Текст книги "Невеста на уикэнд (СИ)"
Автор книги: Юлия Цыпленкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)
А через час нам приказали собраться в конференц-зале. Недоумевая, мы всей толпой, бросив работу, устремились на призыв Константина свет Георгиевича. Я одна подозревала, что стало истинной причина сбора. Но не ожидала, что шеф подойдет к вопросу возвращения мне законного кресла с таким размахом. В общем, вскоре мы сидели на удобных мягких стульях, ожидая, когда Колчановский пояснит причину внеурочного собрания.
Он появился последним. Прошел своей царственной поступью к трибуне, поднялся на нее и оглядел своих подданных. На мне взгляд начальства не задержался, он скользнул точно так же, как по той же Жанне или по Лёхе с Тимохой. Я не обиделась. Сейчас я оставалось одной из множества теней, заполнивших конференц-зал.
– Господа, – наконец начал Колчановский, – мне хотелось бы поговорить с вами о работоспособности нашего дружного семейства. – Мы притихли, отлично зная, что после такого именования коллектива последует чей-то разгром, и точно кого-то похвалят. Я даже была почти уверена, что хвалить будут меня, и заволновалась, думая о последствиях. Поздновато, конечно, но теперь уже остается свято верить в извечную правоту начальника. – Меня неизменно радуют наши показатели. – Мы расправили плечи: – Однако не могу сказать, что доволен всеми, – головы ушли в плечи. – Не могу не отметить ваше трудолюбие. Однако я заметил, что остаются в неурочное время у нас, по большей части, рядовые сотрудники компании. В то время как начальники отделов исчезают, едва стрелки часов доходят до шести. Потом именно начальники идут ко мне, гордо показывая работу, проделанную их отделом, но я очень редко вижу докладные с просьбой о премировании тех, кто задерживается на работе, иногда до ночи. Если вы считаете, что я ничего этого не замечаю, то ошибаетесь. Подобное положение дел меня не устраивает. Отныне я буду следить за тем, как вы поощряете ваших людей, господа руководители. И первые, кого я лично хочу отметить, будут премированы внеурочно. По заслугам и награда. Итак, Смирнов Анатолий Николаевич, Лебедева Анна Владимировна, Смелягин Владислав Владиславович и Кольцова Вероника Андреевна – во-первых, примите мою личную признательность за ваше трудолюбие и ответственное отношение к делу. Именно этих четверых я чаще всего застаю на рабочем месте, когда офис пустеет. А во-вторых, ожидайте поступления благодарности в денежном эквиваленте. Госпожу Кольцову хочу поблагодарить особо. Мало того, что Вероника Андреевна была и остается ответственным работником, она не стала закатывать глаза, услышав мою просьбу, и выполнила поставленную перед ней задачу в собственные выходные. Вероника Андреевна, – я поднялась на ноги, – надеюсь, вам понравился мой скромный презент?
– Простите, Константин Георгиевич, я не совсем понимаю, о чем вы, – скромно произнесла я.
– О новом кресле. Оно ожидало вас сегодня в бухгалтерии, – пояснил Костик.
– Так это было для меня? – искренне изумилась я. – Мы думали, что это кресло для Эльвиры Степановны.
– К Эльвире Степановне у меня имеются свои вопросы, – тон шефа стал сухим. – Но об этом мы будем говорить с Эльвирой Степановной после собрания. Кресло – моя благодарность вам за понимание и проделанную работу. Хочется верить, что вы не станете пренебрегать вниманием руководства к вашим заслугам. Далее…
И он перешел к следующим персонам, которыми, оказывается, был недоволен. Отчитав полунамеками виноватых, чем еще больше их напугал, наш идол еще раз призвал коллектив к добросовестности и трудолюбию, и пожелал продуктивного дня, не забыв напомнить, кого он ожидает у себя в кабинете. После сошел с пьедестала и удалился в известном направлении.
