Сынок, ты где?

 Надо же, блядь – сынок! Возникает желание ответить ему в рифму, но убиваю его в себе и отвечаю:

– В гостях.

– Приезжай в офис. Я тебя жду.

– Я выпил.

Пауза. Секунда, две, три.

– Хорошо, дома поговорим. Будь сегодня, – чересчур спокойно выдает отец и добавляет, чем ошарашивает меня еще больше: – Пожалуйста.

 Мне это не нравится. Сегодня все мне вообще не нравится: ни предложение Ильдара, ни секс, ни алкоголь, ни эта просьба.

 Все слишком отстойно в последнее время. Да и вообще с тех пор, как я мать похоронил и получил травму.

 Был же я когда-то обычным мальчишкой, не избалованным подобной жизнью, не желавшим стать таким. Мать меня привела к воде, к спорту, а отцу было плевать на все, что происходило. Он только спонсировал и забирал меня иногда на выходные. Хотел, чтобы я стал таким? Пусть радуется теперь – стал.

И что теперь не устраивает?

– Давай, крошка, – посылаю воздушный поцелуй так и лежащей голышом на кровати девке.

Завтра я ее не вспомню. И секс с ней – тоже.

– Может, еще один заход?

 Девчонка призывно проводит пальцами по своей груди, спускается к животу…

– Дела, крошка, не терпят отлагательств, – подмигиваю ей и выхожу из комнаты.

 На ходу набираю номер знакомого таксиста и, как только он снимает трубку, говорю:

– Нужен трезвый водитель.

– Окей, – слышу ответ.

 Договариваемся, что он приедет через минут пятнадцать. Схема у нас отработанная: я бухаю, таксист приезжает, отвозит меня на моей же тачке домой, а потом возвращается за своей, при этом получив кругленькую сумму.

 Успеваю еще осушить два стакана, прежде чем получаю сообщение. С Шуриком говорить сейчас бесполезно – он уже снова ничего не соображает. Да и у меня в башке мысли уже разбегаются как тараканы. А еще и с отцом поговорить надо.

Прощаюсь со всеми и выхожу на улицу, даже у порога получаю липкий поцелуй от довольной Крис.

 На улице закуриваю и бросаю ключи от тачки ожидающему таксисту.

 Всю дорогу мы молчим. Не то чтобы разговаривать, думать лень. Просто прикрываю глаза и откидываюсь на сидении.

 Как только машина оказывается в гараже, достаю из кошелька пятерку и протягиваю округлившему глаза парню.

– У меня сдачи нет.

– Бери, на следующий раз аванс будет.

 Захожу в дом и хочу просто доползти до кровати. До батиного возвращения домой надо хоть немного поспать, а то разговора не получится. Сон, потом душ и крепкий кофе. Можно так не изголяться, конечно, но, судя по тону, отец хочет поговорить о чем-то серьезном. Хотя если это касается дел фирмы, то без пол-литра я хрен вникну во всю бизнес хрень.

 Не раздеваясь, заваливаюсь на кровать и уже сквозь накрывающий меня сон слышу, как наша домработница ставит на тумбочку воду. Вот спасибо, хороший мой человек. Хоть кому-то не плевать на меня.

Глава 13

Матвей

Снится мне такая бредовая хрень…

 Будто бы я стою в наполненном бассейне. Только полностью голый, а вокруг плавает и не тонет известная в поговорке субстанция. Да много ее еще так и становится все больше и больше... Я осматриваюсь. Откуда-то же это дерьмо берется? На противоположном от меня бортике сидит девушка, укутанная в голубую ткань. Светлые локоны, испачканное лицо. Настолько испачканное, что и лица-то, по сути, не видно. Я машу ей рукой и пытаюсь закричать, спросить, что за херня тут происходит. Но не могу, голосовые связки напрягаются, но звук не идет. А потом меня кто-то хватает за ноги и топит. Я барахтаюсь, пинаюсь – бесполезно. Смотрю наверх... А там сплошное дерьмо...

 Резко вскакиваю, сажусь на кровати и пытаюсь отдышаться. А ощущение такое, что в комнате воняет – вот тем самым, которое во сне вокруг меня плавало.

Н-да...

 Тру лицо ладонью, другой рукой беру телефон. Меня интересует время. Семь вечера. Отец как раз должен вернуться.

