Текст книги "Насмешка (СИ)"
Автор книги: Юлия Цыпленкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 33 страниц)
– Щенок, – зашипел Ренваль, – что ты знаешь обо мне? Что ты знаешь о моем первом супружестве? Как смеешь ты, мальчишка, обвинять меня в смерти той, которую в глаза не видел?
– Ландар, прекрати! – закричал король.
– Мне достаточно знать, что моя сестра с тобой в опасности и несчастна, – прохрипел Ригн, в безуспешной попытке оторвать пальцы наместника от своего горла, и Ренваль вдруг отлетел в сторону.
Однако тут же вскочил и с яростью взглянул в потемневшие глаза весенней зелени Гаэрда Дальвейга, закрывшего собой друга, раскинувшегося на полу и жадно глотавшего воздух.
– Вы ведете себя недостойно высокородного ласса, – ледяным тоном произнес Дальвейг.
– Еще один щенок, – усмехнулся Ландар, в бешенстве сверкая глазами. – Ежели бы ты не появился, все было бы иначе. Я не свернул бы с пути, а по возвращении из столицы наша жизнь с Лиаль стала бы иной. Ты влез и уничтожил всякие надежды на примирение двух супругов.
Гаэрд зло рассмеялся.
– Примирение? Неужто думаете, что Лиаль простила бы вам вашу клевету и позор, на который вы обрекли ее род? Вы одним лживым словом уничтожили возможность Ригнарда на достойный брак. Бастарды – вот его будущее. Непризнанные короной, потомки с нечистой кровью. Вы уничтожили целое древо, и ждали, что ваша супруга сможет забыть вам это?
Ренваль шумно выдохнул, взглянул на государя, наблюдавшего за происходящим исподлобья, и попытался взять себя в руки.
– Да женил бы я его на благородной лаиссе, – глухо ответил Ландар. – Одно слово, и любой из мелкопоместных дворян привел бы к алтарю свою дочь, коли на то была бы воля королевского наместника.
– Благодарю покорно, – язвительно воскликнул Ригнард, склоняясь в шутовском поклоне. – Благодетель вы наш. То-то всю жизнь мечтал жить с клеймом сводника и паскудника и женой, которой стал бы отвратителен еще до свадьбы. Тут и рожа моя распрекрасная не спасет.
Гален Второй прошелся по зале чеканной походкой. Затем вернулся на свой трон и теперь в задумчивости взирал на своего наместника. Государь знал историю первого супружества Ренваля, знал, как тяжело тот пережил смерть Анибэль, знал, что вместе с ней умер и тот Ландар Ренваль, каким его успел узнать Гален, еще будучи наследным принцем. Так же знал он и то, что старый приятель по юношеским забавам все еще помнит ту, что не оценила его любви, потому не был удивлен тем, что Ландар тянет с новой женитьбой. А когда Ландар сообщил, что нашел лаиссу, что заменит утрату, Гален Второй искренне порадовался за своего наместника. Правда, увидев юную красавицу, король почувствовал некоторые опасения, считая, что старый товарищ совершает прежнюю ошибку. И вот, пожалуйста, израненная душа сама себя загнала в ловушку. Если лекарь подтвердит девство…
– Проклятье, Ландар! – прогремел возглас короля. – Ты хоть понимаешь, что натворил?! Зачем ты все это затеял?! Нечистый… Я готов задушить тебя собственными руками.
Ренваль посмотрел на государя, невесело усмехнулся и подошел ближе.
– Мой господин вправе сделать со мной все, что посчитает нужным. Прикажите, и я положу голову на плаху, – сказал он. – Лишь об одном прошу вас.
– О чем? – поморщившись, спросил Гален Второй.
– Я прошу позволения биться с Гаэрдом Дальвейгом в смертельном поединке, – ответил Ландар. – Я признаю свою вину. Был намеренный оговор рода Магинбьорн в отместку за то, что юная лаисса посмеялась надо мной и выставила дураком прилюдно. И то, что был жесток и несправедлив к своей супруге, не сразу разглядев, что пылаю отнюдь не жаждой мщения, тоже признаю. Как признаюсь в том, что позволил прошлому господствовать над настоящим и будущим. Я круглый дурак, государь. Нашел и упустил вторую любовь в своей никчемной жизни. Мне более не в чем запираться. Я готов прилюдно признать навет и покаяться перед Святыми. Но прошу лишь о том, чтобы мне отдали жизнь того, кто стал возлюбленным моей супруги. Как муж, я все еще имею на это право. Смертельный поединок, государь – это все, о чем я хочу вас просить. Я прошу Суда Святых!
