Текст книги "Неудачница из литдорамы (СИ)"

Автор книги: Юлия Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 38

Наверное, можно сказать, что жизнь у меня немного налаживалась. Наступил новый год.

Тут не принято отмечать этот праздник с размахом, но меня немного занесло. Я никогда не была слишком уж близка с родителями, однако, семейные праздники мы всегда проводили вместе. И вот в такие моменты мне их очень не хватало. Моя бабушка считала, что печаль тонет в работе.

Именно в готовке я решила утопить свою боль. Оливье. Винегрет. Мимоза. Цезарь с креветками. Холодец. А на десерт наполеон.

А чтобы оливье вышел настоящим, пришлось сначала приготовить варёную колбасу. Короче, это увлекательный был аттракцион.

Сон Дже в тот день остался у нас с ночёвкой. Как иначе? Его мама от похода в гости была не в восторге. Потому что пришлось передать с сыном подарок для Со Хёна – блокнот с котенком. Но мой сын был в восторге, потому как картинка очень ему напомнила маленькую Соми. Мы же подарила мальчикам по конструктору, чем заняли их на половину вечера.

Детей экзотика на столе заинтересовала. Они с азартом пробовали салаты. А Со Джун подтянул к себе поближе миску с цезарем и делал вид, что на столе больше ничего нет. А когда у мальчиков очередь дошла до холодца, мы наблюдали кардинально противоположные реакции.

Полное священного ужаса:

– Фу! Солёное мясное желе. Мама, зачем ты это приготовила?!

Со Хён скривился и отпихнул от себя тарелку. А Сон Дже ел спокойно, не демонстрируя никакого отвращения.

– Вкусно, – сказал мальчик, доедая свой кусочек холодца. – А можно еще?

– Конечно, мой хороший. Ешь сколько захочешь.

– Спасибо, тетя Юри.

– Как ты можешь есть это солёное желе? – удивился мой сын и почти по слогам произнёс. – Желе должно быть только сладким.

– Но тут же есть мясо.

Я кивнула. Свинина, курятина и говядина. Как положено.

– Как можно не есть мясо? – ни к кому не обращаясь произнёс Сон Дже, а мне захотелось обнять его и заплакать. – Дома мяса нет. Мама иногда ходит с подругами в закусочные чтобы выпить соджу. Они там едят свинину или курицу. Но детям туда нельзя. Поэтому я его не ем.

В этот момент я пообещала себе, что этот ребёнок не будет жить впроголодь. Нельзя сейчас лишить прав его нерадивую мамашу? Значит, после школы они с Со Хеном будут приходить к нам домой и кушать. А там посмотрим.

После праздников у меня сильно прибавилось работы. Я с ног сбивалась, стараясь всё успеть и подстелить соломку везде, где было возможно. Расширение бизнеса – это, конечно, прекрасно, но грозит таким количеством проблем, что подумать страшно. Благо, что расширяться мы будем лишь на один зал и половину кухни. Это вытянуть реально.

Конечно, я переживала, что моя высокая загруженность на работе принесёт проблемы. Что мои мужчины переругаются, оставшись наедине. Но это им, наоборот, помогло сблизиться.

Конечно, важным фактором стало то, что Со Джун перестал орать. Занятия с психотерапевтом давали свои плоды. Специалист долго и нудно объясняла этому упрямцу, что тактика лужённой глотки с этим конкретным ребёнком не сработает. Ну, потому что, во-первых, его уже научили "плохому". То есть уважать себя и не вестись на столь примитивные манипуляции. А, во-вторых, он просто не привык к такому обращению. Со Хён ходит в хорошую школу. Там учителя никогда не повышают на детей голос. Да, и дома у нас не принято кричать.

Я была очень рада тому, что в семье воцарился мир. Отношения отца и сына настолько улучшились, что они даже смогли договориться о переезде в другую квартиру. Вместе рассматривали разные варианты и выбрали лучший.

