Текст книги "Насмешка (СИ)"
Автор книги: Юлия Цыпленкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 33 страниц)
Глава 21
Утро наступило неожиданно. Заскрипела кровать в хозяйской комнате, послышались шаркающие шаги и натужный мужской кашель. Следом раздался протяжный женский зевок, кряхтение и негромкий плеск воды, заглушаемый голосами. Слов невозможно было разобрать, да в них никто и не вслушивался. Постояльцы крестьянского дома все еще спали. Эльга осторожно приоткрыла дверь, заглянула к господам и невольно улыбнулась.
Раненый ласс, совсем по-детски, почмокав во сне губами, пробормотал нечто невразумительное и затих, закинув руку за голову. На щеках его появился румянец, и о том, что вчера он едва не отдал Святым душу, напоминала разве что повязка, сейчас обнажившаяся сползшим одеялом. Взгляд женщины скользнул на соседнюю кровать, и она умиленно сложила на груди пухлые ладони.
Второй ласс заснул сидя, опершись спиной на стену. Голова его чуть склонилась на бок, черты лица хранили следы умиротворения и покоя. А на его коленях покоилась голова юной лаиссы. Девушка свернулась калачиком, обняв колени мужчины. На устах ее блуждала светлая улыбка, будто заснула благородная госпожа на мягкой перине. Ладонь ласса покоилась на плече девушки. И стоило ей пошевелиться, как пальцы сжались, словно он пытался удержать девушку. Покачав головой, Эльга прикрыла дверь и обернулась к мужу, прошептав:
– Спят детки.
– Нашла деток, – усмехнулся крестьянин.
– Сам посмотри, дети и есть. Даром, что господа, – отмахнулась от него женщина и вернулась к своим делам.
Ригнард Магинбьорн проснулся, когда за окном совсем рассвело. Он некоторое время смотрел в потолок, не понимая, где находится. Затем встревожено дернулся и сел, почувствовав небольшую боль в ране, но сегодня эта боль казалась настолько незначительной, что он даже не обратил на нее внимание. Молодой мужчина с удивлением осмотрел себя, обнаружив, что раздет до исподних штанов. Зато повязка была свежей. А еще он чувствовал то, что не чувствовал с тех пор, как покинул родной замок – ласс выспался. Он повернул голову и обнаружил друга и спящую на его коленях сестру.
Ригн слегка нахмурился, не одобряя подобной вольности, но тут же махнул рукой и усмехнулся. Представшая ему картина была умиротворяющей, и невольное раздражение схлынуло так быстро, что мужчина сразу же о нем забыл. Он огляделся, отыскивая свою одежду, но не нашел. Однако на стуле лежали чистая рубаха и порты из грубого полотна, гораздо превышающие объемы Ригнарда, но он предположил, что все это приготовили все-таки для него. Натянув одежду, ласс усмехнулся.
– Хоть на поле ставь, – произнес он шепотом.
Затем еще раз взглянул на Гаэрда и Лиаль и покинул комнатку, спеша узнать, где они находятся, и что произошло. Ригн застал Эльгу, встретившую его приветливой улыбкой и легким поклоном. Затем взгляд женщины прошелся по лассу, и она отвернулся, пряча смешок. Ригнард заметил, но не смутился.
– Чем вам не нравится мой наряд, благородная дама? – спросил он, опускаясь на скамью рядом с женщиной.
– Благородная дама? – вздернула брови Эльга, с интересом поглядывая на вчерашнего покойника.
– Конечно, – кивнул ласс, поймал руку женщины, сжимавшую большой нож. Затем поднес ее к губам и задержал на хозяйке взгляд.
Она прищурилась, высвободилась из захвата мужских пальцев и погрозила Ригнарду:
– Ох, и жук вы, господин, ох, и пройдоха. А как мужу расскажу? Его одежка-то на вас.
Молодой ласс широко улыбнулся. Он оттянул рубаху, тряхнул ею и невозмутимо заметил:
– Маловат он у тебя, хозяюшка. Рубашка в плечах жмет.
Женщина хмыкнула и вернулась к своему занятию. Ригн поставил локоть на стол и опустил подбородок на раскрытую ладонь. Он с интересом рассматривал женщину, теперь делавшую вид, что его нет рядом. Вскоре на ее щеках появился яркий румянец, Эльга покосилась на ласса и уперла руку в бок.
