Текст книги "Неудачница из литдорамы (СИ)"

Автор книги: Юлия Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Глава 3

Со Хён смотрел на меня с недоверием, а на приготовленный завтрак – с опаской.

– Это вкусно, – попыталась улыбнуться я, на самом деле понимая, что моё «вкусно» и его может сильно отличаться. – Ешь и в школу.

– Я поем в школе, – мальчик насупился.

– Ну, ты хоть попробуй. Это рисовая запеканка с клубничным джемом.

– Сладкий рис?! Мама, ну, зачем? Джем нужен для тостов, которые ты любишь.

– Все дети любят сладкое, – я отрезала и себе кусочек. До ресторанного шедевра не дотягивает, но у меня больше половины ингредиентов не было. А для завтрака в кругу семьи, сойдёт. – Со Хён, попробуй.

– Я не люблю сладкое. Я люблю лапшу.

И так фальшиво это прозвучало, что даже мне стало ясно: врёт. Даже те дешёвые сладости, что покупала ему Кан Юри, любит. Но не позволяет себе говорить об этом. Видимо, чтобы мама не покупала ему конфеты на последние деньги.

– Завтра я приготовлю тебе то, что ты захочешь. И постараюсь учитывать твои предпочтения. Но тебе нужно питаться правильно. Белки крайне важны для того, чтобы ты вырос высоким и умным. В лапше их мало. Там сплошные углеводы. Прости, Со Хён, мне нужно на работу. Нет времени готовить что-то другое. Я люблю тебя.

Мальчик капризно сморщил носик, но попробовал. Жевал запеканку он без особого энтузиазма, но что поделаешь? А я схватила, уже изрядно потертую, сумочку и побежала на работу. По воспоминаниям Юри, она заключалась в том, чтобы мыть посуду и убирать столы за посетителями. Платили мало, но на большее девушке без образования рассчитывать было сложно.

– Нуна[5]5
  Корейские обращения к старшим.
  «Нуна» (кор. 누나) – корейское обращение, которое мужчины используют по отношению к женщинам старше себя. Оно переводится как «старшая сестра» и выражает уважение и близость. Такое обращение уместно в неформальной обстановке – в общении с друзьями, членами семьи или близкими коллегами.
  «Онни» (кор. 언니) – используется, когда девушка обращается к старшей сестре, подруге или к женщине, которая занимает более высокое положение или играет роль наставницы.
   «Оппа» (кор. 오빠) – неформальное обращение девушки или женщины к старшему по возрасту мужчине (часто – старшему брату, другу или возлюбленному). Распространено в корейской культуре и K‑pop‑среде.


[Закрыть] Юри-тян, – окликнула меня Аканэ – официантка, с которой мы неплохо ладили. То есть ладила Юри. Но теперь, наверное, надо считать, что это была я, раз у меня есть её воспоминания. Боже, как научиться не вздрагивать слыша, даже не своё новое имя, а эту жуткую мешанину обращений? Самое же смешное, что к девушкам тут могут обращаться, используя и «нуна», и «онни». По какому принципу? Понятия не имею. Просто, могут и всё. Такое ощущение, что авторша этого романчика не вникала в такие мелочи, как значение обращений в многострадальном корейском языке. Ну, есть какое-то модное слово. Почему бы его не использовать? А к месту или нет, так это – мелочи, недостойные внимания. Но если меня кто-то из парней назовёт «оппа», я скачусь в самую настоящую истерику.

– Доброе утро, Аканэ.

– Юри-тян, ты представляешь, менеджер сказал, что мы сегодня не работаем. Повар сломал ногу. А заменить его совсем некому.

Плохо. С деньгами у меня, совсем, туго.

Я вспомнила меню этого кафе и удивилась. Да, что там готовить? С этим, даже, не профессионал справится. Яичница с беконом. Яичница с колбасками. Омлет с соевым соусом и овощами. Рис. Тосты и японские панкейки. К ним кофе из кофемашины. Разнообразием эта забегаловка не отличается. Едят в ней, в основном, местные рабочие.

