Текст книги "Насмешка (СИ)"

Автор книги: Юлия Цыпленкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 33 страниц)

Ренваль тут же обернулся к супруге, оставляя музыканта баюкать его руку. Ландар сделал к ней шаг, отдавшийся в висках девушки гулким ударом. Она попятилась под его взглядом и вздрогнула, увидев, как хищный оскал исказил лицо ласса. Лиаль запнулась о скамеечку и полетела на пол. Наместник, словно стрела, пущенная из лука, бросился за ней, схватил за плечи и рывком поставил на ноги.

– Покажи, – прошипел он. – Покажи то, что прячешь.

– Я ничего не прячу, – лаисса пыталась говорить твердо, но голос задрожал, выдавая ее страх.

– Мне обыскать тебя? – равнодушно поинтересовался Ландар.

Лиаль постаралась не думать, что у нее болят локти, которые она выставила назад, когда падала, это были мелочи. Но она пообещала, что никто не увидит медальона Гаэрда. Как Лиот понял, что это вещь принадлежит именно лассу Дальвейгу, лаиссе приходилось лишь догадываться. И сейчас Лиаль лихорадочно соображала, как сдержать свое слово. Страх перед гневом супруга отступил, и ей удалось взять себя в руки.

– Обыскивайте, – зло бросила она, сделав широкий жест, обводя покои.

Затем вырвалась из рук Ренваля и села в кресло, потому что от волнения дрожали ноги, и стоять оказалось тяжело. Наместник сузил глаза, пристально следя за своей супругой.

– Я ведь так и сделаю, – с угрозой ответил Ландар, направляясь к столику, на котором стояла шкатулка лаиссы. Лиаль отвернулась, в душе радуясь, что успела забрать оттуда медальон.

Лицо Ренваля исказилось, как только он отвернулся от супруги. Недавние мысли о том, что стоит признаться жене в своем истинном отношении к ней, сейчас подернулись пеплом. Он вообще сейчас старался ни о чем не думать, чтобы не сорваться. Если дать себе волю, то можно остаться вдовцом… Ландар вдруг резко обернулся и взглянул на Лиаль. Она сидела, закрыв глаза, бледная и решительная, словно собиралась выдержать яростный натиск супруга. «Чудовище», – вспомнил Ренваль слова, брошенные лаиссой в бреду.

Наместник скрипнул зубами и дошел до шкатулки. Она оказалась открыта, а значит, туда недавно заглядывали. Зачем? Лаисса Ренваль никуда не собиралась, значит, украшения ей были не нужны. Сняла и убрала? Но Лиа не надевала украшений в дорогу. Вообще странно, зачем ей понадобилась шкатулка. Ответ пришел сам собой, вызвав в душе новую бурю – чтобы прятать вещь того щенка, которого она пригрела на своей груди. Спасла, обогрела, влюбилась… А девица ли она еще?

Грохот от падения шкатулки с драгоценностями, сметенной рукой наместника, заставил Лиаль вскрикнуть и открыть глаза. Он стоял у столика, но теперь смотрел на жену тяжелым взглядом. Дыхание наместника было шумным и рваным, словно он долго-долго бежал. Девушка вжалась в спинку кресла, стиснув подлокотники побелевшими пальцами. И мужчина отлепился от своего места.

Он шел к ней, словно хищник крался к своей добыче, не сводя взгляда, придавившего Лиаль к ее месту. Бард, все еще сидевший на полу, забыл о своей руке и вскочил на ноги, бросаясь навстречу господину, но тот отшвырнул певца, кажется, даже не заметив этого. Ренваль сейчас видел лишь одну Лиаль, и в голове его кружила тысяча картин, в которых благородная лаисса отдавалась молодому проходимцу, как последняя шлюха.

– Ты была с ним, – хрипло произнес наместник, склоняясь над супругой и упираясь ладонями в подлокотники ее кресла. – Признайся, и я не сделаю тебе слишком больно.

– Мне не в чем признаваться, – сдавленным шепотом от ужаса ответила лаисса. – Мое девство при мне, и вы, – она сглотнула и зажмурилась, – можете в этом убедиться.

– Хорошо, тебя осмотрит лекарь, – кивнул Ландар.