Я бросила вороватый взгляд на Эльвиру, но ей было не до меня. Главбух уже мучилась, отыскивая изъяны в своей работе. А они были, я это знала. Зато меня догнали Лёха и Тимоха. Они пристроились с двух сторон, взяв меня в клещи.
– Теперь колись, – велел Лёха. – Почему орала полночи.
– А ты просиди над документами все свои выходные, – проворчала я. – Особенно, когда что-то не сходится. Посмотрим, как ты будешь искриться радостью.
– Ясно, – хмыкнул Тимофей.
За нашими спинами шла та самая коллега, с которой я столкнулась у бизнес-центра. Она слушала наш разговор, и я была даже рада этому, потому что теперь все вопросы отпали сами собой. Шеф загрузил меня работой на выходные, потому я сегодня пришла злая. И я не одна, кого отметили, а кресло просто дополнительный бонус. Мое кресло! Интересно, я получу официальную премию?..
Тут я даже застыдилась немного. Та сумма, которую мне перевел Костик, уже заменяла собой премию. Да и стоимость кресла… Ладно, пусть другие порадуются. Жадность – это плохо. Обожаю своего шефа!
ГЛАВА 12
– Ого, и куда мы такие красивые?
Я замерла на месте, с занесенной ногой для того, чтобы пнуть смятую банку из-под лимонада. Банка мне не мешала, но раздражала во мне эстета и моралиста, короче, оскорбляла взор своим местоположением посреди тротуара.
– Долго будешь изображать статую футболиста?
Ногу я опустила. После обернулась и уставилась на Колчановского, который обнаружился за моей спиной. В руках он держал букетик фиалок и бумажный пакет.
– Так куда собралась?
– Развлечься, – растерянно ответила я.
– В понедельник?
– Он не хуже любого другого дня…
– Хуже, – категорично заявил Колчановский и подошел ближе. – Вам завтра на работу, Вероника Андреевна. Придете в непотребном виде, придется лишать премий. И это после сегодняшних дифирамбов. Завистники будут злорадствовать. Оно вам надо?
– Не надо, – согласилась я, а после молитвенно сложила руки и протянула: – Ну, пожа-а – алуйста. Я совсем капельку, честное бухгалтерское.
– Ты не умеешь капельку, – возразил шеф. – У меня уже есть горький опыт общения с пьяным чудовищем, потому знаю, о чем говорю. По моему скромному мнению, женщину-напалм лучше не будить. Пусть эта сущность мирно дремлет. Понедельник не ее день.
– Но мне, правда, очень надо. Правда-правда. Я совсем немножечко разгуляюсь и сразу вернусь. Ну, Костя!
– Домой, – скомандовал сатрап, и я возмутилась.
По какому такому, простите, праву?! Сейчас я вольный человек, рабочий день закончился. Могу себе позволить, в конце концов! У меня, между прочим, деньги есть. Однако ничего этого я говорить не стала, но уперла кулак правой руки в бок и воинственно вопросила:
– Ты зачем пришел? Там Лиза уже истосковалась за выходные…
– Ни о какой Лизе сейчас речи идти не может, – категорично заявил Костик. – Пока наше дело не придет к логическому финалу, других женщин в моей жизни не будет. Смирись, тигрик, ты по-прежнему обладатель золотого слитка весом в восемьдесят килограмм. Возрадуйся, дитя мое, я всё еще твой.
– Какое сомнительное счастье, – проворчала я и, вздохнув, устремила взгляд на букетик. Ну, прямо, как в нашей сказке. – Так почему ты здесь?
– Соскучился, – осклабился шеф. Затем смягчил жизнерадостный оскал до простой улыбки и потряс пакетом: – Предлагаю отметить успешное завершение первого этапа нашего дела.
Я посмотрела на пакет и поняла – там вино. Прищурившись, я ответила:
– Так понедельник же.
– Пункт первый? – строго спросил шеф.
– Начальник всегда прав, – процитировала я.
– Сообразительный тигрик, – одобрил Колчановский. – Идем.
