Текст книги "Неудачница из литдорамы (СИ)"

Автор книги: Юлия Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 16

Новость о том, что у него теперь два охранника Со Хён воспринял с восторгом, решив, что это игра в шпионов.

А вот отца на кухне утром он, кажется, был видеть не особенно рад. И ревнивым взглядом провожал каждый кусочек сахара, что Со Джун бросал в кофе. А на один единственный панкейк у него на тарелке смотрел так, будто его самого оставили голодным.

Но я старалась делать вид, будто не замечаю этого. Пока мой сын находится в рамках приличий, всё нормально. Он имеет право на любые эмоции. В том числе, на ревность. К чему или к кому он там ревновал – дело десятое. Я буду на стороне моего ребёнка вне зависимости от причины.

Нет, конечно, если он на пустом месте затеет ссору или будет вести себя слишком грубо, придётся вмешаться. Родители должны регулировать конфликты, которые затевают их дети. Но запрещать «неудобные» эмоции, такие как грусть, раздражение или недовольство, я не буду.

Мне пусть кто-то попробует запретить что-то чувствовать или скажет, что я должна всегда быть очаровательно-удобной, лететь этот человек будет дальше, чем видит. А что можно мне, я другим никогда не запрещаю.

Со Джун остался спать на диване.

Я не была готова пускать его в свою постель.

Он слишком нравился мне, чтобы позволить такую близость. И я, даже, не о сексе говорю. Мне было страшно пускать его в своё личное пространство. Хотелось отступить на несколько шагов, а он, словно бы невзначай подходил ближе и постоянно прикасался. Как Со Хён. Они оба до ужаса тактильные.

– Сын, – решил совершенно не к месту проявить отеческое участие Со Джун. – Чтобы мама не волновалась, ты должен вести себя хорошо, не убегать и не прятаться от охраны.

Я закатила глаза.

Ну, как можно быть таким идиотом?!

Ребёнок на тебя волком смотрит всё утро. Наш совместный завтрак воспринимает, как, явно, покушение на свою территорию. Фыркает. Недовольные рожицы строит. Да, у него на лбу крупными буквами написано: "Буду делать всё тебе назло. Потому что ты сидишь на моём стуле и пьёшь из моей кружки".

Лучше бы молчал, честное слово. Но он уже высказался, поэтому пришлось спасать ситуацию:

– Мой хороший, у этих двух дяденек есть мой номер телефона. Если они потеряют тебя, будут звонить мне. А я, действительно, буду очень сильно волноваться. Мы с твоим отцом боимся, что тот плохой человек может снова подойти к тебе.

– Ну, я же теперь знаю, что он – плохой. Я не буду больше с ним разговаривать.

– Вот, и молодец. Я в тебе ни минуты не сомневалась. Охрана – это на всякий случай. И временно. Не думаю, что тот человек к тебе снова подойдёт. Но убегать от них всё-таки не стоит.

– Ладно, – протянул мальчик нехотя.

Потом в дверь позвонили двое парней. Поздоровались. Сказали, что они от Ли Джеи.

Осмотрели объект охраны и пообещали, что мимо них мышь не проскочит.

– Постарайтесь быть как можно незаметнее, – высказал пожелание Со Джун.

А вот ребёнок немного погрустнел. Парни казались обычными прохожими. Всё в них было средним и совершенно незапоминающимся. Рост. Телосложение. Черты лица. Прошёл он мимо и через минуту ты его забыл будто и не встречал вовсе.

– Плюс десять к скрытности, – шепнула я на ухо Со Хёну. Ребёнок взбодриться и посмотрел на охранников с интересом. – Только, они на секретном задании. О них никому нельзя рассказывать. Хорошо?

Мелкий кивнул, и я вручила ему два пуноппана[10]10
  Корейское вафельное печенье в виде рыбки.


