Текст книги "Невеста на уикэнд (СИ)"

Автор книги: Юлия Цыпленкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

– Захватил? – спросила я, рассматривая свое украшение.

– Это другое, – ответил он. – Твое лежит в шкатулке. Я не знаю точно, откуда у тебя то кольцо, но если его подарил другой мужчина, я не хочу присваивать себе его заслуги. Я нашел практически точную копию. Раз уж мы об этом не думали раньше, и тебе пришлось показать то, что у тебя было, то особо выбирать не приходилось. Пусть такое же, но от меня.

Я подняла на него взгляд, рассматривала с минуту, а потом спросила с искренним недоумением:

– Колчановский, тебе деньги девать некуда?

– Я ты за мои деньги не переживай, – надменно ответил шеф.

– Не могу, я твой бухгалтер, – сказала я. – Лишняя трата. У нас вся любовь фальшивая, на фига настоящее кольцо? Мы разбежимся с тобой через неделю, если всё удачно пройдет. Впрочем, – я усмехнулась, – оставишь для настоящей невесты. Хорошо, раз уж тебе так принципиально, чтобы мы врали под мерцание купленных тобой бриллиантов, пусть будет так. Мне всё равно.

– Я обратно это кольцо не возьму, – твердо ответил Колчановский. – Не захочешь носить, сдашь в ломбард, всё равно такое у тебя уже есть. Будущей невесте я подарю кольцо, которое куплю для нее.

– Да дари ты, что и кому хочешь! – с вдруг всколыхнувшимся раздражением воскликнула я. – Мне совершенно наплевать. Я уже и так неплохо заработала, дополнительных вложений не требуется. Закончим спектакль, и заберешь свое колечко. Я всё сказала.

– Я первый всё сказал, – отчеканил шеф. – И хватит спорить! Я тебе кто?

– Самовлюбленный упертый самодур, – произнесла я и снова отвернулась к иллюминатору.

– А кроме того работодатель и кормилец, – едко заявил Костик.

– Я, прям, вся затрепетала, – ядовито ответила я.

– Упырица.

– КГ.

– КВА.

Я обернулась к нему, собираясь спросить, с какой это радости он заквакал, а потом поняла – Кольцова Вероника Андреевна. Вот же… зме-ей. Я прищурилась.

– Дорогая, Марсель! – поспешно воскликнул Колчановский, и я, усмехнувшись, посмотрела в иллюминатор…

ГЛАВА 18

В Марсель мы, конечно, не попали. В этот день. И на вотчину Эдмона Дантеса я любовалась, пока самолет шел на снижение. Ступила я на землю матушки Франции в Мариньяне, где и находится аэропорт Марсель Прованс. Аэропорт, как аэропорт, нас таким не удивишь.

– Послезавтра прокатимся в Экс-ан-Прованс, – нарисовал мне первый пункт культурной программы Костя, когда мы выходили из здания аэропорта. – Там будет, на что посмотреть.

– А Марсель?

– У нас неделя впереди, успеется, – укоризненно произнес шеф. – И там свой след оставим.

– А Тулон? Там жил Жоффрей де Пейрак…

– Во-первых, в Тулузе, а во-вторых, может еще и на родину Д’Артаньяна смотаемся? – ядовито спросил Колчановский. – Не забывай, зачем мы здесь.

– Денно и нощно токмо о том и помышляю, барин, – заверила я Костика и огляделась. – Где встречающие? Где красная дорожка, цветы, оркестр? Где, в конце концов, объятья и поцелуи?

Колчановский развернул меня лицом к себе и пообещал:

– Я тебя поцелую потом, если захочешь.

– Плагиатчик, – обличила я его и снова огляделась. – Нас встречают или…

– Или, – ответил Костя. Он взял меня за руку и потянул в известную только ему сторону. – Я попросил нас не встречать. Сами доберемся. Сейчас машину возьмем в аренду и поедем. Доверься мне, – шеф бросил на меня ироничный взгляд. – Я сто раз это делал.