– Куда? – опешила я.
– К тебе, конечно. Давай-давай, шевели ножками. Я вымотался сегодня и хочу немного расслабиться. Посидим, поболтаем, узнаем друг о друге побольше. Добавим фоток в наш архивчик.
– А, – усмехнулась я. – Сделка.
– Она, родимая. Идем.
Протяжно вздохнув, я развернулась и побрела в сторону своего подъезда, на ходу вытаскивая из ушей парадно-выходные сережки. Внутри меня заворочалось раздражение, и чем ближе я подходила к двери подъезда, тем сильней во мне разгоралась злость. Ну это же надо! Я же уже почти ушла! Мой блистательный план почти воплотился, оставалось лишь наделать глупостей, за которые завтра будет стыдно, но зато сегодня могло быть хорошо. И никаких тебе Костиков с тигриками. Пьяный отрыв от реальности и от образа приличной девочки. Я, между прочим, о себе забочусь. И о пользе дела тоже.
Возможно, если бы я не так вжилась в свою роль, что почти уверовала в происходящее, я бы и на бабу Нюру внимания не обращала. Сидела бы себе спокойно и пропускала мимо ушей ее выпады, но вместо этого начала слушать вздорную бабульку, примерив на себя рубашку настоящей невесты, совсем позабыв о том, кто я и для чего приехала. Могла бы даже поглумиться над ее потугами, а не истерить. Тем более, что нечто подобное я предусматривала, выторговав себе пункт о возмещении морального ущерба. Да и на Колчановского сорвалась зря, потому что он был моим щитом всю субботу, закрывая собой не только от большей части неудобный вопросов, но и от нападок бабушки. Пусть не прямыми действиями, но мягко показывая, что все ее старания впустую. И в воскресенье не подпустил бы ее ко мне, если бы не пришлось уехать. Какую и вправду защиту я у него требовала? Набить физиономию Шурику? Спалить коттедж? Или вытряхнуть из Анны Леонидовны весь песок?
Он шел у меня на поводу всё время, подчеркивая этим наше единогласие. Если бы Александр решил назвать Костика подкаблучником, он бы оказался прав, начиная прямо с нашего появления, когда шеф фыркал на него за неуместный вопрос, и после, когда бегал за мной, «успокаивал», выполнял мои маленькие просьбы и сбежал от всех, как только я сказала, что хочу погулять. И уехали мы после моего требования, но там, правда, вариантов остаться не было. Ситуация сложилась патовая. И если после бабулькиных выпадов еще можно было поиграть, то после Скорой сидеть с улыбкой было бы верхом лицемерия, подтверждая слова бабы Нюры о моей стервозности. И вот результат – игра продолжается. Мы расстались с Поляковыми на такой напряженной ноте! Костя прав, на этом не может всё закончится. Это логично. Если они дружат с детства, то адвокату эта ситуация так же неприятна, как и моему Костику…
Тьфу, ну, вот опять. Мой! Угу. Надо было раньше валить из дома, а не раздумывать, стоит игра свеч или нет. Сейчас бы уже засела за столиком и выцепляла взглядом пьяниц и тунеядцев, которые позволяют себе загул в понедельник вечером. И на фига мне такой нужен? Не для жизни и отношений – это уж точно. Просто провести вечер с мужчиной, внимание которого может встряхнуть меня и напомнить, что на Колчановском свет клином не сошелся, и на его поцелуях тоже.
Но этот экстрасенс уже здесь, и наше сближение продолжиться. Ну, что за человек?! Хоть бы дал глоток свободы, и я бы дальше работала по сюжету, без истерик и сбоев. Обвил своими кольцами… змей. Нет, он не просто змей, он – удав! Захватил бедного кролика и гипнотизирует его своими синими глазами. А кролик – дурак, уши развесил и млеет. Господи, да как мозги-то собрать воедино?
– Ау, есть кто дома?
Я полуобернулась и мазнула по Костику суровым взглядом. Он остановился на лестничной площадке и оперся ладонью на дверь… на мою дверь.
