Текст книги "Неудачница из литдорамы (СИ)"

Автор книги: Юлия Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 34

Мысли о будущей Героине не отпускали меня всю неделю. Конечно, я понимала, что девочка ни в чём не виновата. И жалко её было. Но это чужая мне девочка. А Со Хён – мой. Он совсем-совсем мой. И мне хочется, чтобы он был счастлив.

Проблема в том, что быть счастливым с такой, как Чхве Арин, невозможно. Почему? Так, всё просто. Она не самостоятельная личность, а нарциссической расширение своей матери. Этакое золотое зеркало в котором Чхве Суджин видит идеальную себя. И она сделает все, чтобы сохранить свой ресурс[33]33
  Нарциссический ресурс – это человек, которого нарцисс использует как инструмент для поддержания своей самооценки и образа. Его время, деньги, достижения, внешность или статус служат для подтверждения значимости и превосходства нарцисса над другими людьми. Нарциссический ресурс становится донором для чужой психики, истощая себя.


[Закрыть].

Как ни парадоксально это звучит, но если твоя мать нарцисс, то лучше быть "козлом отпущения". Потому что, даже когда не понимаешь, то чувствуешь: тебя не любят, тебе не желают добра, тебя используют. Ты с раннего детства начинаешь мечтать о том, чтобы освободиться из удушливого плена родительской семьи.

А "золотой ребёнок" не чувствует, что является заложником чужих интересов и амбиций. Он ощущает себя Избранным. Теряя своего нарцисса, любимчик теряет привилегии и статус в семье. А это страшно. Особенно, если тебе всю жизнь внушали, что нет ничего хуже, чем быть как все.

Сбежать от семьи, которая над тобой каждый день издевается и не пожалеть об этом, не так сложно. Ведь, как не стараются нарциссы убить в своей жертве способность к сопротивлению, инстинкт самосохранения – штука крайне живучая. А нарциссы слишком привыкают разглагольствовать о том, что козлы отпущения не нужны и насколько без них всем жилось бы лучше. Это и позволяет нелюбимому ребёнку сорваться с крючка, сбежать.

А для "любимчика" сама мысль о побеге кажется кощунственной. Ведь его клетка – это не страх, боль и унижения, а нечто иное. Вайб исключительности и превосходства над другими, которое создаёт нарцисс, параллельно внушая, что без него ты станешь серым, скучным и никому не нужным.

Из кнута выходит плохой поводок.

Идеализация, когда человек находится в слиянии и обесценивание всего, что происходит вне их «идеальных» отношений. Поощрение инфантильности, финансовой и эмоциональной зависимости. Социальная изоляция, когда ребёнок верит рассказам родителя-нарцисса о том, что только он или она любит тебя по-настоящему, а остальные – злые и завистливые, поэтому ждут не дождутся повода навредить. Вот из этого поводок выходит хороший. Особенно, если подкрепить его чувством долга, напомнив, сколько всего для любимчика делалось.

И это ещё как посмотреть, кто за кого сильнее держится: нарцисс за "золотого" ребенка или наоборот.

Я не сомневалась, что Чхве Суджин будет активно лезть в любые отношения дочери. Потому что если она этого делать не будет, то мгновенно потеряет власть над своим ресурсом.

Нахлынули воспоминания из прошлой жизни.

В нашем ресторане работала официантка. Все звали её Мася, потому как имя своё – Магдалена она терпеть не могла, отдавая предпочтение детскому прозвищу.

Так вот, Маська на психолога училась и была не против поболтать на такие вот темы. О слиянии, деструктивных моделях отношений и сепарации. Но не скучно, а с шуточками и живыми примерами.

