Текст книги "Неудачница из литдорамы (СИ)"

Автор книги: Юлия Буланова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Юлия Буланова
Неудачница из литдорамы

Глава 1

Я никогда не была особенно умной. Всегда ненавидела читать классику. Обожала лёгкие любовные романы. Тех же «Бриджертонов»[1]1
  Серия книг Джулии Куин.


[Закрыть] или «Желтофиоли»[2]2
  Серия книг Лизы Клейпас.


[Закрыть]. Но и отечественное фэнтези не обижала. Все, кстати, очень удивлялись такому моему увлечению. По мнению родных и знакомых я представляла собой особу сдержанную и практичную. А такие обычно читают Толстого, Достоевского, книги по тайм-менеджменту, а в перерывах слушают подкасты о духовном развитии, обожают оперу и балет. И легкомысленные романы никак не вязались с моим образом хорошей девочки из интеллигентной семьи. Нет, балет мне нравился. Но не настолько, чтобы платить безумные деньги за билет в театр. Я предпочитала смотреть видеозаписи постановок, лёжа на диване.

Здоровый образ жизни, отсутствие вредных привычек и сдержанность в проявлениях эмоций – этого, как правило, достаточно, чтобы общество навесило на тебя ярлык скучной серой мышки, будь ты хоть сто раз рыжей.

Впрочем, этот образ, скорее помогал мне по жизни, чем мешал. Родители считали меня разумной девочкой, которая, склонна верно оценивать ситуацию, поэтому не вмешались, когда я решила после девятого класса пойти в техникум.

Как говорила моя бабушка, царствие ей небесное, педагог с сорокалетним стажем и супруга фельдшера скорой помощи: "Ума нет – иди в пед. Ума слишком много – в мед. Но лучше иди туда, где у тебя всегда будет кусок хлеба. Желательно, с маслом".

Я так подумала: "С мозгами у меня всегда нормально было. Не слишком много. Но и не настолько мало, чтобы позволить родителям выбирать за меня. Они, конечно, хотели, чтобы я поступила в институт на какого-нибудь юриста-экономиста-психолога. Проблема в том, что наши ВУЗы выпускают таких специалистов в промышленных масштабах, совершенно не обращая внимания на потребности рынка. По специальности почти никто из них не работает. А три самых популярных профессии для бывших абитуриентов: кассир в супермаркете, бариста и мастер маникюра. Так, а чем повар хуже? Правильно, ничем. Всем известно, что хороший повар будет получать лучше плохого юриста и не препятствовали.

Вот я и решила пойти простой дорогой. Готовить мне всегда нравилось. А поступить на бюджет в кулинарный техникум не составило никакого труда. Учиться, тоже было не слишком сложно.

Подрабатывать я начала ещё на первом курсе совершенно случайно. В соседний дом переехала семейная пара. Ираклий Георгиевич – взрослый солидный мужчина при галстуке, на большой черной машине. И совсем ещё молоденькая блондинка с полным тюнингом. Бровки, реснички, маникюр, фигурка, как с обложки. Несмотря на то, что соседки уничижительно обзывали её свиристелкой, Аля мне нравилась. Потому что была очень доброй и искренней. А ещё она являлась хозяйкой совершенно очаровательного щенка кавалер-кинг-чарльз спаниеля по кличке Зайка.

Зайка обожала всех вокруг, но старалась проявлять сдержанность и никогда не подходила к посторонним без разрешения. Я в эту собаку, просто, влюбилась. Вот мы с блондинкой и разговорились. Сначала о её любимице. Потом о жизни, к которой бедная девушка была не приспособлена, совершенно. Избалованная мамой и бабушками она не умела ничего. И если против клининга обеспеченный супруг не возражал, то ужин требовал, только домашний. Никаких пельменей или котлет из магазина. Никакой доставки. А готовить Алька не умела.

