Текст книги "Неудачница из литдорамы (СИ)"

Автор книги: Юлия Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Со Джун прожёг меня злым взглядом и вышел из квартиры, хлопнув дверью.

Я, стоя в коридоре до боли закусила губу.

Хотелось плакать, но чего уж, если сама сделала всё для этого исхода? Только, и позволить мужчине перекроить меня по своему желанию – идея не лучшая.

Патриархальное общество навязывает нам нарратив: «Женщина может быть счастлива, только, если у неё есть мужчина. Самым важным для любой женщины становится попытка удержать мужчину подле себя. Не имеет значения чем она для этого пожертвует. Главное – не остаться одной».

Я не боялась одиночества и еще помнила, что отсутствие отношений не равно безумным страданиям.

– Он насовсем ушёл? – спросил хмурый Со Хён, который в обнимку с Соми вышел из своей комнаты.

Кошечка душераздирающе зевнула и сонно захлопала глазками, пытаясь понять, чего это люди, мало того, что сами не спят, так ещё и ей мешают.

– Мы тебя разбудили?

– Отец разбудил. Так, он совсем ушёл? Это из-за меня?

– Понимаешь, малыш, взрослые отношения бывают очень сложными. Дело не в тебе. Просто, поверь мне.

– Мам, а если он не вернётся, что мы будем делать?

– Жить, – я улыбнулась. – Запомни, пожалуйста. Иногда отношения заканчиваются. И я говорю не только о любви. Но сама жизнь продолжается, в ней остаётся место для счастья, даже, если кто-то из твоей жизни уходит.

– Ага, – кивнул ребёнок. – Понятно. Я тогда обратно спать пойду?

– Иди, мой хороший. Сладких снов.

Со Хён развернулся и ушел в свою комнату. Я подумала немного и решила его примеру последовать. Душевные терзания – это, конечно же, святое, но мне завтра рано на работу вставать. Да, и как говорила моя бабушка: «Мужиков на свете много, а нервная система у тебя одна. Если что, мужа и поменять можно. А расшатанную психику тебе ни один, даже, самый дорогой мозгоправ в исходное состояние не вернёт».

Глава 32

Уснуть у меня не получилось. Нервы. Плакать хотелось. Ну, потому что я очень старалась. Мне эти отношения очень непросто давались.

Он, может, меня, тоже, разочаровал.

Герой трагической мелодрамы, чтоб его.

Так что я лежала в темноте и думала. Может, правда, ну их – эти отношения? Мне же одной было не так плохо. Конечно, с деньгами сложно. Зато нервы никто не мотал.

Потому что достало уже.

Нет, ну, зачем влезать в отношения с человеком, который тебе не подходит? Чтобы бесконечными скандалами пытаться дотянуть его до приемлемых величин? И я сейчас не про разумные взаимные компромиссы.

Компромисс возможен, когда один хочет по пятницам есть запеченную свиную рульку и запивать это узваром, в то время как другой не ест свинину в принципе, а компоты из сухофруктов терпеть не может со времён детского садика.

Но тут-то речь о том, что этого... индюка не устраивает мой характер.

Характер, Карл!

Нет, я понимаю, что это фэнтези-мир, но как он себе представляет изменения характера взрослого человека?

Вот, приходит он и говорит: "Меня в тебе не устраивает то и это".

А я такая: "Нет проблем. Сейчас тумблер в мозгах переключу, настройки нужные задам и стану женщиной твоей мечты".

Бред же.

Не то чтобы мой характер был идеальным. У меня есть недостатки. Как и у всех людей. Но я сама не имею ни малейшего желания меняться в угоду кому-либо. Меня устраивает то, какая я. Если кого не устраивает, так он может идти по всем известному маршруту: сначала лесом, а потом полем. Главное, чтобы двигался данный человек быстро и в противоположном от меня направлении.

Это не эгоизм, высокомерие, лень, слабость, упрямство или незрелость. Хотя, тот, кто стремится сломать тебя, чтобы получить власть над осколками твоей жизни, может навешивать и такие ярлыки.

