Текст книги "Неудачница из литдорамы (СИ)"

Автор книги: Юлия Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 25

Я сделала несколько глотков воды из стакана, что стоял передо мной и продолжила свой рассказ:

– Иногда благопристойная картинка становится для людей важнее правды, справедливости и закона. А всё то, что её разрушает, люди стараются скрыть от зорких глаз общественности. Мои родители очень боялись досужих разговоров и сплетен. Поэтому сделали всё возможное и немного больше, чтобы спрятать информацию о произошедшем со мной. Я была в шоковом состоянии и не совсем понимала, что произошло и как мне следует действовать. А когда пришла в себя, что-то делать было поздно.

– Как это? – удивилась девушка с разноцветными прядками.

– Вот так. Поздно было подавать заявление. Все следы насилия, которые могли бы так или иначе указать на преступников исчезли. Что я могла рассказать полиции? На меня кто-то изнасиловал, но следов нет, я ничего не помню и не смогу указать на преступника, даже, если его мне привезут? Какой в этом смысл? Они никого не найдут, но я буду вынуждена вспоминать и рассказывать о том, что происходило до и после нападения. А те, кто должен меня защищать, начнут обвинять, стыдить и требовать, чтобы я доказала сам факт преступления. Но как это доказать, когда прошло столько времени? Когда с тобой происходит что-то очень плохое, тебе хочется об этом забыть, а не раз за разом рассказывать, вбивая это своими словами в память. И, уж, точно, тебе не хочется выслушивать агрессивные или пошлые комментарии. Знаете, девочки, что самое ироничное? Жертву сексуализированного насилия в любом случае осудят. Решила пойти в полицию и всё рассказать? Осудят за то, что оказалась не в том месте, не в то время и не в той одежде. Особенно усердствовать в обвинениях будет адвокат обвиняемого на суде. Вот кто с удовольствием станет убеждать окружающих, что ты была на всё согласна, более того, сама этого хотела, а сейчас решила посадить невинного человека. Ситуации, когда общество начинает сочувствовать не жертве, а насильнику не так уж редки. Не пошла в полицию и ничего не рассказывать? Осудят за то, что преступник из-за тебя остался на свободе и продолжил совершать преступления. Единственный способ этого осуждения избежать – скрывать произошедшее. Чтобы никто ничего не узнал. Если же семья жертвы всеми силами убеждает её в том, что это, в первую очередь, её позор, а уже потом преступление, иного выхода не остаётся. Что, кстати, на руку преступникам.

– Это ужасно, – произнесла темноволосая потерянно.

Я пожала плечами. Да, ужасно. Но чтобы бороться с проблемой надо её понимать.

Конечно, их первый порыв написать статью был похвален. Да, только, написали бы они нечто похожее на: "Изнасилования – это плохо. Не надо так делать".

Это я не о том, что насилие – нечто нормальное. Просто, само по себе, оно уже является уголовным преступлением. За него предусмотрено наказание. И это в законе прописано.

А обвинение жертвы, даже, аморальным не все считают. Это и есть настоящая проблема сегодняшнего дня. Бороться нужно, прежде всего с ней.

– А самое страшное в этой ситуации то, что жертва насилия оказывается в социальной изоляции. С ней перестают общаться. По разным причинам. Кто-то, потому что считает её грязной. Кто-то из самых добрых побуждений, боясь случайно в разговоре сказать что-то, что может её травмировать.

Социальная изоляция, кстати, иногда является настоящей целью преступника. Страх общественного обсуждения и, как следствие, социальной изоляции – лучший друг шантажиста. На что готова пойти жертва, чтобы никто не узнал о её позоре? И нужно ли убивать человека, чтобы избавиться от него, если можно, просто, разослать всем её знакомым одно короткое видео?

Тен Чон Су решил избавиться от меня, именно, таким образом. И у него получилось. Я исчезла. Для всех. Для своей семьи. Для друзей. Я была жива, но это не имело значения. Для своего окружения Кан Юри умерла.