Король изумленно взирал на своего наместника. Он ожидал мольбы о снисхождении, покаяние и просьбу не позорить имя его рода, но тот отказал сам себе в возможности помилования. Гален знал своего подданного намного лучше многих. Может, он и не обладал даром прабабки, но умел видеть людей не хуже, чем его прадед. И венценосец знал, что Ландар Ренваль не подлец и не мерзавец. Он исправно служил своему королю эти долгих двадцать лет, не вызывая монаршего гнева. Бывали и разногласия, но чтобы наместник впал в немилость – никогда.
А еще было покушение на государя лет десять назад, когда тот отправился с посольством в одно из соседних королевств. Дружественный визит, не более. Гален сам выбрал себе сопровождение, и Ландар вошел в число тех, кого король наделил особой милостью, взяв в свою свиту. На третий день посольства какой-то безумец метнулся к Валимарскому правителю, сжимая в руке кинжал. Увидел его и заслонил собой короля именно ласс Ренваль, получив в результате удар ножом в грудь. Ландар выжил, а Гален Второй поклялся ему в вечной дружбе. И ничего до этого дня не омрачало взаимоотношений короля и его наместника, двух старых друзей. Монарх почти никогда не отказывал Ренвалю в его просьбах, они были так редки… И все-таки:
– Нет.
– Что? – потрясенно переспросил Ландар. – Государь…
– Нет! – гаркнул король. – Род Дальвейг находится под защитой рода Корвель. Под личной защитой всего моего рода, Ландар, слышишь?
Теперь и Гаэрд изумленно взирал на государя. Гален устало прикрыл глаза.
– Уже пятьдесят лет мы покровительствуем вашему роду, Гаэрд, – негромко произнес король. – Думаю, вы догадываетесь о причине, по которой стали столь важны для всего Валимара и остального мира.
– Да, государь, – склонил голову Гаэрд. – И уж коли речь зашла об этом, могу ли я просить вас уделить мне немного времени наедине? Разговор касается того самого дела.
– Идемте.
Ласс Дальвейг и король отошли в сторону. Ландар в оцепенении следил за ними, все еще не веря, что король отказал ему в его просьбе. Суд Святых! Над ним не властен никто, и государь не вправе вмешиваться, но он вмешался! Проклятье, ему ведь так мало было нужно, один точный удар мечом, а дальше, хоть в темницу, хоть на плаху, хоть с торбой по миру. Но добровольно отдать свою жену другому? Невозможно! Столько противоречивых чувств нахлынуло сейчас на королевского наместника. И, не выдержав их напора, Ландар упал на ступени возвышения, ведущие к трону, и издевательски расхохотался.
Все потерял, все! Власть, богатства, почет, доброе имя, честь, жену… опять. Да к Нечистому все! Власть, богатства, почет, доброе имя, все к Нечистому. Одного было жаль, так и не узнал, что значит быть счастливым с той, кого полюбил всем сердцем. Хотел все исправить, а исправлять уже нечего. Гнался за тенью, искал выход, надеялся на чудо, а чудо повернулось к нему совсем иным местом.
– Дурак, – сквозь хохот выдавил Ландар, – обычный круглый дурак.
– Ваше Величество, – появление королевского лекаря и благородной лаиссы, на чьих устах играла счастливая улыбка, уже не стало потрясением.
Король вернулся к своему трону, не глядя на наместника, сидевшего, закрыв лицо ладонями. Гален кивнул лекарю, и тот, низко поклонившись, произнес:
– Благородная лаисса чиста, как первый снег. Девство ее не нарушено.