[Закрыть] с заварным кремом и разрезанное на две части яблоко. Мой ребёнок старался поддержать своего лучшего друга таким незамысловатым образом. Я понимала, что к здоровому питанию это имеет мало отношения, но по рассказам сына, на Сон Дже родители, вообще, забили. Ему ужин не всегда готовили, заставляя питаться лапшой быстрого приготовления. Что уж, о сладостях говорить? Поэтому я старалась положить в портфель сыну что-нибудь вкусное в качестве маленького перекуса.

– Может быть вы с Сон Дже поедете к нам домой в субботу после дополнительных занятий? – спрашиваю, глядя, как Со Хён обувается и натягивает на себя шапку. – Вы можете поиграть в приставку, а вечером мы вместе приготовим ужин.

– Пиццу? – с надеждой смотрит на меня ребёнок. – Сырную или пеперони? Или с морепродуктами?

– Обсудите это и скажи мне сегодня, чтобы я купила всё необходимое.

– Хорошо. Я побежал. До вечера!

– Ты балуешь нашего сына, – сказал Со Джун, подходя сзади. И в голосе, нет, не осуждение, но небольшой намёк на него. Конечно, он, как отец имеет право присоединиться к воспитательному процессу, но сегодня всё у него выходит через известное место. Хоть бы разобрался для начала, а потом лез со своими, безусловно, ценными замечаниями.

– Сон Дже – лучший друг нашего сына переживает не самые лёгкие времена, – отвечаю спокойно. – И ему сейчас, как воздух необходим хоть какой-то уголок нормальности. Где царит спокойствие, любовь и самая большая проблема, что стоит перед ним – выбор начинки для пиццы, которую мы делаем втроём. Со Хён должен сейчас учиться не только читать, писать, считать, а ещё и дружить. Не ситуационно. Например, я дружу с тем, с кем гуляю на площадке или хожу в один класс. А если не гуляю или мы больше не учимся вместе, то и не дружу. Он должен научится проявлять эмпатию и поддерживать близких. Дружить не только, когда легко и весело, а, даже тогда, когда твой друг закрылся в себе и почти не разговаривает. Если тебе кажется, что я как-то не так воспитываю нашего ребёнка... Во-первых, скорее всего, тебе это, действительно, кажется. Потому что ты совсем не знаешь ни меня, ни Со Хёна. Во-вторых, ты хоть, спроси почему я поступаю так, а не иначе.

– Извини. – Кажется, Со Джуна моя резкая отповедь смутила.

– Ладно, я уже опаздываю на работу. Думаю, нам иногда нужно в спокойной обстановке обсуждать то, как мы будем воспитывать нашего сына. Чтобы мы оба были понятными и предсказуемыми. Противоречия между взрослыми вызывают тревожность. Поэтому давай сначала мы между собой договоримся, а потом ты будешь медленно и осторожно подключаться к процессу?

Я дождалась утвердительного кивка и начала собираться на работу. Соль встретила меня «прекрасной» новостью о том, что в её кофейне решила провести девичник какая-то популярная актриса. Ей наша фотозона понравилась. И что нужны будут мега-эффектные пирожные и закуски. Чтобы каждый кусочек как произведение искусства. Потом я узнала, что на подготовку и согласование у нас три недели.

– Уверена, что ты сможешь, – сияла энтузиазмом Соль. – У тебя все пирожные очень милые.

– Но эта твоя актриса хочет не совсем десерты, а шедевры высокой кухни. Я правильно понимаю?

– Она хочет, чтобы они были не только красивыми, но и вкусными. Юри-тян, не дуйся. У нас всё получится. Ким Соён обязательно понравится здесь. Она и её гости отметят нас в соцсетях. Мы прославился!

– Мне нужно точно знать, что она считает вкусным, а что красивым, – решила я опустить начальницу с небес на землю. – Вкусовые предпочтения. Референсы. Сколько будет гостей? Насколько десерты должны быть разнообразными?

– Э... – глубокомысленно протянула Соль.