– Святые! – воскликнула лаисса Ренваль. – Вы готовы еще и таким осмотром унизить меня?!

Наместник сузил глаза.

– Тебе есть, что скрывать? – равнодушно спросил он.

– Я невинна, – простонала Лиаль, закрывая лицо ладонями.

– Но ты… ты влюбилась в того ласса, так? – голос Ренваля зазвенел от напряжения. – Ты впустила его не в свое тело, но отдала душу?

Лаисса вскинула глаза на мужа, и он заметил влажные дорожки на ее щеках.

– Какое вам дело до моей души?! – с мукой в голосе воскликнула Лиаль. – Вы все равно никогда не полюбите меня! Ваше сердце отдано мертвой, так зачем вам знать, кто живет в моем сердце?!

Ландар вскинул лицо кверху и расхохотался. Смех его казался еще более страшным, чем угрозы и допрос. Взгляд Лиаль в панике заметался по покоям, ища путь на свободу, но она оказалась плотно заключена в капкан из тела своего супруга. Ренваль перестал смеяться и склонился еще больше, приближая свое лицо к лицу Лиаль.

– А ежели ты ошибаешься? – спросил он, лихорадочно сверкая глазами. – Что ежели, мертвую потеснила живая?

Он вдруг выпрямился, схватив жену за тонкие запястья, и рванул на себя, заключая в объятья. Одна ладонь ласса легла на девичий затылок, не давая ей отвернуться, пальцы зарылись Лиаль в волосы, сжимаясь и причиняя легкую боль.

– Ты нужна мне, Лиа, – сказал мужчина, блуждая взглядом по ее лицу. – Лиа… Нечистый! – воскликнул он, злясь на самого себя за нерешительность. – Кажется… проклятье! Лаисса Ренваль, Нечистый вас задери, я влюблен в вас.

– Что? – потрясенно переспросила Лиаль, но тут же усмехнулась и отрицательно качнула головой. – К чему эта ложь? Вы уже все сказали, а я вас услышала. Вы поставили меня в один ряд с вашими любовницами, готовый пучком, словно торговка морковь, обменять на первую лаиссу Ренваль.

– Я не лгу! – наместник еще тесней прижал к себе супругу. – Теперь не лгу.

– В любом случае, поздно, – упрямо мотнула головой лаисса. – Ваша любовь опоздала на два года. К Нечистому, она все еще могла успеть ко дню нашей свадьбы, когда вы совершили непоправимое! Но сейчас мне не нужны ни вы, ни ваша, якобы, влюбленность.

– Потому что уже успела полюбить другого? – зло спросил Ландар. – Плевать, принадлежишь все равно мне!

Он рывком склонил голову в попытке поцеловать супругу. Она зажмурилась, уперлась ладонями в плечи мужчины, но большего сделать не смогла, и ее губы оказались смяты властным болезненным поцелуем, оборвавшимся столь неожиданно, что ни один из супругов даже не сразу понял, что произошло.

– Бегите! – закричал Лиот, повисший на своем господине. – Спасайтесь, госпожа!

Лиаль охнула, подхватила подол платья и бросилась к дверям. Борьба за ее спиной закончилась коротким вскриком барда, и стремительные шаги перепугали девушку окончательно. Она слепо ткнулась в дверь, перепутав сторону, в которую та открывалась. Наместник настиг ее, ухватил за ткань платья и рывком развернул к себе. Ткань треснула, и платье поползло с плеч, открывая Ландару цепь с медальоном.

Лаисса от резкого толчка ударилась спиной о дверь, да так и застыла, глядя на мужа, взявшего в руку медальон и рассматривавшего его.

– Так значит все правда. И медальон есть, и твои грезы о сопляке, которого ты притащила в наш замок, – в задумчивости произнес высокородный ласс. Затем взгляд его метнулся к бледному лицу Лиаль. – Дрянь!

Рука Ландара взметнулась для удара, но замерла на полпути и снова опустилась. Не-ет, он не ударит ее, только не ее. Терпение и время станут союзниками ласса Ландара Ренваля. Если и начинать что-то менять, то нужно это делать сейчас. А своего зверя он натравит на виновника происходящего, на хозяина этой проклятой безделушки. Пальцы наместника вновь сжались на медальоне, и он сорвал его с шеи Лиаль, оставляя на нежной коже ссадины. Вскрик супруги ласс услышал, но отодвинул ее от двери и покинул покои.

