Текст книги "Неудачница из литдорамы (СИ)"

Автор книги: Юлия Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 9

Его я заметила сразу.

Голубоглазый красавчик, который каждый будний день пил у нас ванильный латте со льдом и завтракал масляным круассаном без начинки. Удивительное постоянство, учитывая, какой в кофейне Соль выбор.

Официантки и, даже, сама хозяйка заведения старательно строили ему глазки, хотя и понимали, что он – птичка совсем не их полёта. А я ходила и оглядывалась, периодически вздрагивая. Потому что капризная судьба свела меня с отцом Со Хёна. И, с одной стороны, меня мучила совесть, ведь я сознательно лишала мальчика общения с папой. Но, с другой, мне было страшно. Кто его знает, что он за человек – этот Тен Со Джун? Его, даже Юри совсем не знала. Он был лишь случайным знакомым, с которым у неё была мимолетная интрижка. Вдруг, господин Тэн решит забрать сына себе, запретив мне, даже видеться с ним? И начнёт требовать, чтобы мой ребенок называл мамой его жену? Ему-то что? А у Со Хёна травма психологическая будет. Та самая, связанная с потерей главного родителя и болезненной привязанностью.

Нет, как говорил мой дед – фельдшер скорой помощи: "Когда дело касается человеческой жизни, лучше перебдеть, чем недобдеть". Вот я и решила не отсвечивать перед любовником Юри. Считать его моим, как-то, не получалось, несмотря на воспоминания о той ночи. Мой собственный сексуальный опыт был до безобразия обычным и незапоминающимся. Поэтому эмоции Юри и её восторги казались чем-то совершенно инородным. Ну, не бывает так в реальной жизни. Чтобы голова кружилась, ноги подкашивались, бабочки в животе и сознание уплывало на розовые облака от одного прикосновения. Не бывает и всё тут.

– Юри-тян, ты так внимательно смотришь на нашего посетителя, – произнесла, подкравшаяся сзади Соль. – Он тебе нравится?

– Скорее, мне не по себе от него, – отвечаю чистую правду, впрочем, не вдаваясь в подробности.

– Это, да, – соглашается девушка. – Он – настоящая акула бизнеса. Ты представляешь, сменил на посту президента компании своего деда. И, говорят, у него получилось вывести её на международный рынок. Они занимаются медицинским оборудованием. Томографы «Солар» сейчас считаются самыми лучшими не только в Корее. Моя семья была приглашена на свадьбу его младшей сестры Джемин. Мы с ней вместе ходили на занятия по верховой езде. Тогда наши родители и познакомились. Так вот, мы с Со Джуном, можно сказать, давно знакомы. И поэтому мне он позволяет некоторые вольности. Знает, что я не серьёзно. Всё же, у нас слишком большая разница в возрасте. Почти тринадцать лет.

Я кивнула. Есть тут такая культурная фишка. Приемлемой разницей в возрасте является пять-семь лет. Ну, может быть лет десять, если речь о людях совсем уж старшего возраста. Если же влюбленные выходят за негласные рамки, это вызывает море осуждения. Хотя, казалось бы, кому какое дело?

Тем временем Соль продолжила:

– С ним, даже, отъявленные золотоискательницы не связываются. Так может осадить, что неделю будешь отходить. Главное, всё спокойным вежливым тоном. Не подкопаешься. С ним на свидания вслепую уже лет пять никто не ходит. Потому что результат всегда один. Ему никто не нравится. Хотя господин и госпожа Тен давно мечтают о внуках от старшего сына. Хотя, наверное, от Джемин они скорее появятся.

– А его родители чем занимаются? – проявляю любопытство. Интересно же.

– Отец руководит университетской больницей в Пусане. А мама работает там же детским кардиологом. Раньше жили в Сеуле, но пару лет назад господин Тен получил эту должность, и они переехали.