– И, конечно, какой бюджет? Будем ли мы использовать настоящие ягоды или мне придётся делать желейные в силиконовых формах? Сможет ли виновница торжества приехать на дегустацию? Есть ли какие-то ограничения? Вдруг у неё аллергия на шоколад?

– Сейчас всё узнаю. У меня есть контакты агента невесты.

Через три часа Соль сообщила мне, что будет пятьдесят три человека. А бюджет не предусматривает ни ягоды, ни мадагаскарскую ваниль, ни, даже, хороший шоколад. А запросов – выше крыши. Я на референсы посмотрела. И на другие пожелания к десертам.

Печаль.

У меня, вообще, сложилось впечатление, что актрисочка решила получить идеальный девичник по себестоимости. Просто, за то, что она такая красивая снизошла до заведения Соль.

Работать в ноль не хотелось. Впрочем, если проведение мероприятий зачесть, как рекламную акцию, то, может, будет и не совсем ноль. Но всё равно…

– Вечером отправлю информацию о том, какие именно мне понадобятся силиконовые формы. Но там точно будут ягоды и цветы. Часть пирожных можно будет украсить цветами из маршмэллоу. Часть желейными ягодами. Можно ещё использовать кружево из сгущённого молока. Да, того самого, что мы добавляем в кофе. Припудрим кандурином и будет золотое кружево на шоколадном пирожном. Дёшево и миленько. Но, главное, дёшево. Миленько – это приятный бонус. Ещё подумаю, как можно сократить расходы. Но пока задание кажется очень сложным.

И это я ещё преуменьшала.

Задача в моей голове пока что шла со знаком равенства к понятию "катастрофа".

Ещё и Со Джун весь день забрасывал меня сообщениями. Он слишком близко принял к сердцу просьбу спрашивать, когда ему что-то не понятно в моей воспитательной стратегии. Ну, я же не думала, что ему не понятно, вообще, всё.

Скинула артикул книжки про счастливых детей, которые превращаются в счастливых взрослых. Попросила сначала ознакомиться с теоретической базой, а потом задавать вопросы. И получила передышку до конца дня.

Хорошо хоть дома меня ждал мой идеальный ребёнок, который пропылесосил квартиру, вынес мусор, сделал уроки и сейчас лениво листал медицинский атлас.

Нет, Со Хён – это награда за все проблемы, что свалились на меня в этом безумном мире. И кажется, что он со мной был абсолютно всегда. Так чаще говорят про возлюбленных, а не про детей, но уж как есть.

Глава 17

В последнее время у нас было очень много работы. Я в любую свободную минуту делала заготовки для девичника той знаменитости.

А в день икс мы закрылись, повесив об объявление "Кафе забронировано. Вход по приглашениям".

Заказчик поддержала мою идею с цветочно-ягодным оформлением десертов. То есть согласилась на цветы из маршмеллоу и желейные ягоды. Потому что на фото они выглядели, достаточно, эстетично.

Поначалу столы, на которых были расставлены десертные башни служили милым фоном для фотографий с виновницей торжества. Но потом вынесли подносы с шампанским и на пирожные гости начали подглядывать с совершенно иным интересом. Только, брать не их они пока решались.

Соль прибежала на кухню и объяснила проблему. Посетители не совсем понимают, что из этого можно есть?

Пришлось бегом надевать форму официантки, идти в зал и шепотом пояснять, что съедобно там абсолютно всё. Даже корзинки, в которых лежат муссовые яблочки сделаны слоёного теста.

Потом меня тихо спрашивали о начинках в том или ином десерте. Просили порекомендовать что-нибудь более или менее диетическое.

Иногда требовали пирожные без глютена, сахара или шоколада. Это меня убивало. Ну, ладно, глютен и шоколад. Есть меренга и фруктовые желе. Но как, скажите мне, можно приготовить сладкий десерт без сахара? Да, конечно, есть сахарозаменители. Но если использовать их, меняется вся технология приготовления. И такого запроса от невесты не было.