 Встаю, меня немного шатает. Но башка не болит. Натыкаюсь взглядом на стакан с водой у тумбочки, хватаю и пью. А выпив, понимаю – мало. Иду в ванную, наполняю стакан водой из-под крана и жадно глотаю холодную жидкость. Напившись, раздеваюсь и залезаю под душ.

 Когда выхожу из ванной, слышу стук в дверь. Сразу после него дверь приоткрывается, и в комнату аккуратно заглядывает Фаина:

– Матвей Георгиевич...

– Тут я, – отвечаю, появляясь в зоне ее видимости.

– Георгий Олегович ждет вас через полчаса в столовой на ужин.

О как, ждет, приглашает. Семейная идиллия прям!

– А "матушка" моя тоже будет?

– Марина Андреевна в театр уехала.

 В театр, значит. Просвещается? Или тусовка подобралась? Да и театр бывает разным. Кукольным, например.

– Спасибо, – киваю я.

 Тетя Фаина закрывает дверь, а я начинаю одеваться.

 В столовую спускаюсь даже раньше, чем через отмеренные мне полчаса. Отец сидит за столом, а вокруг вовсю хлопочет тетя Фаина, накрывая на стол.

 Увидев меня, отец улыбается. Жестом приглашает сесть рядом. Я сажусь, передо мной тут же ставится тарелка, наполненная едой. Рис с овощами и мясо под белым соусом.

 Мы с отцом приступаем к еде. Молча. Я ем без охоты, хотя должен признать – вкусно. Что ни говори, а Фаина готовит прекрасно.

Минуты через две я не выдерживаю и спрашиваю:

– О чем ты так упорно хочешь со мной поговорить?

Отец дожевывает еду, откладывает вилку и отвечает:

– О работе, Матвей.

– И что с ней?

Отец хмурится, но отвечает спокойно:

– Ты обещал начать принимать участие в делах фирмы. Когда сможешь приступить?

– А когда надо?

– Чем раньше, тем лучше. Чтобы понять всю нашу кухню, не один день понадобится.

– Слушай, – я тоже откладываю вилку и откидываюсь на спинку стула. – Зачем тебе это?

– Это не мне, сынок, это тебе, – отвечает он с такой отеческой заботой, что я почти верю. – Годы идут. Лучшие твои годы.

– Лучшие мои годы прошли, – сквозь зубы процеживаю я.

– Глупости! – отмахивается он. – Ну случилось так, спорт ушел из твоей жизни, открывай двери новому. И даже придумывать ничего не надо – я предлагаю тебе альтернативу. Бизнес. Проверенный, надежный. Семейный.

– Это твой бизнес.

– Но мне же нужно его кому-то передать. А кому, как ни сыну, Матвей?

– Ты никак помирать собрался? – фыркаю я.

– Нет, я собираюсь жить долго и счастливо. Желательно за городом, помогая тебе воспитывать моих внуков.

 Вот оно что! Внуков ему захотелось!

 С усмешкой фыркаю, а потом всем своим видом демонстрирую – не сейчас, папочка. На хрен мне это не нужно.

– Ладно, – отец делает глоток воды. – Есть у меня еще одно к тебе предложение. Советуют мне открыть сеть фитнес-центров. Сейчас это модно – здоровый образ жизни и все такое. Думаю, тебе эта тема близка. Придумаешь концепцию, оформление, подберешь удачное расположение помещений. Людей, которые тебе помогут, профессионалов, я подгоню.

 Я в удивлении приподнимаю бровь. Странно. Ничем подобным отец никогда не интересовался. Насколько помню, его бизнес развлекательный. Сеть боулингов, бильярдных и прочее подобное. Начинал он с игорного бизнеса. Но сейчас в России это под запретом.

 И мне, черт тебя дери, действительно эта тема близка. Не один час, день я провел в фитнес-залах. И знаю, что нужно. Знаю, как можно сделать подобное заведение максимально удобным и профессиональным.

 Отец, видимо, улавливает мою заинтересованность и произносит:

– Но есть одно условие – пять дней в неделю ты будешь приходить в офис. Заниматься всем этим не отдаленно, а на рабочем месте. Как все обычные люди.

– Зачем?

– Режим, Матвей. Это дисциплинирует. Начнем с двух фитнес-центров. Если твоя концепция будет удачной – начнем расширяться. И эта часть бизнеса будет полностью принадлежать тебе.

 Перспективка так себе. Не создан я для офисной работы. От одной мысли зубы сводит. Но сама идея мне нравится.