– Менеджер Мин, – крикнула я с порога. – Да, я сама вам всё это приготовлю, если вы мне, как повару заплатите.

– Ты? – мужчина смерил меня высокомерным взглядом. – Да, что ты умеешь? Посетители жаловаться будут, что не вкусно. А мы дорожим своей репутацией.

Я усмехнулась:

– Эта репутация строится на трех принципах: "Много. Дешево. Сытно". Не спалю я вашу яичницу. Доказать? Менеджер Мин, вы сегодня завтракали? Если вам не понравится, я сама за яйца заплачу.

Через пятнадцать минут перед начальником стояла порция омлета и тосты.

Мужчина осторожно, как жуткую отраву попробовал свой завтрак. Потом, уже смелее, положил в рот ещё кусочек.

– Неплохо, но чего-то не хватает.

Я достала кимчи и подтолкнула пиалу к доморощенному кулинарному критику. Моя фриттата[6]6
  Фриттата – традиционный итальянский омлет


[Закрыть], даже Ашоту Гамлетовичу – нашему су-шефу нравилась. Он мне всегда говорил: «Юля-джан, не будь я безнадёжно женат четверть века, я бы на тебе женился. Ах, где мои двадцать лет? Давай, я тебя с племянником познакомлю? Он у меня такой хороший мальчик».

Приходилось смотреть на фотографии бесконечных "мальчиков" разного возраста. Потому что у Ашота Гамлетовича было пять сестёр, два брата и неисчислимое число племянников, судьбу которых он очень хотел устроить наилучшим образом. Я кивала. Соглашалась, что все они орлы один другого краше. Но с сожалением признавала, что душа не лежит к ценностям традиционной кавказской семьи.

– Не, ну, так, определённо, лучше. А, знаешь, Кан Юри, если ты будешь сегодня готовить и у тебя ничего не подгорит, я тебе заплачу, даже, на пять процентов больше, чем повару.

– Отлично, – я довольно хмыкнула и пошла ставить вариться рис. Сейчас начнут подходить посетители. Пора делать заготовки. Одного лука порезать надо целое ведро.

К середине дня в кафешке начался настоящий аншлаг. Местные прознали, что в тут новый повар и ломанулись попробовать.

Менеджер Мин весь день довольно потирал толстые ладошки, подсчитывая прибыль. Вечером он вручил мне обещанные деньги и, как бы невзначай поинтересоваться моими планами на ближайшие дни.

– Оплата на двадцать процентов выше, чем у вашего прошлого повара и я не просто, буду работать каждый день без выходных, но и расширю ассортимент. Сюда приходят, в основном, мужчины средних лет. Ни одного подростка. Почему?

– У нас солидное заведение, – менеджер Мин недовольно поджал губы.

Я покивала. Солидное, как же. Дыра. Нет, справедливости ради, дыра чистенькая и уютная. Здесь нет жуткой смеси запахов сигаретного дыма, прогорклого жира и пыли. Кухня почти стерильная. Но меню крайне скудное.

– Посетители приходят сюда до работы и после. Чтобы позавтракать и поужинать. Некоторые ходят обедать. Но кто здесь бывает вне этого времени? Правильно, никого. Кухня простаивает. А если бы у нас продавалась пицца, хот-доги или сэндвичи с начинкой, которую можно выбрать? То, что не обязательно есть здесь, в таком солидном заведении. Можно купить и идти по своим делам. Тогда доходы бы выросли. Конечно, сразу такое провернуть не получится. Это потребует времени, затрат на рекламу. Для начала можно, просто, ввести в меню что-нибудь новое.

– Десять процентов, – тотчас же начал торговаться менеджер Мин. – Даже этого много. Но я, думаю, что смогу объяснить тестю эти траты, если наши доходы останутся на уровне сегодняшнего дня. Он – человек традиционных взглядов и считает, что я не должен платить сотрудникам больше, чем в среднем по рынку. Иначе это разорит предприятие.