Приходится надевать на лицо самую невинную улыбку и объяснять, что сахар есть везде, но вон в том и вот в этом пирожном его меньше всего.

– Ты такая жалкая, – слышу тихий смешок за своей спиной.

Голос мгновенно находят владельца в памяти.

Кан Юна – младшая дочь семьи Кан.

Мамина любимица.

Папина гордость.

Умница и красавица, которая могла сама выбирать свою судьбу, потому что она во всём и всегда добивалась успеха. Это Юри должна была выйти замуж ради блага семьи. Родители считали, что их старшая дочь не способна сама добиться положения в обществе и поэтому обязана рожать детей и варить супы мужу.

Лучшая подруга Ли Акеми.

Девушка, которая в восемнадцать лет, вдруг ни с того ни с сего возненавидела свою сестру. То есть конечно, в романе это было представлено, как осознание порочной натуры Юри и борьба за справедливость. Юна увидела, как сестра строит козни против её подруги, желая отобрать у неё любовь всей её жизни – Пак Мин Хо, и бросилась на защиту такой невинной и трепетной Ли Акеми. А то, что сестра её была официально помолвлена с Пак Мин Хо по настоянию их же родителей, так это – несущественная мелочь. Да, логика в романе «Ночь танцующих мотыльков» шла мимо сюжета.

Я лишь надеялась, что во втором романе «Тень забытого зеркала» ничего не поменяется. Мне оставалось сделать самую малость – научить сына распознавать манипуляции, не вестись на них и не выбирать созависимые отношения. Если тебе уже определили роль в треугольнике Карпмана[11]11
  Треугольник Карпмана – это токсичная модель отношений, где люди бессознательно принимают на себя роли: Жертвы, Спасателя и Преследователя. Чтобы получить скрытую выгоду: оправдать свои неудачи действующим конфликтом, переложить ответственность, почувствовать себя нужным или с помощью эмоциональной зависимости.


[Закрыть], которая тебя не устраивает, ты можешь не играть в эту игру. Жертва и Спасатель найдут другого Преследователя.

– Эй, как ты смеешь игнорировать меня?

Я оборачиваюсь и вижу красивую молодую женщину в белом брючном костюме, увешанную брендовые и украшениями, как рождественская ель. Она держит в руках бокал. Обращаю внимание на её руки. Восемь колец на десяти пальцах – это сильно.

А в голове лишь одна мысль: «Боже, если ты есть, скажи: я хоть один месяц проживу без драматических столкновений с героями первого и второго романов?»

Почему придумала этот мир с его до ужаса избитыми поворотами сюжета не я, а стыдно за него мне?

Вот, что Юна здесь забыла? Она же не имеет отношения к шоу-бизнесу? Хотя, вполне возможно, что у меня устаревшая информация. Вторую часть этого марлезонского балета я же не читала. А жаль. Очень жаль. Потому что сейчас приходится двигаться вслепую.

Как же я хочу сбежать отсюда в милый курортный городок на берегу моря. Работать в маленьком ресторанчике или кондитерской. И никогда... никогда не встречать никого из тех, с кем была знакома Юри в своей не слишком счастливой жизни.

У меня никогда не было ни братьев, ни сестёр. И девушка рядом со мной воспринимается, как очередная не слишком приятная незнакомка.

Но другая моя память рисует странные картины. О том, как Юри играет с младшей сестрой, как заплетает ей волосы и делится конфетами.

Юри любила её. Даже, когда она начала хвостиком бегать за Ли Акеми. Или сплетничать за спиной, выставляя сестру в дурном свете.

Юри продолжала её любить, ища причину их отдаления в себе. Часами размышляя, что сделала не так и чем могла обидеть малышку Юну. А ещё о том, как заслужить её прощение.

Произошедшее с ней насилие она прибавила к пожирающему её чувству вины. Как же! Ведь она испортила репутацию семьи, заставив близких расплачиваться за её ошибки.

А я смотрела на те события немного иначе.