– Далеко пошла? Я на чердак не потащусь. Я слишком красиво одет для чердака.
– Всего лишь деловой костюм, – проворчала я, спускаясь на свой этаж. – Унылый и скучный.
– Как твоя блузка?
– У меня отличная блузка, не завидуй.
– Пф, – фыркнул шеф. – Мне не идут женские блузки, я для них слишком широк в плечах.
– Примерял?
– Задушу.
– Загрызу.
– Ты сегодня добрее, чем обычно, – заметил Костик и посторонился, пропуская меня к двери.
– Сам такую выбрал, – буркнула я.
– Зато нескучно, – парировал шеф.
Я развернулась к нему и скрестила руки на груди:
– Веселишься, значит?
– Та-ак, – Колчановский отнял к меня ключ, который я достала, но к делу так и не пристроила. После вставил его в замочную скважину и, открыв дверь, сделал приглашающий жест, первым войдя в квартиру. Я стояла на лестнице и упрямо смотрела на него, не спеша перешагивать порог. Шеф решил проблему по-свойски – ухватил меня за локоть и втянул в квартиру. Закрыл дверь и только после этого продолжил: – Почему рычим? Только ли из-за испорченных планов?
– Это мое личное дело, – отмахнулась я.
После скинула туфли и прошлепала на кухню. Костик прошел следом за мной. Я скосила глаза и обнаружила на нем гостевые тапочки. Ну, конечно, он же был здесь в пятницу, и явно я на него эти тапочки напяливала. Наверное, с пафосом, раз сейчас сам переоделся. То есть уже и в моей квартире он, как дома. Я покачала головой и подошла к столу, уселась на табуретку и посмотрела на Колчановского.
– Ну, чего ты ко мне привязался? – обреченно спросила я. Но сразу подняла руку и велела: – Не отвечай. Я помню – сделка. Мы должны подобрать огрехи пилотной серии и дать больше достоверности.
– В общем, да, – сказал шеф, ставя на стол свой пакет. – Но не только. Ты мне интересна. С тобой легко, есть ощущение родственной души. Это подкупает. Мне хочется познакомиться с Верой Кольцовой. С Вероникой Андреевной я знаком давно, и она меня вполне устраивает, как сотрудник, но Вера открылась совсем недавно, и знаешь, мне понравилось то, что я увидел. К тому же ты девушка-загадка, и мне интересно тебя разгадать.
– Вон оно что, – ответила я и отвернулась, потому что на моих губах появилась предательская улыбка. Мне было приятно.
– Цветочки-то возьми. Я полгорода объездил, пока нашел фиалки.
Вот еще один жирный минус вам, Константин Георгиевич, вы опять мне сделали приятно. Мотался ради меня по городу, искал фиалки, хотя мог купить любой букет, а мог и вообще без цветов… Я забрала фиалки, смущенно спрятав в них лицо. Затем сходила за вазочкой и поставила в нее свой букет. И вот пока я наливала воду, меня озарило. Порывисто обернувшись, я нацелила на шефа палец:
– Ну, ты и… змей, – произнесла я зловещим полушепотом. Костик недоуменно изломил бровь, а я, отставив вазочку с цветами, приблизилась к столу. – Это же такой психологический ход, да? Хочешь меня расслабить и вызвать на откровенность? Цветочки, комплиментики, вино…
– Меня иногда ставят в тупик повороты твоего сознания, – признался шеф. – Конечно, я хочу тебя расслабить. И про откровенный разговор я уже сказал. Что тебя так подкосило? Только сейчас дошел смысл того, что я сказал еще на улице? Нам нужно открыться друг другу. Я собираюсь кое-что рассказать о себе, и хочу услышать некоторые подробности твоей жизни до меня. Близкие люди знают друг о друге многое, а мы так и не прошли этот этап во время подготовки в пятницу. Будем наверстывать упущенное.
– И зачем тогда вся эта романтика?
