Текст книги "Бес Славы (СИ)"

Автор книги: Юлия Еленина

Соавторы: Юлия Еленина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 35

Матвей

Я не хочу отвечать на звонок, прерывать этот интимный момент. Мне казалось, что секс – это максимум интима. Но, кажется, я ошибался…

 На экране высвечивается лицо Ильдара в клубах дыма. Да, других фоток у него, видимо, нет. Я выхожу из гостиной и говорю:

– Да?

– Мэт, дружище, – радостно восклицает Ильдар, но мне кажется почему-то, что за этой радостью больше наигранности.

– Привет, – отвечаю я.

– Не хочешь к нам? У нас тут девочки, виски, кокс и полный расслабон.

– Не хочу.

– Матвей, на тебя, конечно, навалилось… Но разве можно так забывать про друзей?

 Это был не просто звонок. Скорее, проверка. Надо ее пройти.

– Ильдар, а телочки ничего?

– Обижаешь… Все сплошь модельки.

– Ну я реально затрахался сегодня, но на неделе как-нибудь прибухнем.

 Ильдар ведется на мои слова и, как-то облегченно выдохнув, говорит:

– До встречи, Мэт.

 Мы прощаемся, и я возвращаюсь в гостиную.

 Слава спит, крепко прижимая сумку к груди. Губы ее слегка приоткрыты, дыхание ровное, монотонное. Устала, еще бы, такой день. Тяжело ей было признаваться, рассказывать о себе. Но я ей верю, черт тебя дери, каждому слову!

 Я подхожу, практически бесшумно, беру стул и сажусь напротив. Смотрю на нее, на Славу...

 Удивительная она. На вид – милый ребенок. Но вот глаза... умные, что ли? Много повидавшие? Всегда открытые, честные. Да и она сама вся такая.

 Красивая девочка. По-своему. Но есть шарм, легкое очарование. На нее приятно смотреть. На хрупкое, изящное тело, но с округлостями там, где нужно. На светлые волосы, которые сейчас хаотично лежат на плечах. И от них я опять чувствую привычный запах пряных трав. Мне он нравится, я буквально помешался на нем. Немного наклоняюсь, тянусь вперед. Вдыхаю. Слава неожиданно дергается плечами и вдруг облизывает губы. В меру пухлые, розовые, нежные. Вспоминаю поцелуй. По сути, нелепый с ее стороны, но настоящий. Слава целовала меня с желанием, ей нравилось. Не припомню, чтоб со мной кто-то вот так...

 Твою мать! Долбаная ширинка сейчас лопнет. Хочется разбудить Славу, но не просто трахнуть, а заласкать. Извиниться за все. Но этого мало. Не то, не так.

 Она опять дергается и открывает глаза. Видит меня и смотрит слегка рассеянно:

– Матвей?

– Я могу тебе принести одеяло, – говорю тихо.

– Не… Не надо…

 Слава смотрит на меня, немного нахмурившись.

– Расскажи теперь ты о себе, – просит она меня, отставив сумку.

 Я удивляюсь, но понимаю, что это честный обмен. Она открылась, а я сказал пару слов.

 Подсаживаюсь ближе, беру ее ладони в свои и говорю:

– Ничего интересного. Спортивный мальчик, воспитанный матерью и только после ее смерти узнавший отца. Мне тогда было двенадцать. И я попал в мир больших денег и неправильных людей. Спортом я продолжал заниматься, конечно, а потом травма… ну и дальше я рассказывал. Сейчас, после смерти отца, я не знаю… Я пытаюсь руководить, пытаюсь все делать правильно, но… Черт, Слава, я не знаю. Все очень тяжело.

– Ты справишься, – она касается моей щеки своим маленькими пальчиками.

 И, блядь, я понимаю, что хочу ее. Вот такую вот, настоящую, искреннюю, а не все эти силиконовые долины, что были до этого.

 Ловлю ее пальцы на моей щеке и... целую. Сам не ожидаю от себя такого порыва. А Слава наблюдает с широко распахнутыми глазами. Немного сонными, оттого еще больше кажущимися удивленными.

– Я не умею извиняться, – произношу я. – Не то чтобы мне это стыдно, просто не в моем характере... но, – я встаю, пинаю стул и сажусь рядом с девушкой. – Прости меня, Слава.