Лаисса Ренваль некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь, лихорадочно соображая, что задумал ее мстительный супруг, и как он отплатит ей за произошедшее. После обернулась и увидела Лиота, лежащего на полу. Голова его была странно вывернута, и бард не подавал признаков жизни. Лаисса несмело приблизилась к нему, присела на корточки и тихо позвала:

– Лиот… Лиот, ты меня слышишь?

Тут же распахнулась дверь, вошли двое ратников Ренваля, они подхватили тело мертвого барда и вынесли за дверь. Вскоре объявилась служанка, сказав, что господин велел перебираться в его покои, и что сам он ночевать в них не будет. Лиа повиновалась. Оставаться здесь ей было жутко. Гибель барда потрясла девушку. Теперь она уже была уверена в том, что в борьбе наместник свернул Лиоту шею.

– Святые, – всхлипнула лаисса, падая на кровать в покоях супруга.

Она так и пролежала до ночи, отказываясь от всего, что ей предлагала служанка. Ренваль не появился, как обещал, и где он пропадал, Лиаль не интересовало. Сейчас она мечтала, чтобы супруг вовсе не вернулся. С этими мыслями она забылась тяжелым и странным сном. Ей чудились голоса, чудился сдавленный крик служанки, потом Лие казалось, что ее куда-то несут, но сил открыть глаза, чтобы разогнать сон, не было. Затем все стихло, и сон стал крепким и спокойным.

Утро Лиа встретила головной болью и тихим стоном. Однажды, когда отец уезжала на несколько дней из замка, младшие Магинбьорны напились хмельного напитка. Они выпили так много, что утром началось похмелье, очень похожее на то, что чувствовала сейчас благородная лаисса. Наконец, Лиа открыла глаза, с изумлением глядя в низкий потолок крестьянского дома.

– Проснулись? – она обернулась и взглянула на незнакомого мужчину, чьи волосы украшала редкая седина. – Лаисса Ренваль, вы не у друзей, но и не у врагов. Нам нужен тот, кто идет за вами, точней, вещь, о местонахождении которой ему известно. Вам придется побыть приманкой какое-то время. Ежели вы будете умницей, то вернетесь к своему супругу здоровой и живой.

– Кто идет за мной? – переспросила Лиаль, все еще не до конца понимая происходящее.

– Гаэрд Дальвейг, – коротко произнес незнакомец. – Вы наша пленница, дорогая моя лаисса, и придется вам смириться с этим положением, как и с потерей заботы своего супруга…

Истеричный хохот лаиссы Ренваль оборвал мужчину на полуслове.

Глава 15

Ландар Ренваль сидел на мерзлом, склонившемся к земле, древесном стволе. На его раскрытой ладони тускло поблескивал золотой медальон, когда на него попадал отсвет колеблющегося факела. Взгляд мужчины был устремлен мимо того, что он держал в руке, сейчас он находился далеко от города Алгида. Наместника Провинции Нест вновь закружили воспоминания, унеся его на семнадцать лет назад…

Они с Ани вернулись в замок после поездки в Фасгерд. Лицо лаиссы Ренваль, светившееся затаенным счастьем еще пару дней после того, как отряд ее супруга покинул столицу, к моменту возвращения домой стало унылым, как никогда до этого. Что переживала Анибэль, сказать был сложно. Ландар с тревогой следил за ней, не зная, чем развлечь возлюбленную, как пробиться сквозь стылый панцирь ее печалей.

Ко дню свадьбы Анибэль, казалось, смирилась с тем, что станет супругой наместника. И пусть на собственной свадьбе она не веселилась, но и не рыдала, не металась в ужасе от происходящего, и даже слабо улыбалась своему супругу. Не страдала она и взойдя на супружеское ложе. Да и последующие дни оставалась спокойной. Возможно, чересчур равнодушна, но слез, упреков и причитаний не было.