– Вы глаза так сломаете, господин, – ворчливо заметила она.
– От такой красоты почему бы и не сломать? – ответил ласс Магинбьорн.
– Да я же вам в матушки гожусь! – возмутилась женщина.
– Разве? А мне показалось, не больше, чем старшая сестрица, – промурлыкал наглец, окончательно смутив хозяйку.
– Да ну вас, благородный ласс, – Эльга поспешила отойти к очагу, где в котелке булькала ароматная похлебка. – Вот и скажи, что вчера, едва не помер. Всех умотали, а теперь, поглядите, глазки строит, бесстыдник.
Она обернулась и укоризненно покачала головой. После налила похлебку в миску и поставила перед посерьезневшим мужчиной. Затем подала хлеб и ложку.
– Ешьте, господин, – улыбнулась женщина. – Голодный, небось.
– Что было вчера? – спросил Ригнард, вновь ловя Эльгу за руку и усаживая рядом. – Расскажи.
– Так вам все сестрица расскажет, или друг ваш, а мне некогда беседы вести, – попробовала отговориться женщина.
Сказать по правде, смущал ее молодой ласс. Может, он и не был так красив, как его сестра, но пригож необычайно. А то, как он повел себя, заигрывая с простой женщиной, уж и вовсе выбило ее из колеи. Давно уж прошла пора ее девичества, когда солнце светило ярче, и слаще пели птицы. Когда парни строили глазки, говоря, красивые слова, и норовили сорвать поцелуй с уст юной Эльги. И муж уже так жарко не обнимал, как в ту пору, когда привел ее в свой дом, а уж слов красивых и приятных и вовсе не говорил. Потому смутилась женщина, и теперь хотела сбежать подальше, только вот молодой ласс имел другое мнение.
– Ничего они мне не расскажут. А коли и расскажут, то не все, потому лучше ты, – после этого отпустил руку женщины и взялся за ложку.
Эльга с сожалением взглянула на осиротевшую руку. Поднявшись с места, она отошла к очагу, затем взялась за веник, так она не смущалась, и рассказывать было проще. Эльга поведала и о том, как ласс потерял сознание, и про начавшуюся горячку, и как муж ее побежал за местной знахаркой. И про то, как переживала лаисса, тоже рассказала. Потом, поколебавшись, все же решилась и про ведьмину плату сказать.
Ригнард слушал, все больше мрачнее. Под конец рассказа Эльги и вовсе зло отбросил ложку. И если в начале ему хотелось сказать знахарке спасибо, то в конце желание свернуть старухе шею стало непреодолимым.
– Что с ведьмой? – спросил ласс.
– Муж мой сходил к ней в дом, как светать начало. Лежит, говорит, со стрелой промеж глаз, в руке нож сжимает, так и окостенела с ним. Снегом пол-то запорошило, но мой мужик веником помел, а там письмена странные, да свечи черные витые стоят. Он по дому-то прошелся, а у Ниски в углах знаки Нечистого написаны кровью. Муж мой так подумал, и я тоже так думаю. Не углем же знаки Нечистого выводить. Выходит, друг ваш вовремя подоспел. Мы поначалу, было, пригорюнились, ведь такая знахарка была, такая лекарка, а потом вспомнили и про то, как дитятя у кузнеца о прошлом годе пропал. И как у старосты, когда он с Ниской полаялся, вся скотина передохла. Пусть уж Нечистый с ней сам разбирается. Мужики уже дом ее подожгли, пусть горит в огне со своей скверной. Скоро отец-служитель подъедет, деревеньку нам почистит. Так что не в обиде мы. – Закончила женщина, вытирая руки о фартук.
Она поправила чепец и вернулась к столу, глядя на полупустую миску.
– А что ж похлебку-то не доели, господин? – спросила Эльга.
– Где уж тут есть, ежели сестра чуть глупостей не наделала, – проворчал он.
В это мгновение открылась дверь, и пред очи Ригнарда и Эльги выбежала Лиаль. Увидев брата, по-простому всплеснула руками, но быстро опомнилась и степенно произнесла:
– Милости Святых.
– Милости Святых, госпожа, – приветливо улыбнулась Эльга.
Ригнард же просто кивнул в ответ и подвинулся, предлагая сестре сесть. Лиаль, не успевшая, ни умыть лица, ни причесаться, мотнула головой и вернулась в комнатку, где стоял таз с холодной водой и лежал кусок полотна. Кое-как приведя себя в порядок, она переплела косу. Затем взглянула на все еще спавшего Гаэрда, улыбнулась и поспешила к брату.