Она однажды сказала: "Если родитель твоего возлюбленного – нарцисс, то вас даже в постели будет трое. Это, конечно, метафора. Хотя, иногда бывает, что мамочка сыночки-корзиночки, реально, в супружескую постель залезть может. Заведёт песню о том, что боится одна спать. Сердце болит. Умирает. Меркурий ретроградный. Бури магнитные. И прыг в кроватку между сыном и невесткой. А утром ещё начнёт деточке своей родненькой шептать, что им и вдвоём хорошо, а бабу эту левую, которая их счастью мешает, на выход попросить пора. Потому как не достойна она великой чести жить с ними. Недостаточно умна, обеспечена и красива. Пока мамочка с ними лежала, она всё-всё рассмотрела. И грудь висит. И целлюлит на попе. И пальцы на ногах кривые. А характер… плохой характер. Вон какие рожи кончила, показывая, что не хочет со свекровью в одной кровати спать. Сразу видно, что стерва и все нервы её малышу вымотает".

Только, нарциссичная мама звезды экрана, как мне кажется, не лучше будет. Ну, может быть, напрямую в постель не полезет. Но кто ей мешает иначе там поприсутствовать? Что в этом сложного, если у дочери от мамы нет и не может быть никаких секретов, а появление личных границ приравнивается к страшнейшему предательству?

Но несмотря ни на что, я в отношения сына вмешиваться не планировала. Даже, если он влюбится в Чхве Арин. Потому что свобода – это высшая ценность. Человек имеет право делать выбор, ошибаться и учиться на своих ошибках. И пока он действует в рамках закона и общечеловеческой морали, окружающие не должны ему мешать. Ведь жизнь у тебя одна. Её нельзя поставить на паузу или отмотать назад.

Но Со Джун, стоит мне заговорить о чём-то таком, смотрит на меня, как на опасную сумасшедшую. Как же! Мои воззрения – это чуть ли не экстремизм, способный разрушить традиционные семейный ценности, а вместе с ними всё корейское общество.

И самое обидное, что к Чхве Суджин у него никаких претензий нет. Она прожила свою жизнь и активно проживает за дочь её жизнь. Но в этом же ничего страшного. Ведь всем известно, родители – это святое. И если родители влезают в жизнь ребенка, это ради его же блага.

Звонок свекрови застал меня за приготовлением пирожных "Павлова". Со Хён в них просто влюбился. А вот Сон Дже минут пять мялся, чтобы и правду сказать, какая это, по его мнению, гадость, и меня не обидеть. Но для него и Джемин у меня уже были готовы брауни.

Мама Сон Дже поспособствовала тому, что её сын будет отмечать рождество с нами. Она решила пойти в гости к подруге. Одна. А сына отправила к отцу. Сказала, что пусть с ним и его новой женой отмечает, чтобы им слишком весело не было. И убедила мальчика папе заранее не звонить. Чтобы сюрприз не испортить.

Оставила ребёнка на остановке недалеко от дома бывшего мужа и уехала. Телефон выключила. Чтобы ей отдыхать не мешали.

А отца Сон Дже дома-то и не оказалось. То может, так кто-то и был, но дверь ребёнку никто открывать не стал. А телефон любящего папочки, вдруг выключился. Видимо, чтобы сын не мешал отдыхать.

Как итог: третеклашка один, зимой на морозе, без денег и фиг пойми где. Потому что дома у папы он ещё ни разу не был. Из плюсов: у него был с собой телефон, и он догадался позвонить Со Хёну. Мы минут пять выясняли, где он находится. Благо, мимо проходил пожилой господин, выгуливающий такого же немолодого пуделя. Он нам и адрес подсказал, и до моего приезда отпаивал мелкого чаем у себя дома.

Прибила бы этих кукушек.

Ну, как так можно?

Нет, я ещё понимаю – дома оставить. Это дело житейское. Но на улице зимой… мрак.

Поэтому нам пришлось срочно перекраивать планы, чтобы взять Сон Дже с собой. Сейчас Со Джун бегает по магазинам, чтобы купить и упаковать кучу подарков. Недорогих. Пазлы. Скетчбук. Брелоки на рюкзак с Чха Хэ-Ин и Сон Джин-Ву[34]34
  Персонажи знаменитого корейского романа, вебтуна и сериала «Поднятие уровня в одиночку».