Ренваль знал, что она не любит его, знал и то, что Ани влюблена в другого мужчину. Об этом ему доложил тот, кто следил за девушкой, правда, кто тот счастливец, так и не удалось установить, он исчез вскорости после того, как Ландар отправил к замку Эскильд своего человека. Его имени не назвала и Анибэль, вначале переживавшая исчезновение возлюбленного и сватовство наместника, а после смирившаяся со своей участью. Она принимала подарки от жениха, благодарила и писала пространные послания, на его письма, наполненные нежными признаниями. И пусть из двух супругов пылал только один, но Ландар был доволен и этим.

А потом была столица и отчаянное веселье, вдруг охватившее Ани, когда она дарила мужу шальные улыбки, радовала его звонким смехом и с упоением скупала все модные лавки Фасгерда, куда отправлялась каждый день, пока супруг был занят более важными делами. От того еще более странно выглядело угасание света в глазах лаиссы Ренваль. Она закрылась в себе, была заметно напряжена, стоило Ландару приблизиться к ней. А на его вопросы отвечала с раздражением, что все по-прежнему, и супруг своей подозрительностью лишь оскорбляет ее.

Но и это еще не было крахом. Через некоторое время Анибэль успокоилась и стала вновь покладистой. И хоть глаз ее не покидала все та же печаль, но она перестала раздражаться и встречать ласки супруга отговорками о нездоровье. Тогда Ландар решил, что на Ани повлияло возвращение в Нест, казавшимся серым и унылым после яркой и шумной столицы.

И вроде бы жизнь супругов вошла в прежнюю колею, и неприятные подозрения, терзавшие Ландара, растаяли, как дым, но однажды все изменилось. Анибэль вдруг стала воинственной и желчной, все более отдаляясь от супруга. Они теперь часто ругались, порой не разговаривали по несколько дней. Анибэль переехала в отдельные покои, двери которых все чаще запирались перед носом Ландара.

Все секреты открылись в один пасмурный осенний день, незадолго до дня рождения наместника. Ренваль тогда вернулся в замок после пятидневного отсутствия. Он ужасно соскучился по своей Ани, потому мчался к ней без сна и отдыха все последние сутки, везя в подарок очаровательное ожерелье, казавшееся по тонкости и искусности работы сверкающим морозным узором на заледеневшем стекле.

Наместник не отсылал никого предупредить о своем возвращении, спеша сам прижать к груди возлюбленную. Въехав в ворота своего замка, Ландар спешился и, едва ли не бегом, помчался к покоям супруги. Взбежал по лестнице, сжимая в руке футляр со своим новым даром, шумно выдохнул, добравшись до последней ступеньки, и направился к дверям, за которыми слышался негромкий женский смех.

У Ани хорошее настроение, с улыбкой тогда подумал Ренваль, распахнул дверь в покои и застыл на пороге, глядя на то, с какой жадностью и упоением его супруга целовалась с… его младшим братом, вернувшимся из столицы с полтора месяц назад. В то же мгновение все сложилось в голове наместника. Именно тогда Анибэль закатила первую истерику и переселилась в отдельные покои.

Деймуд был тем, с кем тайно встречалась Ани и в кого была влюблена. Исчезновение неизвестного поклонника совпало с отбытием обоих братьев в Фасгерд, когда Ландар повез младшего ласса Ренваля представлять ко двору, где того закрутило в водовороте столичной жизни. Анибэль перестала получать от него известия и смирилась с браком со старшим Ренвалем, возможно, считая, что так она скорей увидит младшего.

И в столице их встречи возобновились. Именно с бала, где лаисса Ренваль «познакомилась» с деверем. Ландар тогда с улыбкой любовался счастливыми глазами возлюбленной, когда она танцевала с его братом. И все дни, пока наместник был занят, Ани почти не находилась в их дворце, исчезая на целый день и возвращаясь уже затемно с мечтательной улыбкой на устах. Именно тогда брат и жена стали любовниками, потому что первая ночь показала, что лаисса Эскильд блюла себя… Или просто не успела наделать глупостей.

И расставание с возлюбленным сделало лаиссу Ренваль раздражительной, но долгое молчание любовника вернуло супругу в лоно ее новой семьи. И лишь с его приездом, Анибэль окончательно потеряла голову. Но ведь брат никогда не говорил о том, что питает слабость к юной Анибэль Эскильд, даже не намекал на то, что его сердце занято первой красавицей Неста.