Проснувшись и не найдя Ригнарда на его месте, Лиаль перепугалась. Что она только не успела подумать, пока спешила от кровати до двери. Даже представила, что мертвая ведьма исполнила угрозу и забрала Ригнарда, как обещала. И сейчас, успокоившись, увидев его сидящим за столом, лаисса мечтала лишь о том, чтобы обнять брата. Хотелось еще поругать его, но потом, сначала обнять и убедиться, что все самое страшное позади.
Девушка вернулась туда, где сидел Ригн, стремительно приблизилась и уже потянулась к нему, но брат перехватил ее руки, сурово глядя в глаза.
– Ригн…
– Как ты могла?! – воскликнул молодой Магинбьорн. – Как тебе вообще пришло в голову связаться с ведьмой?!
Эльга ойкнула, схватила свой полушубок и скрылась за дверью. Лиа тут же ощетинилась и вырвала свои руки из захвата Ригнарда.
– Ничего страшного не произошло, – ответила она.
– Благодаря Дальвейгу, – согласно кивнул брат. – А ежели бы он не успел? О чем ты думала, Лиа?
– О тебе, братец! О тебе я думала, – сердито воскликнула Лиаль. – Ниска условие поставила, или ты, или я.
– Так и отдала бы меня! За каким Нечистым под нож полезла? – Ригн поднялся на ноги и стремительно приблизился к сестре.
– С ума ты спятил, верно, – ядовито произнесла лаисса. – А как бы я жила после? Мой брат умирал, а я должна была смотреть?! Ежели бы такое случилось еще раз, я бы снова пошла.
– Ну и дура! – рявкнул брат. – А как мне было бы сегодня очнуться и получить твое хладное тело? Или думаешь, что я бы был благодарен за такое спасение? Да к Нечистому жизнь, купленную столь дорогой ценой!
– Ригнард Магинбьорн, ты совершенно невыносим! – отчеканила Лиаль, едва сдерживая слезы. – Зачем мне жизнь, коли тебя бы не стало?
– А мне зачем жизнь, плата за которую жизнь сестры, – буркнул Ригн, обнимая девушку. – Как была дурехой, так ею и осталась.
– Сам ты дуралей, – всхлипнула Лиаль, утыкаясь носом в грудь брата. – Ну как я могла смотреть на твою агонию?
Ригнард вздохнул, отодвинул сестру и заглянул ей в глаза.
– Я мужчина, Лиа, – строго произнес он. – Мужчины гибнут, женщины должны жить.
– Глупость какая. – Фыркнула она. – Стало быть, будешь умирать ты или Гаэрд, а я возьму пяльцы и сяду за вышивку?
– Разумное решение, – ответил Ригн.
Лиаль возмущенно взглянула на него.
– Даже не задумаюсь, ежели придется рискнуть… – начала она и вскрикнула, когда брат ухватил девушку за ухо. – Ай! Ригн! Отпусти, или я тебя ударю!
– Раненого брата? – иронично спросил он. – Так бей же, коли не жалко.
И нога сестрицы с силой опустилась на ногу брата. От неожиданности Ригнард взвыл и отпустил покрасневшее ухо благородной лаиссы. Она отскочила в сторону, сжимая кулаки. Лицо Магинбьорна скривилось, он застонал и, покачиваясь, побрел к скамье.
– Ригн! – испуганно воскликнула Лиа, спеша к нему. – Больно, да? Тебе больно? Рана? Болит? Ай!
Ригнард тут же сделал ей подсечку и повалил к себе на колени, с наслаждением отвешивая шлепок.
– Будешь еще дурить? Будешь?
– Коли надо… Ай!
– Лиаль Магинбьорн, я еще раз спрашиваю тебя, как твой брат и мужчина твоего рода, будешь ли ты еще творить глупости и лезть под нож всякого сброда? – грозно вопросил Ригнард.
– Хоть убей, а все одно смотреть спокойно не буду, коли нужда заставит! – выкрикнула Лиаль и получила очередной шлепок от строгого брата.