– Пятнадцать процентов, – я холодно улыбнулась. – Ваш тесть давно отошёл от дел. Вы сами управляете этим ресторанчиком уже несколько лет. И, если мне не изменяет память, в последнее время выручка совсем не растёт. Тогда как инфляцию никто не отменял.

– А ты наглая, – с какой-то растерянностью произнес мой шеф. – Не замечал за тобой такого. Всегда тихой была. А оказалось, что маленький сокол прятал когти.

– У меня сын растёт, а дети – это дорого. Скромность, конечно же, украшает женщину. Но ею нельзя оплатить дополнительные занятия моему ребёнку.

– Вот! – уцепился этот скряга за компрометирующую информацию. —У тебя ребенок не от мужа. Позор какой! И образования нет.

– Менеджер Мин, посетители в данное заведение приходят есть. Вкусно и сытно. А не мою личную жизнь обсуждать. И не дипломы разглядывать. Их к рису подать не выйдет. Плюс пятнадцать процентов. А через месяц обсудим мою зарплату ещё раз.

– Двенадцать процентов. Но я разрешу твоему сыну обедать здесь. И ужинать. Ладно уж. Раз уж ты каждый день тут работать будешь. Когда тебе его кормить? Но в остальном – как договорились.

Я кивнула. В принципе, даже так складывалось все очень неплохо. Для начала. А потом и видно будет. Главное с чего-то начать.

Глава 4

Мальчик ждал свою маму – меня то есть. Грустный, как брошенный щенок. Он сидел на полу, пристроив старую настольную лампу так, чтобы свет её падал на книгу, что лежала на его коленях.

– Я дома, – говорю тихо. На самом деле, не знаю, что нужно говорить. Память Юри молчит. Как молчит и ребенок, который теперь мой. До сих пор в голове не укладывается.

– Со Хён, я принесла тебе немного еды.

– Зачем? Я заварил себе рамён и поужинал, – отзывается хмурый мальчишка. – Почему ты так поздно?

– У меня новая работа. Теперь я – повар в том ресторанчике, в котором мыла посуду. Менеджер разрешил тебе приходить в обед, чтобы ты мог поесть. А вечером я тебе буду приносить какую-нибудь еду.

– Ты же не умеешь готовить, – сказал Со Хён настороженно.

– Умею.

– Значит, не любишь.

– Люблю, – я постаралась улыбнуться как можно более непринуждённо. – Просто, забыла. Такое иногда случается со взрослыми. Но сейчас я вспомнила. И теперь всё у нас будет хорошо. Иди сюда. Хоть немного попробуй. Если разогреть, будет вкусно. А на завтрак будет йогурт и паровая булочка с овощами. Я купила их в круглосуточном магазинчике. Понимаю, этого мало. Но там больше ничего не было. Завтра я на работе приготовлю что-нибудь. Сегодня не получилось. Прости, малыш.

– Мне ничего не нужно. Я ем в школе, – ребёнок насупился.

– Так нельзя. Со Хён, ты растёшь и должен хорошо питаться. Не спорь. Лучше расскажи: что ты любишь?

В комнате повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь обиженным сопением мальчика. Всё же, как трудно быть мамой. Не зря с этим не спешила. Вот, что ему не так? Этот вопрос я и задала новоприобретённому сыну. И получила интригующее:

– Мне всё известно!

Ну, в эту игру я научилась играть еще в двенадцать лет.

– Круто! Так и сколько звёзд на небе?

– Что? – лицо мелкого вытянулось.

– Ну, тебе же всё известно. Так, сколько звёзд на небе? Всегда было интересно узнать ответ на этот вопрос.

– Нет! Я знаю, что ты решила умереть из-за моего отца, который должен был жениться на тебе, а потом бросил?

– Со Хён, – мой голос из легкомысленно-веселого стал строгим. – Кто рассказал тебе такую глупость?

– Мой взрослый друг.