– Свободен, – сухо велел государь, после поднялся по ступеням и сел на трон, вновь оглядев всех присутствующих. – Королевское решение неизменно, когда нет иных доказательств. Однако я получил единственно доказательство, искупающее все прежние обвинения. Церковь уберет запись о свершившемся венчании и будет считать союз ласса Ландара Ренваля и лаиссы Лиаль Магинбьорн не состоявшимся, по причине того, что брак не был узаконен естественным образом. Лаисса осталась девицей и не понесла от своего бывшего супруга. Отныне лаиссе Ренваль возвращено ее родовое имя, и она вольна вступать в новый союз с тем, кого ее род посчитает достойным. Так же роду Магинбьорн будет возвращено его доброе имя королевским указом, оглашенным на площадях во всех больших городах Валимара. – Король ненадолго замолчал. – Что касаемо поединка между лассом Ренвалем и лассом Дальвейгом. Своим королевским решением я запрещаю сим благородным лассам сходиться, как в смертельном поединке, так и в поединке до первой крови, ибо правы и виноваты одинаково оба, что взаимоисключает претензии друг к другу. Ласс Дальвейг, ваши собратья будут освобождены и отправятся с вами. Так же я даю вам в сопровождение своих ратников численностью пятьдесят мужей. Враги миру и покою Валимара, называемые Последователи Нечистого, взятые под стражу, будут казнены в своей темнице. Так же будут выявлены и казнены на месте остальные нечестивцы без долгих разбирательств – их вина доказана и оправданий не имеет. – Король вновь замолчал. Теперь его взгляд остановился на Ландаре, вновь стоявшем на ногах. – Ласс Ландар Ренваль, ваша вина доказана и не подлежит сомнению. Однако я не могу допустить, чтобы имя моего наместника было запачкано обвинением в заведомой лжи. Да, ласс Ренваль, к сожалению, или к счастью, но вы один из лучших моих наместников, и я не буду жертвовать целой провинцией, назначая нового управляющего. Однако вам запрещено покидать пределы Неста, запрещено приближаться к замку Магинбьорн и его обитателям, запрещено видеться с девицей Магинбьорн, запрещено мстить мужчинам ее рода или же ее новому избраннику. Так же вам запрещено появляться в столице и в моем дворце. Все дела вы будете вести через гонца и вашего поверенного. Так же я лично найду вам новую супругу, и вы, наконец, оставите после себя наследника, который займет ваше место, когда достигнет положенного возраста, несмотря на то, будете вы живы, или же нет. Ваша верность государю и Валимару неоспоримы, потому вы будете жить и здравствовать. И все же я настоятельно требую, чтобы вы оставались и дальше послушны и верны мне, ласс Ренваль. Иначе вы получите то, что просили – эшафот. Помните, что вы последний Ренваль, и на вас закончится род, ежели вы не возьметесь за ум. Как властелин Валимара, я не могу допустить бесславное угасание столь древнего и доблестного рода. Фасгерд вы покидаете немедленно, забрав своих людей из темницы, я освобождаю их, как и собратьев ласса Дальвейга. Впрочем, для меня осталась одна неясность. Что связало вас с врагами всего сущего? Об этом вы расскажите мне после оглашения моего решения. – Гален Второй отвернулся от своего наместника и теперь смотрел с легкой укоризненной на сияющую Лиаль и Гаэрда, державшихся за руки. – Лиаль Магинбьорн, вы остаетесь в моем дворце до той поры, пока ваш жених не сможет взять вас под свою защиту. Ласс Ригнард Магинбьорн, вы, как мужчина рода благородной лаиссы, так же можете остаться при дворе и оберегать сестру, сохранив ее для суженого, одобренного вами. Вы двое останетесь неприкосновенны, как для чужих нападок, так и злых языков. Я принял такое решение, дабы защитить вас от ласса Ренваля, и ласса Ренваля от себя самого. Время остудит его голову, и разум вернется к моему наместнику. Гаэрд Дальвейг, по окончании вашего дела, вы сможете забрать свою невесту и ее брата. Куда вам направиться, вы решите сами. Надеюсь, летом узнать, что ваш союз единения свершился. На этом все. Ландар, за мной.
И король, уже не останавливаясь, покинул залу для аудиенций. Ренваль последовал за государем, но остановился и обернулся к Лиаль. Короткое мгновение он смотрел на нее тоскливым взором, затем горько усмехнулся и произнес:
– И все-таки я полюбил тебя, Лиа, – после исчез за закрывшимися дверями.
