Текст книги "Невеста на уикэнд (СИ)"

Автор книги: Юлия Цыпленкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 15

Три часа двадцать пять минут… Рассвет растянулся над городом белесым полотном. Шеф сидел в кресле, ссутулив плечи. Я сидела напротив и рассеянно тасовала колоду карт. Наши гости уже давно и благополучно уехали, а мы всё сидели в гостиной, размышляя над тем, как жить дальше. На столе гордо возвышалась бутылка коньяка и один стакан. Мне Колчановский вручил бокал и еще непочатую бутылку вина, велев не смешивать напитки. Я бутылку распечатала, мне тоже надо было выпить. Кривая обмана свернула совсем уж неожиданно, и знакомство с родителями было в нашей игре фактором еще менее ожидаемым, чем баба Нюра.

Костик откинулся на спинку кресла и потер переносицу. После посмотрел на меня и… с силой ударил ладонью по столу. Я отсалютовала ему бокалом с вином. Колчановский плеснул себе коньяк и ответил любезностью на любезность. Мы выпили.

– Черт, – выругался шеф, вернув стакан на стол. – Это приглашение, как снег на голову, я не успел сориентироваться. На следующую неделю намечено несколько встреч… Ладно, не критично, можно перенести. Завтра и послезавтра придется крутиться, чтобы потом не было завала.

– Позвони и перенеси нашу поездку, – ответила я, меланхолично покручивая бокал за тонкую ножку.

– Надо было сразу, – отрицательно покачал головой Костя. – Сейчас это будет выглядеть, как попытка извернуться. Нет, мы поедем. Кстати, что у тебя с паспортом?

– В наличии, – сказала я. – Даже Шенген присутствует.

– Отлично, хоть тут у нас без осложнений. Осталось дела разгрести. А что скажешь о Шурике? – неожиданно сменил тему Колчановский. Я ответила непонимающим взглядом. – Он нас прощупывал весь вечер. Пока вы с Люсей на кухне были, он мне по фоткам допрос устроил: когда, при каких обстоятельствах. Я чуть не вспотел, пока на ходу сказки сочинял. И это его желание с лифчиком. Он проверял. Я заметил, как Полик твою грудь осматривал, когда ты мне шлемофон принесла.

– Не сняла ли с себя?

– Ага. Но тут его ждал сюрприз, твое декольте вид не изменило, – Костик хмыкнул, а я пожала плечами:

– По-моему, ты загоняешься. Вечер прошел вполне себе мило. Я не заметила напряжения и пристального внимания. Смотрели, конечно, спрашивали, но всё было естественно. Обычное любопытство.

– Не забывай, с кем мы имеем дело, – наставительно произнес Колчановский. – Люся совсем не простушка, какой кажется, Шурик тем более. И их приглашение тоже проверка. Невеста ниоткуда. Ни словом не обмолвился за всё время, что мы якобы вместе, и вдруг привожу тебя в назначенный день и объявляю, что хочу жениться. Сашка всегда и обо всем, что происходит у меня в жизни, узнает первым. Ты – свершившийся факт. Это неправильно, потому что выходит за рамки привычного уклада. Еще и новогодняя поездка, черт… Это даже не по телефону, я должен был ему рассказать, что у меня появилась девушка, к которой я отношусь серьезно. Так что он должен считать наши отношения ложью, пока не будет доказано обратного.

– Ну, Люсин вопрос о кольце точно был не из праздного любопытства, – согласилась я.

– Да, – кивнул шеф. – Кстати, откуда у тебя это колечко?

Я сделала еще один глоток и поставила бокал на стол, после взяла в руки колоду карт и снова начала ее смешивать.

– А почему у меня не может быть колечка? – пожав плечами, спросила я.

– Я не говорю, что не может, но мне интересно, как оно у тебя появилось. Кольцо дорогое.

– И что? – я подняла на него взгляд. – Я настолько дешево выгляжу, что у меня не может быть дорогого кольца?

– Черт, я не об этом, – покривился Колчановский. – Ты прекрасно выглядишь. Но стоимость этих брюликов…

– Это подарок, – прервала я его. – Допрос окончен?