Понятно, откуда у моего сына тяга к медицине. Хотя, такое объяснение, более чем, притянуто за уши. Ну, не передаются такое по наследству. А появление династий врачей, учителей, актёров или спортсменов происходит не только, и не столько из природной склонности разных поколений одной семьи. Скорее, срабатывают иные факторы. Влияние окружения: ценности и традиции, когда от подрастающего поколения ждут продолжения дела, избранного родителями. Плюсом идёт экономическая стабильность и страх неизвестности, когда позитивный пример старших, которые неплохо живут заставляют потомков идти по проторённой дорожке. Но у моего ребенка случилась безумная любовь к медицине, потому что так решил колдун, то есть автор. Убила бы эту графоманку, чья фантазия сдохла после восхвалении идеальной главной героини.

Я же была преисполнена решимости вывести Со Хёна из роли пешки чужого романа. Он не станет очередным злодеем-неудачником лишь для того, чтобы на его жалком фоне главный герой смотрелся выигрышнее.

Поэтому поработаю в Сеуле какое-то время, а потом мы растворимся в закате, чтобы написать свою собственную историю где-нибудь подальше от столицы и золотой молодёжи в лице Чхве Арин и предназначенного ей судьбой Пак Джи Мина.

Сделать это проще будет вдвоём. Без такого непредсказуемого довеска, как отец моего ребёнка.

Проблема же заключалась в том, что мы стали слишком часто встречаться. Случайно, разумеется. Я свиданий с ним всячески старалась избежать. А он, как назло, мелькал то тут, то там. Короче, жизнь моя превратилась в хождение по минному полю.

Апофеоз этой нервотрёпки произошёл в торговом центре. Со Хён начав, наконец, нормально питаться, стал расти, как на дрожжах. За полтора месяца каникул его приличные брюки превратились в бриджи, а рукав, долженствующий закрывать запястье сейчас назывался "три четверти". В школу же нужно приходить в опрятном виде. Чтобы не вызывать неудовольствия учителей и насмешек одноклассников. Вот у нас и появилась необходимость посетить торговый центр.

Тен Со Джун выходил из павильона с дорогими брендовые часами, направляясь к стеллажам с не менее дорогой с ювелиркой. Он, словно, почувствовав мой взгляд, обернулся. Но мне удалось спрятаться за манекеном в черном кружевном платье. Сын странно на меня посмотрел, но ничего не сказал.

Мы с сыном быстро справились с покупками и собрались было домой, но моему ребёнку приспичило посетить уборную. Пришлось отпустить его туда. Ну, не идти же с ним. Взрослый мальчик – должен сам справиться с сантехникой.

Встала у стеночки возле двери в кабинет для мужчин и начала читать рецепт жареного медового печенья, довольно популярного среди местных. Я такого делать ещё не умела, но была полна решимости научиться. Поэтому, наверное, не заметила, как мимо меня прошёл высокий мужчина в синем костюме.

А через несколько минут он вышел из уборной вместе с моим сыном, очень внимательно рассматривая меня.

– Нам нужно поговорить, – произнёс он, старательно гася в голосе любые эмоции.

– Прошу прощения, – я постаралась я изобразить вежливое непонимание того, что мы можем обсуждать с этим "совершенно незнакомым мне человеком".

Любовник Юри расстегнул застёжку дорогих часов, снял их и продемонстрировал мне запястье, на котором красовалась причудливой формы родимое пятно. Такое же, как и у моего сына.

– Не нужно называть это совпадением. В вашем ребёнке слишком явственно прослеживаются очень знакомые мне черты. И я бы хотел знать, кто его отец. Но этот разговор лучше продолжить в более спокойном месте. Может быть в ресторане на пятом этаже? Там подают отменную говядину и очень вкусное мороженое.

– Мой папа умер, – влез в разговор взрослых ребёнок. – И я не хочу сейчас мороженое.

– В таком случае, мы обсудим и данное трагическое событие, – холодно улыбнулся мужчина, подхватывая меня под локоток.

Нет, ну на что он рассчитывает? Что я буду говорить в присутствии ребенка? Только идиот может решить, что маленький любопытный мальчик не станет вслушиваться в каждое слово. А мне это не нужно. Я для чего столько сил вкладываю в то, чтобы у моего сына была стабильная и спокойная жизнь? Чтобы этот героический отец, который давным-давно скрылся в закате пришёл и всё испортил?

– Вы ошибаетесь, – шиплю сквозь зубы, высвобождая руку из стального захвата. – И нам нечего обсуждать. В мире полно похожих друг на друга людей.