[Закрыть]. Набор ручек и карандашей. Какие-нибудь карточные игры вроде «Уно» или «Мемори».

Мы заранее приготовили подарок для лучшего друга нашего сына. Один. Конструктор "Лего Майнкрафт". Но дело в том, что под рождественской елью в особняке Тен лежит девять подарков для Со Хёна. От всех членов семьи. А нам бы не хотелось, чтобы Сон Дже чувствовал себя обделённым. Ему сегодня и так досталось.

Я левой рукой схватила телефон, а правой продолжила украшать пирожные малиной и голубикой. Как оказалось, уважаемый дедушка, несмотря на всю свою консервативность, этот десерт весьма уважает. Попробовал во время командировки в Новую Зеландию и с тех пор заделался тонким ценителем. Вот я и готовила их в качестве десерта к рождественскому ужину.

– Юри, дорогая, – замялась мама Со Джуна. – Ты только не переживай. Всё хорошо. Дело в том, что к нам приехали твои родители. И сестра. Они хотели бы обсудить свадьбу.

Делаю глубокий вдох и осторожно спрашиваю:

– Вы их зачем выпустили?

– Не упустить было бы ужасно грубо, – пролепетала женщина. – Дочка, ну, что я могла ещё сделать?

– Сказать: "Вы кто такие? Я вас не звала. Идите... домой".

– Юри! – в голосе свекрови прорезались нотки осуждения. – Так нельзя. Обсуждение свадьбы – это хороший повод, чтобы забыть всё плохое и помириться. Ты можешь поговорить с ними и простить. А Со Хён может познакомиться с другими своими бабушкой и дедушкой.

– Ну, допустим, повод, действительно, хороший, – отвечаю сквозь зубы. – Но я не собираюсь их прощать.

– Дочка, мы не хотим на тебя давить, но это же твоя семья.

– Нет. Это совершенно чужие мне люди, – говорю чуть более резко, чем мне самой хочется. – Они сами так решили, когда объявили, что я им не родная дочь и выставили из дома. Сами. Никто не заставлял. Да, когда-то их нежная слабая дочь нуждалась в любви и поддержке своей семьи. Но она умерла. На её место пришла я. А мне от них нужно только одно. Никогда их не видеть и не слышать.

– Дело в том, – Тен Нари замялась. – Что отец пригласил их присоединиться к ужину. Он надеется, что их присутствие сделает тебя... мягче.

– Вот же старый маразматик! – в сердцах высказалась я. Услышала очередное возмущённое "Юри" и продолжила. – Вы же знаете по какой причине они отреклись от меня. Вот представьте, что такое произошло с вашей дочерью. Вы бы, тоже, выбросили её, словно ненужную вещь, если бы она стала жертвой… нападения? Вы бы стали покрывать преступников, чтобы замять скандал?

– Я бы сделала всё, чтобы защитить мою Джемин. Но люди могут ошибиться, – решила не сдавать позиции мать Со Джуна. – Главное, признать свою вину и заслужить прощение.

– Они девять лет жили себе прекрасно. Им не были нужны ни я, ни Со Хён. А теперь, когда их затронул скандал, когда на них обрушилась волна осуждения за то, что они бросили родную дочь, им захотелось со мной помириться и пообщаться с внуком? Конечно, господин Тен Ин Сон в своём доме может принимать кого угодно. Как и приглашать на ужин. И обсуждать с ними свадьбу своего внука он может к кем угодно, пока ему не надоест это делать. Только я из принципа не буду соглашаться ни с чем, включая сам факт проведения церемонии. Но это не беда. У них же Юна есть. Готова спорить, что они прямо на этом ужине предложат заменить строптивую невесту с подпорченной репутацией на их идеальную младшую дочь.

– Да, не может такого быть! – моя будущая свекровь всё ещё верила в чудеса. Наивная женщина.

Ну, как не может?

Юри в семье своих родителей была помесью "невидимки" с "козлом отпущения". То есть, когда что-то шло не так, она была нужна. Чтобы обвинить в происходящем, поругать или самоутвердиться за счёт девчонки. А в остальное время её просто не замечали.