– Не за что... – шепчет она и поворачивает лицо. Секунду сомневается и робко тянется к моему лицу, к губам. Сама целует, слегка касаясь. Ее рука невесомо ложится мне на плечо, а я, не теряя момента, наступаю более глубоким, чувственным поцелуем. Девушка не отстраняется, не делает попыток остановиться и остановить меня. Словно повторяет за мной все движения губами, языком. У нее получается нежнее, и это пиздец как заводит. Давно я не целовался так, да еще так долго. Почему-то опасаюсь пускать в ход руки, вдруг остановит? Вдруг не захочет?

 Ее ладонь неуверенно касается моего плеча… И все! Полный снос!

 Я прижимаю Славу к себе, а потом медленно, все еще сомневаясь, пытаюсь уложить на диван. Хочется больше, не так нежно, сильнее, но я боюсь спугнуть. Она не сопротивляется, обнимает меня, а я чувствую, что штаны готовы вот-вот лопнуть. Как она своими неумелыми движениями, своей скованностью так быстро может возбуждать меня? Я всегда считал, что только умелые шлюхи могут быстро поднять член, даже если ты импотент. А тут, можно сказать, невинная девочка, неопытная… Но так заводит.

 Блядь, Матвей, ты, кажется, превращаешься в извращенца.

 Кладу руку на ее бедро, чувствуя, как Слава вся подрагивает. Стараюсь касаться аккуратно, нежно, но, сука, ткань, разделяющая нас, бесит. Углубляю поцелуй, прижимаюсь к ней крепче…

– Матвей, – звучит немного испуганно, но она не пытается прекратить.

 Я прикладываю палец к ее губам и, поцеловав в нос, говорю:

– Не бойся.

 Слава смотрит мне в глаза, а потом медленно кивает.

 Раздеваю ее, медленно, едва касаясь пальцами кожи. Какая у нее кожа! Бархатная. Да еще и вкусная – целую ее шею, ключицы, веду дорожку к груди, продолжая раздевать. Хотя так хочется порвать чертово платье! И купить ей потом новое. Да не одно, много...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Платье наконец на полу. Бежевый лифчик, бежевые трусы – белье едва заметно на теле девушки, сливается с тоном кожи. Смотрю, да практически любуюсь юным телом, изящным, хрупким. А соски-то напряглись, даже под лифчиком видно.

 Стягиваю с себя футболку, Слава внимательно рассматривает меня, прикусив губу, а потом гладит татуировку на моем плече. Пальчики у нее холодные. А я уже весь закипаю!

 Рывком снимаю с нее лифчик, впиваюсь губами в холмики груди. Ненасытно. Играю с сосками языком, периодически их покусывая. Слава издает глухой стон, короткий и стеснительный. Я провожу ладонью по ее бедру. Медленно, поглаживая, сначала по внешней стороне вниз, потом по внутренней вверх. Случайно... Да вру, нарочно, прикасаюсь к тому, что все еще скрыто под нижней частью белья... Мокрая. Готовая. Быстро возбудилась.

 Оставляю в покое грудь, а посмотрев на нее, понимаю, что увлекся – останутся засосы на нежной коже. Целую плоский, упругий живот, одновременно спуская женские трусики. Секунда – и они на полу. Две секунды – мой ремень расстегнут, еще две – и на пол летят мои брюки, снятые вместе с боксерами. Член стоит, во всю длину, бешено пульсируя. Слава смотрит на полностью голого меня, но в глазах нет страха, испуга. Ожидание. Плавно развожу бедра девушки и прижимаюсь пахом, аккуратно входя... хочется резко, грубо. Но я старательно себя контролирую, отчего ощущения в сто крат ярче. Внутри Славы, несмотря на всю ее влажность, тесно. Да и сама она лежит неподвижно, зажмурившись. Больно? Неприятно? Когда меня это волновало?! Но сейчас волнует, не хочу ее обидеть.

– Слава, – шепчу я, погладив ее губы, она широко распахивает глаза. – Расслабься, Слава.

 Но она не слушает, боится. Тогда я вторгаюсь в ее рот поцелуем, глубоким, страстным, мои руки наминают возбужденную девчачью грудь, и вот тогда чувствую – девушка расслабляется. Вхожу глубже, еще, не останавливая поцелуй, на который отвечают смелей, с чувством... блядь! Да я сейчас кончу! Двигаюсь в ней неспешно, замедляя свое удовольствие. И постанываю, твою мать, как подросток при первом сексе! Но плевать, мне хорошо. А судя по тому, что Слава смотрит на меня слегка отрешенно, облизывая губы – ей, во всяком случае, уже не больно.