– Это Тен Чон Су – солист группы "Vibe"?

– Конечно же нет, – отвечаю резко. Слишком резко, чтобы не вызвать подозрений. Но и оставаться спокойной не получается. Потому что именно Тен Чон Су был человеком, который организовал изнасилование Юри. Он тогда не был ещё айдолом, а являлся лишь трейни – стажером, готовящимся дебютировать, как певец, и понимал, что не может, даже, надеяться на благосклонность обожаемой им Ли Акеми.

– Нет, – говорит Со Хён. – Моего отца зовут не так.

– Но вы же не откажетесь побеседовать, – давит своей волей мужчина. Однако, поймав мой обеспокоенный взгляд, направленный на ребёнка, смягчает свою просьбу. – За чашечкой кофе пока ваш сын поиграет в детской комнате. Там есть надувной батут, бассейн с шариками и лабиринт.

– Я не маленький, – не соглашается мой сын, которому взрослые разговоры интереснее детских забав. Но куда ему тягаться с матёрым хищником, способному продать зимой снег жителю северных регионов?

– А что тебе нравится?

Первый шаг всех успешных продажников – выявление потребностей. И если ты не хочешь, чтобы тебе всучили что-нибудь дорогое и не слишком нужное, лучшая стратегия сказать: "Ничего. До свидания". Конечно, есть более эксцентричные ответы вроде: "Я по религиозным соображениям не могу говорить с вами. Вы хотите, чтобы я попала в ад за разговор с вами? Всего хорошего". Главное тут не вступать ни в какой диалог. К сожалению, Со Хён этого не знал и поэтому попался. Нужно будет дома рассказать ему, как его подловили.

– Я люблю книги про медицину. Хочу стать врачом.

– Одну минуту, – произнёс Тен Со Джун, бросая в трубку: "Я на третьем этаже возле лифта". – Сейчас к нам подойдёт мой секретарь. Он отведёт тебя в книжный магазин на пятом этаже. У тебя будет ровно час для того, чтобы выбрать три самые интересные книги. Смотреть нужно не на цену, а на содержание.

– Подарки от незнакомцев брать нельзя, – проявил твердость мой сын.

– Нельзя, – согласился мужчина. – Если ты один. Даже, если тебя уверяют, что твои родители знают и не против. Но если мама сама тебе разрешит, то можно. А мама же разрешит?

Я киваю. Уж лучше так, чем щекотливый разговор при ребёнке. И думаю, что бы такое соврать, чтобы этот человек снова исчез из моей жизни, как сделал это с Юри девять лет назад.

Глава 10

Я чувствовала себя малолетней преступницей под суровым взором умудрённого годами прокурора.

Ненавижу, когда на меня так смотрят, да ещё и молчат. Но он, казалось, не замечал моего недовольства. Этот человек с самым невозмутимым видом ждал, когда нам принесут заказ. Правда, перед этим галантно спросил, может ли он сам выбрать из меню то, что мне должно понравиться. Я пожала плечами. В конце концов, кто платит, тот и заказывает музыку или в данном случае, обед.

Когда же официант, расставив приборы, принёс нам медальоны из говядины и красное вино, отец Со Хёна заговорил:

– Моё имя Тен Со Джун. В данный момент я исполняю обязанности главы семьи Тен. И несу ответственность за все, что происходит со всеми её членами. Я хотел бы знать имя отца вашего ребенка и то, как он обеспечивает вас.

– Мой ребёнок – это мой ребенок, – говорю и в моём голосе пробивается сталь, но он отмахивается от моих слов, как от пыли.

– Если его отец женат, и вы не желаете сталкиваться с осуждением общества, я готов сохранить это в тайне. Но мальчик будет обеспечен должным образом. В конце концов, у нас есть семейные фонды. Просто, один из них будет переписан с отца на сына. Это можно сделать и тихо.

– Нам ничего не нужно.

– Хорошо, – легко соглашается он, но лишь для того, чтобы продавить свою волю. – В таком случае на имя ребёнка будет заведён счёт. Чтобы, когда вам понадобятся деньги, вы могли ими воспользоваться. Не сейчас, а через десять или двадцать лет, когда у него будет своя семья, и понадобятся деньги, например, на жильё. Разве жильё может быть лишним? Назовите мне имя. А дальше я всё устрою. Даже, если отец не желает признавать мальчика...