Плавали, знаем. Сначала: "Я всего лишь хочу, чтобы ты стала немного лучше".

Потом: "Ну, кто тебе ещё скажет правду?". Причем, правдой назовут субъективное мнение о тебе. Скажут, что ты тупая, толстая и ленивая истеричка, которая не готова меняться к лучшему, несмотря на его "помощь" в этом благом деле.

Доведут придирками и нереалистичными требованиями до тревожного расстройства.

А после этого выбросят, как ненужный мусор. Потому что «перестала быть интересной». Скажут, что ты превратилась в скучную куклу, у которой нет даже собственного мнения.

Меня такой сценарий не устраивал по двум причинам. Во-первых, я у себя одна. А, во-вторых, у меня ребенок есть. Ребёнок, которому мир лет через пятнадцать навяжет роль антагониста главного героя. И в этот момент ему понадобится мама. Сильная, уверенная в себе, с адекватной самооценкой.

Со Джун вошёл в спальню очень тихо. Он не включал свет и старался не беспокоить меня.

– Я не сплю, – говорю тихо. И сразу же после этого в нашей спальне загорелся ночник.

– Мне нужно было привести в порядок мысли, – его голос кажется хриплым. – Прости меня, пожалуйста.

– За что? – как ни стараюсь сдержать раздражение, у меня не получается. – За то, что ором своим ребенка мне разбудил? Или что дверью хлопнул?

Мужчина ответил лишь после минутного молчания, осторожно подбирая слова:

– Я был не прав. И несправедлив к тебе и Со Хёну. Я сначала придумал себе образ нашей семьи, а потом попытался загнать вас в рамки моих представлений о том, как вы должны себя вести. Понимаю, это плохое оправдание. Я не планировал жениться. Не знаю почему. Думал, что время ещё есть. Сначала учеба, а потом работа занимала всё моё время. Я ходил на свидания вслепую. Но, как бы ни были они умны и красивы, никто из них не заставлял моё сердце биться чаще. А увидев тебя я понял, что не смогу отпустить. Но у нас с самого начала всё было не так. Отношения, которых я до сих пор не помню. Ребёнок. То, что ты старалась держать дистанцию и строила свою жизнь так, будто бы я появился в твоей жизни ненадолго.

– Не совсем понимаю данной претензии. Как я должна была себя вести? Полностью довериться незнакомцу, который вырос под одной крышей с монстром, способным организовать групповое изнасилование ни в чём не повинной девчонки, просто, потому что ему захотелось? Тебе не кажется это немного безответственным? Напомню тебе, дорогой, у меня есть ребёнок за которого я несу ответственность. За его жизнь, здоровье и безопасность.

– Конечно, в той ситуации твои действия были логичными и правильными. Но мне казалось, что как только мы сможем быть вместе, всё волшебным образом изменится – станет правильным. Мы поженимся, переедем в наш родовой особняк. Ты и Со Хён возьмёте мою фамилию. Мы станем настоящей семьёй. Семьёй, построенной на любви и уважении... ко мне. Знаю, это ужасно эгоистично – ждать, что моя семья будет строиться вокруг меня, лишь потому что так принято. Мой психотерапевт считает, что те девять лет, которые мы провели порознь очень сильно влияют на то, как строятся наши отношения сейчас. А за то время, что ты и Со Хён жили под гнётом, во многом, несправедливого общественного осуждения, вы выработали ряд психологических защит. Ведь, если большинство людей относится к тебе плохо и осуждает за то, на что ты никак не можешь повлиять, ты перестаёшь считать их мнение значимым. Это нормально. Но меня жутко раздражает, что миллионы мужчин получают право быть непререкаемым авторитетом своей семьи, просто так – не прилагая усилий. В то время, как я...

– Руководишь целой компанией. Красив. Богат. Являешься одним из самых завидных женихов Сеула. И при этом готов снизойти до женщины с ребенком.