В первом романе конец истории Юри упомянут вскользь. После свадьбы Ли Акеми и Пак Мин Хо, в гости к любимой подруге пришла Юна, которая и рассказала об очередном позоре злодейки Кан Юри.

Удивительная осведомленность, при условии, что они больше не встречались и не общались.

И тут у меня мелькнуло другое воспоминание.

На ту злосчастную вечеринку в клубе именно Юри уговорила пойти именно сестра. Они должны были отправиться туда вместе, но в последний момент Юна осталась дома под благовидным предлогом.

А подруги... там были подруги не Юри, а её младшей сестры. Поэтому её никто и не хватился.

– Кажется вы обознались. – Я улыбаюсь. Потому что, если тебя хотят унизить или оскорбить, не стоит показывать, что тебя, вообще, можно задеть словами.

– Не прикидывайся! – Юна повышает голос и люди, что стоят рядом начинают оглядываться.

– Простите, но вы ошиблись. Мы с вами не знакомы. Возможно, вы хотите кофе?

– Я не хочу никакого кофе! Я хочу, чтобы ты не забывала своего места и проявляла ко мне уважение!

Под конец Юна сорвалась на крик. По залу пронесся шепоток. Люди обожают скандалы. Особенно, на скучных светских мероприятиях. А тут такое шоу. Одна из "подруг" звёзды сегодняшнего дня перебрала с алкоголем и орёт на официантку.

– Хорошо, – я не собираюсь спорить и, оставаясь невероятно доброжелательной, лишь добавляю в голос немного растерянности. – У нас есть сок. Чай. Минеральная вода. Вам что принести?

– Не смей говорить со мной так, будто не знаешь, кто я такая! Я – Кан Юна!

– Уважаемая гостья, пожалуйста, успокойтесь. Теперь я знаю, что вы – Как Юна и с радостью принесу вам то, что вы скажете. Кофе или сок?

– Я – Кан Юна! – Её голос срывается на визг. – А ты – никто!

– Да, – покладисто соглашаюсь я, опуская глаза. – Если вам так угодно. Позвольте я приготовлю вам кофе со льдом. Вы отдохнёте и вам станет лучше. Крепкий кофе обязательно поможет вам...

Слово "протрезветь" не звучит.

Но все слышать его. И по залу проносятся смешки.

Пьяная ссора с обслуживающим персоналом после проявленной непочтительности, заключающейся в том, что официантка не знала имени, скажем так, не особо популярной девицы – это, действительно, забавно.

Медленно, не делая резких движений смещаюсь в сторону кухни. В конце концов место повара там. В зале и без меня обойдутся.

– Менеджер Кан, – обращается к моей, теперь уже, сестре миловидная девушка в голубом платье. – Вам стоит присесть. Пойдёмте. Шампанское такое коварное. У меня самой голова от него кружится. Сейчас вам принесут кофе...

А вот Соль не стоило бежать к истеричке с тем самым кофе. Хорошо хоть догадалась холодный сделать. Потому что кружка полетела на пол, облив, и Соль, и девушку в голубом платье.

Я же смотрю на происходящее и уже ничего, кроме лютого стыда, не чувствую. Чем отличается нормальный персонаж от карикатурного?

Тем, что нормальный держит хоть какую-то связь с реальным миром и его законами. А Кан Юна – сферическая идиотка в вакууме. Ей же двадцать семь. Она – импульсивная истеричка. Её до сих пор приглашают на банкеты? Как? Если она может на чужом девичнике, устроить скандал с криками и битьём посуды. Такое только в дурных романах и случается.

В реальной жизни, если ты на чужом празднике стремишься оказаться в центре внимания, не социально-приемлемыми способами, такими, как яркий макияж или очень дорогое платье, а с помощью ссор и скандалов, тебя перестают приглашать на приличные мероприятия.