«Все-таки батя не так уж плохо меня знает», – усмехаюсь мысленно, но вслух говорю:

– Это предложение, над которым я могу подумать, или ты просто ставишь меня перед фактом?

 Отец снова тянется к стакану, при этом вздыхая так, как будто я спросил какую-то глупость.

– Матвей, у меня денег-то, конечно, хватит, чтобы спонсировать твои пьянки, но помни – кран может быть перекрыт в один момент. Думаешь, мне нравится видеть, как ты с каждым днем падаешь все ниже и ниже? Я-то предполагал, что ты отопьешься и найдешь себе занятие по душе, но… Это моя ошибка. Не думал, что ты так подведешь мать.

 А вот это уже манипуляция. Причем очень прозрачная. Зря он вспомнил про маму.

 Я поднимаюсь, бросая салфетку на стол, и отвечаю:

– Что-то аппетит пропал.

 Отец меня не останавливает. Знает, что бесполезно.

 В комнате я снова заваливаюсь на кровать. Непривычно так – восемь вечера, а я трезвый. Может, снова махнуть к Ильдару и продолжить вечеринку? И понимаю – не хочу.

 Меня реально тянет в самое дерьмо. И сегодня грань нашего с друзьями безумия была пройдена. Ильдар связался с наркотой серьезно, тянет за собой Сашку, даже безбашенная Кэт переживает. Я точно не с ними.

 Перед глазами возникает образ матери: добрые глаза, светлые волосы, невысокая, худенькая… А потом облик меняется. И я вспоминаю, какой она была, когда умирала: просто скелет, обтянутый потемневшей кожей, с коротким ежиком волос, который почти был не виден, слишком светлый. В ее глазах не осталось жизни, даже когда она еще дышала. А под глазами были жуткие, почти черные круги. Я помню это очень отчетливо. Как будто вчера зараза, имя которой «онкология», забрала ее у меня. Что было бы со мной, если бы после полученной травмы она была со мной?

 Знаю… Мама не дала бы скатиться в эту пропасть.

 И я решаю. Не твердо еще, но попробую.

 Поднимаюсь с кровати и иду в сторону комнаты отца. Костяшками пальцев барабаню, пока не открывает вернувшаяся Марина.

– Матвей, милый, ты ко мне?

 И эта сука даже не думает запахнуть халат, под которым только прозрачный пеньюар.

– Отец здесь?

– Нет. Внизу, наверное, или в кабинете.

– Ясно, – бросаю в ответ и разворачиваюсь на пятках.

– Даже не зайдешь? – слышу в спину.

 Намек «матушки» понят. Интересно, когда отец увидит, что в нашем доме поселилась нимфоманка? Похрен, пусть сами разбираются.

 Спускаюсь вниз. Ни в столовой, ни в гостиной родителя нет. Иду в сторону кабинета. Дверь приоткрыта, и я слышу голос отца, немного нервный и раздраженный:

– Я же тебе сказал… Нет! Только через мой труп. Это совсем другое дело, и ты не понимаешь… Полистай на досуге Уголовный кодекс и прикинь, сколько лет тебе светит где-нибудь на Магадане. Еще раз повторяю: я не стану это делать. Дамир, разговор окончен, и мое слово окончательное. Да, пусть это хорошие деньги, но… Нет, завтра ничего не изменится…

 Подслушивать, может, и нехорошо. Но не думаю, что узнал сейчас какие-то тайны мирового масштаба. С отцом Ильдара мой давно работает. И где-то не сошлись во мнениях. Ну что ж, бывает.

 Слышу, как смартфон, скорее всего, с размаха опускается на стол, и стучу в приоткрытую дверь. Не дожидаясь ответа, открываю и смотрю на задумчивого отца.

– Матвей? – удивляется он.

– Поговорим?

 Отец показывает рукой на стул напротив себя, и я прохожу в кабинет. Хрен знает, что получится из батиной затеи, на которую я сейчас собираюсь согласиться, но вон даже Катрин бизнесом занялась.

– Что-то случилось?

– Давай попробуем. Название для фитнес-центров я уже придумал. Как тебе «Лилия», нравится?

 Я вижу, как дергается щека отца, но он быстро берет себя в руки. Странно он отреагировал на имя мамы, учитывая, что разошлись они еще в моем бессознательном возрасте. И сейчас я абсолютно его не поддеваю, просто мне нравится.