– А кто будет убирать этот футбольный стадион? – первое, что я спросила, когда Со Джун показал мне фотографии квартиры на своем смартфоне.

– Мамочка, этот дом находится недалеко от моей школы. А ещё там есть метро. Тебе будет удобно ездить на работу, – принялся перечислять плюсы сын. – И парковка для папиной машины.

– Принцесса, шестнадцатый этаж, – вторил ему Со Джун. – Шумоизоляция. Новый ремонт. Окна выходят в парк. Четыре просторные изолированные комнаты, два санузла и кухня-гостиная. Не беспокойся, убирать будет клининговая компания. И обрати внимание, на первом этаже нашего жилого комплекса есть отличный супермаркет, фитнес-зал, стоматологическая клиника, престижный хагвон, специализирующийся на углублённой подготовке к поступлению в медицинские вузы и частный детский сад. Конечно, последнее для нас сейчас не слишком актуально. Но нужно думать о будущем.

– Да, в тот хагвон можно поступить лишь в четырнадцать, – вздыхает о своём со Хён. – Но о будущем думать нужно.

Со Джун кивает. Хотя, говорил он совсем о другом.

– Когда сыну четырнадцать исполнится, тогда и поговорим, – отвечаю строго.

Потому что сейчас мне одного ребёнка с головой хватает. Когда Со Хён станет подростком, а в моей собственной жизни начнётся спокойная полоса, можно будет задуматься над этим, но сейчас у меня нет ни минуты покоя. Куда мне ещё младенца?

Нет, спасибо.

Я и без этого с ума схожу.

Одно только явление пред мои светлы очи Пак Мин Хо чего стоило.

Этот мелодраматичный герой не моего романа три дня назад пришёл ко мне на работу и потребовал у Соль разговора со мной. Благо, дело уже шло к закрытию. Я не готовила, а сидела за ноутбуком и билась с технологическими картами. Пришлось к нему выйти. Благо, этот ненормальный ждал меня не посреди зала, а в уголке рядом с фото-зоной.

– Оставь в покое мою семью! – патетично заявил он вместо приветствия. – Неужели ты не можешь принять, что не нужна мне? Я не буду с тобой, даже, если ты окажешься последней женщиной на земле.

– Господин Пак, у вас всё хорошо? – спрашиваю участливо. – Вы куда-то шли, упали и головой ударились? Иначе этот горячечный бред объяснить не могу.

– Я буду всю свою жизнь хранить верность моей несравненной Акеми! – продолжил он произносить свой дурной монолог. – Эта женщина – свет моей жизни. Ради нее я готов на всё! Ты – жалкая подделка. Ты и ноготка её не стоишь. Тебе не удастся нас разлучить! Твоё коварство бессильно перед нашей любовью...

Он бы, наверное, полчаса бы разглагольствовал о своих нежных чувствах, но у меня были ещё дела, которые неплохо бы закончить до того, как Со Джун за мной приедет.

– Господин Пак, простите, что перебиваю, однако это очень важно. Напомните мне, пожалуйста, на кой чёрт вы мне сдались? Я просто, так давно вас не видела, что уже и забыла о вашем существовании.

Ну, как забыла? Нет, конечно, я о нём помнила. Только, для меня он был отцом Героя второй книги. А оказалось, что этот человек – проблема сам по себе.

– Что? – этот вопрос Мин Хо озадачил, но он очень быстро вернулся на старые рельсы и обличающим тоном возвестил. – Кан Юри, ты мечтаешь стать моей женой, заняв место моей дорогой, моей бесценной Акеми!

