Текст книги "Неудачница из литдорамы (СИ)"

Автор книги: Юлия Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава 14

Однажды я разговорилась о жизни с нашим специалистом по поддержанию чистоты тётей Васей. Так в нашем ресторане называли уборщицу Василису Никитичну, которая в свои почтенные шестьдесят четыре года стирала и гладила нашу форму, скатерти, салфетки, а после закрытия драила полы.

А всё почему? Потому что жила она с мужем, который пил и бил, если она не давала ему денег на выпивку. На мой логичный вопрос: "А какого чёрта она с ним живёт?" – получила удивительный набор штампов:

Зато, дома мужик есть.

Плохонький, но свой.

Бьёт – значит любит.

Да, и не бьёт он меня, а воспитывает.

Ну, пьёт. Что, из-за этого семью рушить? А как же дети?

Что люди скажут? Что не я ушла, а он. Но от хорошей жены муж не уйдёт. И будут меня обсуждать все, кому не лень.

Да, и куда я пойду? Он же без меня пропадёт.

Я смотрела на неё и не понимала: зачем ей всё это?

Мои родители – ладно. Они, если подумать, достаточно, неплохо жили. Просто, оба слишком увлечённо играли в игру под названием "Никто меня не любит – никто не понимает". Но, как это ни парадоксально, им нравилось годами страдать по этому поводу. Они, если и ругались, то не сильно. Да, орали. Но никто никого не бил. Били посуду. Преимущественно, дешёвые фаянсовые кружки. Дорогой костяной фарфор не пострадал ни разу. И потому со временем данные "драматические" повороты стали казаться очередными сценами нескончаемой трагикомедии их жизни.

Я, наверное, именно поэтому с головой ушла в любовные романы. Чтобы из них взять пример нормальной счастливой любви.

Спустя пару сотен книг и десяток лет моей жизни, до меня дошло, что в любовных романах редко описывают нормальные здоровые отношения. Скорее, даже, наоборот.

У этого есть ряд причин. Начиная с того, что в классической схеме романа конфликт является его движущей силой. Заканчивая тотальной идеализацией партнёров, друг другом.

Именно поэтому мне больше нравились юмористические сюжеты. Там, где герои смотрят на ситуации и друг друга через призму лёгкой иронии. Или, когда абсурд сюжета сглаживает пафос побитой молью идеи: "Никто и никогда не любил так как мы. Никто и никогда не страдал так, как я".

Проблема была в том, что мне нравилось это читать. А, вот, жить в помеси ромкома и трагической трагедии мне не хотелось категорически. Но возможности сбежать из этого цирка в скучную жизнь без любви, проблем и потрясений у меня пока не было.

И единственное, что я пока могла себе позволить – это купить два билета на поезд. Со Хён, просто, заболел желанием попасть на день открытых дверей Национального Университета Пусана. Мой сын в последнее время только об этом и говорил. Он показывал мне бесчисленные фотографии мест, которые хотел посетить. Центральная библиотека. Кампус и фонтаны. Настоящая студенческая столовая и галереи университета.

Всю дорогу – то есть почти четыре часа Со Хён находился в состоянии невероятного возбуждения. Он очень хотел разделить со мной свои эмоции, выплёскивая восторг в разговоре, но был достаточно взрослым, чтобы понимать, что в общественном транспорте следует соблюдать тишину.

Однако, мой сын являлся умным ребёнком. Поэтому решил проблему креативно, достав из рюкзака, который сам собрал в поездку, блокнот с котятами. И ближайшие два с половиной часа писал там короткие и не очень послания. Потом передавал его мне, терпеливо ждал ответа, который писала уже я.

Впрочем, а чем мне было ещё заниматься? Ну, не отдыхать же. Работа мамой отдыха не предусматривает.

В этот момент мне до боли не хватало второго взрослого рядом. И я, даже, начала подозревать, что не зря женщины предпочитают рожать в браке.

Мне пришло в голову, что если бы Со Джун был рядом... не только сейчас, а вообще, мне стало бы легче.

Минутная слабость.

Я всё ещё понимала, как это неразумно. И что этот мужчина принесёт в мою жизнь больше проблем, чем решит. Но иногда так сложно быть идеальной мамой и хочется хоть на минуту разделить с кем-то ответственность и ежедневные заботы. Хочется, просто, почитать книгу в дороге и знать, что рядом человек есть, который позволит тебе немного расслабиться.