Девушка с разноцветными волосами всхлипнула. Вторая же смотрела на меня взглядом трёхнедельного щенка. Она словно бы спрашивала: "Ну, почему мир такой большой, сложный и страшный, а я такая маленькая и слабая?"

Встаю, чтобы приготовить ромашковый чай. И в кухне целых пять минут царит тишина. Потом я возвращаюсь на своё место, чтобы продолжить рассказ:

– Я долго пыталась на обломках прежней жизни построить новую. Искала ответ на вопрос о том, у кого был мотив избавиться от меня таким образом. И пришла к выводу, что это был Тен Чон Су. Но подозрения жертвы – это лишь подозрения жертвы и ничего, по большому счету, не значат. Особенно, когда ты не можешь доказать, даже, сам факт преступления. Я понимала, кто стоит за нападением на меня. Однако, любой адвокат не оставил бы от обвинения камня на камне. Немаловажным фактором было ещё и то, что за спиной Тен Чон Су стояла его семья, а моя выбросила меня, как ненужную вещь. Но жизнь продолжалась. Я влюбилась. По иронии судьбы этим человеком был Тен Со Джун.

Девочки ахнули. Я кивнула, подумав, что мне, даже, врать особо не придётся. Сейчас их романтичные натуры сами нарисуют красивую сказку.

– Я очень испугалась, поняв, что мой любимый мужчина являлся наследником семьи Тен и родственником Тен Чон Су. Потом Со Джун попал в аварию. Информацию об этом легко найти в газетах. Он чудом выжил и долго находился в больнице. А я исчезла из его жизни. И родила сына, о котором он ничего не знал.

– Какой кошмар! – задушенной мышкой пискнула черноволосая.

А я кивнула и продолжила:

– Тен Со Джун ничего не знал о нас все эти годы. Но некоторое время назад мы снова встретились и мне пришлось рассказать ему обо всём. О том, что случилось. О своих подозрениях. О своём страхе за свою жизнь и жизнь моего ребёнка. Этот человек мог бы отмахнуться от сказанного мной. Или поверить своему родственнику, а не мне. Но он начал своё расследование. И не нашёл доказательств вины Тен Чон Су в том, что произошло со мной. Он узнал о его связи с другими преступлениями и поэтому пошёл в полицию. Чтобы защитить людей от чудовища в которого превратился его кузен. Подельники того человека, уже после того, как их арестовали, признались в нападении на меня.

– А правда, что Тен Чон Су совершал все эти преступления из-за женщины? – спросила черноволосая, любопытно сверкая глазками из-за кружки с горячим ромашковый чаем?

Я пожала плечами, не желая обсуждать данную тему.

Наивность и юношеский максимализм могут сыграть с девочками дурную шутку. И их желание причинить миру немного справедливости обернётся, прежде всего, против них самих. Этого мне не хотелось.

Есть люди, которые мнят себя главными героями своей жизни. Реальный мир, как правило, под их желания не сильно подстраивается. Что не мешает им пребывать иллюзии. Ведь вера в собственную исключительность не требует доказательств. На то она и вера.

Но этот конкретный мир, к сожалению, всё-таки считает Ли Акеми своим главным героем. А с главными героями не может произойти ничего плохого. Вот и сейчас красавица со взором раненого оленёнка проронила пару слезинок на камеру и миллионы её поклонников завалили соцсети уверениями, что она – самая главная жертва Тен Чон Су и все ей ужасно сочувствуют.

Как же. Оказывается, он прикрываясь маской друга, много лет её сталкерил. Следил за ней и контролировал её жизнь с помощью нападений на тех несчастных девушек.

А так как обе семьи: Пак и Ли имели отношение к медиасфере, общественности скормили сказку о молодой женщине, воплощающей все мыслимые и немыслимые достоинства, которая лишь чудом избежала смерти от рук безумного маньяка. Ведь всем известно, что объект идеализации сумасшедшего всегда подвергается нападению за то, что не оправдала его ожиданий. И ей, просто, повезло, что полиция поймала преступника раньше, чем тот нанёс свой смертельный удар. Если бы не такая удача, её несчастный сын остался бы сиротой.

