Текст книги "Бес Славы (СИ)"

Автор книги: Юлия Еленина

Соавторы: Юлия Еленина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 43

Матвей

Девушка, встретившая нас возле дома, права – Слава изменилась. Между той девушкой, которая начала работать у меня, и этой, что сейчас стоит рядом, большая разница. И дело тут не только во внешнем виде. Одень курицу в дорогие шмотки – она курицей и останется. А Слава... А Слава лебедь, просто раньше люди, по своей тупости, принимали ее за утенка.

  Бабушка ведет нас к дому, девочка на ее руках изворачивается, смотрит на нас, да так осознанно. У Марты точно мои глаза. И ей они явно идут.

 Заходим в дом, Слава забирает ребенка и прижимает ее к груди. Мне тоже хочется подержать дочку... твою мать! Мою дочку!

– Я знаю, зачем вы приехали, – присаживаясь за стол, произносит бабушка, наблюдая за тем, как ребенок тянет ручки к матери. – Пока не отдам.

– Бабушка... – начинает Слава испуганно, но женщина ласково ее перебивает:

– Рано ей в город, пусть до конца лета останется со мной. Наберется сил, надышится свежим воздухом. А уж потом поедем в дом к отцу, – после этих слов Слава смущенно опускает взгляд, тогда женщина смотрит на меня и говорит: – Я сразу догадалась. Марта счастливой вырастет, очень уж на тебя похожа, Матвей... Не буду спрашивать, как и где вы встретились впервые. Все прощаю, за здоровенькую правнучку и счастливую внучку.

– Мы можем и вас забрать, – говорю я. – Дом большой, места хватит всем.

– Мы уже комнату для ребенка подготовили, – тихо добавляет Слава.

 Ее бабушка качает головой, внимательно смотрит на внучку. Легкая и даже странная усмешка появляется у нее на лице, и Агафья Ильинична вдруг спрашивает:

– Одну?

– Что одну? – не понимает Слава.

– Комнату вы подготовили одну? – уточняет женщина, мы со Славой переглядываемся, оба ничего не понимаем. А потом Слава кивает. – А в ней будет место для второй кроватки?

– Ты о чем? – шепотом спрашивает Слава. Вижу – испугалась, даже губы дрогнули.

– А что, понадобится? – влезаю я.

– Месяцев через восемь, – кивает пожилая женщина.

 В моей голове быстро складывается дважды два, и я опускаюсь на стул в полнейшем охренении...

– Да ну нафиг, – вырывается у меня. – Быть такого не может.

 Слава хватается рукой за стенку и бледнеет. Она бабушке сказать не могла, потому что сама, судя по всему, не в курсе.

– Я жизнь прожила, Матвей, – строго говорит Агафья Ильинична. – Скольким я помогла забеременеть, скольким помогла сохранить детей… Это одна из самых распространенных причин, по которым приходят в мой дом за помощью.

– Бабушка, нет, – тихо говорит Слава.

– Знаешь, в чем особенность беременной женщины? Она как будто светится. А ты же знаешь, что твою бабулю хоть и стало зрение подводить, но зрит она в корень.

 Я вообще не могу говорить. Даже слово из себя выдавить. Нет, ну возраст возрастом, но она же не рентген. Точнее, не УЗИ. Наверное, все мысли отразились на моем лице, потому что Агафья Ильинична подходит ко мне и, дотронувшись до больной руки, качает головой:

– Она давно уже отболела. Но тебе нравилась эта боль, ты мог все свои ошибки на нее списать, да только вся боль была у тебя в голове.

 Охренеть, блин. Вот теперь я ей верю. Смотрю на Славу, она – на меня. И вижу наворачивающиеся на ее глаза слезы. Я понимаю: шок. У меня тоже. Но слезами… Нет, ни в коем случае не горю! Но все равно не поможешь. Что есть, то есть. Мы еще свыкнемся с этой мыслью, мы все преодолеем.

 Я только хочу озвучить эту мысль, но от звука ударившейся о косяк двери не успеваю. А Марта вообще начинает плакать.