Нет, я верю в то, что можно дружить с человеком любого возраста. Иногда, это единственный способ иметь по-настоящему хорошие отношения с ребёнком, которого ты не можешь полюбить. Но к этому методу прибегают, как правило, те, кто вынужден постоянно контактировать маленьким человеком. Друзьями могут стать, например, дети от первого брака твоего избранника или его младшие родственники. Тут ладно. Но остальные вызывают у меня подозрение.

– Какой еще взрослый друг? Разве я не просила тебя не говорить с незнакомцами?

– Это не незнакомец. Он почти каждый день гуляет утром в парке, через который я иду в школу.

– Как его зовут? Где он живёт? Кем работает? Кто его семья?

– Не знаю, – малыш растерялся.

– Дорогой, когда ты не знаешь о человеке ничего, он для тебя – незнакомец. Даже, если вы много месяцев гуляете в парке в одно и то же время.

– Но он же не просил меня делать никаких странных вещей. Пойти к нему домой или что-то такое. Мы, просто, разговаривали.

– О чём? Или о ком?

– О тебе. Он рассказал мне, что мой отец – Пак Мин Хо. Что этот мужчина бросил тебя, чтобы жениться на другой девушке.

– Со Хён, этот человек тебе нагло солгал, – говорю чистую правду.

– А? – мальчик недоверчиво захлопал глазками.

– Он солгал. Этот незнакомец, преследовал свои цели. Какие – мне пока неизвестно. Но он говорил неправду. А ты в это поверил. Вот, именно, поэтому нельзя говорить с незнакомыми людьми.

– Тогда, кто мой отец?

– Очень хороший человек. И это, уж точно, не Пак Мин Хо. Я с ним ни разу в жизни, даже, не целовалась. И хорошим человеком Пак Мин Хо никогда не был. Он – глупый самодовольный индюк. Да, мы были некоторое время помолвлены, но он мне, даже, не нравился. А твоего отца я очень любила. Просто, иногда так случается. Люди не всегда могут быть вместе. Мы с твоим папой не смогли. У него был долг перед семьёй. Ему понадобилось ненадолго уехать за границу по работе. А потом... он погиб. Ещё до твоего рождения.

Полуправда сорвалась с губ легко. Да, врать детям плохо. Но я понятия не имею, где отец этого ребёнка. Как, собственно, и то, кто он такой. А так... умер и умер. Некого и незачем искать.

– Ты никогда не рассказывала мне об этом, – укорил мальчик.

– Ты хочешь поговорить о нём? – Спрашиваю осторожно. Хотя, понимаю: хочет. Для детей важно знать, кем являются их родители. Как считают умные тёти-психологи из интернета. Это определяет идентичность ребёнка и закрывает потребность в чувстве принадлежности. Конечно, существуют из этого правила и исключения. Моя однокурсница Стефа, например. Папочка её растворился в закате, когда ей было четыре. Потому что оказался не готов к семейной жизни и отцовству. Чтобы через месяц встретить любовь всей своей жизни с двумя детьми от первого брака, которых принялся воспитывать, старательно избегая алиментов своему единственному ребёнку. Помню, мы разговорились как-то, и Стефания сказала: "Юлька, это его трагедия. Общение со мной – это привилегия, а не какая-то неприятная повинность. Он потерял целый мир в моём лице. А мне и без него неплохо. В моей жизни есть место лишь тем, кто меня любит. Остальные могут идти лесом. Я точно знаю, что ушёл он не потому что я была недостаточно хорошей. Маленькие дети, вообще, не бывают ни хорошими, ни плохими. Он ушёл потому что ушёл. И не хочет общаться со мной потому что не хочет. Ко мне это, на самом деле, не имеет никакого отношения. Я с этим поделать ничего не могу. И не хочу, если уж честно. Потому что никак нельзя заставить родителей любить своих детей. Как нельзя любовь купить или заслужить. Да, не все родители любят детей. Такова жизнь. А, вот, как к этому относиться – решать, уже, детям. К чертям общественные установки. Я, вот, решила забить и заниматься своей жизнью".

– Со Хён, если у тебя возникают вопросы, лучше задай их мне, а не слушай всяких сомнительных личностей.