Полиция ей, тоже, поверила безоговорочно. Нет, конечно, они проверили её переписку с Чон Су и телефонные звонки. Только, Ли Акеми была хитрой изворотливой тварью с максимально прокачанным навыком "манипуляции" и никогда не просила ни о чём напрямую. Зачем, если Тен Чон Су понимал её с полуслова?

Это всё, кстати, было очень и очень плохо. И, даже, не от того, что хищница в очередной раз выходила сухой из воды. А потому что уже через несколько лет такой же главной героиней этого мира станет Чхве Арин. Наглой и уверенной в собственной безнаказанности. Потому что, если у тебя с детства всё получается, а люди, словно марионетки, выполняют любой твой каприз стоит только намекнуть, это развращает.

Несложно превратиться в монстра, когда окружающие относятся к тебе с неизменной добротой и любовью, как бы ты себя не вела с ними.

А вдруг мой сын вне зависимости от того, что я вкладываю в его воспитание, поддастся какому-то паранормальному влиянию Арин и полюбит её, просто, потому что это соответствует сюжету?

Нет-нет, я не должна думать так.

Со Хён справится. И, даже, если он попадёт в тот нездоровый любовный треугольник, главное – другое. Когда Чхве Арин и Пак Джи Мин наиграются в жертву и её спасителя, мой ребёнок сможет включить критическое мышление и перевернуть страницу, оставив эту ненормальную любовь в прошлом.

Входная дверь хлопнула, и я услышала голос Со Джуна, который должен был забрать нашего сына и Сон Дже после завершения праздника:

– Принцесса[23]23
  Принцесса (кор. 공주님, «гон-джу-ним») – общепринятое в Южной Корее ласковое обращение к возлюбленной.


[Закрыть], мы дома. Иди сюда. Тебя ждёт сюрприз.

– У нас гости, – обозначаю наличие в квартире посторонних, но иду в коридор.

Девушки, пробормотав смущённое: "Ой, как поздно. Нам уже пора. Простите, что так надолго отвлекли. Спасибо, что уделили нам время" сгребли в сумочки блокноты с автоматическими карандашами, которыми делали пометки и засеменили за мной, как два цыплёнка за мамой-курицей. Коротко поздоровались, стараясь не поднимать глаз на Со Джуна. Встретили один недоуменный взгляд и два любопытных от детей. Обулись и сбежали в темноту вечера.

После чего с дружным воплем: "Сюрприз" – мне вручили тканевую переноску с чем-то маленьким и пушистым внутри.

"Хоть бы не собака" – промелькнуло у меня в голове. И я подумала, что, если это всё-таки щенок, Со Джун сегодня же переедет к нам, чтобы воспитывать свой сюрприз.

Идея переезда мне, кстати, понравилась.

Очень понравилась.

И я решила воплотить её в жизнь вне зависимости от того, кто там в переноске.

Это, кстати оказался котенок рэгдолла с удивительной красоты голубыми глазами.

– Этот окрас называется Миттед, – начал рассказывать Со Хён. – Смотри! Темное тельце. Белые "носочки" на лапках и малый подбородок. Правда, милая? Её зовут Соми[24]24
  Соми (кор. 솜이) 솜 – означает «хлопок», а 이 – уменьшительно-ласкательный суффикс, делающий слово именем собственным.


[Закрыть].

А я даже представить боялась, сколько стоит такое чудо природы. Не меньше четырёх миллионов вон, точно. А может, и все шесть. Потому что окрас малышки был идеально симметричным. Даже "носочки" одной длины.

– Лоток нужен, – отрываясь от созерцания этого пушистого очарования говорю Со Джуну. – И наполнитель для лотка. И корм. Её же покормить надо!

– Всё это в машине, – улыбается мужчина. – Я сейчас всё принесу. Не беспокойся.

Мальчики забрали у меня Соми и отправились показывать которебёнку её новый дом.

А потом я убирала лужу.

Потому что автоматический лоток своим гудением испугал малышку, и она сделала все свои дела в ужасе глядя на механического монстра.