На жену Ираклий Георгиевич денег не жалел. Отчёта не требовал. Но нанимать приходящего повара не хотел, ибо "Такой позор, что жена готовить не хочет. Не любит и не уважает, значит". Мы сошлись на том, что Алька будет покупать продукты по моему списку, а я стану приходить к ней "в гости" четыре раза в неделю и готовить. А мужу её о нашем сотрудничестве знать необязательно.

Платила она мне не слишком много. Но на дополнительные курсы, такие, как карвинг, национальные кухни и кондитерское дело, хватало. Техникум в этом плане был не совсем бессмысленным времяпрепровождением. Но там готовили поваров для средней паршивости кафешек, а я хотела работать в ресторане.

Шедевров высокой кухни я у Али не создавала. Не умела, потому что. Так что по началу ел трепетный кавказский мужчина супы, борщи, мясо и овощи. Иногда мы баловали его, готовя хинкали, чанахи с бараниной или чахохбили, отчего он тихо млел. Он и подумать не мог, что женщины у него под носом целый заговор устроили.

Ну, приходит к любимой его Альбиночке подружка-соседка – рыжая пигалица полтора метра в прыжке. А что после этого в доме нормальная еда появилась, так, значит, хорошо на его Рыбку влияет девочка из приличной семьи и не надо этому мешать. Наоборот, поощрить следует. И он начал меня конфетами подкармливать. Чтоб, мол, продолжала вдохновлять его обожаемую супругу на кулинарные подвиги.

Я, честно, старалась вдохновлять Альку. Но за четыре года нашего сотрудничества она научилась готовить лишь самые простые блюда, ненавидя это дело всем сердцем. Поэтому, когда пришло время мне устраиваться на нормальную работу, познакомила блондинку с милой второкурсницей Мадиной. И лишь ко дню рождения Ираклия Георгиевича приходила в гости, чтобы "помочь" Альбине приготовить его любимый медовик с орехами. Уже просто так. Из любви к медовикам и Зайке.

К двадцати трем годам у меня была прекрасная работа в ресторане итальянской кухни с графиком два через два, квартира-студия, приобретённая в ипотеку. Родители помогли с первоначальным взносом. Папа сказал, что те деньги были отложены на моё обучение, но так как я справилась сама, могу делать с ними что захочу. Решила инвестировать их в собственное жильё.

Еще у меня имелась огромная личная библиотека любовных романов. Потому что мне хотелось любви, страсти, взрыва эмоций и безумств, для которых я сама была слишком сдержанной. Мужчины, которые меня окружали не вызывали особых эмоций. Потому что были до зубовного скрежета респектабельными и правильными. Мне с ними было скучно. Но на "плохих" мальчиков меня, тоже, не тянуло. Может, на страницах книг они смотрятся отлично, однако жизнь с такими – далеко не сахар. А я не стремилась к сложностям.

Страсть хороша в красивой обложке и в удобное время – на пару часов по выходным, а не двадцать четыре на семь.

Детей пока не хотелось. Поэтому поиск мужчины я оставила на потом. К вящему огорчению моей мамы, которая постоянно жаловалась подругам на то, что у меня слишком высокие стандарты. И шутила, что скорее она на второго ребенка решится, чем я ей внуков рожу.

Стоило признать: в чём-то она права. Я, действительно, разборчива и размениваться на что-то меньшее, чем идеал, не считаю разумным. Потом, наверное, придётся снизить планку, но пока мне и так хорошо.

Итак, дело было вечером. Делать было нечего. Я немного приболела. В такие времена меня всегда тянет на что-нибудь, совсем уж идиотское. Посмотреть какой-нибудь бразильский сериал, снятый ещё до моего рождения. Или почитать нечто совершенно бессмысленное.

На эту книжку я наткнулась случайно. Красивый рекламный баннер приковывал внимание. Там трепетную лань с глазками на пол лица окружали трое парней, похожих на k-pop айдолов.