– Нет, – произнёс Со Джун возмущённо, но после секундной заминки заговорил, словно бы через силу. – Да. Не в том смысле, что снисхожу до вас. Однако, мне постоянно кажется, что вы оба смотрите на меня так, словно бы раздумываете, достоин ли я находиться рядом с вами. Или смотрите так, словно я этого недостоин совершенно, но вы готовы дать мне сотый по счёту шанс, который я непременно провалю.

– Думаю, это неприятно. – сдержать злой смешок не получается. Нет, я предполагала, что у Со Джуна чувство собственного величия зашкаливает, но чтобы настолько! Так и хочется посоветовать ему быть немного проще.

– Крайне неприятно. Ещё и потому что Со Хён не проявляет ко мне никакого почтения. Юри, я знаю множество мужчин, которые являются плохими отцами. Они отвратительно относятся к своим семьям, но дети их слушаются и никогда не прекословят. Потому что...

Бесит! Как же он меня бесит! Слов нет! Но что-то сказать надо. Иначе мы так и будем бегать по кругу.

– Боятся, – перебила я эти разглагольствования. – Дети, о которых ты говоришь боятся того, что отец сделает им что-то плохое. Например, ударит. Заберёт или сломает их гаджеты, начнёт оскорблять. Взрослый может много чего плохого сделать тому, кто слабее. Вопрос лишь в том, нужно ли тебе подчинение такой ценой? Если ты начнёшь бить своего сына, он будет подчиняться, изображать любовь и уважение. А в душе ненавидеть и ждать часа, когда ты станешь слабее него. Если хочешь сыграть в эту увлекательную игру со своим ребёнком, рекомендую завести нового. От другой женщины. Мы с Со Хёном для неё не подходим.

– Вот ты опять! Юри, ты постоянно делаешь это. Переворачиваешь мои слова так, чтобы у тебя появилась возможность указать мне на дверь. Но я не сделал ничего плохого. Я не веду себя, как плохой муж или плохой отец.

Это разговор меня начал порядком утомлять. Наверное, поэтому я позволила себе резкое:

– Чего ты хочешь, Со Джун? Давай, наконец, решим это. Потому что сейчас третий час ночи и я безумно устала. Чего ты хочешь от меня и моего ребёнка? Чтобы мы на тебя молились, просто, потому что ты не ведёшь себя, как последняя скотина?

– Я не хочу, чтобы вы молились на меня.

– Со Джун, ты сейчас себя или меня пытаешься обмануть? Просто, скажи, чего ты хочешь. Или вместо тебя это сделаю я.

– Юри, я понимаю, что тебе сложно перестроиться. Ты долгие годы справлялась сама. И я бесконечно восхищаюсь своей силой и стойкостью. Но ты больше не одна. И твоя жизнь должна измениться.

У меня явственно начала болеть голова. Да, что этому мужчине от меня надо? На какие невидимые культурные грабли я раз за разом наступаю? Неужели нельзя, просто, сказать, что ему не так? Это же так просто. Он говорит. А я решаю: принять его требования или послать куда-подальше.

– Конкретнее, пожалуйста.

– Юри, ты пытаешься строить семью по ультралиберальному западному образцу. Я признаю, что результат твоего воспитания внушает тебе некоторый оптимизм. Со Хён проявляет лучшие свои черты. Он самостоятельный, ответственный, усидчивый и старательный. Но, боюсь, это ошибка выжившего. То, что сейчас он демонстрирует успехи, не значит, что, став старше, мы не столкнёмся с проблемами. Ты своими руками подрываешь безусловный родительский авторитет, совершенно не думая, что остановит нашего сына завтра, если он решит, что лучше нас знает, как жить.

Сдержать смех я, даже, не пыталась. А когда наконец отсмеялась, сказала:

– Прости, что сейчас разрушу самую главную иллюзию, в которой пребывают все родители, исповедующие традиционную воспитательную модель. Года через три-четыре вне зависимости от того, как мы будем воспитывать нашего сына, он решит, что взрослые глупые, а он самый умный. Через это проходят все без исключения подростки. К вопросу, что его удержит от откровенных глупостей? Уважение к нам. Не навязанное, а от того, совершенно неискреннее. Ты же знаешь разницу между двумя понятиями: демонстрировать уважение и уважать на самом деле? Даже, наш сын это понимает. Я делаю всё, чтобы Со Хён нас уважал. Стараюсь построить прочный фундамент, а ты прицепился к дизайну фасада. Дом без фундамента, каким бы красивым он ни казался, сложится от малейшего порыва ветра.