Сколько раз они дрались в детстве? Не так уж и много. Но происходило это почти всегда вот так. Лиаль все-таки сдавалась и обещала брату все, что он требовал. Потом он, правда, подлизывался к обиженной Лие, нося ей сласти и рассказывая небылицы, от которых девочка открывала рот и говорила:
– Да ну-у-у…
– Ну, да, – кивал братец. – Не веришь? Хочешь еще историю расскажу?
– Хочу!
– А как же: «До смерти с тобой говорить не буду?».
– Буду! Расскажи, ну, Ри-и-игн…
– Ригнард Магинбьорн, коли не прекратишь, я с тобой до смерти говорить не буду, и в этот раз уж точно! – воскликнула Лиаль, пытаясь сползти с колен брата.
Дверь в соседнюю комнату открылась, и на пороге появился заспанный Гаэрд Дальвейг. Не став спрашивать, в чем дело, он подошел к брату и сестре, отнял у Магинбьорна жертву его праведного гнева и задвинул себе за спину.
– Лаисса уже не в том возрасте, чтобы ее пороть, – заметил Гаэрд, пряча зевок, и Лиа показала брату язык, высовываясь из-за спины своего защитника. – Хотя некоторым лаиссам подобные уроки бывают весьма полезны. – Лиаль вспыхнула и отошла от Дальвейга, воинственно задрав подбородок.
– Да ты посмотри на нее, не усвоила она урок, что я своей сестрицы не знаю? – возмутился Ригн.
– Оба хороши, – отмахнулся Гаэрд. – Один довел до того, что пришлось ведьму звать. Вторая от сердца своего ради брата-великомученника пошла отказываться. Коли уж пороть, так обоих.
Теперь насупился и Ригн. На Гаэрда смотрели два совершенно одинаковых взгляда исподлобья, однако ласса Дальвейга это не смутило. Он усмехнулся и вернулся в ту комнату, в которой троица провела ночь. Там Гаэрд разделся по пояс, привел себя в порядок, довольно покрякивая от холодной воды, дававшей бодрость не отдохнувшему до конца телу. А когда вернулся к своим спутникам, брат и сестра уже сидели рядом, встречая Дальвейга воинственными взглядами. Гаэрд скрестил руки на груди и неожиданно подумал, что Ренваль был не так уж и не прав, запретив молодым Магинбьорнам видеться. Сейчас перед лассом стоял непробиваемый кареглазый щит, готовый к решительным действиям. Усмехнувшись, Гаэрд подошел к чугунку с похлебкой и наполнил миску, приготовленную рядом.
– Уже поели? – спросил он.
Взгляд зеленых глаз остановился на Лиаль, и она, не выдержав добродушной насмешливой улыбки, потупилась и отрицательно покачала головой. Гаэрд пододвинул ей свою миску и вернулся к чугунку. Ригн, все еще меривший спину друга упрямым взглядом, повернулся к сестре и махнул рукой. Боевой союз Магинбьорнов распался.
Лиа не сводила со своего спасителя и защитника взгляда, наполненного затаенного восхищения и нежности. Брат на мгновение почувствовал короткий укол ревности, осознав окончательно, что в жизни Лиаль он больше не единственный дорогой ей мужчина, но сразу же устыдился своего чувства. Счастья сестре ласс желал всем сердцем. И теперь, видел, что Лиа влюблена и ее чувство взаимно, Ригнард принял решение добраться до короля, чего бы ему это не строило, и освободить Лиаль от ярма навязанного отцом и Ренвалем брака.
– Я думал о вас, – все же буркнул Ригн, не желая совсем не высказаться в свою защиту. – И тебе, и Лиаль промедление опасно.
– Ты не можешь не признать, что своей заботой лишь задержал нас, – ответил Гаэрд, отламывая кусок хлеба. – Мы были вынуждены передвигаться шагом, потеряв те несколько дней, которые приблизили бы нас к желанной цели, ежели бы мы ехали быстрей. Так не лучше было бы отлежаться эти дни? Тогда бы Лиаль не встала перед своим выбором, решившись отдать старухе свое сердце в обмен на твою жизнь.
– Я, стало быть, во всем виноват?! – возмутился Магинбьорн.
– Коли так вышло, стало быть, этого хотели Святые, не нам судить их промысел, – пожал плечами Дальвейг. – Не стоит кого-то обвинять. Хотя и этого бы не произошло, смири ты свою горячность и не помчись один на охотников на той ферме.
– Я желал спасти сестру!