Однако это разгадать было просто, он знал о том, что старший брат влюблен в Анибэль и ждет, когда малышка войдет в брачную пору. Знал, но вскружил ей голову! Вскружил, не полюбив в ответ. Он ни разу не отправлял ей посланий, даже когда она еще не была женой старшего брата. Деймуд жил и развлекался в свое удовольствие, у него даже появилась та, на ком он собирался жениться, но тянул с предложением по неизвестной причине.

В столице Деймуд вновь связался с Анибэль, и брак с Ландаром не стал брату препятствием. Скорей, это доставляло младшему Ренвалю даже большее удовольствие, чем тогда, когда он перешел ему дорогу, очаровывая малышку Эскильд в Несте. Ландар знал причину вероломства брата – он всегда завидовал старшему Ренвалю. Завидовал его праву первого рождения, завидовал тому, что Ландару достанется в управление целая провинция, завидовал тому, что отец почти все свое внимание отдает наследнику, обучая его искусству управления, военному искусству. Завидовал тому, что отец брал с собой в столицу Ландара еще с тех пор, когда у наследного ласса только пробился на лице первый пушок. Что ж удивительного в том, что он решил отнять у брата хотя бы его возлюбленную?

Глупышка Ани этого не знала. Она верила в любовь Деймуда, даже не задумываясь, о том, что он не вспоминает о ней, стоит им оказаться на расстоянии друг от друга. Но много ли нужно влюбленной женщине? Она поверит всему, что ей скажет ее избранник, даже если это будет полной ложью, и уже никто не сможет ей доказать обратного, сколько бы примеров и доводов не приводил. И она не поверила ни единому слову супруга, не захотела увидеть справедливость его доказательств лжи и вероломства младшего брата.

Деймуда наместник изгнал из своего замка в тот же день, прежде разбив ему лицо и высказав все, что думает о маленьком ублюдке. Визжащую и сыплющую проклятьями Анибэль Ландар закрыл в ее покоях, не позволяя их покидать. И все же Ренваль готов был простить жену, понимая, что она стала жертвой сладких речей и лживых обещаний. Он объяснял Ани все, что происходило между братьями, умолял задуматься, но она на все мотала головой и кричала, что никогда не поверит грязной лжи, которой хочет ее отравить ненавистный супруг. И на его признания в любви отчеканила:

– Я никогда не буду твоей. И пусть я для всех твоя супруга, но мое сердце тебе не получить. Пользуйся телом. Любить же я буду того, кто навечно завоевал мою душу.

И тогда Ландар, доведенный до отчаяния упрямством возлюбленной супруги, и сжигаемый в огне ненависти к собственному брату, решился на то, что в тот момент казалось ему правильным. Ночью, когда Деймуд Ренваль возвращался в Фасгерд, спасаясь от гнева своего старшего брата, на его отряд напали разбойники, безжалостно вырезав всех, кто мог проболтаться, что разбойники были слишком опытны для лесного ворья.

Когда в руках Ландара оказался перстень его покойного брата, он пришел к супруге и сообщил о смерти ее любовника. Ани не поверила, решив, что муж специально обманывает ее, и тогда Ренваль кинул ей под ноги родовой перстень, который брат никогда не снимал. Более того, его не удалось снять и после его смерти, и перстень отрезали вместе с пальцем. Так и доставили наместнику. Подумав немного, Ландар усмехнулся и принес жуткое доказательство Анибэль. У Деймуда на том пальце, на котором он носил перстень, была родинка, она и стала последней каплей, заставившей лаиссу Ренваль поверить в смерть ее возлюбленного.

Истерика Анибэль длилась несколько дней, а после она затихла. Казалось, что лаисса смирилась с непоправимым, и Ландар позволил ей покинуть покои. Ани бесплотным призраком бродила по замку, покорно ложилась в постель с мужем, ела, пила, отвечала невпопад на вопросы, а однажды ушла на стену и долго стояла там, глядя вниз. Затем встала между зубцов, повернувшись спиной к обрыву, уже ожидавшему свою жертву.

Прислуга заметила и сказала господину, что госпожа забралась на стену.

– Уж не тронулась ли умом наша хозяйка? – вздохнула одна из служанок.