Мужчина сделал глубокий вдох. За ним последовал медленный выдох и неожиданно спокойное:

– Хорошо. Допустим, ты права. А, даже, если и не права, то это уже не имеет значения. Потому что Со Хён, как ты верно отметила, понимает разницу между уважением, которое он испытывает к тем, кого считает достойным и отстранённо-уважительным отношением, которое изображает с остальными. Я отдаю себе отчёт в том, что это уже никак не исправить. Но, Юри, такое воспитание подрывает один из столпов нашего общества. Этот ребёнок уже сейчас смотрит на иерархическую систему отношений, как на бесполезный пережиток прошлого.

– А это не пережиток? – я закатила глаза. – Вы вцепились в свои вертикальные связи, словно на дворе все ещё эпоха Чосон[31]31
  Эпоха Чосон – это период в истории Кореи, который длился с 1392 по 1897 год. Это время считается одним из самых значительных в корейской истории. В этот период конфуцианство стало инструментом консолидации власти новой элиты и создания стабильного, управляемого общества. Иерархичность была осмыслена как естественный и единственно правильный миропорядок.


[Закрыть].

– Допустим, ты права и тут. Но Со Хёну придётся жить в обществе, которое считает это важнейшим элементом жизнь. С иерархической системой он должен будет столкнуться в школе, институте, в армии, на работе. Как он сможет жить в обществе, если не принимает главную из его основ?

– Демонстрируя внешние проявления уважения и почтительности к тем, кто в этой вашей иерархии стоит выше, – говорю иронично. – Если в ближайшие пару лет он не научится делать это так, чтобы окружающие не догадывались о его истинном отношении, придётся отдать его на курс актерского мастерства. Но я не думаю, что это потребуется. Сейчас-то у него всё прекрасно выходит. Или считаешь, что в школе ему одинаково нравятся все учителя? Нет, не все. Но он никому не хамит, со всеми вежлив. На него не жалуются даже те, кого он терпеть не может.

– Допустим. Но зачем ты это делаешь? – мужчина отчётливо скрипнул зубами. – Зачем противопоставляешь сына нашим устоям, если понимаешь, что ему придётся жить здесь?

Чтобы к появлению в его жизни Чхве Арин, мой Со Хён умел находить опору внутри себя. Потому что, если он попадёт в водоворот событий второго романа, от общества ничего, кроме ненависти и осуждения он не получит. Как не получила Кан Юри несмотря на то, что все её злодеяния были жалкой попыткой избежать публичного унижения. Ведь Пак Мин Хо на приеме в доме своей невесты решил, презрев все нормы приличий, отдать всё своё внимание Ли Акеми.

По этой логике на моего сына обрушатся всевозможные кары, вне зависимости от того сделает он что-то плохое или, просто, не слишком дружелюбно посмотрит на главный романтический интерес Чхве Арин. И, возможно, Со Хёну будет лучше попытаться начать жизнь с чистого листа подальше от следующей Героини с её фантастической властью над общественным мнением.

– А с чего ты взял, что ему предстоит жить здесь? Когда он повзрослеет, перед ним будет открыт весь мир. Со Джун, я понимаю, что здесь принято сначала вкладывать в воспитание ребенка силы и деньги, а потом ждать, когда эти дивиденды окупятся. Иные родители, выбивая из своих детей долги, в которые сами же их и загнали, могут дать фору самым безжалостным коллекторам. То, что я скажу сейчас вызовет у тебя, в лучшем случае, непонимание. Но ты хоть попробуй понять. Ребёнок – гость в твоей жизни. Он приходит к тебе не по своей воле. Это ты открываешь ему дверь в этот мир. И поэтому он вправе искать собственный путь, а не становиться заложником твоих ожиданий. Я стала матерью Со Хёна для того, чтобы он был свободен и счастлив. Не казался успешным, а потому счастливым, а, именно, был счастлив. И на меньшее я не согласна.