– И кто его подарил?

– Тебе какая разница? – начиная раздражаться, спросила я. – Не узнаешь, кушать начнешь без аппетита? Или кошмары будут сниться? В чем проблема?

– Проблемы нет, – заверил меня Костя. – Простое любопытство. Не хочешь, не рассказывай. Но оно пришлось кстати.

– Потому я его и достала, – ответила я спокойней. – Что будем делать?

Шеф протяжно вздохнул. После устремил задумчивый взгляд на почти пустой стакан и провел указательным пальцем по его ободку. Я ждала. Не скажу, что мне не нравилась идея с поездкой, но точно не нравилась мысль ехать в том качестве, в котором я находилась сейчас. Мне было несложно улыбаться незнакомым людям и самозабвенно врать, отрабатывая деньги. В конце концов, для меня они оставались таким же эпизодом, как и Судариковы. Но я видела, что ситуация не радует Костю, и прекрасно понимала его сомнения.

Это были люди, которые вырастили его, заменили погибших родителей и помогли начать самостоятельную жизнь и свое дело. Если он и не полюбил их, как мать и отца, то признателен был точно. А сейчас, стараниями Саши и Люси, он должен был привести меня и «обрадовать» скорой женитьбой. Это по-настоящему серьезный шаг, а Колчановскому предстояло его сделать, предоставив оплаченную актрису вместо настоящей невесты.

– Продолжим в том же духе, – наконец ответил Колчановский. – Что еще остается делать?

Я некоторое время рассматривала шефа, пытаясь понять, что творится в его голове.

– Тебе не нравится такой расклад, – заметила я.

– Не нравится, – не стал спорить Костик.

– Тогда может пора проиграть?

– Нет, – неожиданно жестко ответил он и залпом допил коньяк в стакане.

И я, не выдержав, воскликнула:

– Да черт возьми, Костя! Что стоит на кону? Ради чего ты готов платить немалые деньги, паясничать и изворачиваться?! И не говори, что это дело принципа. Принцип – это не та причина, которая вынуждает знакомить подставную девицу с приемными родителями, как свою невесту.

– Я не убийцу к ним отправляю, – поморщился в ответ на мои слова шеф. – Не пытаюсь отжать недвижимость или перекрыть доступ к деньгам. Наш обман невинен по своей сути. Просто розыгрыш. Да, врать им мне бы не хотелось, но, в конце концов, это не смертельно. Если думать с нравственной стороны, то Судариковы ко мне столько лет хорошо относились, принимали, как члена семьи, а я им в глаза врал. Еще они и виноватыми остались, что моя лже-невеста недовольная уехала. Так что нравственным аспектом голову забивать не будем. Раз уж начали, то нужно идти до победного конца.

– Значит, причина в чем-то другом? Почему это приглашение тебе так не нравится? Ладно, я. Нас вместе не будет неделю. После истории с креслом, умные головы могут сложить два плюс два, и в будущем, когда у нас возобновятся только деловые отношения, начнутся подначки и насмешки…

– Заканчивай нести чушь, – отмахнулся Колчановский. – Заменим одно заявление на другое, и вместо отгула пойдешь отпуск на две недели. Скажешь, ездила домой. Никому и в голову не придет искать подвох. Я в четверг и в пятницу буду на работе. Не вижу ничего криминального. В субботу улетим и отдохнем недельку во Франции. Потом всё покатит по наезженной колее.

– Угу, – промычала я, глядя на шефа мрачным взглядом. – Такими темпами мы еще и пожениться успеем. Хочешь довести до этого? Невыгодная и нелюбимая женщина ради спора?

– Готовишь вкусно, – кривовато усмехнулся Колчановский. – Мне с тобой легко, общаться весело. Внешне приятная. Еще и стонешь зажигательно…

Я округлила глаза, ошеломленная этим заявлением. После покрутила пальцем у виска и прямо спросила:

– Костя, ты – дурак?

– В некотором роде, – согласился шеф. Затем устало улыбнулся: – Не волнуйся, выходить за меня замуж тебе не придется. Всегда можно найти причину для расставания.