– Господин Пак, не нужно льстить себе. Вы не в моём вкусе. – Не люблю манипуляции и по возможности стараюсь их избегать. Но с этим типом проще надавить на пару корейских комплексов, чем взывать к здравому смыслу. – У вас рост всего сто семьдесят два сантиметра. Как у ученика средней школы. А ваши морщины и склонность к облысению я заметила это ещё девять лет назад, но не думала, что вы так быстро постареете. Как же хорошо, что мне не нужно каждый день смотреть на ваше обрюзгшее лицо. Вам всего тридцать лет, однако, выглядите вы на все сорок пять! Не представляю, как ваша прекрасная жена терпит рядом с собой мужчину, который совсем за собой не следит.

– Моя Акеми говорит, что выгляжу как в день нашей встречи! – начал набивать себе цену мужчина.

Да, глянец с Пак Мин Хо ещё не сошёл. Он выглядел неплохо, но время не щадит никого. В тридцать, хоть ты что делай, появляются морщины, становится меньше волос, да и подростковая хрупкость сложения теряет свою привлекательность.

– Потому что не хочет признаваться в том, как просчиталась, выбрав вас. Я ей так сочувствую. Словами не передать.

– Что? – раненым оленем взревел главный мужской персонаж первого романа мадам Арт.

– Так вы можете сказать, на что мне сдался лысеющий мужчина с морщинами и явно наметившимся брюшком? – продолжала напирать я. – Вот! Молчите. Потому что сказать нечего.

– У меня идеальный пресс!

– Где? Вы давно в зеркало смотрелись? Нет у вас никакого пресса! – я очаровательно улыбнулась и добила. – Мой муж и отец моего ребенка значительно красивее вас. Ещё он – президент целой компании, а не какой-то там начальник отдела.

– Кан Юри, ты – подлая интриганка!

– Да, я такая, – улыбаюсь ещё лучезарнее. – Поэтому захомутала настоящего мужчину, а жалкого неудачника оставила вашей жене.

– Я – не неудачник! – заорал Пак Мин Хо. Трое подростков: два мальчика и девочка, которые зашли купить десерты, которые мы распродавали с большой скидкой в последний час работы кофейни, схватились за телефоны. Я стала так, чтобы они снимали только мою спину и подлила масла в огонь:

– Господин Пак, ещё раз повторяю, вы мне не нужны ни даром, ни с доплатой. Оставьте меня в покое!

И он попался.

– Ты – коварная женщина, которая пытается усыпить мою бдительность! Но я знаю, чего ты хочешь! Ты хочешь разлучить меня с моей женой!

Я через отражение в зеркальной панели видела, как Мэри – наша официантка, сверкая глазками от любопытства выглядывала из-за стойки, а подростки с телефонами хихикая, подобрались ближе. Ну, всё, Люба, теперь ты – восходящая звезда Ютюба и других социальных сетей.

– Господин Пак, но зачем мне это нужно? Зачем мне разлучать вас с женой?

– Конечно, чтобы занять её место рядом со мной!

– Господин Пак, я вам это уже говорила, но повторюсь еще раз. Мой муж намного красивее вас и лучше зарабатывает. Поэтому я абсолютно точно не хочу менять его на вас. Опустим такие несущественные моменты, как мои искренние чувства к моему супругу и то, что у нас с ним есть общий ребенок. Поймите, мне, даже с финансовой точки зрения, невыгодно менять его на вас.

– Я не попадусь на твои хитрые уловки! Тебе не удастся убедить меня в своей лжи! Уясни, раз и навсегда: я не хочу тебя видеть!

– Господин Пак, если вы не хотите видеть меня, может быть тогда вы перестанете искать со мной встреч? Напомню, это вы пришли в место, где я работаю и требовали побеседовать с вами.

– Я сделал это для того, чтобы ты не смела даже мечтать о том, чтобы стать невесткой семьи Пак. Потому что не достойна такой чести. Моя мать никогда не примет в свою семью такую, как ты. Хоть умри, но ты не сможешь добиться её любви.