Аннотация гласила, что это мегапопулярная литдорама Элеоноры Арт "Ночь танцующих мотыльков". Первая книга цикла «Шепот хрустальных грёз», которая повествует о прелестной юной особе по имени Ли Акеми, которую обожают мужчины и ненавидят женщины. За то, что она такая вся из себя такая красивая, нежная и невинная.

Мне обещали неземную любовь, интриги, жаркие сцены, шокирующие повороты сюжета. И я, как дура, повелась. Купила подписку и пожалела об этом уже минут через пятнадцать. Ибо ржать, как лошадь, когда у тебя ангина – особый вид боли. Но и сдерживаться не получалось. Там кошмарно и абсурдно было абсолютно всё. Начиная от сюжета и характеров персонажей, заканчивая фоном. Эта, прости господи, авторша, перенесла место действия в Сеул. При этом часть имён были, явно, японскими. "Оппа" и "онни" соседствовали с именными суффиксами. Причем, совершенно не к месту.

Нет, в начале этого сложного многоугольника страсти суффикс "-кун" от одного из главных персонажей по отношению к прелестной Ли Акеми я ещё могла пережить. Допустим, парень хочет видеть в ней друга и не думает о романтике. Но, буквально, в следующей сцене он на полном серьезе, без иронии называет своего соперника за сердце той самой Акеми " —тян"[3]3
  Японский именной суффикс «-кун» чаще всего используется при обращении к молодому человеку. Применительно к девушкам, только, если человек хочет показать, что воспринимает её не как девушку, а как ученика/товарища/коллегу.


[Закрыть]. И это переворачивает всю сцену на триста шестьдесят, а потом ещё на сто восемьдесят градусов.

У меня складывалось ощущение, что мадам Арт посмотрела несколько корейских, японских и китайских дорам, но не поняла, что события там происходят в разных странах. «Азиаты ведь все на одно лицо. Так какая разница?» Потом в её голове всё смешалось и вышла эта фантастическая чушь.

География в этом произведении, также, вышла из чата. Главный романтический интерес Ли Акеми катается на машине от Сеула до Токио без использования парома, что физически невозможно. А потом сама главная героиня в душевных терзаниях за несколько часов со скоростью реактивного самолёта доезжает от Сеула до Пекина прямо через Пхеньян. Вот тогда я точно убедилась, что это юмористическая фантастика, что бы там не было заявлено в жанрах.

Единственный персонаж, который вызывал, скорее, жалость, чем смех, была главная злодейка – "коварная" Кан Юри. На деле девятнадцатилетняя дурочка, помолвленная с Пак Мин Хо – главным возлюбленным Ли Акеми. Сначала её родители настояли на этой помолвке. Потом нервы ей трепали. Твердили ей, что она не может, даже, ненадолго удержать внимание жениха потому как недостаточно умна, недостаточно красива, недостаточно обаятельна. И от этих бесконечных придирок девчонка сходила с ума.

Сам же, молодой господин Пак помолвку расторгать не спешил, но всё своё внимание отдавал прекрасной Акеми. Клялся ей в вечной любви. В открытую насмехался над своей глупой и нескладной невестой. Жаловался всем: от друзей до случайных знакомых, что родители давят на него, заставляя жениться на глупой бесполезной свинье, когда рядом с ним прекрасный журавль. Да, именно так он и говорил. А окружающие слушали и сочувствовали бедняге.

И лишь в одной единственной сцене таинственный незнакомец, чьего имени автор читателю не сообщала, сказал: «Интим семейных драм не терпит публичных премьер. Оставьте ваши страдания за кулисами, где им самое место. Если вам не нравится невеста, выбранная родителями, если вы любите другую, зачем вы зубами держитесь за эту помолвку? Почему не можете отпустить женщину, которая вам не нужна? Чтобы было кого бесконечно поливать грязью? Господин Пак, вы поступаете недостойно».