– Как и она тебя этой ночью. Ты жертвовал для нее, она для тебя, к чему эти споры? – Гаэрд поднял чуть насмешливый взгляд на друга.
Ригнард вновь ощетинился.
– Не равняй! – ожесточенно воскликнул он. – Я – мужчина, и защитить сестру было моим долгом.
– Вы одна кровь, один норов, одно воспитание, так чему удивляться? К тому же вы очень близки, и такую нить не перерубишь запросто…
– Да нашелся уже топорик, – ядовито пробурчал Магинбьорн, но усмехнулся и ударил ладонью по столу. – Хорошо, я все понял. Обещаю думать впредь прежде, чем делать, чего желаю и своей сестрице.
– Я всегда думаю, – заносчиво заявила Лиаль и осеклась под взглядами мужчин.
Дальвейг изломил бровь, готовый ответить.
– Не надо! – взмолилась лаисса, догадавшись, что сейчас получит свою порцию нравоучительных розог. – Я больше не буду. – Затем потупила взор и тяжело вздохнула. – Прости меня за все, что наговорила тебе ночью. Просто… я… Мне стыдно.
Ладонь Гаэрда накрыла руку девушки, пожимая ее и успокаивая, однако ничего сказать он не успел, потому что вновь ожил Ригнард.
– Вы говорите друг другу «ты»? – строго вопросил благородный ласс. – И что же произошло, что была допущена подобная вольность? Гаэрд – ты мне друг, но ежели ты притронулся…
Ироничный взгляд Гаэрда остановил Магинбьорна.
– Так что ты там говорил и том, что будешь прежде думать? – спросил Дальвейг.
– Я – мужчина ее рода! – вновь возмутился Ригнард.
– А я не стервятник, готовый стать утешителем лишь для того, чтобы заполучить добычу! – зло ответил Гаэрд. – Я не воспользуюсь слабостью женщины, измученной своим горем.
Он был оскорблен, Магинбьорн это понял. Впрочем, и его можно было понять, честь сестры была для ласса не пустым звуком. Однако сама Лиаль не оценила гневного порыва своего брата. Щеки ее пылали от стыда и ответного гнева. Лаисса поднялась из-за стола и направилась во вторую комнату.
– Лиа, – позвал ее Ригн.
– Спасибо, братец, – дрожащим голосом отозвалась девушка. – Высокого же ты мнения обо мне.
– Лиа, к Нечистому, – разозлился Ригнард, поднимаясь следом, – ты замужняя женщина, и уж коли на то пошло, то тебе беречь уже было нечего…
– Есть, что беречь, – прервал его Гаэрд. – Так ведь, Лиаль?
Она замерла на пороге, резко обернувшись и остановив взгляд на Дальвейге. Некоторое время Лиа смотрела на спокойное лицо мужчины, ища там следы насмешки, но нашла лишь внимание и ожидание ответа. Покраснев вплоть до корней волос, лаисса кивнула и окончательно сбежала, закрыв за собой дверь.
– О чем вы? – потребовал разъяснений Магинбьорн.
– Твоя сестра все еще девица. Ренваль не использовал право мужа, – негромко ответил Дальвейг, вставая из-за стола, и, не давая Ригнарду опомниться, продолжил. – Как ты себя чувствуешь? Стоило бы отправиться дальше.
Ригн кивнул, сделал несколько шагов вслед за другом, но остановился и ударил кулаком по ладони, яростно прошипев:
– Падаль, какая же падаль! Он опорочил мою сестру и нас, даже не прикоснувшись к ней. Каков мерзавец!
– Напротив, он преподнес своей супруге дар, – усмехнулся Гаэрд. – Теперь даже наши свидетельства не понадобятся. Впрочем, осмотр слишком унизителен, и стоит прибегнуть к нему в крайнем случае.
Подумав, Ригн усмехнулся в ответ и кивнул. Вскоре трое всадников покидали пределы деревни, оставив за постой даже больше, чем требовалось.
Глава 22
И вновь дорога белой лентой стелилась под копыта трех коней. Путников то засыпало снегом, то радовал редкий солнечный лучик, скользившим между облаков. До конца путешествия оставались еще долгих восемь дней, как рассчитывал Гаэрд Дальвейг. Его спутники не спорили с ним, полностью доверяя опыту и чутью молодого ласса. И если Ригнард еще иногда пытался поспорить, правда, больше из желания подначить друга, то его сестра принимала все без сомнений и колебаний.