 Ускоряюсь, не сильно, не быстро. Все мои мышцы напряжены, у меня буквально пульсирует все тело, сознание рассеивается, скользя на грани реальности. Эмоций, ощущения – все в одном комке и вот-вот вырвется наружу. А Слава начинает стонать, содрогаться, вонзается ноготками в грудь... Это делает мой оргазм более бурным, сладким.

 Я слегка прикусываю нежную кожу девичьей шеи и тут же провожу по укусу языком. Слава ойкает и шумно выдыхает.

 Блядь, секс – это, конечно, офигенно, но сейчас со мной было что-то настолько крышесносное, за гранью. И я бы повторял и повторял это, забив на работу, на слежку Шурика. Да на все!

 И я понимаю, что эта девочка уже от меня никуда не денется. Я просто не отпущу ее.

– Слава, – шепчу ей в ухо. – Поедем утром за твоими вещами.

– Что? – хрипло спрашивает она.

– Ты переезжаешь ко мне.

– Чтобы вы… ты мог, когда захочешь…

 Она не договаривает, но я представляю, какие мысли бродят в ее голове.

Ох, кажется, все будет сложнее, чем я думал.

Глава 36

Стася

 Не понимаю... До конца не осознаю. Что сейчас было?

 Сначала неприятно, даже немного больно. Но потом, всего несколько секунд ласк Матвея – и мне становится хорошо. Настолько, что хочется, чтобы он не останавливался: трогал, гладил, целовал, кусал... Входил в меня, сливаясь со мной в одно целое, пусть не так долго, но неделимо. А потом взрыв внизу живота, содрогающийся, оголенный, жаркий. Эйфория, хочется и смеяться, и плакать, все сразу, здесь и сейчас. С ним...

 А сейчас своим предложением Матвей отодвигает все ощущения назад. Словно и не было ничего. Зачем мне перевозить вещи? Жить здесь? Я... Мне, конечно, было хорошо, даже больше чем хорошо. Но я не знаю, хочу ли снова... Да и вредное подсознание упорно сравнивает этого Матвея и того, другого, тогда, в парке, вблизи дома Наташкиной бабки. Признаю, тот Матвей хотел лишь получить, этот – отдать. Но этого мало, я не смогу жить вот так с мужчиной. Пусть он даже мне и нравится. Пусть он даже отец моего ребенка... Господи, как все странно, запутано. Услышь меня кто со стороны, подумал бы, что чушь несу.

– Слава, не надумывай, – словно прочитав мои мысли, произносит Матвей. Невинно целует меня в нос, но при этом сжимает ладонью мою грудь. Волна бежит по телу, но не от боли, от... нет! Как он это делает? – Пойдем спать, – шепчет Матвей, я киваю, собираюсь подняться, но вдруг он берет меня на руки и выносит из гостиной. Держит меня на руках крепко, и вроде бы ему легко, но мне все равно страшно. Поэтому я прижимаюсь к мужскому телу, устраивая голову на жаркой груди. Мы поднимаемся по лестнице, входим в хозяйскую комнату. Матвей, держа меня одной рукой, резко сбрасывает с кровати покрывало и аккуратно кладет меня головой на подушку. Постель прохладная, так приятно холодит кожу. Матвей наклоняется, целует меня в уголок губ.

– Отдыхай, – говорит он и идет в ванную.

 Отдых мне необходим. Ночь выдалась еще та. Слишком много эмоций, ощущений, воспоминаний. А в голове все настолько смешалось, что я уже не ничего не понимаю, ничего не различаю. Где хорошо, а где плохо?

 В свете полной луны за окном и за мерным шумом воды в ванной я чувствую, как веки тяжелеют. Хочу подняться и пойти в маленькую комнату для прислуги, но сил не нет. Я даже не дожидаюсь Матвея – просто засыпаю.