Ну, тут я в Колчановском не сомневалась. Так что вскоре мы уже катили в сторону Гардана, где обосновалась чета Поляковых. Об этом городе я не знала ничего, интернет тоже особой информацией не обладал. Всё, что мне удалось нарыть – это то, что коммуна Гардан входила в округе Экс-ан-Прованса, департамент Буш-дю-Рон, ну и, как следствие, в регион Прованс – Альпы – Лазурный берег. А еще его писал художник Поль Сезанн. Без индекса, широты и долготы, думаю, можно обойтись. В общем, ехала совершенно не подкованная, но, как заметил Костик, мы сюда прилетели не для любования Провансом в общем и Гарданом в частности.

– Кость, а как правильно писать Гардан: с одним «н» на конце или с двумя? – полюбопытствовала я, без особого интереса поглядывая на ехавший перед нами автомобиль.

– А тебе ни один черт? – рассеянно спросил шеф, пребывавший в раздумьях. – Собираешься заполнить Википедию по прилету домой?

– Не, – покачала я головой. – Просто интересно.

– Тогда оставь Гардану Гарданово. Лучше повтори, что ты знаешь о моей приемной семье, – быстренько нашел для меня работу Колчановский.

– Бу-бу-бу, – ответила я и показала ему язык. Костя с улыбкой скосил на меня глаза, но тут же свел брови и строго велел:

– Говори.

Его строгости я не поверила, а вот волнению очень даже, которое мой кормилец упрямо скрывал. Но я видела, как он время от времени поджимает губы, как ходят на его скулах желваки, короткий вздох я тоже услышала. Протянув руку, я погладила шефа по плечу.

– Всё будет хорошо, Каа, – сказала я с улыбкой. – Лишь бы они не оказались дядей Ваней и бабой Нюрой. А влюбленную пару мы с тобой отыграем на раз. Мы уже сами своей игре верим, так что у твоих опекунов выхода не осталось – только прослезиться и благословить.

Колчановский кивнул в ответ, но так и не расслабился.

– Почему ты нервничаешь?

– Нет, не нервничаю, – сказал он, бросив на меня взгляд. – Так, не по себе немного.

– Почему? Из-за меня? Я не выгляжу, как девушка, которую ты мог выбрать? Не одобрят официантку? Может, надо было представить меня экономистом?

Костя снова посмотрел на меня и криво усмехнулся.

– Ерунда, – произнес он, мотнув головой. – Их родной сын женат на девушке из простой семьи, так что, кем работает моя избранница, им вообще по барабану. Но если им что-то и не понравится, тебе об этом точно не скажут ни слова. Мне наедине могут, а ты даже не узнаешь, что они чем-то недовольны. Мне не стыдно ни за профессию, которую мы тебе определили, ни за внешний вид. Кстати, внешне ты милая безобидная лилия – хрупкая и нежная. Твоя брутальная кактусовая сущность умело скрывает свои колючки под белыми лепестками. Но если их ты все-таки пускаешь в ход, общаясь с другими, то истинный лик пираньи, кажется, видел только я.

– Ой, вы посмотрите, кто у нас тут расшипелся, – усмехнулась я. – Многоликий вы наш. Сами еще в своих личинах не путаетесь?

– Не-а, – хмыкнул шеф. – Повторим?

– Зануда, – насупилась я. – Дядя Слава – Поляков Станислав Сергеевич. Он ненавидит производное от своего имени – Стасик, поэтому дядя Стас его называть не стоит, иначе рискуешь заслужить его недовольство и, как следствие, неприязненное отношение. Тетя Элла – Полякова Элеонора Адольфовна. Женщина строгая с виду, но если подобрать ключик, то станет защитой, опорой и крепостной стеной, о которую разобьются лбы любого недруга, даже если это ее муж или сын. Не терпит панибратства, пока сама не позволит его, а также дурных манер, отсутствие вкуса и наглости. Излишней скромности тоже не любит. Благосклонно принимает комплименты, но перебор воспринимает, как лесть. К лести относится неодобрительно… Слушай, – кивавший на мои слова шеф, повернул голову, – может мне стоит как раз вести себя так, как им не нравится? Тогда наше расставание воспримут без лишних вопросов…

– Нет, – ответил Костя. – Шурик может сделать ненужные выводы. Тем более, ты уже показала себя адекватной женщиной и приятным собеседником. Резкие перемены натолкнут на определенные подозрения.