Со Джун же поехал в ближайший зоомагазин за парочкой самых обычных пластиковых лотков с низкими бортиками.

В деле приучения котёнка к туалету лучше, чтобы туалеты были в каждой комнате. Потому что терпеть малыши долго не умеют. И если лотка нет в прямой видимости велик шанс получить лужу в непредназначенном для этого месте, что Соми нам уже продемонстрировала.

Кошечка была чудесная. Очень ласковая и общительная. Правда, немного пугливая. Она с большой осторожностью обследовала квартиру, стараясь не терять из виду людей. А услышав громкий звук бегом мчалась к Со Хёну.

К игрушкам, коих у нее имелось целых двадцать пять штук – мой ребёнок, при полном попустительстве отца, скупил весь ассортимент зоомагазина, Соми относилась настороженно. Несмотря на это, мальчики предлагали ей всё новые и новые мячики, мышки, пружинки, рыбки и дразнилки с перьями. Отчего глаза у бедного животного нервно тряся маленький хвостик.

– Всё! – сказала я в девять вечера. – Всем спать. Соми ещё очень маленькая. Ей нужно отдыхать. Да, и у вас день был очень насыщенным.

Взяла пушистую кроху и спрятала её под свою кофту. В тепле и темноте кошка, даже, не мурчала, а мгновенно уснула. Замучили её дети своей любовью.

Мальчики категорически не согласные с тем, что веселье кончилось, начали выпрашивать ещё пять минуточек.

– Я понимаю, что вы хотите ещё поиграть. Но Соми не хочет играть. Она устала. Котёнок должен спать по восемнадцать часов в сутки, чтобы расти здоровым. Вы же не хотите, чтобы она заболела? Ну, и прекрасно. Чистить зубы и по кроватям. Бегом!

У Сон Дже тут не так давно появилась своя кровать. То есть, не совсем появилась. Она тут уже была, когда мы въехали. Просто, я думала, что это такое уродливое дизайнерское кресло, а оказалось, оно раскладывается. Тяжёлое. Пришлось просить Со Джуна перенести его в детскую. Место там стало меньше, но зато укладывать сорванцов спать стало в разы проще.

– Как у тебя получается? – спросил Со Джун, когда мы остались на кухне вдвоём.

– Что получается? – не поняла я вопроса.

– Ты не делаешь различий между Со Хёном и Сон Дже. Относишься к ним одинаково.

Я внимательно посмотрела на мужчину, а потом спросила:

– Мне тарелки супа должно быть жалко? Или не нужно было ему зубную щётку покупать? Разве можно относиться к одному из детей хуже, только потому что он не твой?

– Нет, но...

– Никаких "но". Даже, если они у тебя есть, лучше забудь о них. К друзьям нашего сына мы будем относиться точно так же, как к нему самому. Потом что друзья – это семья, которую человек выбирает сам. А мы не должны лишать нашего ребёнка близких людей. Жизнь бывает очень жестокой. И порой из глубин отчаяния тебя вытаскивают, именно, те люди, с которыми ты связан узами посильнее кровных. Поэтому, когда летом повезёшь, как и обещал, Со Хёна на рыбалку в Инчхон[25]25
  Инчхон – город в заливе Канхваман Жёлтого моря. Находится, примерно, в часе езды от Сеула.


[Закрыть], Сон Дже поедет с вами и ты их обоих будешь учить обращаться с удочками. И, когда соберёшься пойти с сыном на футбол, тебе лучше иметь при себе лишний билет. А теперь о нас с тобой. Хочешь остаться здесь, с нами? Насовсем.

Глава 26

Новость о том, что одна из жертв Тен Чон Су является матерью ребёнка президента «Солар» Тен Со Джуна, прошла, достаточно, тихо.

Нет, общественность, конечно, ахнула. Но когда Со Джун на пресс-конференции подтвердил свои отношения с Как Юри, рассказав до зубовного скрежета милую историю своей потерянной на годы любви, репортёры сразу же потеряли к этой теме интерес, ещё раз подтвердив, что зритель желает трагедий и скандалов, а не это вот всё.