 Снятся мне Марта и бабушка. Они такие счастливые, сидят на лавочке в нашем дворе, я тоже там, с ними. Сижу на крыльце и чищу картошку, улыбаюсь. Все правильно, все так, как должно быть. Слышу сбоку скрип калитки, ведущей в огород, и вижу Матвея. Что он здесь делает? Но спросить не успеваю – он подходит ко мне и, наклонившись, целует в щеку. Потом забирает Марту у бабушки и с нежностью смотрит на ребенка.

– Стасенька, – обращается ко мне бабушка. – Там Иваныч рыбы наловил, принес мне. Надо бы тоже к ужину почистить.

 Я смотрю на полную кастрюлю картошки и спрашиваю:

– Где рыба?

– В ведре, – кивает бабушка на тару возле лавочки.

  Я подхожу и смотрю на плавающую рыбешку. Только она почему-то голубая. Странно. Впервые вижу подобное. Опускаю руку в ведро, и рыба безропотно, как будто этого и ждала, сама плывет ко мне в руку…

 Я резко открываю глаза. Уже светло.

 Аккуратно поворачиваюсь и вижу рядом спящего Матвея. Он лежит на спине, едва прикрытый легким покрывалом… абсолютно голый. Я хотела было отвернуться из приличия, но не смогла. Даже не стесняясь, я рассматриваю его грудь, живот, руки, ноги и то, что между ног. У него красивое тело. От одного лицезрения получаешь удовольствие.

 Поглазев еще немного на Матвея, я поднимаюсь с кровати, стараясь не шуметь. Я тоже без одежды. Как неловко-то… Выхожу из комнаты и практически бегу вниз. В гостиной нахожу свою одежду и быстро натягиваю, сразу чувствуя себя увереннее.

 И что теперь? Идти готовить завтрак или ехать домой? То есть на съемную квартиру… Замираю в холле, оглядываюсь. И словно на автопилоте иду на кухню. Так же бездумно открываю холодильник, достаю продукты и начинаю готовить. В конце концов, меня никто не увольнял. А Матвея надо накормить.

 Приготовив завтрак, ставлю на плиту турку, варю кофе. Его аромат заполняет пространство, сама бы с удовольствием выпила. Аккуратно переливаю кофе в чашку, туда ложку сахара – видела, сколько Матвей себе кладет, любит крепкий и несладкий.

– Как вкусно пахнет,– слышу голос Матвея и от неожиданности вздрагиваю. – Доброе утро, – он подходит ко мне, прижимает к плечу и целует. – Как спалось?

– Хорошо, – киваю я.

– Мне тоже, – улыбается в ответ он. – Такое ощущение, что я впервые за долгое время выспался.

 Матвей шлепает босыми ногами, подходит к столу и садится. На мужчине надеты только шорты. Мышцы на груди и руках напрягаются, когда Матвей упирается локтями в стол. А я мысленно стону, потому что чувствую, как в животе что-то сжимается, сворачиваясь в тугой узел.

 Отворачиваюсь, кладу в тарелку омлет и ставлю тарелку на стол перед Матвеем. Потом рядом ставлю кофе и иду к мойке, чтобы быстренько помыть посуду, которую использовала. Да, знаю, что на кухне есть посудомоечная машина, но не буду же я ее загружать из-за одной миски и пары столовых приборов?

– А ты почему не ешь? – спрашивает вдруг Матвей.

– Не хочется.

– Это ты мне брось, садись и завтракай. Мой тренер всегда говорил, что завтрак – самый важный прием пищи за день, – голос у Матвея веселый, да и сам он такой – улыбается.

И мне не хочется ему противоречить. Мне нравится улыбчивый Матвей.

 Омлет я готовила на одного, так что вновь открываю холодильник, достаю сыр и масло. С одной полки хлеб, с другой чашку – кофе еще остался в турке, мне как раз хватит.

 Сажусь напротив Матвея. Он наблюдает за мной: как я отрезаю хлеб, сыр, делаю бутерброд и ем его. Смотрит настойчиво, я даже закашливаюсь, чуть не подавившись.

– Что такое? – спрашиваю, прожевав.

– Ничего, – качает он головой. – Просто в тебе что-то изменилось.

– Вроде бы такая же, как и вчера, – опускаю я взгляд на столешницу, хоть и сама понимаю, что он прав.

– Слава, чего ты начинаешь? – голос Матвея меняется, становится жестче. – За вчерашние сутки много чего изменилось. И мы оба в том числе. И после секса не стоит так смущаться и делать вид, что ничего не было. Для тебя кое-что в новинку, как и для меня. Но закрываться не надо.