– Для создания настроения, – он пожал плечами. – Ну и просто захотелось. В чем проблема-то? Я не понимаю.
Во-первых, в том, что это подкупает меня и рождает ненужные мысли. А во-вторых, я не хочу открываться! Не хочу рассказывать о себе. Вообще не хочу!
– Всё нормально, – ответила я. – Сейчас принесу бокалы.
Когда я вернулась на кухню, то обнаружила зад начальства, торчавший из моего холодильника. Я вежливо кашлянула, напоминая о своем присутствии, и в ответ послышалось задумчивое:
– Вроде ты женщина, женщина не бедствующая, а в холодильнике кроме яиц и паштета толком ничего нет. – После распрямился и с укором воззрился на меня. – Тебе даже гостя угостить нечем.
– Был бы гость званым, то расстаралась бы, – проворчала я, ставя на стол бокалы. – Я, между прочим, в выходные была другим делом занята, холодильник не затаривала и не готовила. А сегодня собиралась поужинать в другом месте.
– Где? – живо заинтересовался Костик. – И главное, с кем?
Я скрестила руки на груди и вздернула подбородок. Колчановский закрыл холодильник и зеркально отобразил мою позу.
– А на каком, собственно, основании вы устраиваете мне допрос, Константин Георгиевич? – вопросила я, всем своим видом олицетворяя надменность.
– А почему вы увиливаете от ответа, Вероника Андреевна? – полюбопытствовал шеф.
Да потому что нет у меня ответа! Не говорить же, что шла пошло бухать и снимать мужика для своего душевного успокоения. Мой светлый образ может после этого в такую грязь рухнуть, что даже баба Нюра не смогла бы опустить меня до таких глубин. И пусть я не собиралась ни с кем спать, а лишь флиртовать и заводить новые знакомства, но сама фраза! Меньше всего мне хочется, чтобы Колчановский начал меня воспринимать, как беспринципную женщину.
Для ужина с подругой у меня слишком откровенный наряд, вон, взгляд начальства из своего декольте выловить никак не могу. Ох… Я смущенно прикрыла глубокий вырез ладонью, и Костик, кашлянув, наконец, посмотрел мне в глаза. В общем, в таком наряде можно на охоту выходить, ну, еще на свидание, если хочется показать мужчине, что готова к близким отношениям. Но не на ужин с замужней подругой.
Одна из последних мыслей мне понравилась, и я решила на ней остановиться.
– У меня свидание, между прочим, – заявила я с вызовом. – А ты мне его испортил.
– Исключено, – тут же категорично ответил Колчановский. – Никаких свиданий до окончания сделки. Есть ты и я, все остальные подождут. Я не встречаюсь с другими женщинами, ты с мужчинами. Мы не можем позволить себе такой роскоши.
– Меня-то не подловят…
– Всегда есть нюансы, которые невозможно просчитать, – отмахнулся шеф. – Больше никаких ошибок.
Я фыркнула и уселась за стол – ответить мне было нечего. Ладно, еще бы был этот мистический мужчина, к которому я шла на свидание, может и пободалась бы, а так… пустой спор ради спора. Костика мое молчаливое согласие вполне устроило. Оно подошел к столу, оглядел задумчивым взглядом композицию: я, два бокала и пакет – а затем достал телефон.
– Я хочу сделать заказ, – произнес он, и я подняла на шефа любопытный взгляд. – Холодные закуски… Да, давайте мясное ассорти… Что там еще? Сырное ассорти пойдет… Горячее… Еще раз… Давайте медальоны из телятины с печеными овощами… Нет, ваши вина меня не интересуют. Десерт? Что сами посоветуете? Пойдет. И фрукты, да. На две персоны. Записывайте адрес…
Я слушала, открыв рот, как он уверенно диктует мой адрес, да и вообще отмечая, что Колчановский ведет себя по-хозяйски. Хотела съязвить, но передумала, решив, что с его характером и привычкой распоряжаться иначе быть не может. В общем, махнула рукой и полезла в пакет, сиротливо ютившийся на другом конце стола. Там обнаружилась бутылка красного вина и… свечка. Я достала ее, повертела в руках и подняла взгляд на шефа.