Девочки-стажёрки прибегали. Сказали, что за мой эксклюзив по итогам практики они получили хорошие рекомендации и два подарочных сертификата на продукцию Сеульской сети кофеен номиналом пятнадцать тысяч вон[26]26
  Сумма, равная 900 рублям на январь 2026 года.


[Закрыть]каждая. Поняла, что временный их начальник – скупердяй, каких поискать. На эту сумму можно купить лишь кружку не самого качественного кофе и маленький десерт.

Я такой несправедливости не выдержала и вынесла им пакетик ещё горячего имбирного печенья, которое пекла для Со Хёна и Сон Дже.

Кстати, жить вместе с Со Джуном оказалась не так просто.

Любовь-морковь и вкус новизны спасал ситуацию первые три дня. А потом я поняла, что двое взрослых, ребёнок и котёнок плохо помещаются в квартире, где есть всего две крошечные спальни и одна кухня-гостиная. Нам физически не хватало личного пространства.

Не знаю, как другим, а мне нужна своя личная комната. Пусть, маленькая, но своя, где я могу расслабиться, почитать, музыку послушать.

Потому что отдыхать у меня получается, только, в одиночестве.

А сейчас уединиться я могла только в туалете. Да, и то, ненадолго. Потому что без меня мои мужчины и десяти минут прожить не могли.

Подумала, что быть матерью-одиночкой сыночка-лапочки мне нравилось больше.

С лапочкой же моим творилось сейчас нечто странное. Вроде бы ещё неделю назад был спокойный, немного флегматичный и разумный не по годам ребёнок. Но стоило Со Джуну переехать к нам, у мелкого случился регресс. Он начал вести себя, как капризная пятилетка.

Это – не хочу!

То – не буду!

Моя мама!

Моя Соми!

– Адаптация, – в который раз постаралась я успокоить саму себя. – Стресс.

И ладно бы только у мелкого приступ неадекватности случился. Со Джун вёл себя не лучше.

Хотелось сказать ему: "Ну, ты же взрослый. Тебя окружающие акулой бизнеса считают. Заслуженно, кстати. Ты целой корпорацией руководишь. Ну, какой дух в тебя вселился[27]27
  Корейское идиоматическое выражение.


[Закрыть], что ты лезешь в спор с малолеткой?"

В последние пару дней чувствую себя плюшевой игрушкой, за которую дерутся двое мальчишек. Меня постоянно дёргают. Требуют, чтобы я встала на их сторону в очередном идиотском споре.

А тут ещё свекровь с золовкой, прямо-таки, жаждут общения. Зовут пойти вместе в СПА, чтобы в непринуждённой обстановке, вдали от суеты узнать друг друга поближе. Мы же как-никак женщины одной семьи.

А я бы и рада сбежать хоть в СПА, хоть в турпоход с повышенным уровнем сложности. Но как оставить наедине Со Хёна и Со Джуна, которые и минуты не могут провести спокойно?

– Не переживай, – ответила госпожа Тен, когда я поделилась с ней данной проблемой. – Объявим этот день днём дедушки. Со Джун проведёт вечер со своим дедом. А с нашим дорогим мальчиком побудет мой муж. Видишь, как я хорошо придумала? Уверена, они найдут, чем заняться. В крайнем случае, если Со Хён заскучает, они сходят на работу к Ан Иль Сону. Это муж Джемин.

– Если Со Хён узнает, что такая возможность, вообще, существует, он сделает всё, чтобы выпросить экскурсию по больнице. Не хотелось бы отвлекать вашего зятя от его пациентов.

– Дочка, не говори глупостей! – отмахнулась женщина. – Мы врачи сейчас. И сейчас спасаем жизни. Но нужно думать о том, кто придёт нам на смену через двадцать лет. Мы должны поощрять юные сердца идти по нашим стопам. Работа врача, скажем так, не самая лёгкая. Поэтому важно, чтобы в данную профессию шли те, кто горит этим. Поэтому не думай ни о чём.

– Хорошо. У меня выходной в следующую субботу.