Наша прогулка была расписана, буквально по минутам. Сначала мы присоединились к экскурсии по университету. Правда, Со Хён был единственным младшеклассником там. И девушка-экскурсовод, даже, попыталась мягко намекнуть нам, что маленькому мальчику будет неинтересно слушать о всяких скучных взрослых вещах. Но мой сын крайне вежливо поблагодарил её за беспокойство и пообещал очень внимательно слушать.

И мы отправились знакомиться с университетом.

Со Хён впервые сказал: "Я хочу тут учиться" уже минут через пять после начала экскурсии. И повторил это, наверное, сотню раз за сегодняшний день.

После официальной программы у нас оставалось немного времени, и мы с сыном решили погулять вокруг кампусов.

– Нари? – воскликнул мужчина лет шестидесяти, изумлённо глядя то на меня, то на моего ребенка. Он вскочил со скамейки, где мгновение назад сидел и подбежал к нам. – Ох, прошу прощения. Моя дорогая супруга говорит, что мне пора носить очки. Но я словно бы вернулся на двадцать лет назад и увидел свою жену с сыном. Когда-то он был вот таким же славным малышом. А у моей Нари был точно такой же серый плащ. И она так же укладывала волосы.

– В мире столько похожих людей, – вежливо улыбнулась я, подумывая о том, как бы сбежать, не нарушая приличий. Потому что этот мужчина был очень похож на Со Джуна. И в этой встрече я видела лишь возможные проблемы. – Ничего страшного.

– Меня зовут Кан Со Хён, – представился мой ребёнок, которого переполняли эмоции. После знакомства с университетом. – Я буду здесь учиться, когда вырасту.

– Отличный выбор, юноша. А вы уже выбрали специальность?

– Нет. Еще не решил, – засмущался мальчик. – А вы доктор?

– Ещё раз прошу прощения. Я же заговорил, не представившись. Меня зовут Тен Ён Дже. И, да, я – врач. Хирург. Но ещё веду здесь небольшой курс.

– Кан Юри, – я назвала своё имя очень тихо, специально смазав голос лёгким поклоном и крепко сжала ладошку Со Хёна, про себя молясь о том, чтобы сын никак не выдал того, что знает имя этого мужчины. Например, фразами: "Здравствуйте, дедушка. Папа много о вас рассказывал".

Но ребёнок лишь с любопытством смотрел на своего родственника и не спешил ничего говорить.

Конечно, первым моим порывом было ретироваться. Только не хотелось лишать сына, вероятно, единственной возможности пообщаться с дедом.

– А вы ещё будете преподавать, когда я сюда поступлю? – спросил Со Хён после небольшого раздумья?

– Думаю, да, – ответил мужчина с улыбкой. – Что такое десять-двенадцать лет? Пустяки.

– Хорошо. Тогда мы увидимся через десять лет. Я буду этого ждать.

– Этот университет очень престижный. – Тен Ён Дже спрятал улыбку и постарался говорить строго. – Тебе нужно будет очень хорошо учиться, чтобы поступить сюда.

– Я знаю, – ответил Со Хён спокойно. – Я смогу. Вот увидите.

– Хорошо, – господин Тен перевёл взгляд на меня и сказал. – У вас такой серьезный ребёнок.

Я поблагодарила отца Со Джуна за комплимент и попрощалась. Сын грустно улыбнулся и помахал рукой человеку, который мог бы любить его, мог бы гордиться таким целеустремленным внуком, но уже завтра не вспомнит о нём. Ведь люди, обычно, очень быстро забывают случайных знакомых.

– Он не будет помнить обо мне десять лет, – сказал Со Хён, подняв на меня глаза полные слёз. – И когда я подойду к нему в следующий раз, даже, не узнает меня. Почему у всех моих друзей есть бабушки и дедушки, а у меня – нет?

Я не знала, что ему ответить.

Извини, дорогой, такова жизнь?

Мы не всегда получаем то, что хотим?

Милый, есть дети, у которых не то, что бабушек-дедушек, а родителей нет, и они живут в приютах? Так что тебе ещё повезло.

Это я – интроверт до мозга костей и поэтому не стремлюсь развивать социальные связи. Люди меня утомляют. Особенно, когда их много. Поэтому не особо страдаю от отсутствия у меня большой и счастливой семьи. Мне, признаться, одного Со Хёна иногда много.

Но мой сын другой. Он живёт в обществе, где социальные связи крайне важны. И те, у кого есть дяди, тёти, бабушки и дедушки смотрят на таких, как Со Хён свысока. Он сталкивается с этим каждый день. И, конечно же, не хочет чувствовать себя хуже других.

– Не знаю, малыш. Иногда так случается.

– Дедушка показался мне хорошим человеком. И, наверное, умеет хранить секреты. Почему папа не может рассказать ему о нас? Но так, чтобы он никому больше не рассказывал.