Но этот голос здравого смысла потонул во взрыве смеха. Потому что Пак Мин Хо с приятелями посчитали это остроумной шуткой.

Однако весь ужас ситуации заключался в другом. Вёл себя, как последняя скотина Пак Мин Хо, а осуждали за это Кан Юри. Ведь именно она отвечала за мысли, поступки и эмоции взрослого парня, который мог бы сказать родителям, что не согласен с их выбором и любит другую, если бы захотел.

Проблема была в том, что он не хотел. Навязанная невеста добавляла ему несколько очков в глазах Ли Акеми. Ведь это было доказательством его ценности. Раз он нужен сопернице, значит нужен и ей. Плюс, главной героине нравилось смотреть, как мужчины унижают других девушек, чтобы доказать свою любовь к ней. Так, кстати, вели себя все поклонники прекрасной Акеми.

Всё коварство Злодейки заключалось лишь в том, что она заплатила местному красавчику-трейни с замашками альфонса, некоторую сумму, чтобы он на приёме в доме семьи Кан, хоть ненадолго отвлёк внимание этого «журавля» от Пак Мин Хо. Пофлиртовал с ней, пригласил на танец. И всё! Интриги в песочнице изощрённее бывают. И, хоть убейте, я ничего ужасного в этом поступке не увидела.

Молодой человек, кстати, деньги взял, а как дошло до исполнения задания, так там случилась любовь и желание мир положить к ногам главной героини. Просто так. Без надежды на взаимность. Разумеется, он сразу же всё рассказал Ли Акеми и предложил наказать «подлую гадину». Найти пару подонков, которые девушку обесчестят. Придать это огласке, чтобы родные от Юри отказались, и она не могла более ничем навредить главной героине. Конечно, Акеми отказалась. Она же добрая, милая и не могла бы причинить вред, даже гнусной злодейке. Но отказалась, транслируя двойные послания и подчеркивая, что она – несчастная жертва, смиренно принимающая любые издевательства.

Так поступать нельзя, даже, чтобы защитить себя. Пусть лучше сама Акеми пострадает от рук Юри в тысячу раз сильнее, пусть её изнасилуют и убьют, но никогда она не возьмёт такой груз на сердце, чтобы не стать похожей на эту жестокую и беспринципную особу.

Да, так и сказала: «Когда я умру, сраженная её коварством, хоть иногда вспоминайте меня, мой милый друг. Я же смиренно приму свою участь. У меня нет сил бороться с людской злобой. Я же такая слабая».

Кстати, слово «Я» в прямой речи этой корейской Мэри Сью зашкаливало настолько, что казалось грубой речевой ошибкой, а не намёком на эгоцентризм Героини. Это временами дико раздражало.

Однако своего Ли Акеми добилась. Тен Чон Су от своего плана решил не отступать. И деньги, которые он получил от Юри, потратил на организацию нападения.

Девчонке, которая пошла с подружками в клуб подлили что-то в сок. Она отключилась. А подружки решили, что раз спит человек за столиком в ночном клубе, так и пусть спит. Зачем её будить? Можно же, просто, собраться и уйти.

Юри двое бандитов отнесли в подворотню перед клубом и, снимая это на камеру, изнасиловали, благоразумно пряча собственные лица. Потом они от души попинали её ногами и занялись главным – переслали видео под названием «Кан Юри – бесплатная шлюха» родителям девушки, её сокурсникам и семье Пак.

То, что бесчувственную девушку в сторону выхода через огромную толпу волокут двое мужчин в черных масках, никого не смутило. Даже, охранник клуба лишь молча посторонился, пропуская их. Словно нет в этом ничего такого.

Помолвку расторгли, а семья Кан сделала вид, будто такой дочери у них никогда не было. Чтобы пятно позора не легло не остальную часть семьи.