День назад путники решили выехать на тракт, чтобы наверстать упущенное из-за вынужденного промедления время, и теперь ехали в окружении саней, возков и всадников, двигавшихся в одиночестве или небольшими отрядами. К одному такому отряду и решил прибиться Гаэрд. Тревожило его только то, что Лиаль могла привлечь чей-то интерес, потому он тщательно приглядывался к попутчикам, выбирая тех, кому можно будет довериться на недолгое время.
А пока окончательного выбора не было сделано, троица решила остановиться на придорожном постоялом дворе. Здесь можно было передохнуть, пусть и не на перине, даже не на особо чистых простынях, но все же не клевать носом в седле. Да и поесть горячей похлебки, запив хмельным элем, было бы крайне приятно. Однако прежде, чем заехать на постоялый двор, мужчины с сомнением посмотрели на благородную лаиссу.
– Как-нибудь переживу, – отмахнулась она.
– И не вздумай от нас отходить, – велел Ригн.
– И лучше ни с кем не заговаривать, – добавил Гаэрд.
– Матушка и батюшка, я клянусь вам стать вашим хвостиком, а так же на некоторое время онеметь, – заверила мужчин Лиаль.
– Это она тебя матушкой назвала, – сказал Ригн, глядя на друга.
– Однако хлипкий мне муженек достался, – хмыкнул Гаэрд, не растерявшись. – Ах, да, как и подобает доброму супругу, не забудь оплатить наш с Лией ужин. И вот еще что, ночью ко мне сильно не прижимайся, нынче я мучаюсь головными болями, могу лягнуть ненароком.
– Гаэрд, знаешь, что я сейчас понял? – усмехнулся Магинбьорн и продолжил, глядя на веселый блеск в глазах друга. – Ты только что убил во мне желание жениться.
– Даже не могу представить, как это вышло, – рассмеялся ласс Дальвейг.
Ригнард хмыкнул, Лиаль укоризненно покачала головой, но тоже хихикнула, прикрывшись ладошкой. Дальвейг проследил, как к постоялому двору сворачивает несколько возков в сопровождении вооруженной охраны, и кивнул на них:
– Купеческий обоз – то, что нам надо. Они не будут привлекать внимание к себе скандалом и не откажутся от двух дополнительных мечей.
Ригнард согласился с товарищем, и троица поспешила следом за небольшим обозом. Отдав лошадей крепкому смерду и велев хорошо заботиться о них, двое мужчин и девушка вошли на постоялый двор. Отыскав взглядом суетливого хозяина, сейчас крутившегося вокруг полного краснолицего мужчины, Гаэрд поманил его. Вскоре им выделили единственную свободную комнату с двумя кроватями, оставив купца с носом. Тот недовольно взглянул на дворян, но сказать что-либо не решился.
– Любезный, – позвал купца Гаэрд. – Никак мы оставили вас без кровати?
– Ничего, господин, я и в возке посплю, – кисло улыбнулся мужчина.
– Зачем же в возке, – пожал плечами ласс. – Коли уж так вышло, то можете ночевать с нами, мы потеснимся.
Купец вновь осмотрел троицу, уже более заинтересовано, но в глазах его появилось подозрение.
– С чего это вдруг благородные господа оказывают мне, простому купцу, такую честь? – спросил он. – Или вам что-то нужно от меня?
Дальвейг не стал выворачиваться и ответил честно:
– Небольшую любезность, только и всего. Мы бы хотели присоединиться к вашему обозу, но все должны думать, что мы едем с вами изначально, и ваш отряд всегда был на трех человек больше. В свою очередь мы обещаем вам наши мечи, ежели они понадобятся.
Купец прищурился, усмехнулся, но противиться не стал. Что он терял? Денег не просили, вдобавок двое молодых сильных мужчин и их мечи. К тому же, в некоторых случаях присутствие благородного ласса могла быть весьма кстати.
– У нас только одно условие, – добавил Гаэрд. – Никаких расспросов.
– Согласен, – кивнул купец. – Мои воины скажут все, что скажу им я.
– Тогда скажите сейчас, – вмешался Ригнард.
– Непременно, – кивнул мужчина.