– Да, это очень странно, – сказал Со Джун растерянно. – Но не лишено логики. Мне нужно это обдумать. И обсудить с психотерапевтом.

Я кивнула. Конечно, хотелось бы, чтобы он как-то побыстрее определялся, но нельзя требовать от человека слишком много. Он, и так, очень старается в кратчайшие сроки преодолеть бездну непонимания востока запада.

Мужчина коснулся кнопки ночника. Щелчок и мы погрузились в темноту.

Мне, тоже, следовало многое обдумать, но я решила это сделать после того, как хорошенько отдохну.

Глава 33

Знаете, чего я хочу больше всего? Перестать жить в корейской мыльной опере, где дня не проходит без драматического поворота. Пожалуйста, остановите эту планету! Мне нужно срочно выйти в адекватную реальность.

Мало мне Со Джуна с его трагедиями по любому поводу. Вот, например, на следующее утро после того, как папа вышел погулять после нашей ссоры, ребёнок очень оригинально пожелал ему доброго утра:

– А ты вернулся вещи собрать, да? – вопросил мелкий с такой искренней надеждой, что я испытала жуткое желание из кухни выйти, предоставив мужчинам самим решать возникшую проблему.

Немного разрядила обстановку Соми, которая с тихим "Мряк" побежала тереться о ноги Со Джуна.

– Нет, – напряжённо ответил мужчина, подхватывая на руки котенка, которая за время проживания у нас вымахала чуть ли не в два раза и более ничем не напоминала крошечный комочек. Соми обхватила шею старшего хозяина лапками и начала самозабвенно тереться о его подбородок. Похоже сцена абсолютной любви мелкого немного смягчила, и он сказал:

– Ну, ладно, – а потом пошел пить молоко с печеньем. Когда же Со Хён сбежал в свою комнату, мужчина шепотом спросил:

– Что это было?

– А ты чаще голос повышай и дверью хлопай, это цветочками покажется. Ты хоть иногда вспоминаешь, что появился в жизни своего сына около полугода назад, а под одной крышей вы живёте всего месяц? И, давай откровенно, временами он хочет, чтобы ты куда-нибудь исчез. На денёк-другой. Потому что...

– Меня слишком много, – передразнил он мой голос.

– Со Джун, ему нужно время. И чтобы ты на него не орал. И на меня не орал. Мы оба это крайне плохо переносим. Желание идти к тебе навстречу дохнет на корню.

Вот, казалось бы, тебе важные вещи говорят. Слушай. Бери на вооружение. Но мысли этого мужчины всё ещё крутятся вокруг вселенской несправедливости:

– Юри, вот, скажи, почему так? Отец Сон Дже – настоящий отброс. Но мальчик готов умереть за один его взгляд.

– И что в этом хорошего? Хотя, ты ещё с его мамой не знаком. Но у тебя будет возможность пообщаться с данной особой. Удивительная женщина. После пары минут разговора с ней ты весь день будешь чувствовать себя так, будто тебя в помои окунули. Так что, может быть, на её фоне, этот горе-папаша смотрится и не так плохо?

– И всё же? Почему Сон Дже так сильно любит отца, а Со Хён...

– Ну, начнём с того, что Сон Дже родителей не любит. Он так думает, да. Но это не любовь, а травматическая привязанность, болезненная зависимость и банальное отсутствие альтернативы. Такое отношение родителей формирует у ребёнка низкую самооценку, склонность к депрессии и тревожным расстройствам. И это можно опустить, что в будущем ему будет очень сложно строить здоровые отношения. Я не хочу чтобы мой ребенок так жил.

– У тебя какой-то странный пунктик о том, чтобы Со Хён рос в идеальных условиях, – мужчина откинулся на спинку стула и посмотрел на меня так, словно пытался найти брешь в моей логике. И следующая его фраза мое подозрение подкрепила. – Но ведь ты же сама росла в далеко не идеальных условиях.