– Со Хён, у твоего дедушки есть жена – твоя бабушка. И родной брат. И отец – твой прадедушка. Я не знаю, сможет ли он хранить секрет от стольких близких людей. А если не сможет, то станут ли молчать те люди? Вдруг, они решат, что не будет большой беды, если они расскажут о тебе кому-то ещё. По секрету, разумеется.

– И так тот плохой человек, о котором ты говорила узнает о нас?

– Да, малыш. Секрет остаётся секретом, лишь до тех пор, пока о нём не начинают шептаться на каждом углу. Я понимаю, что тебе от этого грустно, но пока мы ничего не можем сделать с этим.

– Ладно, – нехотя согласился ребёнок, а потом посмотрел на меня очень серьезно. – Ты постоянно говоришь: "Тот человек". А кто он такой? Как его зовут? Как он выглядит? Вдруг, я встречу его на улице и, даже, не буду знать, что его следует опасаться.

Мне пришлось согласиться этим доводом:

– Хорошо. Его имя Тен Чон Су. Он – двоюродный брат твоего отца. И вот так он выглядит, – сказала я, найдя в сети фото популярного айдола.

После моего попадания в эту идиотскую литдораму, после череды не менее идиотских совпадений, стоило ли мне удивляться словам Со Хёна: "Но я его знаю! Это он мне сказал, что мой отец – Пак Мин Хо"?

Дыши, Юлька. Дыши. На тебя сын смотрит. И пример берёт во всём. Ты для него – единственный значимый взрослый.

Папа без году неделя в его жизни, поэтому пока не имеет такого авторитета.

И как бы тебе не хотелось сейчас орать и материться, ты должна сохранять спокойствие. Потому что пока спокойна ты, будет спокоен и твой ребёнок.

Но сообщение Со Джун я всё-таки отправила. Интригующее такое:

"Хьюстон, у нас проблемы. Нужно встретиться".

В ответ мгновенно получила: "Хорошо. Приеду сегодня после десяти вечера».

Глава 15

После девяти означало «Почти в полночь», но я понимала, что Со Джун, и так мчался ко мне с другого конца города. Да, и, наверное, было хорошо, что наш сын уже спал. Разговор предстоял сложный.

– Что случилось? – мужчина был, явно, встревожен.

– Это произошло не сегодня, – ответила я спокойно. – Ты голодный? Я могу сделать тебе омлет. Хочешь?

Спрашиваю, потому что не знаю, ужинал ли он, вообще. Не из беспокойства. Просто, уставший и голодный человек не способен решать сложные задачи. Это мне ещё бабушка объяснила.

На моей новой кухне готовить было одно удовольствие. Просторная рабочая зона. Отличная варочная панель. И маленький бонус, который я не заметила раньше – набор потрясающих ножей. Который лежал в выдвижном ящике рядом с мойкой. Я в них влюбилась буквально сразу, как взяла в руки. Хорошая сталь. Потрясающий баланс рукоятки. Сказка, а не рабочий инструмент.

– Было бы неплохо. Спасибо. Но что всё-таки случилось?

– Если коротко, – я говорила и готовила одновременно. Старая привычка. Если нервничаешь, надо занять руки. – Твой кузен знает, что Со Хён – мой сын. Он некоторое время назад пытался подружиться с моим ребёнком и внушить ему странные вещи. Например, что его отец – Пак Мин Хо, а я хочу самоубиться из-за того, что тот человек меня бросил. Не думаю, что он знает о твоём отцовстве, только мне и без этого страшно.

– А как ты узнала об этом? – Со Джун старался не показывать эмоций, но дураку было ясно – он надеется на то, что я ошиблась. Но, к сожалению, у него сегодня день плохих новостей.

– А вот тут кратко не получится. Ты же знаешь, что мы сегодня собирались в Пусан? Экскурсия по Национальному Университету. Там мы абсолютно случайно встретили твоего отца. Нет, он ничего не заподозрил. Просто, решил, что ему пора начинать носить очки. Со Хён расстроился. И захотел чуть больше узнать о человеке, из-за которого он не может ближе познакомиться с дедом, который ему очень понравился. Я не стала ничего скрывать. Показала фотографию.

– И Со Хён узнал Чон Су?

– Да, он узнал в нём человека, который долгое время – почти каждый день караулил его в парке недалеко от школы и постепенно втирался в доверие.

Со Джун потёр виски, морщась, словно мои слова вызвали у него жуткую мигрень:

– Но зачем ему это делать? Зачем?