 Я не успеваю увидеть источник беспокойства, но слышу пьяный голос:

– Стаська, шалава! Нагулялась? Вернулась?

– Господи, – шепчет Слава и прижимает Марту к груди.

  В кухне появляется нечто, отдаленно похожее на молодого парня. Блядь, неужели и я бухой так выгляжу? Или меня спасали брендовые шмотки и запах не какой-то отвратительной бражки?

 Агафья Ильинична чувствует себя уверенно. Становится перед вошедшим и говорит:

– Митя, тебя сюда никто не приглашал.

– Я за своей невестой, – ухмыляется он.

– У тебя жена есть беременная.

– Да плевать мне. Еще неизвестно, от кого она залетела, если трахалась со мной за спиной у своей подруги.

 Слава снова бледнеет. Я поднимаюсь и поясняю коротко и ясно:

– Пошел вон отсюда.

 Парень, которого Агафья Ильинична назвала Митей, пытается сфокусировать свой взгляд на мне, долго смотрит, хмурится и спрашивает:

– А ты кто?

 Твою мать, хороший вопрос! А кто я?

– Муж! – рявкаю я первое, что приходит в голову, в надежде, что это подействует и пьяное тело удалится.

 Митя переводит удивленный взгляд с меня на Славу:

– Когда успела? Ты уехала меньше месяца назад...

 Слава хлопает глазами, прижимая к себе все еще плачущую дочь.

– Какая тебе разница? – громко спрашиваю я, словно общаюсь со слабослышащим. – Уходи, по-хорошему прошу, не пугай нам ребенка.

– По хорошему, – пьяно передразнивает он, делает шаг и смотрит на Марту, а потом опять на меня и язвительно произносит: – Это не ребенок, это ублюдок!

 От этих слов меня охватывает такая злость. Я и сам не понимаю, как это происходит, всего секунда, мой замах – и проспиртованный бывший жених уже летит к выходу.

А приземлившись, замолкает. Мы все стоим, тоже молча, причем и Марта прекращает свой плач. И никто из нас не спешит на помощь лежачему.

– Очухается, – тихо произносит бабушка и, подтверждая ее слова, Митя издает протяжный стон, приподнимается, держась за затылок.

– С-сука, – говорит он. – И ты сука, – теперь Митя обращается к Славе. – Всю жизнь мне испортила.

– Прости... – отвечает ему Слава. – Я и сама верила, что любила тебя. Точнее, заставляла себя в это верить... Да и ты меня не любил, раз проводил ночи с Наташей.

– Да потому что ты, целка деревенская, не давала! – рявкает Митя, резко меняется в лице и начинает истерично хихикать. – Вот и поплатилась, что трахнули тебя, обрюхатив, без согласия! Так что ребенок этот – реально ублюдок!

– Заткнись, – сквозь зубы произношу я. – Ублюдок здесь один, и это ты.

 Митя смотрит на меня не без удивления, а потом, пошатываясь, поднимается.

– Короче, теперь ты в курсе какой испорченной бабе мужем стал, – говорит он и, наконец, уходит.

 А меня продолжает держать злость. Прямо внутри все клокочет. И злость эта не только на пьяного визитера, но еще и на себя. Да и стыдно, если честно, перед бабушкой. Она что-то там говорила сегодня, что прощает меня, может, и подозревала что, но вряд ли такое.

– Бог отвел тебя, Стася, от него, – качает головой Агафья Ильинична.

 И тут на смену злости приходит нервный смешок, который я изо всех сил стараюсь сдержать. Я понимаю, что имеет в виду бабушка, но все равно возникает ассоциация. Богом меня еще никто не называл. Только если какая-нибудь девка после секса.

– Извини, – произносит Слава, посмотрев на меня.

– За что? – не понимаю я.

– За Митю.

– Не ты должна извиняться, а он. Или я. Хотя знаешь, нет, не буду. Пусть наше знакомство было… не из приятных, – кошусь на Агафью Ильиничну, – но я рад, что ты не вышла за него.