– Ужин при свечах, – ответил тот. – При свечке. Можешь свои свечи добавить, если есть. Я свой вклад в наш ужин сделал, можешь тоже что-нибудь сделать.
– Что? – туповато спросила я.
– Например, озаботиться комфортом для дорогого гостя. В комнате нам будет удобней. Давай-давай, – он взял меня за плечи, поднял с табуретки и развернул в сторону двери.
Я сделала несколько шагов, всё еще ошеломленная напором, наконец, опомнилась и порывисто обернулась.
– Это что, в конце концов, такое?! – возмутилась я и потрясла пальцем перед носом шефа. – Ты даже не спросил, чего я хочу. А может я вегетарианец!
– Шашлык ела и не плакала, – усмехнулся Костя.
– А может, я рыбу хочу…
– У нас красное вино.
– А я хочу белое!
Колчановский вернул на стол вино и бокалы, которые уже держал в руках, в задумчивости почесал кончик носа и спросил:
– Причина капризов? И не говори, что ты – женщина и имеешь право. Давай настоящую причину. Что бесит?
Я развернулась и направилась в комнату, шеф последовал за мной, ожидая объяснений. У меня они были, но не все я могла огласить. Например, я бы и под дулом пистолета не созналась, что чертов шеф мне начинает нравиться, совсем не как шеф, и даже не как просто хороший человек. Именно от этого побочного эффекта я хотела избавиться, но вместо запланированного флирта на стороне, я опять в его компании. И если бы Костя пришел ко мне, как мой мужчина, я бы сейчас млела и от цветов, и от его решительности. Но мне всего этого было не нужно! И потому одно присутствие Колчановского будило во мне зверя.
Но всего этого я ему сказать не могла, потому шла в комнату и выдумывала причину для своих капризов. Впрочем, искать долго не пришлось, достаточно было вспомнить о сделке. На ней я и сосредоточилась. И когда мы вошли в комнату, я уселась в кресло, закинула ногу на ногу и посмотрела Колчановскому в глаза.
– Меня раздражает, что в нашем партнерстве я не имею права голоса, – ответила я на вопросительный взгляд. Костик открыл рот, но я отрицательно покачала головой, показывая, что еще не закончила. – То, что ты прислушивался ко мне в гостях у Поляковых, было вынужденной мерой. В остальном всё решаешь ты. Например, твой приезд. Ты даже не соизволил поставить меня в известность о том, что собираешься сегодня нагрянуть в гости. Мне это не нравится. Даже этот заказ еды. А вдруг я не хочу ресторанную пищу, может, я люблю исключительно домашнюю кухню. Можно учитывать мое мнение и мои желания? В данной афере я не подчиненная, у нас равные права…
– Вот тут не права, – остановил меня шеф. – В афере я – заказчик, а ты исполнитель. Я плачу деньги, ты их зарабатываешь, то есть всё остается на своих местах: я начальник, ты подчиненная. Но ты права в том, что я повел себя невежливо, не предупредив тебя о визите. Обещаю отныне не забывать об элементарных правилах приличия, и непременно буду интересоваться твоим мнением в отношении еды и напитков. Конфликт исчерпан?
Я хотела уже ответить «да», но нахмурилась и отрицательно мотнула головой.
– Что еще? – спросил Костик.
– Не только в отношении еды и напитков, не надо ставить ограничение на мою самостоятельность. Всё, что не касается напрямую нашей сделки или основной работы, должно согласовываться. Никакого одностороннего порядка в принятии решений.
Колчановский пожал плечами и ответил:
– Ладно.
Я подозрительно прищурилась, гадая, искренне ли он согласился, или только для моего успокоения.