Вскоре трое путников, отныне считавшиеся сопровождающими обоз, сидели в трапезном зале, поглядывая на дверь. То, что обедневшие дворяне иногда нанимались в охрану купеческих обозов, никого не удивляло, это было привычным делом. Особенно, если дворянин был одним из младших сыновей захудалого рода. Такие чаще всего становились странствующими лассами, которые могли служить более богатому и высокородному дворянину. Могли наниматься в охрану или идти наемниками в рать своего, или же чужого королевства.
Заметив купца, Ригн поднял руку и дружелюбно махнул:
– Валдар!
И то, что наемники запросто общались со своими нанимателями, так же было в порядке вещей, все-таки наемник оставался благородным лассом, а наниматель смердом. Однако, если ласс зарывался, его временный хозяин мог расторгнуть уговор, и королевские судьи были на его стороне, если, конечно, удавалось доказать, что дворянин повел себя вероломно и непотребно. В таком случае, наниматель мог и не платить лассу, заработанные им деньги шли на оплату судебной пошлины, и как ущерб, который понес купец морально, или же в звонкой монете. Но сверх этого с дворянина требовать запрещалось.
– Раздели с нами трапезу, – приветливо улыбнулся Гаэрд, подвигаясь и давая место Валдару Хёрту.
Имя своего «нанимателя» троица уже знала, как знала, откуда и куда направляется обоз. Он о них знал гораздо меньше, практически ничего, но купца это не смущало. В комнате ему отдали одну из кроватей. Дальвейг присмотрел себе место на полу, возле каминной трубы. Лишения – это такие мелочи, когда ты идешь к своей цели, и цель эта благородна и честна. Лиа с братом должны были занять вторую свободную кровать.
– Пусть Святые не оставят нас своей милостью, – степенно произнес Валдар.
Лассы согласно кивнули. Ужин проходил за неспешной беседой, которую вели Хёрт и Гаэрд. Дальвейг интересовался затеянным предприятием, насколько оно прибыльно, и не часто ли тревожат достопочтенного купца в дороге разбойники. Поговорили и о пошлинах, и поборах, взимаемых некоторыми дворянами с проезжих, возмущаясь их наглостью. Ригнард лениво посматривал на остальных постояльцев, особо ни на ком не задерживая взгляда.
Лиаль, поковырявшись в своей миске, некоторое время слушала беседу Гаэрда и Хёрта. Впрочем, она не столько слушала слова, сколько его голос. Взгляд помимо воли благородной лаиссы, то и дело, устремлялся на лицо мужчины, вызывая на устах девушки мечтательную улыбку. И приходилось заставлять себя отворачиваться, злясь на собственную слабость.
Беседа все не заканчивалась, и монотонное течение спокойных голосов начало действовать усыпляющее. Лиаль клюнула носом один раз, затем второй, и Гаэрд, казалось, вовсе не смотревший в ее сторону, произнес.
– Лил, ты засыпаешь, идем, я провожу тебя.
Лиаль поднялась на ноги, благодарно кивнув, и тут же перевела умоляющий взгляд на брата, потому что на лице Ригнарда отразилось недовольство. Он уже сам поднимался на ноги, чтобы проводить сестру в комнату, но увидев мольбу в глазах Лиаль, усмехнулся и незаметно погрозил ей пальцем. Девушка с достоинством кивнула и направилась наверх, сопровождаемая Гаэрдом.
Они прошли по узкому коридору, храня на лицах равнодушие, вошли в комнату, и Лиаль тут же оказалась сжата в крепких мужских объятьях.
– Как же невыносимо не иметь возможности коснуться своей возлюбленной, – тихо произнес, блуждая взглядом по лицу лаиссы.
– Ах, Гаэрд, – прошептала Лиаль, прижимаясь щекой к его груди. – Мне не хватало вас.
– А мне вас, Лиа, – ответил мужчина, приподнимая голову девушку за подбородок. – Дайте же наглядеться на вас.
Он еще одно короткое мгновение вглядывался в лицо лаиссы, а после накрыл ее уста своими. Лиа тихо вздохнула, доверчиво прижимаясь к Гаэрду. Ладони ее скользнули по его груди, замерли на плечах, но вскоре снова ожили, поднимаясь к шее, и пальчики нырнули мужчине в волосы.
Дальвейг оторвался от лаиссы, восторженно глядя на нее, однако через мгновение вновь целовал, щедро делясь с девушкой своей любовью.
– Гаэрд, – задыхаясь, произнесла Лиаль. – Гаэрд…
Он с улыбкой взглянул на нее, ожидая, что скажет лаисса, но она отрицательно покачала головой и повторила:
– Гаэрд. Твое имя пронизано силой. Мне так нравится произносить его… Гаэрд.