– Вообще связи не вижу, – я пожала плечами. – Я могу оставаться адекватной и приятной, но делать ошибки не в свою пользу. Симпатии мне это не добавит.

– Я сказал – нет, и сказал – почему, – отчеканил шеф.

– Ты загоняешься, Костя, честное слово…

– Ошибок быть недолжно! – неожиданно резко воскликнул он и выдохнул. – Прости. Похоже, я и вправду нервничаю.

Я кивнула, показывая, что не сержусь, и посмотрела вперед. Там был Гардан – мы добрались до места. Я с интересом посмотрела на город, который оставался скрыт от меня завесой информационного молчания. Этот полог приоткрывали только несколько фотографий да картины Сезанна. И вот я смотрела на Гардан во плоти, расположившийся на небольших ступенчатых плато, сразу узнавая уже знакомую панораму.

– А что там за трубы? – спросила я Костю, когда мы въехали в город.

– Портят вид, да? – спросил в ответ шеф. – Это тепловая электростанция. Но вообще милое местечко.

– А как называется холм за городом?

– Холм Кативель. Только не за городом, а город расположился на его южном склоне. Что ты привязалась к этому городишку? – не выдержал моего любопытства Колчановский. – Спроси у Поляковых, они тебе про Гардан больше расскажут. Я особо не интересовался его историей.

– А ты чего расшипелся, Горыныч? – полюбопытствовала я. – Могу и обиженкой приехать, будешь порхать вокруг меня мотыльком. Надо?

– Не надо, – согласился Костик. – Я не шиплю, просто толком не знаю ответов. А порхать я и так буду. Вообще уже вторую неделю только этим и занимаюсь.

– Утомился? – прищурилась я. – Потерпи, недолго осталось. Вернемся домой, и вали на все четыре стороны… женишок. Это твоя затея, мне и без Гардана жилось неплохо.

– Зарычала тигра дикая, – усмехнулся шеф. – Семейный скандальчик в чистом виде. Спокойно, дорогая, я куплю тебе новую шубку.

– Угу, и колье с сережками, чтобы колечку одиноко не было, – насупившись, кивнула я.

– Верочка, возьми, пожалуйста, платочек и промокни ротик. У тебя губа раскаталась, и слюна с клыков на грудь капает, – ласково произнес Колчановский.

Я развернулась к нему, прищурилась и спросила, не сумев удержать ехидство:

– И как тебе?

– Что? – не понял Костик.

– Моя грудь.

Шеф, не ожидавший от меня такого вопроса, заметно опешил. После скосил глаза на обсуждаемую часть женского тела.

– Красивая. Размерчик мне нравится. Причина вопроса?

– Ну, ты же рассмотрел, куда слюна падает, – ответила я, вновь отворачиваясь от него. – А раз смотришь, значит, сия деталь тебя интересует. Вот и любопытствую, раз пялишься.

– Для полноты ответа можно оценить на ощупь? – деловито уточнил шеф. – Глаза могут обмануть, тактильный контакт дополнит пробелы в исследовании.

– Рискни, – усмехнулась я и… мужская длань протянулась ко мне. Округлив глаза, я опустила взгляд на пятерню, мявшую левую грудь, затем снова посмотрел на охамевшего Горыныча и вопросила с искренним недоумением: – Колчановский, у тебя рука лишняя что ли?

Шеф умиротворенно вздохнул:

– Да-а-а, – протянул он мечтательно, – хороша-а. Осталась вторая.

– Руку отгрызу, – пообещала я, и мерзавец хохотнул.

Он заметно расслабился, и когда мы въехали в Тупик де ла Круа, где находился дом адвокатской четы, на губах моего Чингачгука сияла веселая ухмылка. Он остановил автомобиль, после развернулся в мою сторону, и, как только я отстегнула ремень безопасности, рывком прижал меня к себе.

– Тигрик ты мой, – с улыбкой сказал он, глядя на мое нахмуренное чело, – не рычи, я больше не буду… наверное, если сама не предложишь.

– Да я не пред… – начала я, и мой рот накрыли губы шефа.