 Некое подобие улыбки скользит по еще белым губам Славы, а потом она как будто что-то вспоминает и, отдав Марту бабушке, говорит:

– Пойдем во двор.

 Так-так. Кажется, у нас назревает серьезный разговор. И я даже знаю, о чем мы станем говорить.

 Выходим из дома, и Слава поднимает на глаза. Решительность, с которой она шла сюда, улетучивается.

– Все нормально? – спрашиваю я.

 Она сразу кивает, а потом отрицательно машет головой.

– Матвей, делать-то что?

– А ты можешь немного конкретизировать вопрос?

– Если я действительно беременна, то что мы будем делать?

 Она говорит «мы» – это радует. Я улыбаюсь и глажу ее щеку большим пальцем. А потом подмигиваю и оптимистично выдаю:

– Мы справимся. Конечно, колледж твой, наверное, придется отложить на год, потом наймем няню. Сделаем еще одну детскую. Вдруг будет мальчик? Тогда каждому нужна будет своя комната.

 Слава смотрит удивленно, как будто не верит. Она, интересно, ожидала другой реакции? Какой? Что я ее брошу или отправлю на аборт?

– Если будет мальчик, – наконец-то, едва сдерживая слезы, говорит она, – то мы назовем его Георгий.

 Теперь настала моя очередь удивляться. Но при этом в груди становится так тепло, как будто окончательно лопнула корка льда, сковывавшая меня долгие годы.

 Я прижимаю Славу к своей груди и едва слышно шепчу:

– И за что мне такое счастье досталось?

Глава 44

Стася

 Ему досталось?

 Это мне досталось. Счастье. Через боль, муки, страдания...

 Осознаю, что все это нужно было, чтобы понять. Вот смотрю в глаза Матвея, которые так ненавидела, и понимаю, что все, что было с Митей, не любовь это. Наивная вера и надежда, может быть. А любовь у меня сейчас.

 И если первый ребенок меня пугал, то тот, что сейчас, возможно, во мне, дарит мне другие ощущения. Я не испугалась, когда бабушка сообщила мне... ну, может, лишь на секунду, и то больше из-за того, как на это отреагирует Матвей. Он отреагировал правильно. Я хочу этого ребенка. Хочу растить его в любви. Его и Марту. Вместе с их отцом.

 Мы с Матвеем возвращаемся в дом. Бабушка в этот момент разливает по кружкам чай. Подхожу, заглядывая в комнату – Марта лежит в своей кроватке. А потом сажусь за стол, Матвей садится рядом. Он немного растерян, странно видеть его таким. Зато настоящий, не притворяется.

– За Мартой приезжайте к осени, – говорит вдруг бабушка. – И вы больше привыкнете друг к другу, и девочка больше окрепнет.

 Смотрю на Матвея и вижу, что он не против.

– Хорошо, – кивает он. – Но мы будем часто приезжать.

 Тут не спорит бабушка:

– Конечно.

 Мы начинаем пить вкусный травяной чай, рассказывая за столом новости: бабушка про деревню, я про детскую комнату, Матвей немного про свою работу и своего отца после вопроса бабушки. Нам комфортно вместе, я чувствую – бабушка и Матвей приятны друг другу.

Потом мы помогаем бабушке собрать небольшой урожай ягод. Марта в это время спит, а когда просыпается, Матвей берет ее на руки и не отпускает, пока мы не собираемся возвращаться в город. Они, отец и дочь, так трогательно смотрятся вместе. Так похожи друг на друга, такие славные у меня. Марта спокойна на его руках, цепляется ручками, улыбается. Я уверена – из Матвея получится замечательный отец.

 Уезжаем ближе к вечеру. Причем, никто из нас этого особо не хочет. Но завтра у Матвея важные дела по работе.

– Хочу тебя попросить, – начинает Матвей, как только мы выезжаем из деревни.

– О чем?

– Я, конечно, доверяю твоей бабушке, но... давай я отвезу тебя завтра к врачу. Чтобы знать наверняка и проверить, все ли в порядке.

 Его просьба не обижает, наоборот, он заботится обо мне, переживает.

– Хорошо, – киваю я.