– Да, с чего вы, вообще, взяли, что он сын кого-то из ваших родственников?

– Он очень похож на Чон Су в детстве. Это мой кузен. И он – наиболее вероятный кандидат, учитывая его образ жизни.

– Нет, – это не он, – уже с какой-то усталой обречённостью говорю я. – Ненавижу самовлюблённых идиотов. А вы же не будете спорить, утверждая, что ваш кузен редкого ума и доброты человек. Между нами не было никаких романтических отношений. И опережая ваш вопрос, секса на одну ночь, тоже, не было. Он, вообще, последний мужчина на земле с кем бы у меня мог бы случиться роман. И это не ваш дядя. И не ваш отец. Не сплю со стариками. Кто там у вас ещё есть среди родни мужского пола?

– Дедушка, – с легким смущением ответил мужчина. – И ещё один дедушка. Но он умер пять лет назад.

– Что непонятного во фразе: "Я не сплю со стариками"? Прекратите уже подозревать своих родственников.

– Значит, родственников подозревать не нужно, – прицепился к моим словам Со Джун. – А кого мне следует? Тем не менее, мы сократили круг подозреваемых до одного единственного человека. Агасси[8]8
  Агасси – обращение к молодой незамужней девушке (аналог английского miss, но не так обезличенно). Можно перевести, как «молодая госпожа». Это обращение может звучать нейтрально или иметь снисходительный и покровительственный оттенок. Прим. автора.


[Закрыть], вы так и не назвали мне своего имени.

– Кан Юри, – я не пытаюсь врать. Зачем? Ни на мгновение не поверю, что красавчик из золотой молодёжи мог запомнить имя случайной любовницы. Это же было девять лет назад.

Мужчина хмурится, но память его, судя по всему, молчит. Тут, как с огромной собакой, которая сидит и смотрит на тебя. Нельзя показывать страх или волнение. Загрызёт же, почувствовав слабость. Лучшая защита при столкновении с хищником – стараться сохранять спокойствие и не пытаться бежать.

– И всё же, что вы скажете по поводу того единственного человека, чьё отцовство вы ещё не опровергли?

– Ой, ну, где я и где вы? Да, и как мы могли пересечься? Это же смешно. Господин Тен, если у нас с вами был страстный роман, думаю, вы бы меня узнали. Благодарю за обед. Всё было очень вкусно. Но мне пора.

– Вы не съели ни кусочка, – Тен Со Джун иронично вздёрнул бровь, ловя меня на явной лжи. Но не на ту напал. Я смущаться и краснеть не стану.

– Просто, не голодна. Но в таком месте мясо не могут приготовить плохо. Я абсолютно уверена, что всё было вкусно. Повар же не виноват в отсутствии у меня аппетита.

– Мы не договорили, – в его голосе звенел лёд. – Я вас, действительно, не помню. Но девять лет назад я попал в аварию. И из моей памяти исчезло, примерно, полгода.

Всё!

Занавес!

Нет, это не дорама.

Это индийское кино, чтоб его!

Вот сейчас заиграет музыка, а мы все начнём петь и танцевать, радуясь чудесному воссоединению.

Я зажмурилась.

Вроде бы и не имею к этому фарсу никакого отношения, стараюсь привести реальность хоть к какому-то адекватному состоянию, а стыдно за всё происходящее, именно, мне. Вот, почему так?

Мамочка, роди меня обратно.

– Вам плохо? – участливо поинтересовался мужчина, зачем-то подавая мне белую накрахмаленную салфетку. Вот, что я с ней делать должна? Ну, ладно бы воды предложил. А тряпка как мне поможет?

– Нет. Всё нормально.

Беру бокал и делаю большой глоток вина. Воспринимать происходящее на трезвую голову у меня не получалось совершенно.

– Когда у тебя амнезия, доверять собственной памяти невозможно, – сказал очевидное отец моего ребёнка. Так и хочется ответить: "Да, Кэп, ты, как всегда, прав".

Боже, я знакома с ним всего ничего, но он уже меня достал.