Вся их любовь, восхищение и гордость доставались младшенькой. Это устоявшаяся модель. С чего им её менять?

– Очень удивлюсь, если они этого не сделают, – я бросила одну из ягод голубики в рот. Сладкая. Нужно будет ещё купить. Конечно, сейчас они стоят, как крыло от самолёта, если не дороже. Зима же. Но вкусно. – Мы приедем примерно через час. Сейчас закончу с пирожными и пойду собирать мальчиков.

Дети были в комнате Со Хёна и смотрели "Поднятие уровня в одиночку". Конечно, их возрасту данный контент не слишком соответствует. Кровищи и смертей там море. Но мне ли их осуждать? Я в шесть лет посмотрела "Кошмар на улице Вязов" и ничего. Даде плохие сны не снились. И на психике моей это никак это не отразилось. Вроде бы.

Пресекать это я не спешила. Потому что поздно. Они его втихаря уже два раза посмотрели. И лишь вчера, когда они решили посмотреть его в третий раз, Со Джун их поймал. Возмущался он долго, отчитывал их громко, яростно. Минут пять. Мальчишки стояли перед ним по стойке «смирно» и активно имитировали раскаяние. Когда мой мужчина немного выдохся, схватила его за плечо у утащила в спальню. На пару слов.

– У тебя к данной аниме-адаптации какие претензии?

– Тебе весь список? – раздражённо фыркнул мужчина. – Насилие, жестокость, кровь, смерть и оторванные конечности. Мрачность повествования. Серая мораль персонажа. Этого мало?

– Стой! Я правильно понимаю? Ты сейчас на них вживую наорал чтобы оградить кинематографического от насилия и жестокости? Серьёзно? Может пойдешь дальше? Начнёшь воевать за мир, трахаться во имя девственности и тушить пожар бензином?

Мужчина смущенно хмыкнул.

– Я тебе напомню. Они уже это посмотрели. И было бы чему удивляться. Сериал мега-популярен. О нём говорят все. В интернете. В школе. Нам следовало этого ожидать. Вспомни себя в их годы. После слов родителей: "Тебе рано такое смотреть" ты что делал? Позволь угадать. При первой же возможности нарушал запрет.

– Нарушал, – понурился Со Джун. – Но это же совсем другое.

– Стоп! Никакой двойной морали в этом доме. Даже, думать о таком не смей. Если хочешь сохранить их уважение. Дети лицемерие чувствуют. Как ты можешь их осуждать, если сам так делал?

– Да, делал. И что теперь? Всё им разрешать?

– Ну, запрещать смотреть что-то, когда они уже это посмотрели, как-то глупо, ты не находишь? Иди и смотри вместе с ними. А потом вы можете поговорить. Объясни, почему Сон Джин-Ву становится холодным и безразличным? Почему это, скорее, трагедия, чем "ой, как круто"? Расскажи про одиночество героев. Что на высоких рангах почти все отдаляются от своего окружения. И что это тоже не круто, а очень грустно. Обсудите, почему до обретения силы герой был более жизнерадостным и человечным, а после стал словно бы примороженным. Со Джун, лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это помочь им понять эту историю, а не ругаться попусту.

Мужчина тяжело вздохнул, поцеловал меня в макушку и пошел к детям.

Глава 35

Ну, я как в воду глядела. Холл семейного особняка Тэн встретил нас громогласным:

– Вы совсем стыд потеряли? Мой внук для вас баран на верёвочке? Куда повели, туда он и пошёл? А мой долгожданный правнук – игрушка? Захотели – бросили, захотели забрали?

– Но так всем будет лучше! – Вот, не умела мать Юри кричать. Любая попытка повысить на собеседника голос превращалась в противный писк. – Юна красива, умна. У неё отличные манеры. Она получила хорошее образование и сейчас работает креативным директором модного бренда. Ей, как никому подойдёт роль невестки семьи Тен. Как вы не понимаете, Юна – ровня вашему внуку. Из вашего правнука не выйдет толка, если его воспитанием будет заниматься оскандалившаяся особа без образования.