 Матвей улыбается и гладит меня по плечу.

 Домой мы добираемся поздно, уставшие. Я принимаю душ и сворачиваюсь калачиком на кровати, уже сквозь наступающий сон слыша, как Матвей ложится рядом, и чувствуя, как он меня обнимает.

 Разве можно быть настолько счастливой?

 Утром Матвея я рядом не обнаруживаю и на секунду поддаюсь панике. Нет, так нельзя. Он может быть в душе, на кухне, уже ехать на работу… да где угодно! А я уже выдумываю невесть что. Поднимаюсь и выхожу из комнаты. Кухня пустая, гостиная тоже. И тут слышу голос в кабинете. Дверь слегка приоткрыта, но я все равно не могу разобрать слов.

 Стучу. После небольшой паузы Матвей отвечает:

– Входи.

 Ступаю на пушистый ковер в полутемное помещение и моргаю, чтобы быстрее привыкнуть к освещению.

 Матвей сидит за столом, держа телефон возле уха и записывая что-то. Потом говорит в трубку:

– Спасибо, Елена Васильевна.

 И кто такая Елена Васильевна? Неужели я теперь на каждое женское имя буду так реагировать? Ревностью.

– С кем разговаривал, – вместо пожелания доброго утра спрашиваю я.

– С врачом, – вскидывает брови Матвей, а через минуту начинает смеяться: – Я и не думал, что ты такая ревнивая! Может, мне всех женщин из компании уволить, чтобы ты себя не изводила?

 Становится неловко. Хорошо, что в полумраке кабинета не видно, как я начинаю заливаться краской.

– Прекрати, – тихо отвечаю я. – У них есть дети, пожилые родители, они наверняка долго учились и работали, чтобы занять свои места…

– Слава, ты прелесть. Заботишься о людях, которых совсем не знаешь. И причем думаешь только хорошее. А в бизнесе как на войне иногда бывает, когда все средства хороши. И кто-то кого-то подставляет, и кто-то спит с начальством, стучит на коллег, только бы выбить место потеплее. Ну ладно, не об этом сейчас. В два часа поедешь к врачу, у меня в это время совещание, так что отвезти тебя не смогу. Водителя у нас никогда не было, так что и прислать за тобой некого. Но я обязательно займусь этим вопросом, чтобы ты могла беспрепятственно передвигаться по городу.

– Матвей, я и на автобусе могу.

– О, я тебя прошу, не начинай опять. Никаких автобусов. Сегодня возьмешь такси, а завтра начнем искать человека.

– Сегодня в двенадцать привезут оставшуюся мебель для детской.

– Здорово! – улыбается Матвей. – И комната уже будет готова. Сама справишься?

– Да-да, конечно.

 Не хватало еще, чтобы из-за какой-то мебели он отменил совещание. Наверняка там будут обсуждать какие-то важные вопросы.

– Тогда я пойду в душ – и на работу, – произносит Матвей и идет к выходу. Проходя мимо, он резко ловит меня в свои объятия и целует.

 Мы выходим из кабинета, Матвей направляется в душ, а я на кухню. Надо же завтрак приготовить. Я как раз успеваю пожарить омлет и заварить кофе, когда Матвей спускается на кухню.

 После завтрака Матвей уезжает, оставив мне кредитную карту. А я бесцельно брожу по дому, вытирая невидимую пыль. Просто не знаю, чем себя занять до приезда грузчиков с мебелью. В кабинете беру первую попавшуюся книгу с полки и устраиваюсь с ней в гостиной. Чтение затягивает, время пролетает быстро – и вот уже звенит дверной звонок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Иду в прихожую, открываю дверь. На пороге стоит молодой человек, праздно здоровается, уточняет заказ, после чего в дом поочередно заносят коробки еще двое мужчин, оставляя их в холе. Я остаюсь в прихожей, наблюдая.