Родня купила ей крошечную однокомнатную квартирку без ремонта на окраине Сеула, дала ей немного денег, которых хватило лишь на пару месяцев и забыла о её существовании. Потом Юри устроилась посудомойкой в местную забегаловку. После чего она скатилась на самое дно. Начала пить и вести беспорядочную половую жизнь. А чуть больше, чем через год родила ребенка от мужчины, имени которого не знала. Тогда как Ли Акеми вышла замуж за Пак Мин Хо и жила счастливо, окруженная многочисленными поклонниками, которые продолжали к ногам её падать и штабелями укладываться. Их она скромно именовала «своими любимыми друзьями» и бдительно следила, чтобы ни один из них не сорвался с крючка, построив другие отношения. Ведь Героиня должна была оставаться их единственным смыслом жизни.

Выставлено же это было с таким пафосом. Мол, наказание всегда настигает Злодеев, а Герои всегда живут долго и счастливо.

Дочитывала я этот «шедевр» под утро. И раздумывала, стоит ли сейчас начинать «Тень забытого зеркала» – вторую книгу серии про сыновей Юри и Акеми, которые влюбились в одну девушку. И, разумеется, Кан Со Хён там был заявлен, как ужасный злодей, который решил отомстить семье Пак за смерть своей матери. Но мстить он собирался почему-то не Пак Мин Хо, Ли Акеми, или их сыну, а Чхве Арин, которая, вот совпадение, была добра, мила, невинна и обладала сверхъестественной способностью внушать всем мужчина от пяти до восьмидесяти лет страстную любовь к ней.

Чтение я решила немного отложить. Горло болело уже не так сильно, но голова раскалывалась. А обезболивающего, как назло, не оказалось. И я решила сходить в аптеку, расположенную в соседнем доме, а потом немного поспать.

Казалось бы, что может быть безопаснее, чем прогулка теплым весенним утром по тротуару тихой улочки в спальном районе? Мне, даже, через дорогу переходить не нужно. Проблема в том, что сейчас тротуары гораздо опаснее дорог. Потому что у водителей автомобилей есть ПДД, у пешеходов – светофоры. А тех, кто становится на жёлтый самокат имеется лишь скорость, помноженная на отсутствие мозга.

Я всегда опасалась самокатчиков. Но лишь в этот день поняла, насколько мои опасения были оправданы. Двое малолетних правонарушителей лет двенадцати на вид, взяли один самокат и решили показать всем прохожим свою удаль молодецкую.

А я, просто, не успела отпрыгнуть с их пути.

Удар.

И вязкая темнота, из которой меня вытащил тихий голос:

– Не умирай. Мамочка, не умирай.

Глава 2

Тело ломило. Голова болела так, что и не описать. Тошнило жутко. А тоненький голосок всё звал и звал:

– Мамочка, мама, не уходи, не бросай меня.

Глаза открыть получилось с трудом. Но место, в котором я оказалась на отделение неотложки совсем не походило. Плохо освещённая тесная комнатка, забитая хламом. Кажется, я лежу на полу. А рядом со мной громко ревёт маленький мальчик.

Дышать тяжело. В ушах стучит пульс. Хочется выключить громкость и свет. Но, даже, пальцем пошевелить трудно.

А еще кажется, что я схожу с ума.

Словно меня было бы две.

Одна – обычная я.

А другая – Кан Юри. Та самая злодейка-неудачница из самой глупой книжки, которую я читала за последние лет десять. Это одновременно странно и жутко.

Я помню всю её жизнь: от игр на детской площадке, до ночи, когда она решила выпить пачку снотворного, чтобы уснуть навсегда.

Я помню, как рожала ребенка и как страшно мне было держать на руках хрупкое тельце сына.

Я помню красивое лицо его отца.

И его имя помню.

Тен Со Джун.

Помню ту нашу единственную ночь.

Но не была я тогда пьяной. Ну, может быть совсем чуть-чуть. Мы выпили оду баночку клубничного физза на двоих. Да, там алкоголя чайная ложка на двести миллилитров газировки.