Я хватаю под локоток Соль и на буксире тащу в подсобку, на ходу бросая Джуми и Иджин – нашим официанткам, застывшим, словно соляные статуи:

– Принести гостьям бумажные полотенца. При необходимости помочь привести себя в порядок. И уберите зал. Живо!

– Эй ты! – дурниной орёт Юна, преследуя нас. – Ты должна извиниться и убрать тут всё. Быть официанткой – слишком хорошо для такой, как ты. Тебе давно никто не напоминал, где твое место? Так это сделаю я.

Ага, как же. Я и на мгновение не останавливаюсь. А шокированная Соль едва передвигает ноги и глазками хлопает, словно бы не веря в реальность происходящего.

Эгоцентризм, импульсивность и чувство безнаказанности – вот новая темная триада человечества. Правда, здесь немного другая ситуация. Это в обычном обществе такое поведение не будут терпеть. Но мы же здесь – в мире, где некоторым можно вести себя самым диким образом. И никто, даже бровью не поведёт. Потому что это – главные или второстепенные персонажи романа. Потому что они задуманы такими. И окружающие энписишки принимают эти правила, ведь так сказал автор.

– Мне нужно вернуться в зал, – лепечет Соль. – Я должна всё исправить.

– Девочки сейчас уберут. Ты сменишь одежду. И вернёшься. Не думаю, что стоит сейчас раздражать своим присутствием ту особу.

– Юри-тян, ты её знаешь?

– Были знакомы в прошлой жизни.

– Это же катастрофа! – когда за нами закрылась дверь кухни, Соль вдруг осознала, что картинка идеального девичника знаменитой актрисы, после которого у нее отбоя не будет от звездных клиентов, разбилась о скалы действительности. Никаких отметок в соцсетях и рекомендаций подписчикам. Её кафе у всех присутствующих будет стойко ассоциироваться с безобразным скандалом. – Мне нужно извиниться перед Ким Соён. За то, что всё так вышло.

– За то, что гостья, приглашенная этой самой Ким Соён, напилась и устроила пьяный дебош с битьём посуды? За то, что испортила твой костюм? За это не извиняются, а дополнительный счёт выставляют.

– Ну, это как-то некрасиво. Она же не виновата в том, что так вышло. Юри-тян, я всё же, пойду.

Пожимаю плечами.

Нет, если Соль считает нужным пойти, кто я такая, чтобы не останавливать? Но вдогонку кричу:

– От истерички той держись подальше. Она – проблема той, кто её пригласил. Не твоя! А меня ты из официанток уже уволила. Ну, или я сама уволилась. Смотри по ситуации. Только, нет у тебя официантки по имени Кан Юри. Я на временной подработке у тебя была.

Соль вернулась только через два с половиной часа. Я уже переживать начала.

– Всё хорошо, – сказала Соль едва сдерживая рвущуюся улыбку. – Ким Соён сказала, что не хочет выносить на всеобщее обозрение это недоразумение и готова это желание подкрепить. Она сказала, что двойная оплата работы официантов за сегодняшний день поможет им забыть о произошедшем. И спросила: если она и несколько её подруг отметят в соцсетях моё кафе, забуду ли я о причинённом ущербе? Конечно, я согласилась А теперь рассказывай. Что та девушка от тебя хотела?

– Ткнуть лицом в грязь, показывая своё превосходство. Она – моя сестра. Младше на год. Меня терпеть не может. Последние девять лет я не общаюсь ни с ней, ни с родителями.

– Какой кошмар, – Соль смотрела на меня с ужасом.

– Это было их решение. Не хотят они знать меня и Со Хёна – пожалуйста. Мы и без них прекрасно справляемся. Зато не нужно имитировать родственные чувства к тем, кто лишь формально является твоей семьёй.

– Ты такая сильная. Не представляю, как бы я смогла жить... совсем одна.

– Соль, ты, тоже сильная, – я постаралась подбодрить девушку, которая неплохо справлялась для своих юных лет, хотя совсем не верила в себя. – Просто, пока ещё не понимаешь, насколько.