– Что здесь происходит? – вдруг слышу я. На крыльце появляется девушка. Как ее там... Марина! Надо же, а я даже не заметила, как она подошла. А сейчас стоит, стреляя глазками и выпячивая грудь, которая вот-вот и вывалится из глубокого декольте. Матвей назвал ее шлюхой. Наверное, не просто так... А что, если... Если у него что-то с ней было? Неужели такие ему нравятся? Я ведь не такая...

– Мебель привезли, – отвечаю я.

– Какую? – хмурится Марина. А я стою и хлопаю глазами, не зная, что делать. Выгнать ее? Матвей в прошлый раз так и сделал. А имею ли я на это право?

– Детскую, – отвечает один из грузчиков, проходя мимо.

– Детскую?! – удивляется девушка и смотрит на меня. А я в этот момент инстинктивно прикрываю рукой живот. Марина видит мой жест и хмурится еще больше.

– Ах, вот как, – фыркает она. – Шустрая ты, однако. Но знаешь ли, плохая примета. Заранее нельзя покупать.

– Простите?

– Не прощу, – усмехается она. – Матвей где?

– На работе, – отвечаю, пожимая плечами. Марина обводит взглядом помещение и, фыркнув еще раз, молча уходит.

 Смотрю ей вслед и думаю: вот почему? Почему Матвея окружают такие неприятные люди? Он же хороший человек, но и такие портятся, общаясь с нехорошими. Как говорится, с кем поведешься.

 Когда в дом заносят всю мебель, я закрываю дверь. Показываю грузчикам детскую комнату, в которую они переносят коробки, открывают их и приступают к сборке мебели. На все это примерно уходит час. Так что, проводив мужчин, я тут же начинаю собираться к врачу, вызвав заранее такси на определенное время.

 Всю дорогу думаю о визите Марины. Зачем она пришла? К Матвею? Нет, вряд ли у них что-то было, если она жила с его отцом. Но я не знаю… Как у них все устроено в этом мире больших денег? Пока я только поняла, что все спят с кем попало.

– Девушка, мы приехали, – слышу голос водителя.

– Спасибо, – улыбаюсь и выхожу из машины.

 Деньги за заказ, как объяснил Матвей, должны списаться с карточки. И прием уже оплачен по безналу. Что такое безнал – Матвей объяснил мне. Так бы сразу и сказал, что это расчет по карточке, вроде же не настолько я темная.

 Клиника выглядит совсем не так, как наша районная. Здесь нет очередей, нет запаха хлорки, здесь все улыбаются. Подхожу к тому месту, которое вовсе не похоже на обычную регистратуру. За стойкой без стекла улыбается девушка и даже вежливо спрашивает:

– Здравствуйте, вам назначено?

– Да, к Елене Васильевне.

– Фамилия?

– Захарова.

 Девушка что-то ищет в компьютере, а потом, что совсем удивительно, выходит из-за стойки.

– Идемте за мной.

 Здесь даже провожают до кабинета врача?

 В коридорах никого нет, так что девушка открывает дверь в кабинет и снова с улыбкой говорит:

– Проходите.

– Спасибо, – искренне отвечаю я и делаю шаг в кабинет.

 Признаться, я сразу волновалась. Но, кто бы поверил, в кабинете гинеколога уютно. Да и сама Елена Васильевна оказывается милой дамой лет пятидесяти, так что зря я Матвея ревновала. Даже самой смешно становится сейчас.

 После, казалось бы,  стандартных вопросов о половой жизни, родах, абортах, последней менструации врач просит меня пройти на УЗИ. Все это до ужаса неловко, но я успокаиваю себя. Так делают все женщины. Так почему не я?

 В меня проникает холодная скользкая штука. Я вздрагиваю поначалу, но привыкаю.

– Давай-ка кулачки под попу положи, – говорит Елена Васильевна.

 У меня начинаю трястись ноги, но я выполняю. Может, что-то не так? Зачем это? Врач водит внутри меня этой палкой, по-другому не назвать, потом молча достает и говорит:

– Одевайся.

– Что-то не так? – осмеливаюсь я задать вопрос, уже подходя к столу Елены Васильевны.