Ригн обнял за плечи сестру, не выпускавшую ладони возлюбленного, взглянул поверх ее головы на друга и сказал:
– Смотри, Гаэрд, засомневаешься, отдам Лиаль какому-нибудь высокородному лассу…
– Обещание трепки все еще в силе, – ответил Гаэрд. – И ты ее вполне заслужил.
– Хватит болтать глупости, братец, – сурово взглянула на Ригнарда сестра и вновь повернулась к Дальвейгу. – Я буду ждать тебя.
– И я вернусь, душа моя, – улыбнулся ей Гаэрд.
– Мое сердце бьется только для тебя, Гаэрд Дальвейг, – прошептала благородная лаисса, глядя в глаза возлюбленного.
– Живу лишь тобой, – так же шепотом ответил ей мужчина, склоняясь к девичьим устам.
– А вот это уже лишнее, – сурово окликнул их Магинбьорн, втискиваясь между сестрой и другом. – Летом нацелуетесь.
– Мы приготовим для него очень много холодных и скользких лягушек, – пообещал Дальвейг.
– И парочка пиявок не помешает, – согласно кивнула Лиаль, и зал для аудиенций наполнился веселым смехом под ворчание Ригнарда.
Глава 32
Замок Дальвейг незыблемой твердыней возвышался на холме, прозванным Королевским еще с давних времен. Издали и, правда, казалось, что холм – это голова великана, увенчанная каменной короной из крепостных стен, за которыми прятался сам замок. Шпили его башен возносились в самое небо, почти касаясь облаков. Гаэрд мог с закрытыми глазами указать, где на стенах стоят стражники, в какой части замка жилые покои, где хозяйственные помещения. Он знал этот замок, как свои пять пальцев. И место, среди которого возвышался Королевский холм, мог описать до мельчайших подробностей.
Цветочная долина, имевшая еще одно название, данное ей в народе – Долина смилеварнов, поражала своей красотой в любое время года. Широкая река, огибавшая холм подобно змее, в солнечные дни искрилась, слепя бликами. Зимой же становилась местом для катания и шалостей. Было еще одно назначение у водной преграды на подходе к замку – она заменяла ров с водой, но, в отличие от всех рвов, вода тут была проточная, и к ней имелся тайный выход из замка.
По осени, когда кроны деревьев наливались золотом и багрянцем, Цветочная долина казалась сокровищницей великана, а сам великан охранял ее, выглядывая коронованной головой из земли. По реке в эту пору плыли листья, летевшие с деревьев, и тогда обитатели замка Дальвейг говорили, что золото великана утекает у него меж пальцев. И даже когда деревья полностью избавлялись от своих одежд, и небо набухало свинцовой тяжестью, Цветочная долина не становилась унылой, скорей, навивая своим видом приятную грусть.
А когда выпадал первый снег, хозяева замка непременно устраивали последний турнир перед наступлением холодов. Тогда перед замком огораживали место под ристалище, и ярко-алое полотнище, обозначавшее арену, горело алым племенем среди тонкой белой пелены. Сюда съезжались соседние мелкопоместные лассы, приходили фермеры и крестьяне, устраивая небольшую ярмарку, подтягивались бродячие барды и артисты, и небольшой турнир превращался в настоящее празднество с непременным забоем трех быков, которых потом жарили на огромных вертелах, и раздавали всем, кто прибыл к замку Дальвейг.
Зимой, когда долина покрывалась толстым одеялом из снега, великан седел, становясь уже не воинственным хранителем сокровищ, а мудрым старцем. На покрытой льдом реке огораживали место, на котором веселились дети лассов и смердов, смешиваясь в весело гомонящую ватагу. Выходить за ограждения детям запрещалось, дабы не угодить в проруби, покрывавшие остальную поверхность реки.