Ну, это-то точно не вопрос. Можно даже сказать, что невесту товарняк переехал, пока она бабочками на путях любовалась. Однако меня всё больше распирало от любопытства, для чего это вранье так отчаянно нужно Колчановскому. В то, что он мне говорил в пятницу, я уже не верила. Должна быть причина, по которой он затеял этот спектакль.

– Кость, – позвала я, и когда шеф посмотрел на меня, продолжила: – Тебя самого затянувшийся розыгрыш не утомляет? Началось с выходных, и вот мы уже летим на неделю во Францию. Тебе ведь придется всё это время продолжать целовать меня, спать в одной постели и играть в любовь.

– А тебя утомляет? – он закинул ногу на ногу и заложил руки за голову. Я заметила в его глазах огонек любопытства.

И что мне было ответить? Признаться, что он мне нравится, и что целоваться с ним тоже нравится? Или в том, что я даже рада, что есть возможность растянуть это купленное за его деньги удовольствие? А может в том, что всё это меня пугает до дрожи, потому что после придет похмелье, разочарование и, наверное, я буду страдать. Мне бы отпуск после всей этой истории, а не во время, чтобы убраться от него подальше и зализать неожиданную сердечную рану. Хотя… А вдруг за всё это время я приду к выводу, что в нем нет ничего хорошего, и тогда с чистой совестью получу свои деньги и вернусь к работе и привычной жизни, не опасаясь глядеть вслед Колчановскому тоскливым взглядом?

– Утомляет?

Я неопределенно пожала плечом. Мне отчаянно захотелось поменять тему, или хотя бы увести ее от меня, и я спросила о том, на что, наверное, могла получить ответ:

– Что будет, если ты выиграешь?

– Шурик станет моим адвокатом и будет мотаться из Франции в Россию, чтобы решать мои проблемы.

– А если выиграет он?

– Да, в общем-то, ничего особенного, но я этого не хочу, – пусть и расплывчато, но все-таки ответил Костик, дав понять, что проигрыш его категорически не устраивает.

– А точней?

– Если я скажу, ты не поймешь, – он прикрыл зевок ладонью. – Это глупость, действительно, глупость. Мелочь по сравнению с тем, что предстоит Сашке в случае проигрыша, но пусть это останется моей тайной. Для меня это важно – это всё, что тебе стоит знать. Я ведь не настаиваю на том, чтобы ты мне рассказала о кольце.

– Ты отправлял по моим следам детектива, странно, что у тебя остались вопросы, – ответила я.

Колчановский снова зевнул и поднялся с кресла. Он обошел стол, протянул руку и достал мой бюстгальтер из-за моей головы, тот самый, который я спрятала еще днем.

– Почему он всё еще там? – спросил Костик.

– Потому что его должны были найти гости, – ответила я. – Мне бы тогда пришлось устыдиться, выхватить у них лифчик и посмотреть на тебя красноречивым взглядом. Может, даже немного поворчать.

Шеф усмехнулся. Он повертел в руках лифчик, рассматривая его, и я почувствовала, что щеки начинают предательски гореть. Поднявшись на ноги, я отняла у него сию деталь и спрятала за спину. Костик демонстративно посмотрел на второй бюстгальтер, лежавший на его кресле. На свой шлемофон, в общем.

– Удобный лифчик, – сказал он. – На уши не давил.

Я вспыхнула, стремительно подошла и ко второму бюстику, схватила его и, буркнув:

– Дурак, – покинула гостиную.

В спину мне полетел смешок шефа. Он догнал меня в спальне, когда я запихивала лифчики в чемодан. Колчановский прислонился плечом к косяку и сложил руки на груди. Я полуобернулась и бросила на него сердитый взгляд, Костик не устыдился.

– А ты меня позавчера обманула, – сказал он.

Я застегнула чемодан и развернулась к нему, вопросительно приподняв брови.

– Ни на какое свидание ты не собиралась, – продолжил шеф. – За весь вечер не было ни одного звонка. Если бы тебя кто-то ждал, он должен был позвонить. Ну, или ты ему.