 Она поднимает на меня глаза, оторвавшись от записей, и говорит:

– Беременность. Судя по УЗИ, две недели и четыре дня, но на таком сроке могут скакать временные рамки. Это по развитию плода определяется. Сохранять будете?

 Я не сразу понимаю ее вопрос. А потом прижимаю руки к животу и киваю. Врач дает мне несколько направлений на анализы и просит прийти через две недели.

 Очереди в нужный мне кабинет тоже нет. Я сдаю кровь, даже не поморщившись, потому что внутри меня порхают пресловутые бабочки. Я счастлива, я рада… У нас с Матвеем будет ребенок. Почему-то я уверена, что это будет мальчик. Такой же красивый и высокий, как Матвей, только с серыми глазами, с моими.

 Счастье есть. Теперь я в этом уверена.

 Выхожу на улицу и улыбаюсь, щурясь на солнце. Достаю телефон и набираю номер Матвея. Ой, он же на совещании.

– Станислава, здравствуйте, – слышу почти над самым ухом и вздрагиваю.

 Я узнаю этот голос, который как будто пропитан сахаром. Поворачиваюсь и отвечаю:

– Здравствуйте, Дамир.

 Уйти. Нет, сбежать.

– Извините, – хочу я обойти мужчину, – мне пора.

– Не торопись, – он больно сжимает мою руку выше локтя. – Я подвезу.

 Пытаюсь вырваться, но хватка сильная. Из черной машины, стоящей неподалеку, выходит мужчина в темных очках и открывает заднюю дверь.

– Отпустите, – жалобно прошу я.

– Конечно, – кивает Дамир, улыбаясь, но эта улыбка больше похожа на оскал. – Отпущу, как только мы с Матвеем договоримся. А пока придется тебе наслаждаться моим обществом.

 Я не понимаю, что происходит. Это не со мной. Я как будто смотрю кино. Такого ведь не бывает в реальности… Где это видано, чтобы людей похищали средь бела дня?

– Пожалуйста, – снова прошу я, когда Дамир начинает тащить меня к машине.

Может, закричать? Да, пожалуй, стоит.

– Только пикни, – предупреждает мужчина, поняв мои намерения.

 Его угроза не пустой звук. Я это понимаю интуитивно. Лучше молчать.

Глава 45

Матвей

Я уже час слушаю отчеты глав отделов, просматриваю документы из бухгалтерии, но не могу отделаться от какого-то странного беспокойства. Когда уже закончится это долбанное совещание?

 Поднимаю глаза на настенные часы и громко говорю:

– Спасибо! Можете все идти по рабочим местам. Если у меня возникнут какие-то вопросы к кому-то из вас, то я вызову.

 Работники компании начинают расходиться, и едва за последним закрывается дверь конференц-зала, я достаю телефон и звоню Славе. Бесчувственный механический голос твердит о недоступности абонента. Какого черта? От врача она уже должна была выйти. Звоню в клинику, но девушка, ответившая на звонок, вежливо говорит, что не имеет права разглашать информацию о пациентах. Нервы натягиваются струной. Звоню напрямую Елене Васильевне. Врач говорит, что Станислава Захарова ушла от нее полчаса назад, и добавляет, что беременность подтвердилась. Я рад? Да, безусловно. Но полностью отдамся этой радости, когда найду Славу.

 Ладно, у нее могла сесть батарея. Не стоит паниковать раньше времени. Но я все равно подрываюсь с места и несусь по лестнице вниз, продолжая на ходу набирать номер и слушать один и тот же ответ.

 Дороги свободные, так что до дома добираюсь за двадцать минут. Никого. Может, я зря паникую, но…

 Мои мысли прерывает звонок телефона. Надеюсь, что это Слава, но на экране высвечивается другое имя. Вот только его сейчас не хватает!

– Слушаю, – отвечаю я.

– Матвей, сынок, – поет Дамир в трубку.

 – Извините, я сейчас немного занят, – отвечаю, стараясь не выдать своего беспокойства. – Перезвоню вам позже.

– Боюсь, Матвей, дело не терпит отлагательств.