– Я не знаю. Именно поэтому мне так страшно. Его действия, если и имеют логику, то она мне недоступна. Либо он строит интригу на десятилетия вперёд. Либо он болен. Одно, кстати, не исключает второе. Бредовые фабулы бывают разными. Но, в любом случае, этот человек собирался как-то использовать моего ребёнка в своих целях.

– Нашего ребёнка, – твёрдо сказал мужчина. – Это и мой сын, тоже. Так... дай мне минуту. Нужно сделать пару звонков. Один мой друг руководит охранным агентством.

Он вышел из кухни на пару минут, а когда вернулся, на столе его ждал омлет с соевым соусом и зеленью.

– С завтрашнего утра за Со Хёном будут следить два человека. Утром они сами представятся вам. Сможешь объяснить ему, почему в случае опасности ему нужно будет бежать к ним, а не от них или мне остаться?

– Не беспокойся, – жёстко отрезала я. – Справлюсь. Со Хён – умный мальчик и всё поймёт.

– Ты не хочешь, чтобы я остался на ночь, – отец моего ребёнка грустно усмехнулся и немного ослабил галстук, словно ему нечем было дышать.

– Это лишь всё усложнит. Нам не стоит привязываться друг к другу.

– Почему? – Со Джун крепко схватил мою руку и поймал мой взгляд, а меня словно кипятком окатило от его прикосновения. – У нас есть сын. Мы никогда не сможем снова стать чужими. Эти узы уже не разорвать.

– Нет никаких уз! – я попыталась вырваться, мужчина не дал. – Да, у нас есть общий ребёнок, но...

– Но ты думаешь, что я исчезну из ваших жизней? – проявил он неожиданную проницательность. – Почему? Юри, почему ты не веришь в меня?

– Потому что ты – обычный человек, – отвечаю тихо и стараясь высвободить свою ладонь из плена его пальцев. – Идеализация ведёт к разочарованиям. Поэтому я стараюсь смотреть на тебя, как на обычного человека. Давай начистоту. Необходимость прятаться и прятать от собственной семьи своего сына – это очень неприятная ситуация. Добавим к этому страх разоблачения. Ведь иметь тайную семью – это такой позор. Если окружающим станет известно о нас, на тебя обрушится целая волна осуждения. Тебя будут обсуждать все: друзья, знакомые, родственники, подчинённые. Не нужно говорить, что тебе плевать на мнение посторонних. Скандал сильно ударит по твоей жизни и карьере.

– Юри, я – не слабак и умею держать удар.

– Люди, даже самые сильные, не могут слишком долго жить в состоянии постоянного стресса. Через некоторое время они бессознательно начинают избегать ситуации, которые приносят беспокойство. Рано или поздно ты начнёшь отдаляться. Нет, я не думаю, что ты совсем вычеркнешь Со Хёна из жизни, но ваше общение сведётся к минимуму. А со мной поддерживать связь тебе будет ещё сложнее. Твоя семья, ведь, уже давит на тебя. Они уговаривают пойти на свидание вслепую, как бы случайно знакомят с милыми девочками из хороших семей. Напоминают о долге перед прошлыми поколениями и необходимости подарить им наследника. Нет, не нужно говорить о том, что у тебя есть Со Хён. Им будет нужен полноценный наследник, воспитанный ими. Который будет разделять традиции и ценности их семьи. А не ребёнок воспитанный непонятно кем и непонятно как.

– Ты хорошо воспитываешь нашего сына. Он умный, добрый...

– Достаточно ли этого? В лучшем случае, твоя семья начнёт играть с ним в увлекательную игру "Если ты будешь идеальным, мы, так уж и быть, простим тебе твое сомнительное происхождение". Только, вот, мой сын, тоже, обычный человек, который будет ошибаться и делать глупости, – высвобождаю руку и отхожу на несколько шагов от стола, где всё ещё сидит Со Джун. – Я не хочу, чтобы он угробил свою жизнь, перекраивая себя, в погоне за недостижимым идеалом чужих ожиданий. Поэтому приложу все усилия, чтобы он никогда не играл в подобные игры. Чтобы он не пытался купить или заслужить любовь тех, кто изначально смотрит на него свысока. И, раз уж, об этом зашла речь. Тебя это, кстати, тоже, касается. Попробуешь шантажировать моего ребёнка любовью, я найду чем ответить. Никто не будет манипулировать чувствами Со Хёна. Лучшая защита хрупкой детской самооценки – крепкие личные границы, которые нельзя нарушать, даже, маме. Что уж о других говорить? Прости, но моя цель – вырастить Со Хёна счастливым, а не удобным. Поэтому я не верю, что он сможет легко влиться в респектабельную и традиционную семью Тен. Возможно, ты разочаруешься. Возможно, поймёшь, что с нами слишком сложно. Но однажды ты захочешь жить нормальной жизнью. Захочешь женщину, соответствующую твоему положению. Такую, какой я не стану никогда. Детей, воспитанных в традициях твоей семьи. Не потому что ты плохой, слабый или безвольный. Просто, обычные люди бессознательно начинают избегать того, что приносит им дискомфорт.