В том-то и проблема, что я жила в условиях близких к идеальным. Да, конечно, мои родители играли в свои взрослые игры. И азартно качали друг друга на эмоциональных качелях. Но меня это почти никогда не задевало. А спокойная и практичная бабушка всегда была моим якорем. Даже, после её смерти.

Меня любили и баловали. Никогда не ругали, спокойно объясняя, что я делаю не так. Это дало мне железобетонную уверенность в том, что я справлюсь с любой проблемой. А каноничная Юри, измученная постоянными придирками, критикой и отсутствием поддержки родителей, оказалась гораздо хуже приспособлена к жизни.

– И сколько мне потребовалось времени на то, чтобы выстроить свою жизнь с нуля? Девять лет. Со Джун, девять лет чувство вины и стыда, низкая самооценка, ощущение, что я абсолютное ничтожество тянули меня на дно. Потому что у меня не было внутренней опоры. Не было друзей. Оказалась, что если человек живёт по вашим правилам, его очень легко сломать и уничтожить, если такой целью задался кто-то, кто стоит на ступеньку выше по иерархической лестнице. Я не хочу, чтобы Со Хён мучительно долго собирал осколки своей жизни, если с ним случится нечто подобное.

– А почему с ним должно что-то случиться? – спрашивает Со Джун тем самым высокомерно-насмешливым тоном большого босса, который меня сейчас особенно раздражает.

– А почему с ним не может этого случиться? Почему такое могло произойти со мной, но не может с ним? – На это моему любимому мужчине сказать было нечего. Повисла тишина и я решила сменить тему. – Какие у тебя планы на сегодня? – спрашиваю, делая первый глоток зелёного чая. У меня сегодня рабочий день начинался немного позже, но грозил затянуться до поздней ночи. Кофейню Соль уже оккупировали феи кинематографа. Но сейчас они настраивали там свет и переставляли декорации.

– Планировал отвезти Со Хёна и Сон Дже на каток. Потом мы на пару часов должны заехать ко мне на работу. Срочное совещание. В это время за мальчиками присмотрит секретарь Ким.

– А детям не будет скучно? – нахмурились я, представив двух мальчишек, запертых в каком-нибудь офисном помещении в компании угрюмого вида мужчины.

– У нас на территории есть бассейн. По выходным и в дни каникул туда могут приходить сотрудники с детьми. Для этого, правда, нужно заранее выписать пропуск. Но, как ты понимаешь, это не проблема. Если мне придётся задержаться на работе, то секретарь Ким отведёт детей пообедать в кафе.

– Звучит неплохо. А твой секретарь как относится к тому, что он будет нянькой?

Ну, мало ли... вдруг, он детей не любит? Мой сын – ладно. Он умеет отражать негатив. А Сон Дже – создание невероятно трепетное. И любое грубое слово в его сторону включает в мальчике чувство вины за сам факт его существования. Но Со Джун, со свойственной ему манерой сказал:

– Я плачу ему достаточно, чтобы он со всей ответственностью отнёсся к любому моему поручению.

Вот и поговорили.

Я не думаю, что секретарь Ким потеряет детей по пути от машины до бассейна. Вопрос в том, как он будет общаться с мальчиком, который не является сыном его нанимателя? Впрочем, не будет же взрослый мужчина грубить третьекласснику?

Потом я оделась, поцеловала Со Джуна и отправилась на работу.

Там меня встретил настоящий дурдом.

– Юри-тян, – Подбежала ко мне Соль. – Режиссёр сказал, что у актрисы непереносимость молочного и яичного белка, сахара, шоколада, всех орехов и глютена. Но она обязательно должна в кадре съесть "танцующий пудинг"?

– Соль, пудинг сделан из сливок, яиц и сахара. Мы же отправляли на согласование состав наших десертов. Они все утвердили. Может быть не показывать, как она будет это есть?

– Нет. Никак нельзя. Режиссер сказал, что должна, обязательно, есть. И сливки во фруктовых корзиночках, тоже, нужно заменить на крем, который будет выглядеть, как сливки, но, чтобы без молочного белка.