Но наиболее красива была Цветочная долина по весне. Цветов здесь всегда было много, за что долина и получила свое название. Они наполняли воздух тонким ароматом, волнуя и даря упоительные мечты. Однако настоящее чудо происходило именно по весне, когда земля перед замком покрывалась хрупкими первоцветами – смилеварнами. Этот нежный весенний цветок превращал долину в самое романтичное место, наверное, во всем Валимаре. Нигде так обильно не росла «улыбка весны», как на землях Дальвейгов.
И как только хрупкие чашечки распускались, к замку начинались паломничества влюбленных. Парни спешили первыми подарить своей избраннице цветы, символизирующие их чувства и намерения. Ведь всем известно, коли парень дарит девушке первый смилеварн, то летом они непременно поженятся. И, несмотря на запрет лассов Дальвейг уничтожать красоту, деревенские и даже городские юноши спешили сюда за букетиком для своей милой, после давая стрекоча под улюлюканье и громовой раскат хохота стражи, пугавшей «грабителей» со стен замка.
Гаэрд невольно рассмеялся, вспоминая веселую весеннюю пору, когда хочется смеяться и обнять весь мир, даже не имея на то причины. Но теперь у него причина была, и эта причина ждала своего возлюбленного в королевском дворце в Фасгерде, и ласс Дальвейг не собирался заставлять ее ждать дольше, чем того требовали обстоятельства. Гаэрд знал, что приведет Лиаль Магинбьорн в долину, укрытую тончайшим покрывалом из смилеварнов, ему хотелось увидеть восхищение и радость в глазах своей возлюбленной, когда ей предстанет это маленькое весеннее чудо.
Однако уже через мгновение мысли ласса потекли в ином направлении. Он возвращался в родовой замок, и Халидур был все еще с ним. Меч не нашел своего места в новом хранилище, потому что нового хранилища попросту не было. Это обнаружилось, когда отряд из братьев-хранителей и королевских ратников достиг указанного Гаэрду места. Люди в недоумении рассматривали совершенно пустое поле, на котором не стояло даже малого домишки.
– Что за шутки? – изумленно спросил сам себя Гаэрд, тут же вспоминая все наставления, которые он получил перед отбытием из замка. – Таг!
Тагард Вальген подъехал к Дальвейгу, не менее удивленно озираясь по сторонам.
– Ты один знал, где стоит новое хранилище, – наконец сказал ласс Вальген.
– И это оно, – кивнул Гаэрд.
– Однако тут ничего нет, – заметил ласс Акхельм, возглавлявший королевских ратников.
– С этим сложно поспорить, – пробормотал Дальвейг, все более преисполняясь подозрениями.
Он вновь взглянул на Тагарда, мрачневшего с каждым мгновением. Лассы обменялись взглядами и огляделись, думая об одном и том же. Ласс Акхельм, неотрывно следивший за двумя хранителями, подъехал к Дальвейгу и потребовал ответа:
– Что все это значит?
Гаэрд вдруг хмыкнул и совершенно беззаботно ответил:
– Ловушка.
– Что? – растерялся предводитель королевских ратников.
– Нас заманили в ловушку, чтоб их… – выругался Вальген. – Перед нами поле, на котором мы совершенно открыты. Почему никто до сих пор не напал, я не понимаю.
Дальвейг мотнул головой, вновь озираясь по сторонам. Не сходилось. Первое впечатление казалось обманчивым. Вроде вот оно открытое поле, рядом роща, где можно было бы укрыться. С другой стороны лес. Но в неготовых к нападению воинов не летели стрелы, не неслись с воинственным кличем всадники. Момент внезапности оказался упущен, и теперь отряд был готов к нападению.
– Это не наша ловушка, – произнес Гаэрд, еще раз оглядевшись. – Посуди сам, Таг, стоило ли нападать на мой отряд еще в начале пути, ежели можно было дать нам добраться до места, подготовив засаду, и тогда напасть. Гораздо разумней было бы взять нас в кольцо именно в этом месте, отрезав путь к отступлению. Нет, те, кто напали, не знал, что мы идем сюда, им была ведома лишь дорога, по которой шел мой отряд.
– Не понимаю, – Тагард ждал пояснений.
Ласс Дальвейг усмехнулся, глядя на друга.
– Да что уж тут непонятного. В Ордене предатель.
– В этом я сам имел несчастье убедиться, – поморщился Вальген. – Его я казнил собственными руками.