– Вон из моего дома! – заорал патриарх семьи Тен. – И чтобы духу вашего здесь не было!

Сон Дже аж подпрыгнул. Со Хён постарался его успокоить:

– Прадедушка хороший. Но у него... эти... возрастные изменения. Он иногда капризничает, злится или обижается. Как маленький ребенок. Кричит. Только, о его болезни нельзя говорить. Он от этого расстраивается сильно. А мне бы не хотелось его расстраивать. Праздник же. Он, правда, хороший. Поэтому общайся с ним так, как будто он здоровый, но не удивляйся странностям. Видимо, сейчас у него снова ухудшения.

– Да, нет, – говорю шепотом. – Это, наоборот, просветление. Прямо не ожидала от него такой трезвости мышления. Наверное, он лекарства принимать начал.

Со Джун поморщился. И я услышала приевшееся за сегодня, возмущённое:

– Юри!

И пока мы раздевались, мальчишки сверкая глазками, внимательно слушали, о чем там взрослые спорят.

– Брак, построенный на мезальянсе, не принесёт ничего хорошего, – вступил в разговор папочка. – Пока ещё не поздно всё исправить, старшие должны вмешаться. Иначе обе наши семьи и через двадцать лет не отмоются от позора. Не хотите думать о своём внуке, подумайте о правнуке! Юна согласна искупить позор сестры, стать мальчику настоящей матерью и вытравить из него гнусное влияние особы, только и способной что продавать улыбки мужчинам[35]35
  «Торговать улыбками» – является эвфемизмом, используемым в классической литературе или исторических романах, обозначающий занятие проституцией.


[Закрыть].

Я схватила Со Джуна за локоть. Потому что он рванулся бить морду одному не в меру разговорчивому идиоту.

– Никаких силовых решений при детях, – прошипела я ему в ухо. – И не мешай старику восстанавливать внутреннее равновесие. Вот представь, как ему было тяжко. Ты своевольничаешь, отказываешься призвать к порядку меня и сына. Я его в грош не ставлю, несмотря на почтенный возраст. Со Хён маразматиком считает. Родные сыновья по врачам затаскали, подозревая когнитивные нарушения. Мы же от его гордости камня на камне не оставили. Сейчас он призовёт весь свой весь свой авторитет и покажет, кто тут главный. Проорётся. Выгонит их. И будет весь вечер чувствовать себя победителем, начисто забыв, что сам же и создал эту проблему. Пойдём. Я хочу наблюдать этот спектакль из первого ряда. Жаль попкорна нет.

Я заглянула в приоткрытую дверь. За низким журнальным столиком на диване по одну сторону сидит родня той каноничной Юри. Своими родственниками я их не считаю. И свекрови правду сказала. Их дочь умерла.

Одетые с иголочки. На отце тёмно-серый деловой костюм. Из кашемира, я полагаю. Иного он никогда не носил. Белая рубашка и насыщенного цвета бордовый галстук, как намёк, что он помнит о сегодняшнем празднике. И его любимые рубиновые запонки. Куда ж без них?

Мать сегодня отдала предпочтение нефритовому ханбоку[36]36
  Ханбок – корейский традиционный костюм, состоит из верхней части (чогори – блузка или жакет) и нижней части (юбка – чхима у женщин, штаны – паджи у мужчин). В отличие от кимоно, которое полностью заворачивается вокруг тела и фиксируется поясом, ханбок складывается из отдельных элементов.


[Закрыть]. Дорогой шёлк. Безупречный покрой. Эта женщина всегда умела подчеркнуть свою холодную красоту и королевскую осанку. Элегантные жемчужные серьги-гвоздики. Золотое пинё[37]37
  Пинё – традиционная корейская шпилька для волос, исторически обязательный аксессуар к ханбоку. Изготавливалась из золота, серебра, нефрита или дерева и служила индикатором социального статуса замужней женщины.