Ошеломленная этим поцелуем, я даже не ответила на него. Костик отстранился и помахал рукой в лобовое стекло. Ошеломление мгновенно исчезло, потому что поцелуй опять предназначался не мне, а Шурику, стоявшему неподалеку от машины. Ну, конечно… Размечта-а-алась. Ядовито фыркнув, я ткнула шефа кулаком под ребра. Он охнул, а я открыла дверцу автомобиля и первой поспешила покинуть салон, натянув на лицо приветливую улыбку. К Костику не обернулась… убила бы лицедея.

– Саша, – я протянула руку мсье Полякову, и он, сжав мою ладонь, мягко привлек меня к себе, здороваясь.

– Привет, Верунь, – отстранившись, с улыбкой произнес Александр. – Вы точны, как швейцарский шоколад.

– Часы, в смысле? – уточнила я.

– Часы – это Колчан, а ты – шоколадка, – весело ответил адвокат, и упомянутый субъект втиснулся между нами.

– От сладкого зубы портятся, – заметил он как бы между прочим и крепко пожал Шурику руку. – Привет, Полик.

– Отелло, – хмыкнул мсье адвокат и посмотрел на меня, как только я выбралась из-за широкой спины шефа. – Как тебе наш городок? Миленько, правда?

– Еще толком не разглядела, – ответила я, – но вроде симпатичный.

– Да ну вас, – отмахнулся Александр. – Один жмот, вторая критик. Подобра-ались, – ворчливо протянул он и кивнул в сторону дома. – Идемте, Люся там, наверное, уже на товсь. Я как раз из офиса иду. Удачно получилось. И успел, и встретил, и дорогих гостей в дом привел.

Вот так и произошла встреча на Эльбе, ну или точней – в Тупике де ла Круа. Одноэтажный домик четы Поляковых с чистым ухоженным двориком производил приятное впечатление. Яркость красок окружающего пейзажа радовала глаз, а солнце жарило так, что после родного умеренного климата нестерпимо хотелось поскорей оказаться в тени, так что обитель адвокатских душ показалась особенно уютной.

В доме нас ждала только мадам Люсиль, и я, неожиданно для себя, поняла, что рада видеть обоих супругов. Вроде бы всего две встречи, но симпатия и приятный осадок от общения остались. Даже было немного жаль, что после окончания нашего с шефом сотрудничества, мы уже никогда не увидимся. Хотя… Костик просил не забывать, с кем мы имеем дело. Может всё это радушие и приветливость всего лишь напускные? Было бы жаль, если честно. Они мне действительно нравились.

– Приехали! – воскликнула Люся, вынырнув из прохладного нутра дома. Она поцеловала Костю в щеку, потом тепло обняла меня и, схватив за руку, потащила за собой, щебеча: – Ну, теперь-то наболтаемся! Знаешь, как утомляет чужой язык? Соседи и знакомые у нас люди, конечно, хорошие, улыбчивые… А что ты хочешь? Южане! Но так хочется поговорить по-нашенски. Ваш приезд такое приятное дополнение к отпуску, просто прелесть!

Я только моргала, слушая поток ее слов и утопая в искрящейся радости от встречи. Потому даже не сразу поняла, что мы вышли через дверь с задней стороны дома снова во двор.

– О-о, – протянула я, оглядываясь. – Красота какая!

– Правда? – просияла Люся. – Я сама занималась нашим садиком. Ну, нарисовала, чего хочу, а дизайнер уже воплотил, но под моим чутким руководством, – весело закончила мадам Полякова, зардевшись от удовольствия. – Дворик маловат, так что у нас тут по минимуму. Наша малюсенькая оливковая роща, так казать. И виноградная лоза… Жаль, оставлять это всё.

Я оторвала взгляд он кованной решетки, по которой спускалась виноградная лоза, скользнула взглядом по аккуратной клумбе, покрытой цветами, и посмотрела на Люсю.

– Оставлять?

– Да, – улыбнулась она. – Через год планируем перебраться в Экс-ан-Прованс. Нас там уже знают, есть клиенты. Плюс, местные, так что можно вылезать на следующий уровень. В идеале, контора в Париже с расширенной зоной практики и штатом сотрудников. Но надо себя зарекомендовать, привлечь внимание успешными делами. Чтобы имя было на слуху.