Что это мне напоминает? Ах, да! "Три дня я гналась за вами, чтобы сказать, как вы мне безразличны"[41]41
  «Обыкновенное чудо» – советский художественный телефильм 1978 года режиссёра Марка Захарова, снятый по одноимённой пьесе Евгения Шварца.


[Закрыть]. Эта фраза превратилась в мем задолго до того, как мемы стали неотъемлемой частью нашей повседневной жизни. Только в исполнении юной Принцессы эти слова казались милой глупостью. Но когда всё то же самое говорит тридцатилетний мужик, хочется покрутить пальцам у виска.

– Господин Пак, – добавляю в голос наивной растерянности. – У меня уже есть свекровь, и она очень меня любит.

– Ты всегда завидовала моей обожаемой Акеми, моему неземному ангелу, моей нежной розе, моей чистой, как капля росы жене, самой красивой и талантливой девушке Сеула. Ты всегда хотела занять её место! Потому что любишь меня!

Главный герой прошлого романа, привыкший к тому, что сюжет мира вращается вокруг него и помыслить не мог, что кто-то его такого замечательного может не любить.

– Нет. Клянусь вам. Мне не нравится в вас абсолютно всё. Ваша внешность. Ваши манеры. Ваш граничащий с психическим расстройством эгоцентризм. Ваша глупость. Ваше высокомерие. Мне неловко об этом говорить, но ваших уважаемых родителей добрыми и душевными людьми не назовёт даже отчаянный льстец. Не представляю, как ваша жена терпит их придирки. И, да, они мне тоже не нравятся.

– Я тебе не верю! – вбил последний гвоздь в собственный гроб Пак Мин Хо. – Потому что ты не можешь не любить меня! Ты была рождена, чтобы всю свою жизнь ползать у моих ног, вымаливая крохи внимания.

– Агасси, – не выдержал один из подростков, снимавших эту потрясающую сцену, достойную всех номинаций "Золотой малины". – Может быть стоит вызвать полицию? Этот мужчина ведёт себя слишком странно. Как сумасшедший сталкер. А им что не говори – бесполезно.

– Да, как ты смеешь такое говорить о старшем, мелкий паршивец?!

Пак Мин Хо попытался задавить мальчишку авторитетом. Нашёл кого нахмуренными бровями стращать. В подростке уже взыграл рыцарь и отступать он был не намерен:

– Вам следует уйти. Сейчас же. Иначе я вызову полицию.

– Да, – подал голос второй подросток. – И пусть они разбираются с вашими больными фантазиями о том, кто там вас любит.

Именно этот момент выбрал Со Джун, чтобы войти в кофейню с огромным букетом алых роз.

– Какой горячий красавчик, – ахнула девочка.

Мальчики насупились. Только что они были самыми крутыми защитниками слабых, а тут припёрся какой-то левый мужик с веником и перетянул на себя всё внимание.

– Дорогая, – Со Джун подошёл ко мне, вручил букет и театрально запечатлел на моей руке поцелуй. Мальчики смутились, а в глазах девочки замелькали розовые сердечки. Так юные создания обычно смотрят на айдолов. Мой мужчина улыбнулся и галантно раскланялся со всеми присутствующими. – Добрый вечер, господин Пак, молодые люди.

– А вот этот ненормальный, – полузадушено прошептала девочка, указывая пальчиком на Мин Хо, – Приставал в вашей жене.

– Я лишь пришёл сказать ей, чтобы она не питала бесплотных надежд на мой счёт! – бывший жених Юри решил высказать альтернативную точку зрения. – Она мне не нужна.

– Видите? Он считает, что ваша жена его любит и не желает верить, будто это не так. Но зачем ей этот смазливый хлюпик, когда есть вы? Ой, ну, то есть, я хотела сказать, что вы гораздо красивее, – девочка засмущалась, а Со Джун очень по-доброму ей улыбнулся.

– Благодарю за столь лестную оценку, агасси, – а потом мой мужчина повернулся к Мин Хо и очень вежливо спросил. – Господин Пак, а зачем моей Юри вы, когда у неё есть я?