[Закрыть] лишь дополняющий традиционный образ матери уважаемого семейства. Ей нравится быть в центре внимания, выделяться из толпы. Нравится ловить восхищённые взгляды. Нравится слышать комплименты о том, что когда Кан Окчон надевает ханбок, кажется будто бы она сошла с картин эпохи Чосон.

Поклонники сравнивали её с Чан Хибин[38]38
  Чан Хибин (3 ноября 1659 – 9 ноября 1701) личное имя Чан Окчон. Наложница, а затем королева-консорт. Третья супруга короля Сукчона, 19-го монарха Чосона и мать короля Кёнджона. Вошла в историю как женщина исключительной, признанной современниками красоты.


[Закрыть]. Ведь они носили одно и то же имя. Но по всему выходило, что легендарная красавица проигрывала ей решительно во всём.

Чем руководствовались бабушка и дедушка Юри, когда давали дочери архаичное имя, которое в общественном сознании прочно ассоциируется с интриганкой, готовой на всё ради обретения власти и богатства, история умалчивает. А их самих уже не спросишь. Они для сюжета первой книги были не нужны, поэтому умерли за пару лет до описанных там событий.

Мне кажется, для матери Юри получать восхищение и постоянное подтверждение её привлекательности важнее, чем дышать. Тех же, кто не желает преклоняться перед её красотой, она воспринимает, как угрозу своему существованию.

Ведь тот, кто видят в ней обычного человека, а не недостижимый идеал, может и другим глаза раскрыть. Что для неё хуже смерти.

Данный факт, кстати, стал ключевым в выборе любимой дочери. Юна ещё в раннем детстве научилась покупать внимание родительницы лестью. А Юри не придавала никакого значения внешней красоте, не хотела по сто раз на дню повторять, какая мамочка красивая поэтому и была признана глупой и бесполезной.

Ведь Кан Окчон после тридцати столкнулась с безжалостностью времени. У неё появились первые морщинки, которые никак не получалось спрятать. Цвет лица потускнел. Грудь обвисла. Талия расплылась.

Макияж творил чудеса, но более юные красотки так и норовили укусить, сказав чудовищное: «А вы неплохо сохранились для своего возраста».

Поэтому льстивые слова Юны лились волшебным бальзамом на израненное эго, а безразличие Юри виделось личным оскорблением.

Я перевела взгляд на младшего члена семьи Кан. Юна была красива. Она унаследовала черты лица матери, а вот её королевской стати девчонке не досталось.

Увешанная бриллиантами сестричка в платье-пальто цвета слоновой кости смотрелась нелепо. Словно невеста. Впрочем, тут никто не скрывал, что как раз невесту они и хотят заменить.

С противоположной стороны сидят патриарх семьи Тен в светло-сером костюме и без галстука. Как намёк, что намечается вечер в неформальной обстановке, рядом лишь самые близкие. Массивные очки в роговой оправе придают образу строгости и солидности.

По обе руки от него сидят две его невестки – мать и тётя Со Джуна. Обе женщины одеты в сравнении с гостями очень скромно. На одной темно-синее платье-трапеция. На второй – фисташкового цвета брючный костюм. И никаких украшений – в кругу семьи не принято хвастаться побрякушками.

Выражения лиц у женщин семьи Тен было презанятное. Словно у рыбок, которых из воды на землю выкинули. В глазах шок, ужас и непонимание.

– Да, как ты смеешь, наглый мальчишка, – взревел дед Со Джуна, подаваясь вперёд, чтобы стукнуть кулаком по хлипкому на вид столику. Столик, к чести мастера его изготовившего, выражение гнева старика вынес. – Говорить такое о драгоценной невестке семьи Тен – матери моего долгожданного правнука?! Совсем страх потерял? Да, я тебя в порошок сотру! Убирайтесь и эту пластиковую орхидею[39]39
  Сравнение с живым цветком в Корее – это комплимент, а с искусственными имеет цель сильно унизить человека.


[Закрыть] с собой заберите. И это её вы считаете ровней моему внуку? Да, она и в подмётки не годится нашей дорогой Юри!