– Прекрасно! Мы с Джемин будем рады провести с тобой вечер.

С госпожой Тен я говорила в ванной комнате. Потому что из гостиной снова доносился спор на повышенных тонах.

Ну, что они опять не поделили?

И пяти минут не прошло, новую ссору затеяли.

Нет, определённо, жить только с Со Хёном было значительно проще.

– Что случилось? – спрашиваю, растирая пальцами виски.

– Он не хочет делать уроки! – выпаливает Со Джун возмущенно.

– Я не хочу делать уроки с ним! – кричит ребёнок, топая ножкой. – Я хочу делать уроки с тобой!

– Хорошо, – отвечаю сыну максимально спокойно. – Хочешь со мной – Значит, будешь делать уроки со мной. В чём проблема?

– Ты ему потакаешь! – прожигает меня гневным взглядом новоявленный отец семейства.

Спорить готова, он сейчас искренне уверен в своей правоте. И что я должна стать на его сторону.

Ага, конечно. Чтобы Со Хён в ситуации, когда он нуждается в моей поддержке, решил, что я левого мужика, который с нами всего восьмой день живёт, я люблю больше?

Но и ронять авторитет отца в глазах сына нельзя. Хотя, тут от авторитета уже одни осколки остались. Однако, прилагаю все усилия, чтобы сгладить конфликт.

– Разошлись в разные стороны. Со Хён, или в свою комнату. Доставай тетради и учебники. Я приду через три минуты. Дорогой, на пару слов. Мне нужно, чтобы ты сходил в круглосуточный магазин и купил мне травяной сбор. Он называется "Крепкий сон".

– Я могу сходить, – влезает ребёнок.

– Не можешь, – говорю спокойно, но строго. – Ты уроки не сделал. Брысь в свою комнату. В магазин пойдёт папа.

Когда дверь за недовольным Со Хёном, наконец, закрывается, ловлю на себе возмущённый взгляд мужчины.

– Скажи мне, любимый, обязательно раздувать конфликт по любому поводу? Ну, не захотел твой сын делать с тобой уроки и что?

– Это неуважение.

– Ладно. Вопрос временно снимается. За три минуты этого не объяснить. Но для общего понимания. Со Хён в состоянии сделать домашнее задание самостоятельно. Он – лучший ученик класса. Ему не нужна для этого ни моя, ни твоя помощь. И какой из этого можно сделать вывод? Правильно, он хочет немного времени провести с мамой. Наедине. Прогуляйся. Поработай. Поиграй с Соми. Убери её лоток. Короче, что хочешь делай, но не мешай. Ради всего святого.

– Я – отец этого ребёнка.

– Так и будь отцом. И сначала добейся его абсолютного доверия, а потом пробуй воспитывать. Именно, в такой последовательности. Не наоборот. Понято? Ну, и славненько. И ещё. Сначала думай. Пожалуйста, Со Джун, думай прежде, чем что-то говорить своему сыну. Полагаешь, он сейчас адекватно воспринимает твоё совершенно искреннее желание сделать с ним уроки? Нет. Он не нуждается в твоей помощи, но боится, что ты начнёшь его ругать или критиковать. Всё! Об остальном мы поговорим, когда я освобожусь.

Как и ожидалось, со всеми домашними заданиями Со Хён справился сам. От меня требовалось лишь побыть рядом. Я сидела на постели Со Хёна, которая располагалась вплотную к его столу и читала любовный роман "Прощайте, Ваше Высочество" и старалась не смеяться, чтобы не отвлекать ребёнка. Это было сложно. Потому что по уровню пафоса и абсурда автор данного произведения – Гым Данби может дать фору незабвенной Элеоноре Арт.

Вот почитаешь такое и поймёшь, что ещё, относительно, неплохо попала. Мир тут, конечно, с особенностями, но хоть законы физики на месте, магии и придворных интриг нет. Там я бы, точно, с ума сошла.

– Расскажи мне, – прошу я, когда Со Хён убирает тетради в портфель. – Что тебя беспокоит?

Малыш молчит. И лишь сопит обиженно.