Конечно, залёт был. И аборт, как вариант его решения, Юри рассматривала. Но слишком волшебной была та ночь. Поэтому она не смогла отрубить маленькую ниточку, что связывала её с мужчиной в которого глупышка влюбилась.

– Мама! – ребёнок расплакался.

Не просто ребенок.

Кан Со Хён.

Сын Кан Юри.

Мой сын.

Мрак.

Какой же мрак!

Мой сын? Да, как же так-то? Почему нормальные попаданки становятся эльфийскими принцессами? Ну, на крайняк, женами лордов-драконов, а не это всё…

Почему я оказалась здесь? Почему в этом теле? Хуже вводных данных найти сложно.

Что есть у Кан Юри, кроме проблем?

Только очень большие проблемы.

Нет, Юлька, рассуждай логически. Это всегда было твоей сильной стороной. Всё равно ты сейчас, даже встать не можешь. Так что лежи и думай. Что хорошего в этой ситуации? Во всём можно найти что-то хорошее. Поиграй в «радость», как учила Поллиана[4]4
  «Поллианна» – роман-бестселлер американской писательницы Элинор Портер.


[Закрыть].

Так, что хорошего ты видишь в происходящем?

У тебя есть жизнь.

Ладно. Это, действительно, хорошо.

Есть жильё. Какое-никакое, но хоть не на улице под мостом оказалась.

Есть сын. Детей я, конечно, не особо хотела. Меня пугали роды. Говорят, это больно. И пелёнки. И то, что придётся не спать ночами. А тут уже совсем взрослый мальчик. В школу ходит. Красота же? Да, одно то, что он не младенец – это огромный повод для радости.

Есть мои знания и навыки. Я же не забыла, как готовить? Нет. Рецепты. Технологии. Это при мне. Автоматизма движений не будет. Память тела всё-таки. Но ничего. Это поправимо.

Работа есть. Низкооплачиваемая, зато с голоду не умрём, пока я пойму, что здесь и как.

Чего нет?

Накоплений. Это плохо. Очень плохо. Если я быстро не приду в норму и не вернусь на работу, есть мне будет нечего. И не только мне.

– Не плачь, – говорю тихо-тихо. Потому что сил нет и в горле першит.

– Мама? Ты решила бросить меня?

– Нет.

– Ты выпила лекарство и вот! – в голосе мальчика звучала обида пополам с недоумением.

– У меня сильно болела голова. И, так делать нельзя, но я выпила три таблетки вместо одной. Я сожалею и больше так делать не буду. Обещаю.

– Ты мне врёшь! – всхлипывает мальчик.

– Я? – говорят, лучшая защита – это нападение и уверенный тон голоса. – А зачем? У лжи всегда есть причина. Зачем мне обманывать тебя сейчас? Что я от этого получу?

– Не знаю. Но это не значит, что ты не врёшь. Это значит, что я не знаю, что ты получишь.

Вот же умненький чертёнок. Соображает малявка. Но не пойман – не вор. Пусть сначала докажет. Интуиция свидетеля уликой не считается.

– Со Хён, я плохо себя чувствую. И мне нужна твоя помощь. Принеси воды. Первая помощь при отравлении – убрать из организма всю гадость. Не бойся, хорошо?

Ближайшие два часа из памяти хотелось стереть. Печальнее всего, что за этим наблюдал восьмилетка. Но ничего не поделаешь. Я была слишком слаба, чтобы справиться самой. А денег на врачей нет. Медицинская страховка, судя по воспоминаниям Кан Юри, покрывает далеко не все расходы. Они, конечно, меня вылечат, но потом полгода придётся питаться самой дешевой лапшой быстрого приготовления.

Но, к слову, лапша дома имелась. И это было просто прекрасно.

Ребенок не отходил от меня ни ночью, ни весь следующий день. Хорошо, хоть Кан Юри решила самоубиться накануне выходного. То есть, конечно, плохо, что решила. Но то, что я могу хоть отлежаться хотя бы сутки, уже, плюс.