– Твой брат всего лишь исполнитель, главный паук свил паутину в верхушке Ордена, – ответил Гаэрд, сочувственно хлопнув друга по плечу. – Не Проныра указал, в каком отряде едет реликвия, не он узнал путь, по которому его повезут. Тео даже не знал, где меня искать. Впрочем, думаю, что в каждом поисковом отряде имелся свой Тео, просто ему повезло, что ты заметил меня в Бриле. Тот, кто стал врагом и сбил с истинного пути других братьев, должен сидеть на вершине и оттуда руководить. Так вот, думается мне, мой отец и верные делу старейшины, решили сыскать предателя, для того они кинули приманку и указали, кто и куда направится. Ежели я верно мыслю, то они кратко пояснили одному одно, другому другое и остались наблюдать, какой из силков затянется. Тот, кому указали это поле, оказался верен Ордену, потому в нас не летят стрелы. Эта ловушка не сработала. Мы возвращаемся в Цветочную долину.
– Но кто же предатель?! – воскликнул Вальген.
– Теперь точно могу тебе сказать, что это не мой отец, не хранитель Хальтор и не старейшина Бальверд. Лишь эти трое присутствовали при передаче реликвии и указании места, включая точный путь, которого мне стоит держаться. – Гаэрд развернул Ветра и посмотрел на ласса Акхельма. – Мы возвращаемся к замку Дальвейг, более тут нечего делать.
Тагард Вальген еще некоторое время смотрел на товарища, после выругался громко и витиевато, пришпорил своего коня и догнал Дальвейга.
– Чтоб мне лопнуть, Гаэрд, тебя же просто кинули в пасть зверя! – возмущенно воскликнул мужчина. – Кусок мяса, на который приманили волка! Это же твой отец, почему?!
– И тут все просто, – пожал плечами молодой ласс. – Во-первых, он выбрал тех, кому доверял, как себе – своих сыновей. Во-вторых, я не женат и не имею наследника, к тому же младший. Как ты сам понимаешь, встать во главе рода мне не дано, и пусть так и будет. Я желаю своим братьям лишь процветания и долгой жизни. А в-третьих, – он подмигнул и усмехнулся, – я самый изобретательный из братьев.
– Это уж точно, коварен, как змей, – рассмеялся Таг.
– Коли на то есть нужда, – наставительно ответил Дальвейг. – Вот по всем этим приметам я и стал избранным.
– Но Халидур, он ведь мог попасть в руки нечестивцев, – не унимался Тагард.
– Должно быть, тот, на кого пали подозрения, не мог не узнать, что хранилище реликвия не покинула, – пожал плечами Дальвейг. – Теперь нам нужно вернуть меч в хранилище в сохранности, и, надеюсь, Святые не оставят нас.
– Да будет так, – кивнул Вальген.
За время пути на объединенный отряд королевских ратников и братьв-хранителей нападали дважды. Всего лишь мелкие отчаянные стычки, пытавшихся не упустить Халидур нечестивцев. Братьям из Ордена Орла даже не приходилось вступать в бой, королевские ратники превосходили их в мастерстве настолько же, насколько сами братья превосходили ратников какого-нибудь мелкопоместного ласса. В Ордене всегда усиленно занимались ратными науками, и хранители реликвии могли считаться отличными воинами, и все же личная рать короля казалась им древним воинством из легенд.
Подготовленные Гаэрдом к каверзам Последователей, ратники с легкостью разделывались с неприятелем, оставляя за собой победу в самый короткий срок, который можно было только вообразить. Братьям оставалось создать кольцо вокруг Гаэрда Дальвейга и его ценной ноши, исполняя то, ради чего они и жили – охрана Халидура. Дальвейгу и его мечу оставалось смириться и наблюдать, как приказ короля приводится в исполнение, и нечестивцы гибнут от рук государевых ратников.
– Земли Дальвейгов, – с удовлетворение произнес Тагард, когда отряд пересек границу родных земель Гаэрда.
Скоро они должны был увидеть замок, нужно было только подняться на холм, не столь широкий и высокий, как Королевский холм, но с него открывалась дорога, которая вела к замку, к которому отряд должен был добраться вскоре после полудня. Сейчас же солнце, прятавшееся за тяжелыми снежными облаками, должно было уже подбираться к концу первой половины дня.