Этого нежная душа героя прошлого романа вынести не смогла и произнеся глубокомысленное: "Ой, всё" мужчина поспешно вышел из кофейни.

– Они старались меня защитить, – сдала я подростков.

Намёк был понят и Со Джун с теплой улыбкой спросил:

– Молодые люди, вы ведь любите пирожные? – После чего скупил всё, что осталось у нас на витрине.

А на утро мы проснулись знаменитыми. Дети, как и ожидалось, выложили в сеть, записанное накануне вечером видео.

Хотя, знаменитыми проснулись не совсем мы, а Пак Мин Хо. Всего за одну ночь он удостоился звания "Самый самовлюблённый мужчина Кореи".

Но магическое влияние на мир Акеми и не думало ещё ослабевать. Она выложила короткий рилс, где объяснила произошедшее досадным недопониманием, попросила больше не раздувать скандал. И хейт мгновенно стих.

Все те, кто ещё вчера пылал негодованием, сегодня словно бы забыли о существовании Мин Хо. В реальной жизни так не бывает. Обществу свойственна инертность. Не могли же все в этой фэнтезийной Корее проникнуться роликом на десять секунд? Самым же странным был таймлайн. Минута в минуту, как Акеми выложила свой рилс, видео с её мужем перестали просматривать и комментировать.

Это пугало.

Ведь очень скоро абсолютно такую же власть над миром обретёт Чхве Арин, а я не представляю, как смогу ей противостоять. Потому что в войне матери с возлюбленной первой жертвой всегда становится её сын.

Глава 39

Январь и февраль пролетели совершенно незаметно. Я уставала жутко. Но вместе с тем, начинала чувствовать себя в этом мире спокойнее. Словно обрела своё место.

В кафе мы, наконец, открыли второй зал. И начали с малого. Японские панкейки. Лёгкие салаты. Паста. Пицца. Но и так я чуть с ума не сошла. Бегала между кухнями. Раздавала указания. Следила за тем, чтобы эти самые указания неукоснительно исполнялись.

Благо, новые сотрудники быстро поняли, что я – профессионал своего дела, а не просто так права качаю. Хотя, сплетничают обо мне подчинённые самозабвенно. Всё им моя личная жизнь покоя не даёт.

И ребёнок у меня внебрачный.

И любовник богатый, которого я этим самым ребёнком привязать пытаюсь.

И, вообще непонятно, как такой мужчина обратил на меня внимание. Потому что не похожа я на обладательницу титула "Мисс Корея".

Я, если честно, таких претензий не понимала. Нормальная у меня внешность. Нормальная. Можно сказать, азиатский вариант той, что была у меня в прошлой жизни. Только волосы черные.

И что?

Но у местных столько заморочек по поводу внешности, что подумать страшно. Немного не соответствуешь идеалу, держи соответствующий комплекс, а лучше два или три. И только попробуй не стыдиться.

Но ладно бы они обсуждали мою ординарную внешность только в контексте личной жизни. Это ещё можно понять. Но какая, черт бы их побрал связь между лицом и успешной карьерой? В конце концов повар, в отличие от актера или фотомодели работает руками. Вот руки у него и должны расти из правильного места, а остальное не имеет значения. Однако, так это здесь не работает. Менталитет другой.

Как я и предполагала, проблемы с персоналом возникли. Особенно сильно мне нервы трепал в этом плане Чанг Чже Хун. Мой ровесник и повар от бога. Ну, то есть я его воспринимала, как ровесника. Он всего-то на год был старше меня. У него же на этот счёт было другое мнение.

Моего терпения хватило две недели. Думала, он успокоится, но нет. Потому я отозвала его и честно предупредила:

– Повар Чанг, вы устраиваете меня, как профессионал, но ваше высокомерие портит всё впечатление о вас.