Захотелось, как в детстве, сесть на корточки, скрестить руки на груди и сообщить всем, что я в домике. Но взрослые серьезные женщины так не поступают. Они улыбаются и пашут.

– Ну, допустим, я сделаю муссовый крем из воды, агар-агара и лимонного сока. Вместо сахара могу добавить сироп топинамбура. Добавлю белого красителя и будет нормально. Но пудинг за пять минут не застынет.

– Юри, ну, пожалуйста! – девушка в молитвенном жесте сложила руки и посмотрела на меня глазками кота из «Шрека».

– Нет, Соль! Я не могу силой мысли заставить желатиновую массу застыть быстрее, чем природой предусмотрено. Я же не зря эти пирожные вчера делала. И, нет, если использовать агар-агар, как в креме, они потеряют ту самую «танцующую» структуру. Три часа. Мне нужно три часа.

Соль убежала, но через пару минут вернулась. И теперь взгляд у неё был, в точности, как у Соми, когда она случайно свои дела мимо лотка сделала, потому что не успела до него добежать.

– Что ещё?

– Агент актрисы сказала мне, что с ними никто состав не согласовывал. А режиссер требует приготовить новые десерты с учётом озвученных ограничений. То есть нельзя использовать молочные продукты, яйца, сахар, глютен и красители. За тридцать минут. Но так, чтобы они выглядели в точности, как референсы, которые я им отправляла.

– Соль, это невозможно. Я не просто так делала заготовки вчера. За тридцать минут я могу сделать, только, вафли на рисовой муке, украсить их кремом и желейными ягодами.

– А почему нельзя сделать корзиночки? – спросила она, вжимая голову в плечи.

– Потому что я физически не успею сделать это за тридцать минут. Соль, пусть сейчас снимают что-то другое. В конце концов, ты же отправляла на согласование не только фотографии, но и состав. Это их ошибка. Если нужно снимать через тридцать минут, пусть снимают то, что приготовлено заранее. У меня одно только желе будет застывать два часа, как минимум.

– Нет-нет, – влетел на кухню взмыленный режиссёр и довольно истерично заявил. – Мы не можем настолько выбиваться из графика. Два часа – это слишком долго. Максимум, двадцать минут. Или вы не профессионал?

– Желатин застывает два часа! – повторяю прописную истину. – Снимать сейчас можно то, что мы приготовили заранее. Как вы не можете по своему желанию заставить сиять солнце ночью, так и я не могу приготовить за двадцать минут то, что нужно готовить несколько часов.

Это режиссёра отрезвило. Он остановился и очень спокойно сказал:

– Простите. Нервы. Это же Чхве Арин. У нас не слишком большой бюджет. И кроме неё нет ни одной звёзды. Но вы правы. Это не ваша ошибка.

Знакомое имя царапнуло тревогой, но тогда я подумала, что речь идёт о какой-то другой Чхве Арин.

– Сейчас я могу сделать крем для корзиночек с фруктами. Он будет не слишком вкусным, но ваша актриса сможет его есть, – предлагаю осторожно. – И через три часа будет готово остальное.

Мужчина вздохнул и махнул рукой:

– Делайте. Раз агент Чхве Арин скрыла информацию о том, что актрисе нельзя определенные продукты и нас поставили перед фактом только сейчас, значит, им придётся подождать. А мы будем снимать другую сцену.

Я кивнула и пошла готовить.

Моё дело маленькое.

Но через пять минут ко мне на кухню снова ворвалась Соль со словами:

– Не надо готовить новый пудинг. У Чхве Арин другие съёмки. Они не могут ждать. Никакой аллергии у актрисы нет. Просто, её мама, и по совместительству агент, запрещает ей есть те продукты, чтобы она оставалась в форме и не набирала вес.

Ну, тут я не выдержала и выглянула из своей кухни, чтобы подтвердить свою догадку.

Это была та самая девочка, которую мы с сыном встретили в книжном магазине. Она стояла под цветочной композицией и учила сценарий.