– Солнышко, я хочу тебе помочь. Но для этого ты должен рассказать, что, именно, тебя беспокоит.

– Я хочу, чтобы он ушёл. Но не совсем, а... не знаю!

– Твоего папы снова слишком много?

– Да! – с облегчением выдыхает ребёнок. – И шумно.

Я покивала. В нашем доме, действительно, перестало быть тихо. В этом был виноват не только Со Джун. Но отрицать сам факт было глупо.

– Понятно. Давай подумаем, как мы можем решить эту проблему. Допустим, если купить большие наушники с шумоподавлением, это поможет? Когда ты почувствуешь, что устал от шума, сможешь надеть их. Есть ещё мягкие силиконовые беруши. Что думаешь?

– Нет. Потому что он тут. И может войти, когда захочет.

– Твой отец заходил без стука в твою комнату? – стараюсь сохранять спокойствие. Я же говорила этому человеку, что ребёнку нужно личное пространство и свой собственный уголок безопасности.

– Нет, – отозвался мелкий нерешительно. – Но может. А я не хочу. Это моя комната.

– Понятно. Со Хён, если тебе будет так спокойнее, мы можем поставить на твою дверь маленькую защёлку. Полноценный замок врезать не получится. Но это же лучше, чем ничего? Хочешь?

У ребёнка его красивые раскосые глазки принимают форму идеального круга. Да, в Корее так не принято. Единство семьи. Доверие. Открытость. И замки на межкомнатные дверях считаются чем-то странным. Но если так Со Хён почувствует себя лучше, в гробу я видала все эти традиции. Мне ментальное здоровье сына важнее.

И теперь становится понятно, почему мальчик так ведёт себя. Он же, совершенно, вымотан.

– А если отец будет против?

– Мы объясним ему, почему тебе это нужно.

– А если он всё равно будет против? – упёрся мелкий. И это говорило о многом. За ту неделю, что Со Джун живёт с нами, ребёнок сам себя накрутил до такой степени, что начал видеть в отце настоящего врага. И с этим надо что-то делать. Причём, срочно.

– Солнышко моё, маленький, твой отец – разумный человек, который нас очень любит. Тебя и меня. Да, пока он до идеала не дотягивает. Но это от того, что опыта у него маловато. Поэтом он иногда совершает ошибки. Что-то не так делает и говорит. И это нормально. Потому что ошибки допускают все. Папа не хочет тебя обидеть. И если мы спокойно подойдём к нему и расскажем, он всё поймёт. Только, Со Хён, рассказывать нужно спокойно и вежливо. Без криков и беспочвенных обвинений. Если ты хочешь, чтобы к твоему желанию отнеслись с уважением, нужно, в первую очередь, проявить уважение к своему собеседнику. Ты понимаешь о чём я говорю?

– Да.

– Хорошо. Беруши, наушники и замок на дверь. Что-то ещё?

– Я хочу побыть с тобой. Без него. Так, чтобы только ты и я. Как раньше.

– Милый, я никуда не ухожу. Хочешь, мы каждый день будем проводить немного времени вместе? Только ты и я?

– Мамочка, я так тебя люблю, – сын бросился мне на шею, и я очень крепко его обняла.

– А теперь подумай, что мы можем сделать, чтобы папа не чувствовал, что его бросили и он нам не нужен? У него, тоже, есть чувства, о которых мы должны думать.

– Не хочу!

– Со Хён, это неправильно. Он – часть нашей семьи.

– Ну, – мелкий задумался. – Вы бы могли сходить на свидание. Как это делают взрослые. Чтобы он, тоже, мог побыть с тобой только вдвоём.

– Это звучит, как отличный план, – похвалила я сына. – Тогда, сегодня я провожу время с тобой, а завтра вечером мы с твоим папой пойдем на свидание.

Конечно, по-хорошему, нужно было бы предложить мелкому провести время наедине с отцом. Но, думаю, торопиться с этим не стоит. Ребёнок и так считает, что Со Джуна слишком много в его жизни. Пусть сначала привыкнет немного, успокоится. А там видно будет.