– Что вас не устраивает Шеф Кан? – строит из себя оскорблённую невинность мужчина.

– Меня не устраивает то, что вы используете по отношению ко мне пассивную агрессию. Ваши демонстративно-презрительные взгляды и жесты. Когда я обращаюсь к вам, вы делаете вид, будто не слышите. Если я что-то прошу сделать, соглашаетесь, но потом "забываете". А когда вам становится скучно, начинаете дёргать меня по пустякам. Вот, например, сейчас. Будто вы сами не способны справиться с такой простой задачей, как заточка своих же ножей. Также, меня не устраивают ваши двусмысленные комментарии, спрятанные за вежливыми улыбками. И то, что вы своим поведением создаёте напряжённую обстановку на рабочем месте.

– Вы, действительно, совершенно не умеете считывать атмосферу? – произносит он ошарашенно.

Да, ещё одна местная фишка. Аборигены тут должны без слов понимать невербальные сигналы, иерархию и невысказанные мысли в окружающих. Критиковать характер или поведение человека нельзя. Это ужас как невежливо. Нужно ссылаться на недопонимание, использовать обезличенные конструкции, например, "мы" вместо "вы". Терпеть, терпеть и еще раз терпеть. Даже откровенное хамство и ничем неприкрытую агрессию. Нельзя напрямую давать отпор. А нежелание играть по этим правилам воспринимается как грубость, глупость и незрелость.

– Вы привыкли прятаться за нежеланием других людей вступать с вами в прямые конфликты. Не это ли стало причиной того, что вы в двадцать девять лет сменили шесть мест работы, не сумев нигде задержаться надолго, несмотря на свои способности.

– Вы переходите границы, шеф Кан! – мужчина побагровел.

– Ещё не начинала, повар Чанг. Но если вы настаиваете. Я думаю, что вы так ведёте себя, потому что не можете обуздать свою зависть. Она вырывается в той самой пассивной агрессии, о которой упоминалось ранее.

– Это немыслимо! Как вы можете говорить такие отвратительные вещи?!

– Повар Чанг я лишь назвала эти вещи своими именами. Неужели до меня вам этого никто не решился указать на ваш недостаток? Однако, меня не это интересует, а способны ли вы остановиться? Если считаете, что никакой проблемы у вас нет, а вам семь раз подряд попались неадекватные руководители, которые придираются к вам ни за что, давайте сэкономим время друг друга. Уходите. Вам в полном объеме будет выплачена зарплата за эту смену.

– Что?

– Вам будет выплачена зарплата за эту смену, – повторяю вежливым тоном. – Несмотря на то, что до конца рабочего дня осталось два часа. Да, у вас удивительный талант к готовке. Я не буду с этим спорить. Но вы зарываете его в землю.

– Сразу бы сказали, что ищите подхалима, а не повара.

– Я ищу повара, а не истеричного подростка, который не способен справиться со своими эмоциями. Вы завидуете, злитесь и выплёскиваете эту злость на меня. Мне это не нужно.

– Вы ничего обо мне не знаете.

Сочувственно киваю. Куда уж мне понять весь трагизм его истории?Но если ты к каждому хаму будешь подходить с открытым сердцем, очень быстро превратишься в мишень для нападок. Это приведёт к эмоциональному истощению. А оно мне надо?

Жизнь всегда несправедлива. Кто-то получает всё, не прилагая никаких усилий. Кто-то выбивается из сил, чтобы, просто, не оказаться на дне. И что? В этой мировой несправедливости нет моей персональной вины.

Вспомнилась школа и две мои одноклассницы. Маша и Даша. Маша была типичной маминой любимицей и папиной принцессой. У неё было всё: родительская поддержка, своя комната, репетиторы, красивые тетрадки и милые брелки на рюкзачках. Её обожали учителя, а учеба давалась легко. Но она никогда не задирала нос и была очень доброй.