И тут я поняла в аннотации ко второй книге её назвали корейской Мэрилин Монро. Конечно же! Кто бы ещё стал разводить такую театральную драму в реальной жизни?

Как там было?

"Красоте Чхве Арин завидовали ангелы. Все мужчины падали к её ногам. Но она мечтала о настоящей любви..."

– Жуткая особа, – шепнула Соль, указывая на даму лет тридцати пяти в сером брючном костюме, которая с нежной улыбкой о чём-то разговаривала по телефону. – У меня от неё мороз по коже.

Я тогда ничего жуткого не заметила.

Женщина, как женщина.

Обычная.

Не красавица, и не уродина.

Одета неброско.

Чхве Суджин отлично прятала свою натуру за образом милой леди. Как делают это многие домашние тираны. Ведь, именно, скрытность позволяет им безнаказанно вести свою хищную жизнь.

То, о чём говорила Соль, я поняла лишь через несколько часов, когда решила сходить в туалет. Звукоизоляция у нас не очень. Это, конечно, неприятно, но ничего не поделаешь.

Поэтому я услышала, как эта женщина сказала:

– Арин, это было ради твоей роли. Поэтому мне пришлось согласиться. Но ты же знаешь, что будет, если есть такие продукты. Ты станешь уродливой жирной свиньёй. И тебя я никто не будет любить. Иди и сделай то, что нужно.

Хлопнула дверь соседней кабинки.

И я услышала, как ребёнка начало рвать.

Меня затрясло.

Не помню, как выскочила в общую зону с зеркалами и раковинами.

– Так нельзя поступать. Вы не понимаете, что вот этим убиваете своего ребёнка? Приучаете наказывать себя за еду. Если это будет продолжаться, через пару лет от вашей дочери останется тень, привыкшая вызывать рвоту после любого приема пищи. Низкая самооценка и уверенность, что она всё ещё недостаточно худая, чтобы ее любили. Повреждение пищевода. Разрушение зубной эмали. Тревожность и чувствую вины. Потому что есть нельзя, но и не есть невозможно.

– Индустрия требует жертв, – женщина, обнажает зубы в волчьем оскале. – Мать должна быть строгой. Чтобы дочь смогла добиться высот.

– Зачем эти высоты, если цена им – жизнь твоего ребёнка? Здоровую психику и здоровое тело не купишь, даже, на самый большой гонорар.

– Это всё отговорки для неудачников, аджумма[32]32
  Аджумма (아줌마) – обращение к женщинам (как правило, замужним; аналог испанского señora). В обращении к молодым женщинам используется лишь, как социальный ярлык, если собеседник хочет унизить, напомнив собеседнице о её возрасте (реальном или мнимом), потере молодости и привлекательности.


[Закрыть], – заявила девочка, которая вышла из своей кабинки с видом королевы. – Для жирных и уродливых неудачников, которые мне завидуют! Мне все всегда завидуют, потому что у меня самая лучшая на свете мама, которая всё для меня делает! А я всем назло останусь идеальной! И буду самой популярной актрисой в Корее! Нет, во всём мире!

Ну, с психикой уже беда. Осталось только здоровье угробить и будет полный комплект. Не дай бог, мой сын в эту истеричку влюбится. Такая катком пройдёт по жизни любого мужчины, уничтожая на своём пути все.

– Мамочка, – Арин демонстративно отвернулась от меня и манерно поинтересовалась. – У нас в машине остался ещё "Flash"? Я так хочу пить.

– Конечно, дорогая, – ответила ей Чхве Суджин медовым голоском. – Твой любимый. Без сахара Со вкусом личи.

Я пошатнулась.

Аспартам, кофеин, таурин и экстракт гуараны… что может быть полезнее для ребёнка?

Только, цианид.

Шанса не угробить здоровье у девочки нет. С мамашей, которая учит её вызывать рвоту после еды, а потом пить энергетики, будет чудом, если Арин доживёт до двадцати.

Хотя, это же главная героиня второго романа. Так что доживёт, вопреки всем стараниям её угробить, а потом будет жить долго и счастливо с Пак Джи Мином.