– Как его звали? Я на него похож? – вопросы сыпались из него, с невероятной скоростью. – Он был красивым?

– Тэн Со Джун. Его звали Тэн Со Джун. Вы очень похожи, – ласково глажу мальчика по черным волосам. – У него были голубые глаза, как у тебя. Когда подрастёшь, станешь таким же красавчиком, как и твой отец. А еще он был не только красивым, но и очень умным.

– А у него есть семья? – Со Хён посмотрел на меня с надеждой. – Я могу с ними познакомиться?

– Милый, семья у него, конечно же есть, но я их не знаю. И вряд ли смогу найти.

– Жаль. А почему тот человек в парке сказал мне, что мой отец – Пак Мин Хо?

Ребёнок посмотрел на меня растерянно и нервно закусил губу.

– Понятия не имею. Но добра он нам не желал. Малыш, я очень не хочу рассказывать тебе историю моей жизни. Потому что там слишком много... разного. Но, боюсь, если не расскажу, твоё незнание вкупе с любопытством обернут против нас.

Я закусила губу. Как восьмилетке рассказать историю Юри, не травмировать нежную детскую психику?

– До твоего рождения я была старшей дочерью одной богатой семьи. И мои родители решили устроить брак с семьёй Пак – своими давними деловыми партнёрами. Мы с Пак Мин Хо не испытывали особых чувств друг к другу. Он мне не нравился, потому что был глупым, и очень грубым. А еще хотел жениться на другой девушке. И так случилось, что я... ушла из дома, чтобы не выходить замуж за молодого господина семьи Пак. Потом встретила твоего отца и родился ты. Со Хён, я не знаю, кто и зачем солгал тебе, но, если ещё раз увидишь того человека, когда я буду рядом, обязательно, скажи мне об этом. Если меня не будет рядом, ты должен бежать от него в какое-нибудь людное место. Быстро-быстро. И просить у взрослых помощи.

– Хорошо, мама, – послушно отвечает ребёнок. И, помедлив минуту, спрашивает. – Только, я всё равно не понимаю, зачем кому-то говорить, что Пак Мин Хо – мой отец, если это не так? Зачем обманывать меня? Чтобы навредить?

– Не знаю, малыш. Но, может быть, дело в том, что он хотел навредить не только и не столько тебе? Что ты почувствовал по отношению к тому, которого посчитал отцом, который бросил нас?

– Я разозлился. Думаешь, тот незнакомец хотел, чтобы я злился на Пак Мин Хо? Злился, ненавидел и хотел отомстить? Это могло бы у него получиться. Могло бы! Я очень сильно злился. И ещё! Откуда он знал, что ты отравишься лекарством? Мама, а что, если это не ты сама случайно отравилась? Что если он как-то тебя отравил?

– Думаю, это было совпадением. Со Хён, пойдём кушать. Надеюсь, ты извлечёшь урок из произошедшего и больше не будешь разговаривать с незнакомцами. Хорошо?

Ребёнок кивнул, пробормотал: «Обещаю» и с любопытством заглянул в пакет с продуктами, принесённый мной. Потом он тихо ужинал, а я с замиранием в сердце взяла в руки смартфон. Мне нужно было кое-что проверить.

Первое. Знаю ли я русский?

Не знаю.

То есть буквы казались смутно знакомыми. Уложить их в слова не получалось. Они словно прыгали. Я не смогла прочитать даже слова «Мама».

Второе. Есть ли в этом мире другая я?

Нет.

Как нет ничего, что могло бы быть связано со мной.

На картах отсутствует город-миллионник, в котором я жила. Там располагалась лишь голая степь и ни одного населённого пункта на десятки километров вокруг.

Я решила зайти с другой стороны, но не нашла ни единого аккаунта в социальных сетях, к которому подходили бы мои логин и пароль.