Такого оскорбления не смогла снести уже Юна. Она вскочила с дивана. Бросила к своим ногам чашку, из которой совсем недавно пила чай. А потом еще и каблучком сверху припечатала. Белый костяной фарфор под её ногой печально хрустнул.

– Я – бесценная дочь семьи Кан. Надежда и гордость моих родителей! И вы смеете сравнивать меня с Юри? Вам мало того позора, который обрушился на вашу семью из-за поступков Тен Чон Су? Позора, которого можно было бы избежать. Ваш внук предал дело огласке именно из-за неё. Это всем известно. Теперь ему осталось жениться на шлюхе, у которой побывало половина Сеула, и репутация семьи Тен будет погублена навсегда!

– Мама, – Со Хён, подёргал меня за полу шерстяного платья. Мне всегда шла шотландская клетка. И сегодня я отдала предпочтение классике. Роял Стюарт – идеально для рождества. В меру празднично. В меру уютно и по-домашнему. – Мама, а что такое "Шлюха"?

– Это плохое слово, – говорю максимально скучным тоном. Никаких эмоций. Ну, может быть, капелька презрения, словно речь идёт о том, что мы из лотка Соми убираем. – Его говорят только дураки. Они думают, что могут так обидеть другого человека, но на самом деле лишь показывают отсутствие у себя мозга. Если не хочешь, чтобы тебя считали глупым, лучше не повторяй его.

– Понятно, – протянул мелкий немного разочарованно. Видимо надеялся пополнить лексикон крутых взрослых ругательств, а тут такой облом.

– Вам надо у меня в ногах валяться! – продолжила Юна всё сильнее и сильнее распаляясь. – И благодарить за то, что я готова снизойти до вашей семьи. Моя безупречная репутация могла бы защитить вашего правнука. У меня много влиятельных друзей. Мне рады в любом доме Каннама[40]40
  Каннам – самый престижный район Сеула. Здесь расположены самые дорогие в стране апартаменты и виллы. В том числе, и особняк семьи Тен.


[Закрыть]. Никто бы не посмел сказать ни одного дурного слова о ребёнке, который считался бы моим сыном. Я могла стать вашим спасением от позора. А теперь пеняйте на себя. У меня очень много друзей. И все они теперь отвернутся от семьи Тен. А вашему правнуку придётся очень несладко. Я сделаю так, что его исключат из школы, в которой он сейчас учится и из любой другой школы Сеула. Ему не найдётся места нигде. И вам придется выбирать: сделать его изгоем или отправить в какое-нибудь захолустье.

– Это она обо мне? – Со Хён снова подёргал меня за полу юбки.

– Не беспокойся. Это твоя тётя Кан Юна. Но она очень тупая – только и умеет, что языком молоть. Бояться нужно тех, кто не бросается пустыми угрозами, а привык действовать. Кто же предупреждает врага о своём следующем шаге?

– Очень глупые люди, – ответил сын шепотом. – Но папа же нас защитит?

– Безусловно. Можешь не сомневаться.

– И о своём следующем шаге я их предупреждать не буду, – с ледяным спокойствием в голосе сказал Со Джун.

Бедный Сон Дже смотрел на нас абсолютно безумными глазами, словно был крошечной птичкой, которую закрутило торнадо. Я ласково погладила его по голове, склонилась к его лицу и прошептала:

– Всё хорошо, малыш. Мы ни за что на свете не позволим этим людям испортить нам праздник, да?

Мальчик неуверенно кивнул, и я положила руку ему на плечо, стараясь приободрить. Он очень тяжело переносил конфликты. Даже те, в которых не участвовал лично.

А тем временем дед Со Джуна тоже вскочил на ноги, приосанился и как заревёт:

– Знай своё место, глупая курица!