Да, именно закрываться. Матвей прав. Я то и делала, что закрывалась от мира, от людей. Поднимаю глаза и спрашиваю:

– Все хорошо?

 Не знаю, почему я задаю именно этот вопрос. Очень неожиданно моя жизнь перевернулась за один день. Матвей улыбается, смотрит внимательно, как будто видит впервые.

– Слава, я пока сам не знаю, но не только же от меня все зависит. Приятного аппетита, – говорит без паузы и начинает уплетать омлет.

 А я хотела вот так готовить для другого, любить другого, выйти замуж за другого… Сейчас мне почему-то кажется, что Мити и не было в моей жизни. Я вспоминаю его как старого знакомого, не более. Не знаю, как бы могла сложиться наша с ним совместная жизнь, но явно не так. И что правильнее? Просто испытывать теплые чувства к человеку или сходить с ума от одного прикосновения?

 А это непонятное чувство в животе появляется даже тогда, когда я просто смотрю, как Матвей ест.

 Про Марту он пока не говорит, но я понимаю, что все еще впереди. А я не хочу, чтобы малышка оказалась в его мире. В мире больших денег, незаконных соблазнов и опасностей. Пусть лучше с бабушкой, в деревне.

– Мне надо домой, – говорю тихо, закончив с завтраком. – Сейчас помою посуду и поеду.

 Беру тарелки и несу к мойке, чувствуя, как сердце колотится так, что его должны слышать на соседней улице. Матвей молчит, пока я мою посуду, а потом поднимается из-за стола – слышу – и говорит:

– Я подвезу.

– Не стоит, я на автобусе.

– Моя женщина не будет ездить на автобусе.

 От его слов бросает в жар. Я старательно вытираю полотенцем посуду, глядя на плитку на стене. Моя женщина? Моя?

 Матвей выходит, а я продолжаю издеваться над ни в чем не повинной чашкой. Я его женщина? Как собственность? Или как кто?

 Иногда я его не понимаю. Вот он нежный, такой простой, обычный, живой… А потом как по щелчку пальцев что-то меняется – в нем появляется жесткость, холодность. Какой же он на самом деле?

 И хочу ли я узнать ответ на этот вопрос?..

Глава 37

Матвей

Не скажу, что это было легко, но мне все-таки удалось уговорить Славу подвезти ее до дома. Вот что за блажь? На автобусе она ехать собралась. Чем со мной, в удобной тачке, хуже?

Не понимаю ее. Но пытаюсь и сам от себя охреневаю. Будь на месте Славы кто-то другой, мне было бы насрать, пусть делает что хочет. А со Славой так не могу. И почему так – объяснить тоже не могу.

 Мы садимся в машину, выезжаем. Слава пристегивается, складывает руки на коленках и смотрит вперед. Я прошу назвать адрес, Слава равнодушно его озвучивает, не поворачиваясь ко мне.

 Ехать не так далеко. И уже минут через пятнадцать я въезжаю в довольно милый двор новой цветной пятиэтажки. Торможу у нужного подъезда и, заглушив мотор, громко говорю:

– Соберешь вещи, я подожду.

Она поднимает на меня глаза. Смотрит так, словно сжечь собирается:

– Может, не надо?

 Вот что это такое?! После всего... сама же была не против. Самой же понравилось. Но продолжает чего-то опасаться.

 Хрен с тобой, Слава! Будем действовать по-другому.

– Надо, – киваю я. – Не хочешь больше со мной спать – заставлять не буду. Но жить ты должна со мной. Должна подготовить дом к переезду нашей дочери.

– Что? – взгляд становится еще более огнеопасным.

– То. Еще надо будет документы собрать, анализ сделать, чтобы признать мое отцовство.

 Она молчит. Опускает глаза, думает. А потом тихо спрашивает:

– Зачем тебе это?

 Неужели не понимает? Неужели продолжает думать, что я чудовище и насильник? Понять девушку можно, но это все равно обидно.

– В моей жизни появилось что-то хорошее, светлое, настоящее. То, ради чего стоит жить. Хочешь, назови это смыслом, – да, сентиментально, зато правда, зато действенно. – Я хочу и думаю, что и ты тоже, чтобы у ребенка была полноценная семья: мать и отец.