Потом полистала новостные ленты. Особенно интересным мне показалось сообщение, что гражданам Северной и Южной Кореи стало проще путешествовать. Теперь дважды в день от Сеула до Пхеньяна ходит скоростной электропоезд. А в следующем году планируются грандиозные гуляния по поводу тридцатилетия мирного соглашения по которому обе страны признают независимость друг друга и обязуются жить в мире и согласии.

Решила почитать про предпосылки к такому повороту истории. Оказалось, что в один прекрасный день руководитель Северной Кореи просто позвонил президенту Южной и сказал, что неплохо бы помириться. Тот согласился и через месяц были подписаны соответствующие бумаги.

А что? В произведениях этого жанра и не такие чудеса случаются. И само их наличие являются неотъемлемой частью абсурдного фэнтезийного сюжета.

Глава 5

Следующие несколько дней я работала, как проклятая. Готовила. Расспрашивала коллег о том, что в этой фэнтезийной Корее любят есть. Потому что меню, действительно, надо расширять.

Для начала я решила добавить десерты. Бискотти. Савоярди. И Архангельские козули, которые я назвала имбирным печеньем.

Местная публика приняла нововведение не слишком тепло. Многие не хотели, даже, пробовать. Пока в ресторанчик не зашла беременная супруга менеджера Мина. Вот она от моей выпечки осталась в восторге. А потом предложила в меню ввести четыре новых пункта с общим подзаголовком "Подарок для вашего ребёнка". Печенье каждого вида и ассорти. После этого продажи, действительно, выросли. Работяги начали покупать печенье чтобы отнести его домой – своим детям.

А вскоре к нам после школы испуганными стайками начали залетать дети. Они, робко озираясь, подбирались к стойке и оставляли у нас свои карманные деньги в обмен на сладкие сокровища в бумажных пакетиках.

Через месяц наш ассортимент недорогих сладостей мог соперничать с кондитерской на углу, а моя зарплата выросла на двадцать процентов. Конечно, работать без выходных было нелегко. Но теперь это моя жизнь и нужно приводить её в порядок.

Со Хён все это время ходил хмурый. Наверное расстраивался, что мы почти не проводим время вместе. А вот меня это, скорее, радовало. Я совершенно не понимала, как выстраивать отношения с сыном, у которого на всё есть своё собственное мнение. Нет, мелкий мне нравился. Но это всё как-то неожиданно.

И страшно.

Поэтому я спряталась за сотней бытовых проблем чтобы хоть немного привыкнуть к тому, что у меня теперь есть ребенок.

– Юри-тян, – в кухню ворвалась испуганная Аканэ. – Там такое! Кошмар! Нас теперь закроют. Мы потеряем работу. Парень меня бросит. Точно, бросит. Кому нужна безработная невеста? И я до конца своих дней буду жить с родителями. А они станут каждый день меня упрекать за то, что я такая невезучая.

– Что там за катастрофа? – спросила я, прерывая эти причитания. – Кто нас закроет?

Вместо ответа Аканэ разрыдалась. Но на помощь ей пришел бледный менеджер Мин:

– К нам пришла Им Юна. Эта девушка делает обзоры на всякие трэш-места. У нее свой канал. Там девятьсот тридцать тысяч подписчиков. Если к вам пришла Им Юна, это как черная метка.

– Она уже что-то заказала? – спросила я главное.

– Ещё нет, – менеджер Мин старался демонстрировать спокойствие, но получалось плохо.

– Заказ сама приму. Если у неё канал с обзорами, значит, хоть минимальная объективность там присутствовать должна. Иначе бы её знали, как интернет-тролля смотреть которого забавно, но прислушиваться к которому смысла нет.

Я отобрала у Аканэ блокнот с карандашом и вошла в полупустой зал. За третьим столиком сидело юное прелестное создание с голубыми волосами, а вокруг бегал парень с ядовито жёлтой футболке и фотографировал. Саму девушку, интерьер и наше скромное меню.

– Мы рады приветствовать вас, – я стараюсь показать уверенность, доброжелательность и живейший интерес. – Вы готовы сделать заказ или мне подойти позже?