Со Хён – это мой ребенок. Ребёнок, чью судьбу я всеми силами пытаюсь изменить к лучшему. А для этого ему нужна любовь, стабильность и я не знаю, что ещё. Но, точно, не родственники, вроде Тен Чон Су. Блин, это уже не удивительное совпадение, а форменное издевательство.

Если Чон Су пошел на такую подлость, как организация изнасилования, что ему помешает рассказать об этом моему сыну? Или видео с этим самым изнасилованием ребёнку показать? Ничего. И, вот, пожалуйста. У Со Хёна та самая психологическая травма и желание отомстить всем причастным и непричастным. Нет, спасибо. Такой риск не стоит никакой финансовой помощи. Пусть, он хоть десяток квартир мне пообещает.

– Амнезия – это очень печально, – соглашаюсь, добавляя в голос каплю сочувствия. – Но я не могу пролить свет на забытое вами прошлое.

Потому что будущее моего сына важнее.

Со Джун хмурит брови, словно, стараясь найти ложь в моих словах. Но все попытки разбиваются о спокойствие и искренность в моём взгляде. Ведь я не лгу. Немного недоговариваю, но не лгу.

– Вы уверены? – спрашивает мужчина вкрадчиво

– Абсолютно!

Давняя, почти детская влюбленность Юри сжимает сердце острой болью. Она готова понять и принять такое объяснение исчезновения на девять лет. Ведь он не виноват. А значит...

Нет, Юри, это ничего не значит.

Ты совсем не знаешь этого человека. И при всём его кажущемся благородстве, он может оказаться подлецом, почище своего кузена.

Разве я могу быть уверена, что он защитит Со Хёна от своей семьи? Там же не только Чон Су, но и другие родственники есть. И ещё неизвестно, как они отнесутся к наследнику, взявшемуся непонятно откуда. А если всплывёт мое прошлое?

Это я не считаю Кан Юри в чём-то виноватой. Но найдётся немало людей, которые радостно обвинят жертву насилия в произошедшем, а потом перенесут часть этой вины на ребёнка, прижитого вне брака.

Да, и в семье, где воспитали того, кто ради безответной любви готов до основания разрушить жизнь девушки, которая никому ничего плохого не сделала, может быть больше одного хладнокровного монстра.

Поэтому, идите лесом, господин Тен Со Джун. А мы с сыном как-нибудь без вас проживём.

– Но сходство... – он произносит это растерянно. – Разве бывают такие совпадения?

– Ещё и не такие бывают, – говорю, поднимаясь на ноги. Поверьте. Я по своему опыту сужу. Благодарю вас за обед. Надеюсь, что успокоила вас и развеяла все ваши сомнения.

– Это же мой ребёнок? – его голос опускается до шёпота, в котором слышится лёд вечной зимы.

– Это мой ребёнок, – солнечно улыбаюсь, стараясь за деланной беззаботностью скрыть озноб, который пробежал по спине. – Я очень его люблю. И, признаюсь вам честно. Мы живём совсем не богато. В такой ситуации финансовая помощь пришлась бы очень кстати. Какой смысл мне скрывать ваше отцовство? Я бы могла сказать вам что угодно. Например, придумать сказку о том, что в те забытые вами полгода между нами случилась невероятная любовь. Потом вы пропали, а я осталась совершенно одна с ребенком в животе. Без помощи и поддержки. Надавить на чувство вины. Ведь я должна была одна воспитывать вашего сына. Только тест ДНК уже изобрели. Признайте, вы бы не обошли этот маленький аспект наших с вами взаимоотношений. Мне нет смысла лгать вам. Потому что простое исследование очень быстро раскроет истину.

– Агасси – мастер играть словами, – Тен Со Джун с грацией ленивой кошки поднимается со своего места и подхватывает мою ладонь, поднося к своим губам. – Я восхищён. Действительно, восхищён. Ни одного прямого утверждения, сплошные увёртки, но у собеседника складывается абсолютно превратное впечатление о сказанном. Вы же так и не сказали, что этот ребёнок – не мой сын. И тем не менее, я уже готов сам себя в этом убедить. Вы не задумывались о карьере политика?

– Нет, предпочитаю кухню и тортики.