И Ландар сорвался с места. Он мчался изо всех сил, он так хотел успеть, но увидел лишь, как Анибэль раскидывает руки и летит вниз… Сколько он оплакивал ее? Сколько корил себя за то, что не предусмотрел подобного исхода и не уберег. И за свою слепоту ругал себя, что не разглядел предательства в своем доме. А потом, бездумно перебирая драгоценности в шкатулке Ани, нашел перстень с зеленым камнем.

Ландар знал этот перстень, он принадлежал одному из предков Ренваля, не брезговавшего травить неугодных ему лассов. Сам наместник никогда не давал и не говорил о нем своей супруге. Получить его она могла лишь из рук Деймуда. Ландар тогда нажал на маленькую завитушку, открывая перстень. В маленькой выемке лежало зернышко яда, способного убивать долго и мучительного, превращая умирающего для всех остальных в неизлечимо больного. И последний камень в жуткой мозаике лег на свое место.

Так вот, что задумывал его брат. Он околдовал глупышку Ани, сделав ее своим орудием, которое должно было нанести удар в самое сердце беззаветно любившего ее супруга. Ренваль тогда с болезненным упорством раздумывал, когда супруга должна была его отравить. Должно быть, когда Деймуд покинул бы замок брата. Младший Ренваль не любил быть замешанным в грязных делах. Да, скорей всего, он должен был уехать, а Ани подсыпала бы яд мужу, который убивал его около десяти-пятнадцати дней. За это время Деймуд успел бы оказаться в Фасгерде, и известие о смерти старшего брата настигло бы его, когда он уже вернулся бы к своей службе при дворе. Конечно, ласс Ренваль бы отлично разыграл горе, а потом вступил бы в права наследования, потому что иных наследников не было. А что стало бы с Ани? Скорей всего, Деймуд избавился бы от нее. Жениться на жене старшего брата было глупо, самое большее, он мог взять ее на содержания, якобы, заботясь о вдове. Или же отправил бы в один из замков, принадлежавших их семье. Да к Нечистому, в своем бы замке и оставил. Младшему Ренвалю был по душе Дьот и шумная жизнь, а не уединение, как его старшему брату.

Почему Ани не отравила мужа в отместку за изгнание или смерть Деймуда? И на это Ландар нашел ответ. Анибэль была слишком слаба и нерешительна, чтобы совершить убийство. Должно быть, младший брат долго уговаривал подсыпать яд, но не успел дать последние указания, и лаисса Ренваль, так и не сделала того, ради чего ее столько времени обхаживали. И когда Деймуд умер, ей уже было не до мести. Ани ушла в себя, а после и вовсе покончила с собой.

И все-таки Ландар и тогда оправдал свою супругу. Ему до крика не хотелось разочаровываться в своей единственной возлюбленной. Хотелось оставить ее образ чистым, что он и сделал, внушив себе, что во всем виноват его братец. Произошедшее сильно потрясло молодого Ренваля, изменив его взгляды, рождая свод правил, которым благородный ласс и начал следовать, окончательно превращаясь в того, кем был сейчас.

Он стал нетерпим к любому виду соперничества. Подозрительность и недоверчивость теперь были его спутниками. Мужчина боялся вновь полюбить и позволить женщине взять верх над собой даже в малом. Теперь его желания были единственным, что интересовало наместника. Остальным давалось право покориться или катиться к Нечистому. Анибэль не отравила мужа ядом, который ей вручил Деймуд Ренваль, но отравила его душу ядом вечных сомнений и недоверия. Уничтожила того, кто был готов простить ей все на свете, даже предательство, но создала ироничного, саркастичного и часто жестокого наместника Ренваля, которого опасались не только смерды, но и знать. Того, кто получил возможность все исправить и пустить свою жизнь по новой колее. Но он не пожелал увидеть этого, и теперь сидел на мерзлом древесном стволе, согнутого в земле дерева, и бездумно сжимал в руке медальон счастливца, в отличие от наместника, сумевшего завладеть сердцем второй в жизни Ренваля женщины, разбудившей, казалось, навечно уснувшее сердце.