– Я звонила с кухни, пока ты сидел в комнате, – соврала я.

– Нет, телефон ты достала из своей сумочки, когда мы начали фотографироваться. А сумочка лежала на кресле в комнате. Ты ее с плеча не снимала до того, как мы ушли с кухни, а после скинула и уже не брала.

Экстрасенс, детектив, бизнесмен и актер больших и малых. Сколько талантов в одном человеке! Я уселась на кровать, а после взяла и… растянулась поперек – усталость сказывалась всё сильней. Костик приблизился, посмотрел на меня сверху и прилег рядом, подперев щеку кулаком.

– Хорошая кровать, – одобрила я.

– Угу, – промычал Колчановский и перевернулся на спину. Он заложил руки под голову, и мы замолчали на некоторое время. Однако молчание я вскоре прервала.

– Так что обо мне разузнал твой детектив?

– Не привлекалась, не участвовала, не состояла. Я же тебе сказал, что не просил его рыться в твоем белье. Он собрал информацию о том, с кем общаешься, где бываешь, какие интересы. А я наблюдал за тобой на работе. Когда вторая годовщина свадьбы Поляковых замаячила на горизонте, я начал просматривать то, что пишут камеры, установленные в офисе. Так тебя выделил среди других и начал присматриваться более внимательно. Мне импонировало твое поведение в коллективе. Так что оставалось только побольше узнать о тебе прежде, чем подходить с предложением.

– Почему все-таки офис стал местом для поиска исполнительницы роли невесты?

– Я тебе говорил. Подумав, я решил, что мне будет проще с человеком, к которому я привык. Ну и который зависит от меня. Так есть рычаги давления. – Он вдруг протянул ко мне руку и подвинул ближе, уложив головой себе на плечо. – У нас получился хороший дуэт. Если честно, я иногда забываю, что всё не по-настоящему.

Я ничего не ответила, только смотрела на мерно вздымавшуюся грудь, мучаясь желанием положить на нее ладонь. Наконец подняла руку и обвела пуговицу на рубашке кончиком пальца, чуть замешкалась, а после все-таки сделала то, что хотела, и Костя накрыл мою руку своей ладонью.

Я закрыла глаза и постаралась ни о чем не думать, потому что на языке вертелся совершенно неуместный и глупый вопрос. Мне хотелось спросить, что будет потом, когда всё закончится? Разумеется, я ничего такого не спросила, потому что знала ответ. А еще хотелось, чтобы он меня поцеловал. Не перед друзьями, а вот так вот, наедине, когда нет зрителей, и когда поцелуй будет честным и только наш. Но и это желания я оставила при себе. Лишняя блажь и ничего больше.

Костя поглаживал тыльную сторону моей ладони, а я продолжала слушать его дыхание. На душе царило умиротворение с легкой ноткой горечи. И все-таки мне было хорошо и спокойно лежать в объятьях своего шефа. Я в который раз подумала, что нужно прекратить метания и попытки обуздать растущую симпатию, всё равно ничего не получается. С проблемами я буду разбираться после. А потом усталость и долгий-долгий день дали себя знать. Мысли начали путаться, и я так и заснула, лежа на плече Колчановского.

А когда проснулась, в окно барабанил дождь. Я открыла глаза и потянулась. Постепенно сознание уловило шкворчание и запах яичницы, расползавшийся по квартире. Сев, я огляделась – мое тело так и не покинуло Костиной спальни. На мне было надето всё то же платье, однако я лежала на подушке, а не поперек. Значит, шеф уложил меня по-человечески. Интересно, где сам провел ночь? Рядом со мной или в комнате для гостей? Я повернула голову и рассмотрела смятую подушку рядом. Похоже, спал здесь.

А потом пришло осознание – косметика! Я же не смыла ее перед тем, как вырубилась.

– Жуть какая, – пробормотала я, вскочила с постели и, прихватив белье из комода и халатик, теперь лежавший рядом с сорочкой, помчалась в ванную, на ходу бросив взгляд на часы. Был час дня.