– А о юридической сфере? – Тен Со Джун усмехнулся.

– Нет, я люблю готовить, а не пудрить окружающим мозги.

– Жаль. У вас талант врать, не произнося ни слова лжи, – мужчина улыбался, но лёд жил в глубине его невероятно красивых голубых глаз. – Но, как вы верно заметили, тест ДНК очень быстро раскроет истину. Сядьте. Я желаю слышать правду. Всю. Но, в первую очередь, расскажите мне, чего вы так боитесь, что готовы лишить своего ребенка отца и обеспеченного будущего?

Глава 11

– Юри, ты же позволишь мне называть себя так? – обаятельно улыбнулся мужчина. – Всё же, мы – не чужие люди. Я буду признателен, если расскажешь всё. Не хочу торопить, но очень скоро к нам вернётся мальчик. Конечно, я могу позвонить секретарю, и он займет его ещё минут на двадцать.

– Для этого вам придется купить ему ещё парочку книг.

– Я готов купить своему сыну, хоть, весь магазин. Ну, что, мне сделать это?

– Не стоит, – отвечаю с какой-то усталой обречённостью и возвращаюсь на своё место за столом. – Но история вам вряд ли понравится. Мне начать с момента нашего с вами знакомства или с того момента, когда ваш кузен заказал моё изнасилование?

Тен Со Джун поперхнулся. Он такого поворота сюжета, явно, не ожидал. Хотя, мог бы догадаться, что мой страх появился не на пустом месте.

– Я бы предпочёл услышать историю в хронологическом порядке. Если можно, конечно.

– Девять лет назад мы с Тен Чон Су вращались в одних кругах. Детки богатых родителей и всё такое. Моя семья решила через меня породниться с более влиятельной семьёй Пак. Но мой жених всё своё внимание уделял не мне, а Ли Акеми – роковой красавице с ангельским ликом. Это меня раздражало. Не его любовь к другой, а показное демонстративное пренебрежение. И я совершила глупость. Предложила вашему кузену денег, чтобы он отвлёк внимание той девушки на себя. На один вечер. Я не просила от него спать с ней. Просто, пофлиртовать, пригласить на танец. Он же красив и обаятелен. Будущая звезда. Но Чон Су, взяв деньги, решил не выполнять условий сделки, а потратить их на то, чтобы спасти Ли Акеми от меня. Он нанял парочку головорезов. И когда мы с подругами пошли в клуб, ваш кузен, якобы случайно, присоединился к нашей компании. Подлил мне в коктейль снотворное. Я так думаю, что это было снотворное, но экспертизу не проводили. Как и расследование. Затем этот человек отвлёк девушек, что были со мной. Никто не заметил, что я уснула на диванчике у нашего столика. Чон Су увёл девушек, обещая познакомить их с какой-то мега-популярной девушкой-айдолом из его агентства. А за мной пришли двое. Они вынесли меня из клуба. Потом сделали то, за что им заплатили, снимая это на камеру. И бросили бессознательную меня возле мусорных баков.

– Этого не может быть, – произнёс Тен Со Джун, потеряв самообладание. Породистое мужское лицо по белизне сравнялось с салфеткой, что лежала у его тарелки. А в руке своего собеседника я увидела погнутую вилку. Добротную такую стальную вилку. Вон как проняло. Беру свой бокал, в котором осталось недопитое вино и переставляю его поближе к мужчине. Он, скорее, уловив моё движение, чем осознав, перехватывает мою руку.