Мужская ладонь сжалась сильней, и ребро медальона впилось в кожу, отзываясь легкой болью. Это вывело наместника из задумчивости, он перевел взгляд на вещь, принадлежавшую Гаэрду Дальвейгу, и поджал губы. Пальцы Ренваля разжались, открывая его взору изображение летящего орла и буквы. Ландар перевернул медальон, рассмотрел меч в ореоле света, снова взглянул на орла и на надпись.

Лиаль когда-то посчитала, что надпись сделана на чужом языке, но ее супруг узнал древнюю письменность, используемую еще во времена трех Святых Защитников. Когда-то Ландар увлекался древним языком, из которого тянулись корни современного языка, на котором говорили в Валимаре и прилегающих королевствах.

– Честь важнее жизни, – прочитал мужчина уже раз в десятый. – Разве же это честь – увлечь чужую жену? Нет, мальчик, это не честь. Ты подлый вор и за это будешь наказан.

Ландар размахнулся, желая избавиться от медальона, жегшего руку, но в последний момент передумал и убрал его, раздумывая, что означает орел и меч. Ничего подобного в геральдике Валимара не было, а значит, это не герб рода Дальвейг. Впрочем, о последнем он уже знал многое. Именно изучением Хроник Валимара и занимался наместник Неста после того, как покинул постоялый двор, бежав от того, что мог натворить из-за огня, полыхавшего в его крови. Уйдя от Лиаль, он спасал ее от себя самого, не желая навредить больше того, что уже успел сделать.

Покинув постоялый двор, Ренваль направился прямиком к городскому смотрителю, попросив доступ в его библиотеку. Ласс-смотритель не увидел причин для отказа, да и не посмел бы отказать высокородному лассу в его просьбе. Он проводил наместника Провинции Нест в свою большую библиотеку и поручил его заботам архивариуса, суетливого сухопарого мужчины. Архивариус, выслушав, что желает ласс Ренваль, поспешил найти том Хроник, где упоминается род Дальвейг. В отличие от замка наместника, в Хрониках Валимара, имевшихся у городского смотрителя, род Гаэрда был прописан до его отца.

Ренваль просидел до ночи, черпая сведения о том, кто отныне стал его личным врагом. Историю рода, прославившихся предков, где находятся их земли, с кем состоят в родстве. То, что мало интересовало Ландара, он пролистывал, то, что казалось любопытным, читал внимательно, сразу запоминая прочитанное. С особым тщанием Ренваль изучал то, что было написано о старшем Дальвейге – отце щенка, отлеживавшегося в замке наместника. В Хрониках упоминалось, на ком он женился, имена детей так же имелись. Так Ландар узнал, что Гаэрд Дальвейг был младшим сыном. К сожалению, на этом заканчивалось описание его рода, и узнать, женат ли он и имеет ли детей, было невозможно. А Ренваль хотел это знать, чтобы понять, какова степень опасности, исходившая от мальчишки.

Закрыв Хроники, наместник откинулся на спинку стула и прикрыл уставшие глаза. Придется подождать. Все необходимое он может почерпнуть в королевском архиве, там сведения постоянно обновлялись. Ландар поднялся на ноги, потянулся, хрустнув суставами, и покинул библиотеку. Теперь он бесцельно брел по городу, глубоко вдыхая свежий морозный воздух. Заметив скрюченное дерево, мужчина подошел к нему и сел, отпуская на волю свои воспоминания. Здесь и сидел, пока его не нашел старший ратник.

– Господин, беда! – воскликнул мужчина, приближаясь к наместнику.

Ренваль поднял голову и удивленно посмотрел на своего воина.

– Госпожа, – выдохнул тот и замер, так и не договорив.

– Что? – неприятная пустота вдруг разверзлась в груди наместника. – Говори же!

– Она пропала, – закончил ратник и сделал шаг назад.

Ренваль мотнул головой, пытаясь осознать, что ему сказали, нахмурился и решительно поднялся на ноги.

– Говори все, – велел Ландар, уговаривая себя, что – пропала, вовсе не означает – умерла.

Старший ратник пристроился рядом с господином. Он молчал пару мгновений, собираясь с силами, чтобы сознаться в том, что ратники ослушались своего хозяина…

– Ну?!