И хранители, и королевские ратники почувствовали близость окончания пути, где их ждали сытная трапеза, горячая вода и постель. Отоспаться – вот что сейчас было главной мечтой всех мужчин без исключения. Желание поскорей вернуть реликвию в хранилище оказалось столь велико, что всю долгую дорогу назад гнали с малыми остановками. И теперь воины преисполнились предвкушения долгого сна, дарующего отдохновение душе и телу.
Пожалуй, Гаэрд был единственным, кто чувствовал грусть перед тем, как он вернет Халидур. Подобного клинка уже было не сыскать, и забыть его, казалось, невозможно. Дальвейг поглаживал рукоять меча, скользил кончиками пальцев, затянутых в перчатку, по ножнам, лаская Халидур, словно возлюбленную, и меч отзывался прохладой и тихим звоном, почти неразличимым за разговорами людей и лошадиным фырканьем.
– А вот и замок, – широко улыбнулся Вальген, указывая на далекую «голову великана в короне».
– Будто король какой в короне, – негромко рассмеялся один из королевских ратников. – По горло бедолагу в землю закапали.
– Королевский холм, – усмехнулся Гаэрд.
– По-иному и не назовешь, – хмыкнул ласс Акхельм.
Гаэрд тронул поводья, и Ветер рысью направился вниз, узнавая родные места. Отряд последовал за хранителем Халидура, небольшой лавиной спускаясь с холма вниз. Они успели проехать совсем немного, когда навстречу воинам выехал один из старейшин Ордена. Дальвейг поднял руку, с неожиданным напряжением глядя на знакомое с детства лицо.
– Милости Святых, братья, – открыто и радостно улыбнулся им мужчина.
– Милости Святых, старейшина Тульмард, – склонил голову Гаэрд, чувствуя, как уже знакомое предчувствие беды охватывает его. – Неожиданно встретить вас.
– Прогуливался, – улыбнулся ласс Тульмард. – Рад видеть тебя, Гаэрд. Мы уж и не чаяли, что ты вернешься живым.
Взгляд старейшины прошелся по королевским ратникам, по братьям, мужчина даже вытянул шею, заглядывая за спины отряда. Затем он вновь посмотрел на Дальвейга и остановился на мече, висевшем на поясе молодого ласса.
– Так и думал, – хмыкнул старейшина. – Меч вернулся назад. Дозволишь сопроводить вас? Для меня честь находиться рядом с Халидуром.
Тульмард развернулся, поднял руку, словно поправляя капюшон плаща, и Гаэрд закричал:
– Поднять щиты, нападение!
В то же мгновение на отряд посыпался град стрел, успевая достать несколько королевских ратников и хранителей. Тагард Вальген вцепился взглядом в старейшину, и лицо его исказилось ненавистью. Теперь ему ничего не нужно было объяснять, паук сам выбрался из своей паутины.
– Из-за тебя я убил своего брата, тварь, – зарычал он, вытаскивая меч и бросаясь на Тульмарда.
– Таг, маску, – рявкнул ему Дальвейг, спрыгивая с Ветра и вытягивая меч.
Сделав еще по одному выстрелу, нападающие выбрались из укрытия. Акхельм уже давал указания своим воинам, братья пробивались ближе к Гаэрду, готовому вступить в схватку. Это была не мелкая стычка, их ждали. Как они смогли устроить засаду так близко от замка, и сколько ждали, оставалось только гадать.
Но для размышлений не было времени. Нечестивцы, словно бешеные псы, кидались на защитников меча Святого Хальдура, прорубая себе путь к его хранителю. Гаэрд сам не заметил, как оказался оттеснен в сторону и окружен Последователями. Он еще успел заметить, как Вальген в ярости наносит удар за ударом огрызающемуся старейшине, как королевские ратники четко и уверенно отбивают атаку, как братья рвутся к нему, а после смотреть по сторонам было некогда.