– Выпейте, – говорю тихо. – Это самая неприятная для вас часть истории. – Дальше будет легче. Очнувшись утром без денег, документов и мобильного, я попыталась вернуться домой пешком. Но стоило мне выйти на людную улицу, как едва стоящую на ногах девушку в разорванной одежде заметили полицейские. Меня доставили в участок. Через час туда приехал моя мать. Она дала уважаемым офицерам денег за беспокойство и убедила, что никакого насилия надо мной не было и быть не могло. А многочисленные кровоподтёки и сломанные рёбра им привиделись. В машине она рассказала, что накануне все мои родственники, мой жених, все его родственники, мои одногруппники в университете и, даже, некоторые подчинённые отца получили видеозапись, где со старшей дочерью семьи Кан развлекаются двое мерзавцев. Прямо на улице. На фоне всё тех же мусорных баков, где меня бросили. Рассказала, что отцу стало плохо с сердцем, когда он увидел мой позор. Рассказала, какой стыд испытала она сама, когда вынуждена была извиняться перед семьёй Пак. Она отвезла меня в гостиницу, оплаченную на неделю, и запретила выходить на улицу. Потом она снова приехала. С документами на крошечную квартирку и рассказом, каких трудов ей стоило замять этот скандал. Она раскрыла общественности "тайну" семьи Кан. Но, если коротко, то меня объявили не родной, а приемной дочерью их семьи. Рассказали, как взяли меня из детского дома в надежде подарить брошенному ребёнку счастливое будущее. Но все усилия моих "благодетелей" были тщетны. Оказалось, что я годами разрушала приютившую меня семью, врала, воровала, обижала их родного ребёнка, устраивала бесконечные скандалы, расстраивая родителей. А сейчас та, которую все знали, как Кан Юри, нашла своих биологических родителей, оставивших её после рождения, и решила жить с ними, наплевав на тех, кто её вырастил. Таким образом моя сестра стала единственным ребенком семьи Кан и скандал её почти не затронул. Ведь она не имела никакого отношения ко мне. Чужая порченая кровь. И этим всё сказано.

Я легкомысленно улыбнулась, стараясь скрыть сложные чувства, что переполняли сейчас меня. С одной стороны, это было чужим прошлым. Оно не имело ко мне отношения. Но, с другой, память и эмоции Юри бурлили во мне с невероятной силой.

Тэн Со Джун поднял рук, призывая меня к молчанию. После чего он опрокинул в себя сначала свой бокал, а потом и остатки моего. Достал телефон и набрал номер.

– Секретарь Ким, мне нужно, чтобы ты отвлекал мальчика так долго, как это возможно. Можешь ему, хоть весь магазин скупить. Но мне нужно, чтобы вы не беспокоили нас некоторое время. Да, у меня очень важный разговор. Мороженное? Отличная идея! – после того, как мужчина отключил вызов и убрал смартфон в нагрудный карман пиджака, он обратился уже ко мне. – Прошу прощения. Продолжайте.

– Да, всё самое интересное вы уже знаете. Через пару месяцев после этих событий мы с вами познакомились. Ночью. В парке. Вы предложили мне поехать с вами в мотель. Я согласилась. Никакой истории любви. Просто, короткая интрижка. На утро мы обменялись номерами телефонов. Вы мне не позвонили. А когда я поняла, что беременна, то решилась позвонить сама. Но услышала лишь то, что номер не обслуживается. Я не знаю, почему оставила этого ребёнка, если вас это интересует. Просто, так вышло. Мы жили очень бедно. Но сейчас у меня есть неплохая работа. Со Хён ни в чём не нуждается. Он думает, что его отец погиб. Но я за ним не замечала особой грусти по данному поводу.

– Вы уверены, что в произошедшем с вами виноват именно Чон Су? – спросил он осторожно. Так, чтобы это не прозвучало обвинением во лжи. Но мужчина, явно, не желал верить в сказанное мной.

Я его понимала. Очень сложно осознать, что ты всю свою жизнь провел рядом с монстром, не замечая его звериной натуры.

– Уверена.

– У вас есть доказательства?

– Вот их предъявить не могу. Иначе бы он сейчас в тюрьме сидел, а не концерты давал. Но пока он не в тюрьме, я своего ребёнка на пушечный выстрел не подпущу к вашей семье. Там, где было одно преступление, которое осталось безнаказанным, обязательно, будет второе. Так же, я абсолютно уверена, что ваш кузен, узнав кто мать вашего ребенка, постарается настроить всех своих родственников против нас. Ведь преступник не захочет видеть свою жертву близко, опасаясь мести. Поэтому лучшим вариантом для нас с вами будет сделать так, чтобы мы сейчас попрощались и больше никогда не виделись. Между нами не было никаких отношений. Вы, даже, о любви не говорили. Одна ночь. Можете считать её ошибкой молодости. Господин Тен, всем будет лучше, если вы забудете о нашей встрече.