– Госпожа сразу же ушла в ваш покои, как только вы покинули постоялый двор, – рассказывал ратник. – За весь день она никуда не выходила. Служанка оставляла ее всего несколько раз. Первый раз выходила, чтобы забрать вещи благородной лаиссы, затем спускалась к хозяину двора и просила принести госпоже успокоительный настой. Потом ходила за ужином, но к нему лаисса не притронулась, и служанка вернула поднос на кухню. После ни она, ни госпожа покоев не покидали. – В этом месте ратник опять замолчал, нервно дернул ворот теплой поддевки, сдавившей горло, тяжко вздохнул и продолжил. – Недавно служанка подняла крик. Мы поднялись и увидели ее в крови, бедняжка получила по голове, когда пыталась сдержать двух неизвестных мужчин. А когда очнулась, лаиссы Ренваль уже не было в покоях. Ее похитили, господин.

Ландар сделал еще шаг и остановился. Воин хрипло выдохнул и подался назад, уже понимая, какой вопрос он сейчас услышит.

– Где были мои славные воины, оставленные охранять госпожу? – обманчиво спокойно спросил наместник, разворачиваясь к старшему ратнику всем корпусом.

Воин сделал еще шаг назад, опустил голову, но исподлобья продолжал следить за господином.

– Мы были внизу… Господин, все было тихо, ничего не предвещало…

– Нечистый тебя задери, Даген! – воскликнул Ренваль. – Я приказал следить за покоями! Я приказал охранять мою супругу! Мы с тобой после поговорим, и моли Святых, чтобы лаисса Ренваль была найдена еще до рассвета, – ледяным тоном закончил наместник и стремительно направился к постоялому двору, где трясся, в ожидании высокородного ласса хозяин двора.

Метались по городу ратники, рыдала служанка, которую уже осмотрел и перевязал лекарь. Была поднята на ноги городская стража, городской смотритель спешил к постоялому двору, постояльцы боязливо выглядывали из своих покоев, слушая гневный голос Ландара Ренваля, раздающего указания своим воинам. Лаиссу Ренваль искали по всем закоулкам, трясли городскую шантрапу, допрашивали стражу на воротах, только это не принесло толка. Лиаль Ренваль словно в воду канула, не оставив следов.

Лишь после рассвета к наместнику подошел один из его ратников, склонил голову в поклоне и попросил его выслушать. Уставший после бессонной ночи, злой, как сам Нечистый, Ренваль вскинул на ратника глаза, ожидая, что тот скажет.

– Сдается мне, господин, что я видал ласса Магинбьорна, – произнес воин, и наместник уже не отрывал от него взгляда. – Еще днем, когда вы изволили отбыть с постоялого двора, молодой ласс, очень похожий на брата нашей госпожи, стоял перед дверями. Рядом с ним был еще один ласс, похожий на того, что принесли в ваш замок по приказу благородной лаиссы. Они о чем-то спросили хозяина, а потом ушли, так и не зайдя внутрь…

– Почему молчал? – зарычал взбешенный ласс, хватая воина за грудки. – Почему не сказал сразу?!

– Так вы же появились, когда госпожа уже исчезла, и я искал ее по городу, – ответил мужчина, немого испуганно глядя на наместника. – А потом я же не сразу их признал. Подумал, что лица знакомые, а недавно только понял, что это ласс Ригнард и раненый ласс.

– Найти! – гаркнул Ренваль. – Все обыскать, и доставить мне этих щенков!

Наместник теперь был уверен, кто украл его супругу: ее проклятый братец и тот, кому Ландар до зубовного скрежета мечтал свернуть шею. Неожиданная мысль пришла в голову Ландара, уж не был ли Дальвейг давним поклонником Лиаль, которому ее пообещал Ригн, если тот поможет вызволить сестрицу? Уж не сознательно ли были нанесены ранения и тело подброшено туда, где гуляла лаисса Ренваль? Уж кому, как не ее брату было знать, что Лиа не оставит умирающего без помощи… Особенно, узнав давнего возлюбленного! Уж не потому ли она так яростно противилась его, Ландара, вниманию и свадьбе, что уже была влюблена в этого сопляка?! И хоть разум подсказывал, что Дальвейг и Лиаль не могли быть знакомы раньше, ревность вынуждала терзать себя подозрениями. Ну уж нет, теперь он уничтожит угрозу сразу, не позволит супруге дойти до крайности в своей порочной страсти!