– Привет, тигрик! – услышала я, исчезая за вожделенной дверью.

– Привет! – отозвалась я и закрыла защелку. Фух.

Затем поглядела на свое отражение и порадовалась, что успела исчезнуть раньше, чем Костя увидел мою физиономию. Как порадовалась захвату полочек в ванной, потому выходила я к шефу свежая и опять красивая, в смысле, накрашенная, высушенная и причесанная.

– М-м, – протянул Костик. Его взгляд прошелся от моего лица к тапкам, вернулся к лицу, и он улыбнулся: – Могла бы не краситься и не сушиться. Оставила бы полотенце на голове, и было бы совсем по-домашнему. Настоящее семейное утро, – он хмыкнул, а я, игнорируя его слова, прошла к столу.

Уселась и осмотрела самого Колчановского. Он стоял у плиты и продолжал жарить яичницу. На Косте были надеты удобные домашние штаны, футболка и мой фартучек. Смотрелся шеф очень даже мило. Кстати, сам он был уже выбрит, намыт и пах своей туалетной водой. Тоже, значит, прихорашивался, интересно только: утренняя привычка или старался к моему пробуждению? Вряд ли он душится, как только открывает глаза.

– Ты не слишком долго жаришь яичницу? – спросила я, беззастенчиво пялясь на зад начальства, скрытый серой тканью его штанов.

– Это новая. Предыдущая остыла, пока ты мылась, пришлось выкинуть.

– Расточитель, – усмехнулась я.

– Заботливый, – не согласился Костя.

Он полуобернулся, подмигнул мне и снял сковородку с плиты.

– Извини, но яичница – это почти единственное блюдо, которое я умею готовить, – произнес он, раскладывая свой шедевр на две тарелки. – Так что будешь есть, что дают.

– Из твоих рук, босс, хоть манную кашу, – ответила я. – А я ее жуть как не люблю.

– А я овсянку не люблю, – поделился Колчановский, ставя на стол тарелки. – Мама варила вкусную манную кашу.

– Я с детского садика ее терпеть не могу, – я наблюдала, как Костя раскладывает на столе приборы и идет за тостами, уже лежавшими на тарелке. – Комочки, бр-р… Еще и подгорала часто.

– Какое у тебя печальное детство, – покачал головой шеф. – Я в детский сад не ходил, так что мою любовь к манной каше ничего не испортило.

– В школу-то хоть ходил? – я сделала глоток кофе, который последним появился на столе, и блаженно зажмурилась. Хорошо.

– В школу ходил. От звонка до звонка, – ответил Колчановский и пожелал: – Приятного аппетита, тигрик.

– Приятного, – произнесла я и спешно опустила взгляд в тарелку, чтобы скрыть смятение.

Слишком всё это было… словно мы и вправду были близкими друг другу людьми. Впрочем, общее дело сближает, а имитация чувств… рождает чувства? А может все-таки временный эффект? Может, пройдет, когда мы придем к логическому финалу, а всё это притяжение лишь следствие перевоплощения? Ведь может такое быть? Вполне. Почему нет?

– О чем задумалась?

– А?

– Тост на, – усмехнулся Костик, протянув мне тост, уже намазанный маслом. – О чем думаешь?

Я пожала плечами и захрустела тостом, не желая делиться своими размышлениями.

– Тебе нужно будет прийти на работу, чтобы написать заявление на отпуск, – Колчановский не стал настаивать на ответе на его вопрос. – Если его принесу я, будет уже подозрительно. Заявление на отгул я сунул секретарю и велел принести мне вместе с остальными бумагами. Сказал, что мне передали, но у меня сейчас нет времени читать. Если так поступлю во второй раз…

– Но я не явилась сегодня. Эльвира, наверное, рвет и мечет…

– Плевать на Эльвиру. Завтра принесешь справку от врача. Сегодня отдыхаем, мы заслужили.

– Где я возьму справку?

– Не проблема, – отмахнулся Колчановский, – сделаем. Стоп, – я подняла на него взгляд. – На черта нам заявление? Оформим больничный. В отпуск пойдешь, когда он тебе будет нужен. Да, так будет лучше.