На него сыпались удары одновременно с нескольких сторон. Смерть расправила крылья и готова была подхватить давно обещанную ей жертву, но жертва не спешила умирать. Халидур звонко пел свою кровавую песню, отбивая удары, которые отбить, казалось, невозможно. Кромсал, рубил, колол, ранил, убивал. Меч жил, наслаждаясь новой схваткой. И вместе с ним жил его хранитель, чье тело будто налилось нечеловеческой силой.
Гаэрд Дальвейг ускользал от тех ударов, от которых нельзя было спастись, отбивался и снова кидался в бой. Спроси его, что происходило в эти мгновения, мужчина не смог бы ответить. Все слилось в единый жалящий смерч, затмивший разум и чувства. Меч и его хозяин слились в единое целое, пылая одним желанием – уничтожить, покарать врага.
– Подмога! – выкрикнул кто-то.
От замка спешили братья, погоняя лошадей в бешеном галопе. Они ворвались в битву, топча копытами лошадей нечестивцев, отрезая им путь к отступлению, нагоняя прорвавшихся и беспощадно карая врагов всего сущего. Затишье наступило так неожиданно, что людям на мгновение показалось, что они оглохли.
Уже не метались ржущие кони, не было криков, не слышалось брани, лишь тихие стоны раненых подсказывали, что время не замерло, и на дороге между двумя холмами еще остались живые.
– Гаэрд! Сын! – этот возглас привел молодого Дальвейга в чувство.
Он опустил окровавленный Халидур и обернулся, глядя на бежавшего к нему отца. Старший ласс Дальвейг на мгновение остановился, рассматривая сына, и сжал его в крепких объятьях.
– Мой сын, ты жив, – хрипло произнес мужчина.
– Иногда и наживка выживает, отец, – устало усмехнулся Гаэрд, обняв в ответ отца.
– Прости, – прошептал Дартмар Дальвейг, отступая в сторону. – Ты все понял?
– Сложно было не понять, – ответил его сын, обтирая краем плаща Халидур и вкладывая его в ножны. – Но как вы упустили Тульмарда?
Дартмар приподнял брови в удивлении.
– Тульмарда? – переспросил он. – Причем здесь…
К ним подошел Тагард Вальген, сжимая в руке за волосы голову старейшины. Он скривился и швырнул свой трофей к ногам старшего Дальвейга.
– Предателей больше нет, – сипло произнес мужчина и опустился прямо на снег, держась за плечо.
Дартмар нахмурился, после оглянулся назад и приказал старшему из сыновей, ожидавшему возможности обнять брата:
– Осмотреть все. Ежели осталась хоть одна мразь, изничтожить.
– У меня много раненых, – к ним подошел ласс Акхельм. – Неплохо бы лекаря. К Нечистому, давайте уже закончим этот путь и доберемся до замка.
Уже после того, как насладился купелью и с нескрываемым удовольствием надел чистые одежды, Гаэрд спустился в трапезную, где его ждали отец, старший брат, хранитель Хальтор и старейшина Бальверд со своим воспитанником и наследником. Меч все еще оставался у своего хранителя, и Гаэрд прихватил его с собой, не понимая, почему реликвию не забрали и не отправили в хранилище.
– Милости Святых, – кивнул собравшимся младший Дальвейг, устраиваясь за общим столом. – Халидур все еще при мне, почему?
– Тебе понравился этот меч, Гаэрд? – улыбнулся хранитель Хальтор.
– Лучшего меча у меня не было, – согласно кивнул молодой ласс.
– Тогда пусть он с тобой и остается, – Хальтор улыбнулся еще шире, обнаружив нехватку нескольких зубов. Возраст почтенного хранителя позволял иметь этот недостаток.
Дальвейг удивленно взглянул на Хальтора, перевел взор на Бальверда и, наконец, остановил его на отце, ожидая пояснений. Нет, безусловно Гаэрд был обрадован столь щедрым подарком, но отдать реликвию, которую хранили несколько сотен лет в тайне? Это было выше понимания молодого ласса.
– Не удивляйся, сын, – улыбнулся Дартмар Дальвейг. – Истинный Халидур не покидал стен хранилища, твой меч – подделка.
– Что?! – Гаэрд вскочил со своего места, вытягивая меч из ножен. – Не может этого быть! Я чувствовал силу меча!