– Понимаю, – кивнула я. – Значит, у вас в перспективе стать акулами юриспруденции?

– Ага, – широко улыбнулась Люся. – И мы идем к своей цели.

– А дети? – вырвалось у меня, и я ощутила неловкость. – Извини. Не мое дело…

– Да ладно, – не обиделась мадам адвокатесса. – Когда немного расширимся, тогда я смогу сидеть дома с детьми, пока они в этом будут нуждаться, конечно. Потом няня и работа. Пока такой роскоши мы себе позволить не можем.

– Ясно, – кивнула я и снова завертела головой.

Стол был накрыт во дворе в тени тента. Рядом с ним сидел большой рыжий кот дворянской породы. Я присела и протянула руку:

– Бонжур, мсье Котэ, – поздоровалась я со зверюгой, оглядевшим мою длань ленивым взглядом. – Можно с вами познакомиться поближе?

Кот отвернул морду, проигнорировав мой дружественный порыв. После встал и, задрав хвост трубой, удалился в сень оливковой «рощи», состоявшей из семи деревьев.

– Морда ты рыжая, – усмехнулась я.

– Это Марсель, – произнесла за моей спиной Люся. – Соседский котяра. Часто в гости заходит. Соседи беспокоились, не мешает ли он нам, мы сказали, что гостям всегда рады. Мы называем его Марсиком. Сам подойдет, если посчитает нужным.

– О, Марс, – послышался голос Костика, и я поняла, что они уже знакомы. – Кис-кис, мужик.

Марсель ответил ему равнодушием во взоре. После задрал лапу и начал процесс омовения с каким-то ясно ощущавшимся презрением.

– Ну, ты и хамло, Марс, – покачал головой Колчановский. Кот остался безразличен к человеческому возмущению.

Я хотела помочь Люсе, но она замахала на меня руками, велев отдыхать с дороги. Шурик возился с барбекю, и мною вновь завладел шеф. Он показал мне дом, нашу комнату, и я воспользовалась ванной, чтобы привести себя в порядок и помыть руки. Костик вошел ко мне, когда я выключила воду. Он остановился за спиной, и я поймала его взгляд в зеркальном отражении. Вопросительно приподняла брови, и он, вдруг замявшись, все-таки произнес:

– Я не видел Шурика, когда мы подъехали. Только когда повернул голову.

– А это имеет какое-то значение? – спросила я, продолжая рассматривать его.

– Никакого, – ответил шеф и вышел из ванной.

Мы вернулись во двор. Я присела на стул, прикрыла глаза и втянула носом теплый воздух. Красота!

– Ты сильно-то не вдыхай, – хмыкнул Александр, заметивший мое эстетическое наслаждение. – Здесь алюминиевый завод, черт его знает, что в воздухе летает. Мы еще и по этой причине не хотим сильно оттягивать переезд. Хотя Гардан считается отличным местом для экотуризма. Может и чисто, но рисковать не хочется.

– А когда родители приедут? – спросила я, так и не умерив накал своего блаженства.

– Послезавтра, – ответил мне Костя. – Так что завтра мотанемся в Экс-ан-Прованс, послезавтра уже не получится.

– Хорошо, – ответила я, пожав плечом. Завтра, так завтра. Я была только «за».

– Люсь, расскажи Вере про Гардан, у нее жажда знаний зашкаливает, – попросил Колчановский и перебрался к Шурику, снова оставив меня на попечение мадам Поляковой.

– Да, – живо отозвалась я. – Информации совершенно нет, так, крохи.

– Это на наших сайтах, – ответила Люся. – А так навалом. Ну, вот например. Гардан начал свою жизнь с каструма, устроенного римлянами на южном склоне Кативеля две тысячи лет назад…

Я с интересом слушала Люсю, которая успела изучить историю места, с которого чета Поляковых начала покорение французских высот юриспруденции. О том, как им удалось завоевать доверие местных, мне тоже было интересно послушать, но этот разговор я отложила на потом, решив, что времени на это предостаточно.