Дашина жизнь представляла собой увлекательный квест по выживанию в двухкомнатной квартире среди пелёнок и пяти орущих детей-погодок. Её родители хотели много детей, поэтому для начала произвели на свет няньку, подождали семь лет и принялись строгать настоящих деток. Мамочке, которая или беременна, или только родила нужно помогать. В идеале, не только днём. Одна беда – школа мешает. Но и запретить старшей дочери ходить туда не получалось. Органы опеки могли заинтересоваться. Поэтому Дашины родители решили пойти другим путём. Сказали, ей что домашние задания делать не обязательно. И, вообще, если ей так скучно, что за книжки тянет, значит будет она не два раза в день полы мыть, а четыре. Училась Даша паршиво. В школе её ругали постоянно. Это она считала жутко несправедливым. Однако винила в этом моя одноклассница не своих эгоистичных родителей и не себя, а именно отличницу Машу. Хотя, та ей поначалу и домашка давала списывать, и на контрольных помогала. До травли дело дошло. Недолгой, но отчаянной.

Даша решила, что, если в классе не будет лучшей ученицы, её жизнь станет проще. Учителя перестанут её сравнивать с "заучкой" и занижать оценки. Спойлер: нет. Просто, вместо Маши, которую родители сразу же перевели в другую школу, лучшей ученицей стала Лера, которая с пяти лет ходила на борьбу, являлась кандидатом в мастера спорта, и попытка её окунуть головой в унитаз, закончилась тем, что именно агрессору пришлось там искупаться.

И, знаете, как бабка отшептала. Больше Даша ни к кому не лезла.

В тот день я усвоила для себя важный урок. Если человек хочет мстить за свои проблемы рандомным людям – тем, кому, по его мнению, в жизни повезло больше, сам он не остановится. Просто, когда у него получится избавится от первой своей жертвы, его взгляд упадёт на вторую.

– Повар Чанг, а что такого я должна о вас узнать, чтобы сказать: "Ах, бедненький, у него такая тяжёлая жизнь. Пусть он и дальше треплет мне нервы?"

– Ничего, – прошипел он сквозь зубы.

– Правильно, повар Чанг. Ничего. Потому что я – ваш начальник, а не ваша мама. Вы – не ребёнок. Готовы вести себя, как взрослый мужчина, которым и являетесь, можете остаться. А если вам доставляет удовольствие жалеть себя и лелеять воображаемые обиды, дверь вон там. Я очень ценю ваши профессиональные способности. Но здоровую атмосферу в месте, где я провожу большую часть дня, ценю гораздо выше. Подумайте о том, что я сказала. Разрешаю вам выпить кофе, чтобы думалось легче. Вернусь к вам через пятнадцать минут.

Когда я собиралась вернуться в кухню, меня перехватила Соль.

– Юри, вот как у тебя получается быть одновременно грубой, зрелой и справедливой? – спросила она шепотом.

– А зачем мне быть мягкой и дипломатичной с тем, кто понимает лишь язык силы? Этот человек считал, что мне место шефа досталось незаслуженно и поэтому я – отличная мишень для его нападок. Нет, если бы он жаловался на жизнь кому-то из коллег после работы под бутылочку соджу, а на работе вёл себя корректно, вопросов к нему не возникло бы. В конце концов, я – не золотой слиток, чтобы всем нравиться. Но любой, кто решит попробовать на прочность мою психику, получит по полной.

– Ну, почему я так не умею? – вздохнула девушка.

Ну, как "почему"? Потому что родители с ноги вынесли твои личные границы, когда они только начали зарождаться. Ведь удобный, зависимый от чужого мнения ребёнок – это гораздо лучше, нежели ребёнок счастливый. Ничего. Я Со Хёна научила плохому и тебя научу.