– Я могу защитить моего сына и его мать.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. Но проверять как-то не тянет. Если вас, так уж, мучает совесть, можете, как и предлагали ранее, завести счёт на имя Со Хёна и откладывать на него некоторую необременительную для себя сумму.

– Чтобы мой сын рос совершенно чужим мне человеком?

– Он же рос так восемь лет. И ничего. Небеса не разверзлись. А вы, пока что, и близко не понимаете, что значит быть отцом. Отец должен ставить жизнь, благополучие и безопасность своего ребенка выше собственных эгоистичных желаний. Я не желаю, чтобы Тен Чон Су через вас или других ваших родственников узнал обо мне или моём ребёнке. Ведь он или его родители, если узнают, что сделал их драгоценный сын, могут посчитать, что мир ничего не потеряет, если со мной случится маленький несчастный случай с летальным исходом. Чтобы старая история не выплыла вновь. Да, и мой "позор" никто не отменял. Вдруг ваши родители решат, что их внуку будет лучше остаться сиротой, чем жить с матерью чья репутация погублена? Ведь о мертвых не говорят плохо. Простите, но я, просто, хочу спокойно жить и растить своего ребёнка. Никакие деньги не стоят тех рисков, которые вы несёте для нас. Ну, что, вы получили ответ на вас вопрос?

– Да. И я понимаю ваши опасения. Только это мой сын.

– И что? – весь наш разговор я старалась сохранять спокойствие. Только с этим типом никаких нервов не хватит. Конечно, красив, зараза. Но красивых мужиков много, а психика у меня одна.

– Мне нужно будет некоторое время, чтобы разобраться в ситуации. И если Чон Су виноват, он понесёт наказание.

– Господин Тен, вы отдаёте себе отчёт в том, что, если влезете в это дело, ваша прекрасная и дружная семья перестает быть таковой. Вы собственными руками разрушите всё. Ради кого? Ради ребенка, которого вы не хотели от женщины, с которой разговариваете второй раз в жизни? Это не принесёт вам счастья. А мне и моему сыну – тем более.

Со Джун сжал кулаки и прожёг меня огненным взглядом. Мы оба знали, что я права. Но он был слишком упрям, чтобы признать это.

– Зная о преступлении, я не стану покрывать преступника, даже, если это мой родственник. И, зная о своём ребёнке, я не стану делать вид, что его нет. Это вопрос чести. А честь для меня – не пустой звук.

– Я, кстати, тоже, восхищена, – теперь и в моём голосе лёд. – А чем увлекаетесь вы? Политика или юриспруденция? Впрочем, это не важно. Сейчас вы думаете не о том, чтобы наказать виновного, а о том, как доказать мне, что ваш кузен не имеет никакого отношения к произошедшему со мной. Давайте я сэкономлю ваше время. Никак. Даже, если притащить ко мне человека, который сам признается в организации моего похищения, это меня не убедит. Я уже знаю правду. А вам дознаться её будет очень сложно. Ведь прошло столько лет. В этом самая большая ваша проблема. Хорошего исхода в вашей ситуации, просто, не существует. Но пока вы ещё можете отступить, забыть о нас и жить дальше.

– Мне нужно будет некоторое время, чтобы разобраться в ситуации, – упрямо повторил мужчина. – А до тех пор...

– До тех пор вам лучше держаться на расстоянии.

– Я хочу видеться с сыном.

– Ценю этот порыв, – в моём голосе звенит сталь. Всё же, я, несмотря на все воспоминания Юри, являюсь совсем другим человеком. Я гораздо сильнее. И осторожнее. – Но мы слишком мало знакомы. Сегодня хотите быть отцом, уделять ему время, а завтра – уже нет. А Со Хён будет страдать, если папа сначала появится, а потом исчезнет. Вот разберётесь в ситуации и своих чувствах, тогда и поговорим. Я достала из сумочки свою визитку и протянула Со Джуну. А потом встала и не прощаясь вышла из ресторана, набирая номер сына.

– Дорогой, где вы сейчас? Ещё книжном? Отлично. Поблагодари дядю за подарки. Я сейчас подойду к вами, и мы с тобой отправимся домой. Мороженное? Конечно, куплю. И я люблю тебя, мой хороший.