– Ты совсем меня не знаешь, – очень спокойно произносит этот невозможный мужчина спокойно, вставая. Словно бы я не распиналась перед ним полчаса. Он подошёл и обнял меня со спины. Тепло его объятий, казалось растекается по моему телу, плавя ледяной стержень, который заставлял меня стоять прямо и ровно.

– Отпусти, – попросила я шепотом.

– Нет. Я предпочитаю решать проблемы, а не бегать от них. Юри, дай мне немного времени. Пожалуйста, дай мне немного времени. Я со всем разберусь. Обещаю.

– Со Джун, не нужно дарить мне бесплодные надежды.

В ответ он лишь крепче прижал меня к своей груди и зарылся носом в мои волосы.

– Отпусти, – старалась, чтобы мой голос звучал твёрдо, но у меня ничего не получается. Потому что никакая я не сильная. И мне тяжело быть одной. И страшно. Мне хочется, чтобы иногда кто-то взял мои проблемы на себя. Потому что я сама живу в состоянии непрекращающегося стресса уже полгода. С тех самых пор, как открыла глаза в этом безумном мире. В дыре, которая только называлась квартирой. Без денег. Без нормальной работы. С ребёнком на руках. С ребёнком, чья судьба предопределена не самым лучшим образом.

Я сама мечтаю сбежать куда-нибудь от этой кучи проблем и гор ответственности.

Только, даже, такая жизнь, пусть и в самой идиотской книжке, лучше идиотской смерти под колёсами электросамоката. И та, что получила от судьбы в подарок новую жизнь, не имеет права жаловаться.

Как и не имеет права на слабость.

Бабушка часто повторяла мне: "Юлька, за всё в жизни придётся платить. Особенно за любовь и семейное счастье. Там цена всегда будет запредельной. Мы слишком быстро привыкаем полагаться на других людей, теряя себя. А потом... когда они уходят, нам приходится собирать свою жизнь с нуля".

– Я хочу быть рядом с тобой и нашим сыном. Хочу окружить тебя любовью и заботой. Хочу наверстать всё то, что пропустил за те девять лет, что вы с Со Хёном жили без меня. Доверься мне, Юри.

Мне до безумия хотелось закрыть глаза и позволить этому почти идеальному мужчине взять на себя все мои проблемы. Но я помню, как моя бабушка пересобирала себя и свою жизнь после смерти дедушки.

Она тогда почти сломалась.

Я же не могла позволить себе такой риск, как доверие. Потому что не была главной героиней сентиментального романа, которой гарантировано её "долго и счастливо". У меня в этом романе была иная роль.

– А я, разве выказала тебе недоверие? – в моём голосе звучит легкомысленная насмешка. – У меня нет от тебя никаких тайн. Ты узнаёшь обо всём так быстро, как это, вообще, возможно. А что я не включаю в долгосрочные планы мужчину, который в моей не самой простой жизни появился совсем недавно... Со Джун, ты просишь время. Обещаешь всё уладить и во всём разобраться. И я даю тебе это время. Позволяю общаться с сыном. Хотя, даже, не уверена, что ты мне веришь и, действительно, ищешь доказательства вины своего кузена, а не пытаешься самому себе доказать, что я ошиблась и Чон Су ни в чём не виноват. Я позволяю тебе общаться с Со Хёном, зная, что именно мне придётся разбираться с сотней проблем, которые принесёт твой уход, если ты всё же решишь, что нам нет места в твоей жизни.

– Прости, – Со Джун медленно, словно, нехотя разжал объятия и отступил на шаг назад. – Я не должен давить на тебя. Прости. Это так глупо. Сам прошу тебя дать мне время, но не даю его тебе. Веду себя, как настоящий эгоист. Но у меня серьёзные намерения и я готов взять ответственность за тебя и нашего ребёнка. Может быть, мы попробуем сходить на свидание? Например, в кино или ресторан. Или можем посмотреть фильм дома. Закажем еды и проведём вечер, как настоящая семья. Давай, хотя бы попробуем?

Мне следовало отказаться.

Это было в высшей степени неразумно.

Но я не смогла сказать ему: "Нет".