– Представляешь, Клод де Форбен – известный французский флотоводец времен Людовика XIV был родом из Гардана. Его полное имя звучит, как граф Клод де Форбен-Гардан. Так что честь произвести на свет известную историческую личность не обошла и этот городок, – продолжала свой рассказ Люся. – Кстати, в семнадцатом веке горожане выкупили у короля эту землю, и стали сами царствовать и всем владети. Тогда и начали добычу угля, которая прекратилась только в две тысячи третьем году. Уголь же способствовал увеличению роста населения, столько эмигрантов сюда понаехало, правда, в девятнадцатом веке…

– Девочки, хватит умничать, – прервал ее голос мужа. Наши мальчики подошли к столу с нажаренным мясом.

– Закон всех времен, – философски отозвался Костя. – Пока мужчины в поте и мыле носятся по лесам за мамонтом, женщины у пещеры сплетничают и врут, что не отходили от очага.

Мы с Люсей одновременно повернули головы к Колчановскому, и Шурик закрыл его собой.

– Дамы, минутку внимания, – заговорил адвокат дья… шефа. – Прежде, чем вы растерзаете моего подзащитного, а я хочу заметить, что в корне с ним не согласен и даже понимаю всю глубину вашего гнева, и даже поддерживаю, но! Я хочу довести до сведения уважаемого суда, что мой подзащитный имеет тяжелую травму. Еще в раннем детстве он вывалился из колыбели, ударился головой и теперь дурак. Это диагноз, уважаемый суд, и он неизлечим. Дурак – это судьба, дамы. Прошу быть снисходительными к моему подзащитному и сохранить ему хотя бы голову.

– Зачем дураку голова? – спросила я. – Мы лучше оставим ему правую руку.

– И левую ногу, – отозвалась Люся. – Для красоты. Этакий шахматный порядок. Что скажете, достопочтимая коллега?

– Мне нравится ваше чувство прекрасного, коллега, – ответила я. – Остальное к черту.

– Совсем всё? – округлил глаза смертник.

– На ваше усмотрение, коллега, – деловито произнесла Люся, повернувшись ко мне.

Я вздохнула и призналась:

– Это сложный выбор. С одной стороны, вроде некая часть приговоренного может оказаться полезной в хозяйстве. А с другой – есть ли смысл плодить дураков?

– Хочу заметить, достопочтимый суд, – поднял руку Шурик, – дурь у моего подзащитного приобретенная. Родился он вполне здоровым, почти вундеркиндом, и если бы не злосчастное падение, он бы сейчас стал лауреатом Нобелевской премии. На генетическом уровне всё чисто. Предлагаю произвести отъем нижней правой конечности, левой верхней и головы. Остальное можно оставить.

– Иезуиты! – обозвал нас с Люсей Колчановский и уселся за стол. – А ты, – он нацелил палец на Александра: – подлиза и подкаблучник. Я оскорблен до глубины души, но, – взгляд шефа остановился на мне, – раскаялся, осознал и прошу снисхождения. Я был в корне не прав: мамонта загнать – ерунда, а вот языком чесать целый день – это настоящий труд и искусство. Ни одной мозоли – это высокий уровень мастерства. Женщины обучались этому с доисторических времен.

– Не надо ему размножаться, – мрачно произнесла Люся.

– Да, нужно рубить это дерево под корень, – согласилась я. – Плодоносить оно всё равно не будет.

– Прости, друг, я сделал всё, что мог, – развел руками Александр. – Поешь хоть напоследок, бедолага. Всё равно потом без головы это сделать будет затруднительно.

Костик склонился к Шурику, прикрыл рот ладонью и громко прошептал:

– Я беру на себя одну из достопочтенных, ты вторую. Мы меня спасем, хотя бы часть. Только не расколись.

– Я нем, как могила, – заверил его адвокат.

– Vive les hommes! – провозгласил Колчановский, подняв вверх кулак.

– Шовинист, – фыркнула Люся. – Он сказал: «Да здравствуют мужчины».

– Пусть пока здравствуют, – ответила я и ухмыльнулась, глядя на «женишка».

– Беги Костя, – посоветовал Шурик.

– Земля круглая, встретимся, – ответила я, и шеф обреченно вздохнул:

– И ведь я сам ее выбрал.

– Мяу, – подвел итог нашим дебатам Марсель, успевший перебраться поближе к столу.