– А как же бабушка? – осторожно спрашивает Слава.

– Бабушку мы тоже можем забрать. Места в доме хватит, – отвечаю я совершенно честно и искренне, – тем более она поможет тебе с ребенком, когда ты начнешь учиться.

– Я могу? – с удивлением спрашивает она.

– Конечно. Ты же свободный человек. Хочешь учиться? Иди учись. Захочешь работать – пожалуйста. Я не буду тебе запрещать... Только меня предупреждать не забывай.

 Девушка молчит, старательно не поднимая на меня своих глаз.

– Я могу подумать?

 Твою ж, блядь, мать! Так, спокойствие, не стоит психовать и тем самым отпугивать Славу.

– Конечно, можешь, – отвечаю я. – Сколько тебе нужно времени?

– Хотя бы до вечера.

– Хорошо.

 Слава отстегивает ремень, хватается за ручку двери и уже собирается покинуть салон, но я беру девушку за руку, тяну на себя и целую в губы. Нежно, медленно. Чувствую, пусть и слабый, но все же ответ.

– Жду тебя вечером.

 Слава кивает и выходит. А я, проводив девушку взглядом до подъезда, завожу автомобиль.

 Подъезжаю к офису и оставляю машину на привычном месте. Его никто не занимает, даже когда битком забита парковка. Место отца – теперь мое. Но я все равно чувствую себя не в своей тарелке. Что во мне изменилось? Или кто меня изменил? Неужели эта девочка? Сколько таких было в моей жизни… Сотня? Две? Я не считал.

 Блядь, надо идти работать, а я сижу на солнцепеке, уже выключив кондиционер в машине.

 Выхожу и мысленно произношу все матерные слова, которые помню. Едва не наехав мне на ногу, рядом останавливается машина, из которой выходит Ильдар. Тут я должен был понять, что ему нечего делать в такое время возле офиса. Только если в вино-водочном отделе за опохмелом.

– Привет, – Ильдар прикуривает и хмурится.

– Привет, – отвечаю я. – Что-то случилось?

– Бля, а где твой телефон? До тебя никто дозвониться не может.

– Ты же мне вчера ночью звонил, – говорю я и запускаю руки в карманы.

Мобилы нет. Неужели дома забыл?

– Мэт, ты и новости утром не смотрел?

– Не до того было, – отмахиваюсь я.

 – Шурика грохнули, – отбрасывает Ильдар окурок и опирается спиной о машину.

 До меня не сразу доходит. Я, наверное, сейчас похож на истукана, но продолжаю моргать, стоя на месте. Шурика-то за что? Безобидное существо, выполняющее команды. А потом вдруг накатывает злость. Я подхожу к Ильдару и хватаю его за ворот футболки.

– Это ты, падла, его втянул в дерьмо.

– Мэт, ты чего? – а выглядит-то святой простотой. – Я тут ни при чем. Ну… как грохнули, не совсем пока.

– Что? – я отпускаю Ильдара и привычно взъерошиваю волосы.

– Он пока в реанимации, но если выкарабкается, то останется овощем. Пуля в башку – это не шутки.

– Пуля… – протягиваю я.

 Что-то где-то прогнило в нашем королевстве. Отец-то ладно, он мог многим мешать, хоть девяностые и остались в прошлом, а вот Шурик… В голове крутятся шестеренки, пока Ильдар снова прикуривает, и вдруг меня осеняет:

– Где твой отец?

– На работе, наверное, – пожимает мой так называемый друг плечами.

– Держи меня в курсе насчет Шурика, – бросаю я уже через плечо, возвращаясь к машине.

 Адрес офиса Дамира я не помню, поэтому в навигатор вбиваю название компании. Маршрут проложен. Ильдар продолжает курить, глядя мне вслед, а я выезжаю с парковки и несусь по городу. Если у кого и будут ответы по поводу того, что за хрень вокруг творится, то только у Дамира.

Бросаю машину сразу на двух парковочных местах возле нового бизнес-центра и захожу внутрь. Напротив входа огромный ЖК-монитор, на котором карта здания. Нахожу нужное название – офис Дамира занимает весь десятый этаж. А там уж как-нибудь кабинет генерального найду.