– Я, даже, не знаю, – Им Юна сморщила носик. – Что здесь можно заказать. А что бы вы мне порекомендовали? Я – пескетарианка.

– Допустимы ли в вашем случае продукты молочного происхождения, яйца и морепродукты? – показываю знание темы, надеясь получить пару очков.

– Я не люблю морепродукты, а в остальном, да, допустимы. – Юна удивлённо вскинула бровь.

– Вы хотели бы попробовать наши десерты или выберете полноценный обед?

Я предложила это несмотря на то, что обеденное время уже прошло. Ведь до ужина было ещё довольно далеко.

– Завтрак. Мы не так давно встали. Что-нибудь лёгкое, если можно.

– Паровой омлет?

– Только, пожалуйста, – Юна скорчила смешную гримасу. – Без овощей и зелени. А ещё капучино. И я видела в меню печенье. Хочу попробовать все.

– Мне тоже, – подал голос оператор, который до этого момента нарезал круги вокруг нас, снимая Юну со всех ракурсов. – Только что-нибудь более сытное. Но не жирное. И без резкого запаха.

– Запечённый в духовке омлет с овощами и сыром? Белок и клетчатка – то, что нужно для здорового завтрака.

– Да. И двойной эспрессо, пожалуйста.

– Конечно, – я улыбнулась. – Блюда вам принести одновременно или с задержкой минут в пять, чтобы вы могли спокойно снимать, не опасаясь, что ваш завтрак остынет?

– Через десять минут, пожалуйста, – парень просиял. Видимо, бедняга не раз и не два ел холодную еду.

Я вежливо улыбнулась ему и девушке, после чего убежала в кухню – готовить, надеясь, что Аканэ и менеджер Мин скоро придут в себя.

Собственно, так всё и случилось. Они выдохнули и бросились в бой за честь их заведения.

А потом я весь оставшийся день демонстрировала уверенность и спокойствие. Ну, скажет эта звезда сети, что у нас третьесортное заведения. Так третий сорт – не брак. Переживём.

– Вышло! – в кухню влетела запыхавшаяся Аканэ. – Видео госпожи Им про наше кафе уже вышло!

Рабочий день закончился, и я уже собиралась домой, но обзор, затаив дыхание собирались смотреть все сотрудники и, даже, пара завсегдатаев, которые обретались тут с тех самых пор, когда данным заведением руководил тесть менеджера Мина.

– Кан Юри, быстрее, – позвал меня начальник, включая на своем рабочем планшете видео.

"Всем привет. Это Им Юна и мой канал, где я обозреваю самые разные места, в которых мне довелось побывать. В этот раз мой выбор пал на закусочную с самым низким рейтингом во всём Сеуле. Я думала, что хуже заведения найти невозможно и это будет настоящий трэш. Первое впечатление мои подозрения лишь укрепило. Здание старое. Краска облупилась. Вывеску невозможно прочитать. Но внутри оказалось чище, чем снаружи".

Далее шёл видеоряд, где, даже я засветилась. И стоило признать, что есть и отдыхать мне следовало бы побольше. Худая. Бледная. С синяками под глазами. Я сама себе напоминала зомби недельной давности.

Отдыхать вряд ли получится. Но хоть есть надо. Иначе я скоро ноги протяну. А мне нельзя. У меня ребёнок.

Далее Юна рассказывала про интерьер порадовалась тому, что меню представляет из себя три ламинированных листа, которые она смогла протереть бактерицидными салфетками. Нет, не потому что они были грязными, но на всякий случай.

Посуда удостоилась, достаточно, низкой оценки. Оттенок тарелок и чашек был не снежно-белым, а каким-то серо-желтым и навевал не самые аппетитные ассоциации. Тут я покивала, за что удостоилась возмущённого взгляда менеджера Мина.

– Наши тарелки нельзя назвать белоснежными, – ответила я спокойно. – Юна говорит чистую правду. Они, действительно, не лучшего качества и выглядят очень дешёвыми. Но нам не стоит заострять на этом внимание. Главное, что она скажет о еде. Сюда ходят не эстеты, а поесть много, вкусно и недорого.