 Его голос звучит так язвительно и нагло, что у меня в голове срабатывает невидимый тумблер, сигналя: жди, блядь, Матвеюшка, беды!

– Слушаю, – произношу я, замирая напротив детской комнаты.

– Тут у меня в гостях одна милая девушка с красивым и редким именем, – начинает он. – Точнее она не совсем одна, учитывая ее положение, Матвей. Так что формально гостей у меня двое.

 Рука сильно сжимается в кулак, а взгляд в этот момент цепляется за детскую кроватку...

 Сука! Если он ее хоть пальцем!

– Хочешь пообщаться? – предлагает Дамир и, не дождавшись моего ответа, передает трубку, теперь я слышу голос Славы:

– Матвей...

 Она испугана, я как будто вижу ее глаза, наполненные страхом. А еще мне почему-то кажется, что в этот момент она держит руку на животе. Ребенок, твою мать! Неужели у Дамира нет ничего святого? Неужели он посмеет обидеть беременную девушку?

 Или уже обидел?!

– Слава, все в порядке?

– Да.

 Черт, хотелось бы верить! Но вроде этот ответ она произносит спокойней.

– Ты, главное, не волнуйся. Все будет хорошо.

– Все будет хорошо, – повторяет она за мной, после чего в трубке раздается голос Дамира:

– Славная она у тебя, Матвей. Красивая, здоровая... Пока.

– Что вы хотите? – спрашиваю я сквозь зубы.

– Сущую мелочь, сынок... А за девочку не волнуйся, дом у меня уютный, большой, еда из ресторана – за такие условия любая готова ноги целовать.

– Ближе к делу.

– Вот это правильный подход.

 Я десять минут слушаю условия Дамира, телефон едва ли не трещит в руке, и так хочется сказать пару нецензурных слов, но спокойно отвечаю:

– Понял. Свяжусь, когда подготовлю документы.

– Умный мальчик. Весь в отца.

 Дамир как будто провоцирует меня. Ох, как я хочу ворваться к нему домой, заставить харкаться кровью и упечь до конца его жизни на зону. Кстати… А это идея, и я знаю, кто мне сможет помочь.

 Главное – не наделать глупостей. Отбрасываем эмоции и думаем, думаем…

 Выхожу из дома, сажусь в машину и на всех парах мчусь в фитнес-центр. Илья улыбается, увидев меня, но через секунду хмурится и спрашивает:

– Что-то случилось?

 Я приступаю сразу к делу:

– У тебя вроде бы дед генерал?

– В отставке.

– Но связи-то у него остались? И желательно проверенные, нужен человек, чистый на руку.

 Илья смотрит удивленно. Вижу, что вопросов у него много, но он тянется за телефоном и вскоре говорит в трубку:

– Дед, привет… Да, все хорошо. Помощь твоя нужна. Ну что ты? Не надо никого из обезьянника доставать. Хорошему человеку помощь нужна. Да… Так точно! Сейчас приедем.

 Я выдыхаю, но еще не с облегчением:

– Спасибо, Илья.

– Пока еще не за что. Поехали, – встает друг из-за стола, – по дороге мне все расскажешь.

 Пока мы добираемся до дачи, где живет отставной генерал, я успеваю все рассказать Илье. Он выражает свои эмоции словами «блядь», «охренеть» и тому подобными. Сейчас мне все придется еще раз повторить. И остается только надеяться, что дед Ильи мне поможет.

 Мы проходим на ухоженный участок и на резной скамейке видим крепкого загорелого старика с сигаретой во рту.

– О, мальчики! – восклицает он, поднимаясь, и подает мне руку: – Никита Васильевич.

 Я представляюсь в ответ, и мы проходим в дом.

– Сделаю чай, – говорит Илья, направляясь в кухню.

– Сделай с мятой, а то друг твой нервный больно, – кричит ему вдогонку генерал и, устроившись на диване, кивает: – Говори, Матвей.

Я даже не знаю, с чего начать, но начинаю со смерти отца, чтобы получилась полная картина. Никита Васильевич качает головой, когда я перевожу дух и принимаю чашку из рук Ильи:

– Я слышал про взрыв в бизнес-центре. Еще подумал, что как в девяностые. Не дело ли это рук Дамира Сафина?