– У нас с тобой будет другая жизнь, – пообещала я мальчику, почти проваливаясь в сон. – Совсем другая.

– Ты хочешь выйти замуж? – в голосе Со Хёна звучал совсем не детский скепсис. – И для этого опять будешь ходить на свидания?

– Нет. Найду другую работу. Скоро. Просто, подожди ещё немного. У нас всё наладится, малыш.

Утром я почувствовала, что в моё ухо кто-то дышит. В последний раз со мной такое было, когда Аля попросила меня взять к себе Зайку на ночь. Они с супругом уезжали на юбилей к кому-то из друзей Ираклия Георгиевича и не хотели мучить животное многочасовой поездкой. Но и оставлять её совсем одну на всю ночь моя приятельница отказалась.

Зайка сначала вела себя, как благовоспитанная леди. Забралась в кресло и сделала вид, будто ничего иного ей и не надо. Но, когда я уснула, тихо перебралась на мою кровать.

Сейчас ощущения были похожими. Только преданно сопела в моё плечо не средней упитанности собачка, а черноволосый мальчик. Красивый. Весь в отца. Последняя мысль вызвала отголосок иррациональной обиды. Не моей, конечно.

Кан Юри надеялась, что тот парень окажется принцем на белом коне и заберёт её в прекрасную обеспеченную сказку, где они будут счастливо жить и умрут в один день. Но он после совместно поведённой ночи исчез. Телефон, который ей оставил случайный любовник, был отключен. А где его искать, она не знала.

Тем не менее, девушка была хорошей мамой, сына любила. Старалась не выплескивать на него своё раздражение и разочарование жизнью.

Это-то и вызывало недоумение. Даже моё попадание в литдораму после столкновения с самокатом, было менее странным, чем её попытка самоубийства. Она не хотела умирать. Даже, не думала об этом. А потом словно в голове что-то переключили.

Не понимаю, с чего вдруг Кан Юри решила наглотаться таблеток? Как я могу помнить в мельчайших подробностях ту самую ночь, беременность, рождение сына, то, что она ела на обед и какое платье мечтала купить, но забыть мысли о смерти? Бред же.

Конечно, случается, что демонстративная попытка суицида заканчивается трагедий. Или импульсивный поступок на фоне очень сильного стресса. Это ладно. Но тут же, реально, ни с того, ни с сего. Словно, автор дурной мелодрамы сказал: "Ей надо умереть для развития сюжета. Не имеет значение, как и почему, главное, сегодня".

Стоп. Для сюжета.

Да, твой же кошачий детский сад, как говорила моя однокурсница Лена, родители которой держали питомник мейн-кунов.

Для сюжета! Для сюжета, в котором Со Хён будет мстить за смерть матери, пытаясь отбить у сына Пак Мин Хо и Ли Акеми девушку.

Ну, уж нет! И пофиг, что вторая книга уже в продаже. Это теперь мой ребенок. Пусть, я и не Кан Юри. Но кто у него есть, кроме меня?

Отменяется, и моя смерть, и сценарий, где этот ребёнок станет злодеем, чтобы на его фоне главный герой смотрелся выигрышнее.

Надо немного адаптироваться в этом мире. А потом уехать из этого фэнтезийного Сеула. Не совсем в провинцию, но в город поменьше. У Со Хёна будет нормальное детство. Своя комната, вкусная еда, нормальные вещи, и что там ещё надо ребёнку для счастья? Счастливые дети же, вырастая, не начинают мстить всему миру?

Найти ему психолога. Когда у меня будут на это деньги. Я же не знаю, как воспитывать такого взрослого мальчика, чтобы он стал самодостаточным и не склонным к болезненной привязанности. Я, вообще, не представляю, как нужно воспитывать детей. Но для этого и существуют профессионалы.