О своём омлете блогер отозвалась, вполне, благосклонно. Кофе раскритиковала из-за того, что он был из автомата. И вкус недостаточно яркий. И пенка совсем не пышная. Но, справедливости ради, признала, что за такую цену ничего другого ждать не стоило.

А вот печенье вызвало бурный восторг. Впрочем, это было ожидаемо. Те, кто, уходя взяли с собой огромный пакет с этим самым печеньем, заплатив кругленькую сумму, вряд ли станут отзываться о нём плохо.

Вывод Юны гласил: несмотря на низкий рейтинг, худшим заведением Сеула мы называться не можем. Скорее, даже, наоборот. Мы лучшие в эконом-сегменте.

Я тяжело вздохнула и побрела на кухню.

– Ты куда, Кан Юри, – спросил начальник.

– Делать заготовки для печенья. После такой рекламы у нас должен быть скачок спроса. Вряд ли слишком долгий. Поэтому необходимо подготовиться, чтобы получить максимальную выгоду. Менеджер Мин, вы же на машине. Пожалуйста, отвезите Со Хёну ужин и скажите, что я задержусь. Задержусь надолго. Да, отсюда, хоть не уходи сегодня.

– Кан Юри, а может быть я отвезу твоего мальчика к нам домой? – видимо шефу моя идея не уходить домой понравилась. – Моя супруга очень любит детей. И ей будет в радость посидеть с Со Хёном.

– Ей рожать на днях, – напомнила я.

– Так мои тесть с тёщей, тоже очень любят детей. А утром я сам его до школы подвезу.

– Ну, хорошо, – согласилась я и пошла звонить сыну.

Малыш походу в гости не слишком обрадовался, но спорить не стал. Золото, а не ребёнок.

Меня немного грызла совесть, что я мало уделяю ему времени. Но иногда маленькие жертвы помогают избежать больших проблем. Мне нужно сейчас получить стаж работы поваром и накопить хоть немного денег на переезд. Чтобы мой мальчик спокойно учился в хорошей школе, а потом и в университете.

Я думала перебраться в Тэджон или Кёнджу. Там прекрасный климат и неплохие учебные заведения. А ещё, чем дальше он будет от семейства Пак и роковой красавицы из второй книги, тем лучше. Вдруг Чхве Арин такой же прекрасный цветочек, как Ли Акеми? Ну, уж нет. Я всё сделаю, чтобы мой сын в её сладкие сети не попался.

Это Кан Юри по наивности своей не поняла с кем столкнулась. А я эту породу знаю. Таким девушкам не нужны счастливые и спокойные отношения. Им, как воздух необходимо устроить вокруг себя водоворот страстей. Чтобы все её хотели, страдали, а она бедная металась между поклонниками, удерживая всех на коротком поводке и стравливая между собой. К сожалению, подобные особы не только в книжках бывают. Сталкивалась я с одной такой. В техникуме ещё. Один из её воздыхателей, просидевший в тюрьме френдзоны почти три года, решил переключить своё внимание на меня.

С тех пор всегда навожу справки перед тем, как пойти на свидание. Но тогда я не знала, что Женечка – особо ценный экземпляр в коллекции Риты. Правда, сам Женечка о своей ценности и не догадывался до тех пор, пока не решил коллекцию покинуть.

Девушка целую военную кампанию развернула по возвращению своего любимого друга в стойло вечного ожидания. Но, главное, когда парень вернулся к своей Риточке, сказав мне, что мы с ним не можем быть вместе, красотка тут же объявила, что он предал её доверие и ей потребуется время, чтобы понять, сможет ли она строить с ним отношения. Воз, кстати, и ныне там. То есть Женечка до сих пор ждёт этого судьбоносного решения. Что не помешало Рите выскочить замуж, развестись и дважды съездить с обеспеченным любовником в Турцию. Это мне Стася – моя однокурсница рассказала. Потому, как она с Женечкой какая-то дальняя родня и она в курсе перипетий его личной жизни.