 И не подумаешь, что в таком презентабельном месте занимаются грязными делами. Усмехаюсь собственной мысли и выхожу из лифта. Осматриваюсь. Хоть бы таблички какие повесили. Сука, еще и стеклянная дверь от лифта в коридор под электронным замком. Нажимаю кнопку и через минуту слышу в переговорное устройство:

– Да?

– Матвей Анисимов к Дамиру Сафину.

 Дверь открывается, и передо мной тут же появляется охранник:

– Вас нет в списках. И никто не звонил, чтобы вас пропустили.

– Звоните, – киваю я.

– Напрямую шефу? – даже пугается охранник.

– Секретарю, – выдыхаю я.

 Мы проходим к своеобразному КПП, откуда парень начинает названивать и через пару минут говорит:

– Идемте.

 Дойдя до конца коридора, мы останавливаемся перед двойными деревянными дверьми, и охранник, кивнув, удаляется обратно. Я вхожу без стука, понимая, что впереди еще только приемная.

Так есть.

 Стереотип о блондинках-секретаршах разрушен. Но чего ждать от Дамира? Конечно, симпатичную татарочку.

 Она поднимается при моем появлении и улыбается так, словно у нас конкурс «Мисс Улыбка».

– Здравствуйте, – говорит девушка. – Вас уже ждут.

– Отлично, а то такое чувство, что я в Форт Нокс собрался попасть, а не в офис.

 Шутку она не оценила, нахмурилась на секунду, но потом снова профессионально улыбнулась, открывая дверь к шефу.

 Захожу, дверь за моей спиной закрывается. Оглядываюсь, Дамир стоит у стола, отодвигая в этот момент от себя стопку бумаг.

– Добрый день, – произношу я.

– Матвей, дорогой, – широко раскрывая руки, как для объятий, произносит он. – Рад тебя видеть.

– Взаимно, – отвечаю я, старательно изображая похожую радость. Да вот только обе эти радости наигранные. И мы оба это понимаем.

– Ты чего ураганом влетел? Что-то случилось? – улыбаясь во все тридцать два керамических зуба, интересуется Сафин-старший.

 А у меня желание подойти и хорошенько так приложиться кулаком в его челюсть, чтобы все неестественно-белые коронки нафиг повылетали... вот шестым чувством знаю – не обошлось без Дамира. Но доказательств нет. Блядь! Без них никуда, даже предъявить нечего. А значит, не стоит рисковать и своей жизнью.

– Мне не терпится обсудить с вами дела.

Дамир убирает улыбку с лица, спрашивает:

– Ты про что, дорогой?

– Про клуб.

– Так... – Дамир отходит от стола, приближается ко мне. И смотрит так, как будто сканирует. – Хотел тебя предупредить, но, прости, забегался. Нет уже никакого клуба, сынок. Забудь.

 Странно, но я почти не удивляюсь. Видимо, меня решили в дело не брать. Нашли другую лазейку? Мне стоит сейчас порадоваться, ведь Сашке повезло меньше – его просто убрали. Точнее попытались... Что-то там нечисто. Еще бы – дело само по себе грязное... и я бы с удовольствием послал бы все на хрен и действительно забыл. По принципу: не хочешь запачкаться – не лезь... если бы не отец. Если бы не его смерть.

– Жаль, – хмурюсь я. – Бабки лишними не бывают.

– Тебе грех жаловаться, Матвей. Насколько я знаю, отец оставил тебе довольно приличное состояние.

– Это да, но я пока не всем могу пользоваться, – отвечаю я с гипертрофированным сожалением. – В права-то вступлю только через полгода.

 Дамир внимательно меня разглядывает. Как будто пытается понять – верить мне или нет.

– А знаешь, я подумаю, чем могу тебе помочь.

– Спасибо, – бросаю я, разворачиваюсь и уже собираюсь уходить, но тут какого-то черта меня переклинивает, и я громко спрашиваю:

– А вы слышали, что случилось с Сашкой?

– Это с каким?

– С Новицким.

– Да, слышал, – кивает Сафин. – Жаль мальчика. Спасибо, что напомнил, надо будет отцу его позвонить, помощь предложить. Хотя тут мало чем поможешь уже. Такая жизнь, которая его ожидает, если он выживет, хуже смерти... Эх, молодые вы, глупые еще...

 Фыркаю, но так, чтобы Дамир этого не видел. Лицемерие его зашкаливает. Да еще скрытый такой намек... или мне мерещится?