– Не нужно горячиться, – папочка поднялся и заслонил своим широким плечом любимицу. – Мы пришли с предложением, которое выгодно не только нам. Вы тоже многое выигрываете, если Юна станет частью вашей семьи. Да, она бывает слишком резка. Но что поделаешь? Зато по сети не гуляет видео о том, как она развлекается у мусорных баков с парой приятелей. Юри всегда была непослушной, дерзила, искала неприятностей. И нашла. Конечно, она рассказала вам сказку о том, что не виновата в произошедшем, что её заставили. Но мы, зная её характере, понимаем: она получила по заслугам.

Я едва успела схватить Со Джуна за вязаный жилет, чтобы удержать его от необдуманных действий. Ещё мордобоя на глазах мальчиков нам не хватало.

А вот Тен Нари никто и не думал удерживать. Однако, следует признать: хук правой у нее сногсшибательный. Папочка, падая перекувыркнулся через спинку дивана. Послышался грохот, стоны, противный визг Юны.

Именно этот момент выбирает Со Хён, чтобы присоединиться к веселью и с воплем: "Бабушка, ты совсем как Ча Хэ-Ин!" бросился в празднично наряженный холл и весело заскакал вокруг своего нового кумира. Остановить его я не успела. Потому что одной рукой держала своего мужчину, а второй – Сон Дже, уже всерьез задумываясь о том, как бы забрать мальчика себе. Да, временами наша жизнь превращается в тот ещё дурдом, но с нами-то ему будет всяко лучше, чем с родителями, которые плевать на него хотели.

Был у нас один мальчик, станет два. А что я сама ни одного из них не рожала, так и плевать. Главное, я готова взять за них ответственность.

Хотя, нужно признать, что мне никто опеку над этим ребёнком не даст. Мать-одиночка, которая на нормальную работу устроилась лишь полгода назад – опекун, которого суд может одобрить лишь в случае, когда опека требуется на какое-то небольшое время. Например, если основной родитель заболел, а не на постоянку.

Но об этом я подумаю потом.

– Вон из моего дома иначе я вызову полицию и вас выставят силой! – рычал Со Джун, который не отставал от сына.

– Дорогие родители, Юна, какой приятный сюрприз, – просияла я улыбкой, входя в хол, держа за руку Сон Дже. – Очень жаль, что вы уже уходите. Вам помочь найти дверь или сами справитесь?

Мать Юри подскочила с дивана дикой кошкой и попыталась отвесить мне пощечину. Наивная корейская девочка. Хотя, она скорее бабушка.

Это её дочь, с детства привыкшая к такому обращению не сопротивлялась и не уворачивалась, а меня никогда не били.

Нет, по семейной легенде папа один раз шлёпнул меня по рукам, когда мне было полтора года. Потому что я с упорством, достойным лучшего применения пыталась лезть в розетку. Зачем я это делала? А кто его знает? Объясняла я это категоричным: "Хочу". На уговоры не велась. Отвлекаться не желала. В другой комнате лезла к другой розетке, словно мне мёдом там намазано было.

Через три с половиной часа папа не выдержал и опустился до мелкого рукоприкладства. А после этого ему впервые в жизни стало плохо с сердцем.

Сама я этого не помню. Но папу, которому было тогда всего двадцать шесть, осуждать я не могла. Полтора года – сложный возраст, когда ребёнок, просто, не понимает последствий своих действий.

Мои родители, конечно, святыми не являлись, порой они играли в свои игры, напрочь забывая обо мне. Но одно оставалось неизменно. Они делали всё, чтобы я не могла воспринимать насилие по отношению к себе, как норму.

Поэтому я сначала перехватила руку женщины в районе запястья, подумала пару секунд и сломала ей мизинец. Он противно хрустнул, словно был сухой веточкой. Это оказалось неожиданно легко. Хотя, наверное, делать это правой рукой было бы удобнее.

Женщина тихо взвыла, а я снова улыбнулась и тихо сказала, придержав её за плечо, когда она пошатнулась:

– Вон отсюда. Вздумаешь изобразить обморок, я случайно наступаю тебе на руку и сломаю остальные пальчики. Тогда твои такие красивые руки станут соответствовать твоей уродливой сущности.