– В твоем имени звук весенней капели и запах первого смилеварна, – ответил мужчина, осторожно заводя прядку волос за девичье ушко. – Такое нежное, такое ласковое. Лиаль.
– Ты, правда, любишь меня? – взволнованно спросила Лиа.
– Больше жизни, душа моя, – со светлой улыбкой ответил он.
– Ох, Гаэрд, – она снова уткнулась лбом ему в грудь. – Я более не мыслю своей жизни без тебя, но я принадлежу другому по законам небесным и человеческим. Это так ужасно. Худшего со мной и выйти не могло. – Лиа вскинула голову. – Нет, есть худшее. Ежели ты исчезнешь…
– Пока мое сердце бьется, я всегда буду идти за тобой, – ответил ей благородный ласс. – Ты хочешь клятвы?
Лаисса снова покачала головой и улыбнулась.
– Твое слово уже подобно клятве. Мне достаточно и его. – В коридоре послышались приближающиеся шаги. Лицо Лиаль исказилось, и она горько вздохнула. – Как же быстротечны мгновения. – Но сразу же обхватила ладонями лицо Гаэрда, лихорадочно сверкая глазами. – Скажи мне еще раз!
– Люблю, – прошептал мужчина, коротко целуя лаиссу.
– Люблю, – эхом отозвалась она и бросилась к кровати, изображая на лице усталость.
Выходило у нее это плохо, потому что глаза, все еще горящие от переполнявших ее чувств, выдавали свою хозяйку с головой. Не став более мучиться, Лиаль упала на кровать, отвернувшись ко всем спиной. Улыбка тут же скользнула ей на уста и не еще долго не покидала их, как бы лаисса с ней не боролась. Она была счастлива.
Когда открылась дверь, Гаэрд стоял у окна, скрестив на груди руки, заставляя себя думать, о чем угодно, только не о девушке, находившейся за его спиной. Он не обернулся на звук шагов, сразу узнав Ригнарда. Тот оглядел комнату и хмыкнул, понимая, что спугнул двух влюбленных. Однако долг велел ему быть рядом с сестрой, следя за тем, чтобы слабая женщина не уронила свою честь. Он и так дал им время, понимая, что Гаэрд и Лиаль ждут эти краткие мгновения, чтобы поделиться друг с другом накопившейся нежностью, но большего позволить младший мужчина рода Магинбьорн не мог. Ригнард настоял на том, чтобы ласс Дальвейг и лаисса Ренваль обращались друг к другу на «вы», дабы ни у кого не возникло даже мысли, что мужчина и девушка могут быть близки. Гаэрд и Лиа приняли его требование, признавая, что оно справедливо.
– Как только король разорвет мерзкий брак, – говорил не так давно Ригн, – и наступит лето, я с радостью передам тебе руку моей сестры, Гаэрд. Сейчас же держись от нее подальше.
Лиаль слушала его слова с замиранием сердца, пытливо глядя на Дальвейга и ожидая, что он ответит. Намерения Гаэрда казались ей неведомыми, ведь их по-прежнему разъединял Ландар Ренваль, да и времени до лета столько, что благородный ласс, пылавший благодарностью к своей спасительнице, мог остыть и передумать. К тому же он так еще не произнес этого волнующего слова – свадьба.
– Да будет так, – кивнул тогда Гаэрд.
Большего он не сказал, что немного опечалило благородную лаиссу, так и не услышавшую ни слова о том, что желает ласс Дальвейг на самом деле. Но он, чуть помолчав, все-таки договорил:
– Ежели Святые не оставят меня своей милостью, я с честью закончу своего дело, и тогда вернусь под стены вашего замка, чтобы услышать окончательный ответ, и буду молить Небесных Покровителей, чтобы лаисса Магинбьорн была ко мне благосклонна.
Щеки Лиаль зарумянились, и она успокоилась, но ненадолго. Потому что, осознав до конца слова, сказанные Гаэрдом, поняла, что он вовсе не уверен в успехе своего предприятия. Сразу же вспомнились его раны, кровь на снегу и горячка, которую мужчина пережил с трудом. Поняла она и то, что молчал Дальвейг о своих намерениях по тем же причинам. И тревога вновь зажглась в преданном сердечке юной лаиссы.