– Ой, только не ходи извилистыми тропами женского сознания, – скривился Костик. – Это такой дикий лабиринт, там даже Минотавры дохнут.
Я поперхнулась.
– Ну, знаешь…
– Не надо слов, – патетично ответил мерзавец и уселся на диван, стоявший напротив кресел. – Лучше принеси штопор, и выпьем по бокальчику. – Он подался вперед и уточнил: – Если ты не против, конечно.
– Не против, – сварливо проскрипела я и ушла на кухню, на ходу изображая, что душу шефа. Вроде немного отпустило.
На кухне я задержалась из вредности, чтобы заставить Колчановского ждать. Выпила стакан холодной воды, постояла у открытой форточки, ловя кожей теплый ветерок, и поняла, что успокоилась. После этого я достала штопор, взяла вазу с цветами и направилась обратно в комнату. Шефа я обнаружила по-прежнему на диване. Он сидел, вольготно откинувшись на спинку. Телефон у уха я заметила почти сразу и нахмурилась, чувствуя, что раздражение возвращается. Почему-то я была уверена, что он болтает со своей Лизой…
– А вот и мое солнышко, – промурлыкал Костик. – Тигрик, тебе привет от Шурика…. И от Люси, конечно, тоже, – хмыкнул шеф, похоже, выслушав уточнение на том конце «провода». – Ребята хотят завтра нагрянуть к нам в гости. Мы же не против?
Он поманил меня к себе, и я, даже не заметив, что вздохнула с облегчением, подошла к дивану и громко произнесла:
– Привет, мы не против.
Колчановский послал мне воздушный поцелуй и вернулся к разговору. Я отошла к журнальному столику, стоявшему между двух кресел, поставила на него вазочку и уселась в кресло, ожидая, когда Костик закончит разговор. Не отдавая себе отчет, я невольно любовалась им и изумлялась одновременно – как ему удается быть настолько разным? Безэмоциональный истукан перед подчиненными, прохладно-вежливый с посетителями, сдержанный с партнерами и беспечная душка с близкими людьми.
Мне захотелось вдруг подойти к нему и встрепать светло русые волосы, потом отвести его голову назад и заглянуть в изумительно-ясные синие глаза… Вот черт! Я поднялась на ноги и отошла к окну, открыла одну половину рамы и закрыла глаза, вновь стараясь унять растущее раздражение, смешанное со смятением. Ну, сколько можно?! Откуда это придыхание и любование? Где мой разум?
– До завтра, – услышала я и обернулась.
Костик смотрел на меня, сияя озорной мальчишеской улыбкой.
– А я говорил, что они обязательно проявятся, – торжествующе произнес он. И добавил: – Какой я прозорливый.
– Это было логично, – я пожала плечами.
– Да ну тебя, упыреныш, – нахохлился Колчановский, однако обижался ровно две секунды, а после заговорил уже серьезно: – У нас с тобой много дел. И вот еще, завтра у тебя выходной. Нужно мою квартиру превратить из холостяцкой берлоги в семейное гнездышко. Там должны быть следы твоего обитания.
– Я у Эльвиры не отпрашивалась…
– Напишешь заявление за свой счет, я подпишу и готово. Какие проблемы?
– Ну, ты молоде-ец, – протянула я, поражаясь его простоте. – За свой счет, значит?
– Компенсирую, – отмахнулся шеф. – Тигрик, я – вершина этой пирамиды, мне и решать, кто и сколько получит. Заканчивай торговаться, давай уже займемся делом. Где штопор?
– Без ста грамм ни одно дело не делается, – заметила я ядовито и указала на столик: – Разуй глаза, обуй ноги, босс.
– Хамка, – фыркнул Костик и пересел в кресло. – Осталось дождаться наш ужин, и жизнь будет вообще прекрасна. Я голоден, как удав. – После поманил меня: – Иди сюда, чего там топчешься?
– Как скажешь, Каа, – медовым голосом ответила я.
– Ш-ш-ш, – зашипел шеф, и я клацнула в ответ зубами.