– Что будет, если позволять всем вокруг тебя обижать? Жизнь в постоянном напряжении и стрессе. Милая, ты будешь чувствовать боль и гнев, которые начнут разрушать тебя изнутри. Это убьёт твою самооценку и спровоцирует выгорание, тревожность и вызовет депрессию.

– Но такой ситуации невозможно сохранить лицо, – Соль замялась, но всё же продолжила. – А ещё стыдно быть такой эгоисткой и думать о себе.

Ах, как же я могла забыть про лелеемое аборигенами чувство собственного достоинства, на которое даже дышать нельзя? Черт бы побрал эти глупые условности.

По этой же причине я не имела права критиковать личные качества своего подчинённого и должна была либо молча сносить издевательства, либо отвечать такой же пассивной агрессией. Чтобы он, не дай бог не «потерял лицо». Как начальница и младшая по возрасту я не имела права опускаться до прямого конфликта и откровенно говорить о назревшей проблеме.

– И плевать. Никто не имеет права расшатывать твою психику. Никто и никогда. Защищать себя – это не эгоизм, а твоё право. Повтори! Соль, я жду.

– Никто не имеет права расшатывать мою психику. Защищать себя – это не эгоизм, – послушно повторила девушка. Шепотом. Будто бы боялась, что кто-то услышит такие кощунственные речи.

– Молодец, – улыбнулась я, потом взглянула на часы и поняла, что время, которое я дала повару Чангу уже почти истекло. Какой смысл теперь идти на кухню? Проще подождать оставшиеся три минуты здесь.

Если честно, не ожидала, что этот мужчина действительно, будет пить кофе и думать о своей жизни.

– Вам есть, что сказать мне? – спрашиваю спокойно.

– Да, шеф Кан, – произнёс мужчина, глядя в пол. – Я был не прав. Прошу прощения за недостойное поведение.

– В чём конкретно вы были не правы?

Это не праздное любопытство. Вдруг он считает, что ошибкой его было нападать на того, кто ему не по зубам и найдёт себе более слабую жертву? Ту же Соль, работников кухни или официанток. А мне это не нужно.

– Я не должен считать себя лучше других и думать, что им всё достаётся незаслуженно. Зависть порождает плохие мысли и отвратительные поступки. Я буду работать над своим характером. Шеф Кан, спасибо. Вы напомнили мне об одной важной вещи. Я хочу жить лучше, иметь хорошую работу, дом, машину, а не чтобы жизнь других людей из-за меня стала хуже. И на самом деле не так уж важно, как легко они получили то, что имеют. Их потери никак не приблизят меня к моей цели.

– Хорошо, повар Чанг, вы можете вернуться к работе. При одном условии. Вы, действительно, постарайтесь вести себя корректно и сдержанно со всеми сотрудниками кафе. Никакого высокомерия и презрительных взглядов. Никаких двусмысленных комментариев, злых шуток или прямых оскорблений. Надеюсь, вы не разочаруете меня.

Вот уже месяц мужчина вел себя примерно: не хамил, не грубил. Всё больше молчал и усердно работал. Подход "Улыбаемся и пашем" мне всегда импонировал. Осталось только научить моего подчинённого улыбаться и не смотреть на официанток волком.

Нет, я понимаю, когда эти дурочки прибегают к нему с вопросом: "А если клиент очень хочет омлет без яиц, это можно приготовить?" Тут у святого нервы сдадут. Но в остальных случаях можно и поласковее быть.

Меня, кстати, после удивительной метаморфозы повара Чанга начали за глаза драконом называть и откровенно побаиваться. Раз смогла парой фраз скрутить мужика в бараний рог, то от них и мокрого места не оставлю, если мне что-то не понравится. Зато вопросов на что повёлся Тен Со Джун больше ни у кого не осталось. Красоток вокруг много. Да, и не так сложно при наличии денег довести до идеала миловидную внешность. Пластическая хирургия тут на высоте. Какое захочешь личико сделают. А, вот, характер... характер ни за какие деньги не купишь.