– Как у тебя всё просто…

– Всё усложнять – это твой талант, – ответил довольный собой Константин Горыныч.

– Ну конечно, – усмехнулась я. – Пока ты не втянул меня в свою авантюру, в моей жизни сложностей не было.

– Как и развлечений, – он отодвинул в сторону опустевшую тарелку и взялся за чашку с кофе.

– Так вот как это называется, – покивала я.

– Именно, Вероника Андреевна, именно! – воскликнул шеф. – А теперь заканчивайте завтрак и поедем займемся делом – заразим вас чем-нибудь этаким. Как вы смотрите на сибирскую язву или бубонную чуму?

– Резко отрицательно, голубчик, – ответила я. – Не берут-с меня эти болячки, не берут-с.

– Да вы – всадник апокалипсиса, дорогуша? А ведь я что-то такое в отношении вас и подозревал.

– Да и ваши рога под шляпой не спрячешь, батенька, – заметила я.

– Так вы думаете, душа моя, что я дьявол? – живо заинтересовался Колчановский, подперев щеку кулаком.

– Змей-искуситель вы, друг мой, – ответила я, и шеф изломил бровь:

– Вот как? – произнес он неожиданно бархатистым голосом, от которого со мной случилось нашествие приятных мурашек. – Стало быть, я вас искушаю?

– А… э… ну…

– Ну? – он подался вперед и накрыл ладонью мою руку, лежавшую на столе, мягко сжал и погладил запястье.

У меня вдруг пересохло во рту. Вот теперь я действительно чувствовала себя маленьким беззащитным кроликом перед удавом, готовым сожрать бедолагу вместе с его куцым хвостиком. Облизав губы, я медленно выдохнула, заставляя себя собраться, а после сузила глаза и спросила ядовито:

– А вас, я смотрю, аудитория не устраивает, да, Константин Георгиевич? Маловато трех семейств и бабы Нюры в придачу? Решили и со мной поиграть? У вас и без того прекрасно получается дурить людям головы. На мне оттачивать актерское искусство не стоит.

– Хм…

Он отпустил мою руку и поднялся из-за стола. Затем взял опустевшие тарелки и отошел к раковине. Я смотрела на спину Колчановского и пыталась понять, обижен за мою отповедь или просто перестал играть. Прошло несколько минут, но он так ничего и не ответил. Не выдержав, я поднялась со своего места и подошла к нему.

– Костя, – позвала я. Он мазнул по мне взглядом и продолжил вытирать помытые тарелки. – Ты… обиделся?

– Нет, – Колчановский закинул на плечо полотенце и, развернувшись ко мне, скрестил на груди руки. – Мне показалось, что это я обидел тебя. Прости, если это так. Слишком расслабился. Больше такого не повториться, обещаю.

Я открыла рот, чтобы сказать, что ему не нужно следить за тем, что он говорит, потому что мне нравится вольность нашего общения, и что это я чересчур расслабилась, потому и занервничала. Однако так ничего и не сказала, вдруг подумав, что оно и к лучшему. Наш стиль общения, эти шутки и подначки, только усложняют недалекое будущее. Лучше уж нейтральный тон, так безопасней.

– Одевайся, – велел Костя. – Нам еще нужно организовать тебе больничный на пару недель. Потом позвонишь Эльвире и предупредишь ее.

– Да, хорошо, – рассеяно кивнула я и ушла с кухни.

Уже сменив халатик на джинсы и легкую кофточку, я подумала, что это даже здорово, что Люся и Саша скоро улетят. Я вернусь домой и буду в свое удовольствие валяться на диване или пялиться в телевизор, усиленно «болея». На работу не надо, и изображать любовь тоже не надо, как не надо контактировать с шефом, всё сильней погружаясь в лишние чувства и эмоции. Что там у нас сегодня? Среда? Вот и отлично, целых два дня полной свободы. Даже больше. Два дня и один вечер, а Колчановский пусть делает, что хочет. Хоть с Лизой встречается, хоть завоюет Вселенную – у него это точно получится.

Черт, лишь бы не заскучать…