 Я замираю и подозрительно смотрю на генерала:

– Вы его знаете?

– Да его каждый мент в городе знает, – фыркает возмущенно Никита Васильевич. – Кого-то он кормит, кто-то его посадить хочет. Он в разработке еще с тех пор, когда я носил майорские погоны. Про него то забывали, то снова поднимали старые дела, но он хитрый, морда татарская, осторожный. Пару раз проскальзывала связь с твоим отцом, но все проекты вроде чистые были. Даже ОБЭП не подкопался, а уж эти ребята могут хорошенько взять за зад. Ладно, давай дальше.

 Я рассказываю и про Ильдара с Шуриком, а потом заканчиваю рассказ похищением Славы.

– Дамир просит подготовить бумаги на передачу ему некоторых активов компании. Насколько я понял, все незаконные деньги проходили через компанию отца. И сейчас Дамир хочет вывести их из оборота и прибрать к рукам. Он хочет открыть клуб для богатых извращенцев.

– Есть какие-нибудь документы, которые могут подтвердить его незаконную деятельность?

 Я отрицательно качаю головой:

– Пока не нашел. Но если у вас есть проверенные люди из ОБЭПа, то я предоставлю им доступ ко всем бумагам. А если Новицкий придет в себя и сможет рассказать…

 Сам не верю в то, что говорю. Сашка вряд ли уже даст показания.

– О том, что случилось с парнем, я тоже знаю. В новостях видел. И в курсе, что за последний год увеличился оборот наркотиков в городе. Ну что поделать, я хоть и в отставке, но привык держать руку на пульсе. А знаешь, кто у нас в области контролирует сбыт и распространение наркоты?

– Дамир, – усмехаюсь я. – И уже сына подключил к этому делу. Вы сможете помочь так, чтобы моя девушка не пострадала?

– Илюша, – обращается к внуку Никита Васильевич, – ты не сходишь за моим телефоном? Он где-то во дворе остался.

 Хоть бы все получилось. И, конечно, при этом никто не пострадал, разве что Дамир. Эта скользкая тварь столько лет выкручивалась, что и сейчас может. Я сжимаю руки в кулаки, и генерал строго говорит:

– Матвей, не думай сам ничего предпринимать. Ты молодец, что пришел ко мне. Я понимаю, что ты за девушку волнуешься, но попробуй немного потянуть время.

 Время, время, время… Чертово время, когда Слава там совсем одна, ей страшно.

 Возвращается Илья с таким древним аппаратом, что он, наверное, старше меня. Неужели не может деду подарить нормальный телефон?

 Никита Васильевич как будто читает мои мысли и лукаво улыбается:

– Зато черта с два моего старичка прослушаешь.

 Все-таки я доверился тому человеку. Вернее, тем людям. Пока генерал набирает номер и разговаривает с неким Павлом Ивановичем, я поворачиваюсь к Илье и хлопаю его по плечу:

– Спасибо, друг.

 Он ободряюще улыбается и почти на ухо мне усмехается:

– Дед не подведет.

 Никита Васильевич заканчивает разговор и поднимается с дивана:

– Так, мальчики. Оставайтесь-ка вы у меня, пока товарищ полковник готовит операцию. Сафин многим костью в горле, но Иваныч все равно будет аккуратен, чтобы о подготовке знали только надежные люди. Матвей, ну-ка по стойке смирно! Своим мельтешением из угла в угол ты не поможешь. Посидеть бы тебе денек в засаде, чтобы перестать ерзать на месте. Ничего ты сейчас не сделаешь, пойми, ничего. Иваныч в курсе про твою девушку, так что не переживай, быстро все подготовит.

– Спасибо, Никита Васильевич, – благодарю я генерала. – Надеюсь, вашему Ивановичу можно доверять.

– Обижаешь. Я сам его профессионально воспитывал. А теперь иди-ка мне дров наколи, хорошо помогает выпустить пар и очистить голову. Завтра все решится, Матвей…