Текст книги "Как крестьян делали отсталыми: Сельскохозяйственные кооперативы и аграрный вопрос в России 1861–1914"

Автор книги: Янни Коцонис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

В 1908–1910 гг. Столыпин и Кривошеин периодически рассылали по земским собраниям циркуляры с призывом финансировать правительственные программы агрономической помощи крестьянам, приказывая немедленно поставить данный вопрос на обсуждение. ГУЗиЗ покрывало половину оклада любому агроному, нанятому земской управой, а также половину стоимости необходимого оборудования, скота и инвентаря при условии, что все субсидии будут преследовать основную цель – индивидуализацию крестьянского хозяйства. В формальных запросах и на неформальных консультациях чиновники ГУЗиЗ призывали земские собрания активнее обсуждать правительственные предложения и официально утверждать их как часть общей программы под названием «Агрономическая помощь при землеустройстве»[188]188
  См. публичное приглашение к участию, представленное Кривошеиным Государственной Думе в ноябре 1908 г. (Третья Государственная Дума. Стенографические отчеты. СПб., 1908. Т. 1. Стб. 1029 и далее); циркулярная телеграмма Кривошеина земствам напечатана в «Ежегоднике ГУЗиЗ по Департаменту Земледелия» за 1909 г. (С. 2–3); циркулярная телеграмма Столыпина губернаторам напечатана в «Известиях Земского Отдела (Министерства Внутренних дел)» (1909. № 10. С. 310–312). Описание самой программы см.: Комитет по землеустроительным делам. Краткий очерк за десятилетие. 1906–1916. Пг., 1916. С. 45–46; Статистика расходов Департамента Земледелия за 1913 и 1914 гг…


[Закрыть].

Рассмотрев ответы на свои циркуляры за 1908 и 1909 гг., сотрудники ГУЗиЗ выразили в последовавшем отчете сожаление по поводу того, что «не все земства» обратились к принципиальному вопросу об индивидуализации – «очевидно», потому, что собирались ответить на этот вопрос позже. Фактически ответы были получены от более чем 100 уездных и губернских земских собраний, из которых только девять запросили субсидии для развития индивидуальных хозяйств как таковых. Остальные послания содержали сотни запросов на субсидии, которые помогут «всему населению», – например, на зернохранилища и элеваторы, инвентарь и машинное оборудование; конечно, субсидии требовались и кооперативам, чтобы легче управлять земскими программами в целом[189]189
  Известия ГУЗиЗ. 1910. № 46.


[Закрыть]. Многие земские собрания искали финансовую поддержку для найма агрономического персонала, но при этом настаивали, что будут использовать его в своих собственных программах по содействию крестьянам в повышении общей агрикультуры хозяйствования, а не для организации выделения новых земельных участков, отрубов или хуторов. Некоторые земства даже выступили (правда, косвенным образом) против самого духа индивидуализации: ведь они были обязаны помогать максимальному числу крестьянских хозяйств в пределах своей юрисдикции, а правительство просило их уделить значительное количество времени и ресурсов тем немногим хозяйствам, которые были столь удачливы и богаты, что смогли выделиться из общины. Другие земства поддержали идею индивидуализации, но даже они настаивали на том, что земство должно иметь свободу в решении принципиального вопроса о том, насколько целесообразно поддерживать индивидуальные хозяйства в каждом конкретном случае[190]190
  Сластников С.И. Мелиоративный кредит в России // Ежегодник ГУЗиЗ по Департаменту Земледелия. 1909. С. 691–702; Веселовский Б.Б. История земства… Т. 4. С. 119–124.


[Закрыть].

В Харьковской губернии, где к тому времени одна треть крестьянских хозяйств уже располагала земельными участками на правах индивидуального владения, местное земство отказалось делить крестьян на собственников и общинников. Подобная практика представлялась ему несовместимой с известным тезисом, что «земство призвано обслуживать интересы всей массы населения и не может оказывать исключительного предпочтения сравнительно небольшой его части», она напрямую вредит интересам господствующих общинных форм хозяйствования. Конечно, губернское земское собрание согласилось с тем, что община не должна искусственно поддерживаться, но при этом решило обойти ее посредством кооперативов и помогать всем крестьянам, независимо от того, на общинных или частных землях они работают. Херсонское и Ека-теринославское земства (оба с большим процентом подворного владения), так же как и Нижегородское и Калужское (с преимущественно общинным крестьянским землевладением), отклонили правительственные предложения по тем же мотивам. Костромское земство, работавшее в Центральном промышленном районе, поддержало правительственную политику лишь символически, ассигновав на реформу всего 1 тыс. руб.; и только Курское земство, принадлежавшее к Центрально-черноземному району, сделало это более основательно, выделив 100 тыс. руб.[191]191
  Именно так было указано в журнале сторонников реформ «Земское дело» за 1910. № 1. С. 57–61; № 2. С. 89–94, 134–138; 1912. № 21. С. 1319–1323.


[Закрыть]

Земские собрания, официально получившие правительственные субсидии в 1909 г., стали использовать их в 1910 г. для собственных программ, никак не связанных с индивидуализацией крестьянского хозяйствования: они распределяли орудия и инвентарь среди общинников или в кооперативах без различия общинного или частного характера собственности членов; строили элеваторы и склады, доступные для пользования всем крестьянам данного района; нанимали агрономов для наблюдения за реализацией всех сельскохозяйственных программ, а не исключительно для нужд индивидуальных хозяйств. В январе 1910 г. Кривошеин сделал публичный выговор этим земствам за неисполнение правительственных распоряжений. ГУЗиЗ отнюдь не выступало против общей поддержки сельского хозяйства: «Наоборот, ведомство считает своею главнейшей задачей попечение о сельском хозяйстве в широком смысле и намерено и впредь неуклонно стремиться к развитию агрономических мероприятий в интересах всего населения». Тем не менее Кривошеин снова повторил, что создание и поддержка хозяйств фермерского типа являются главной и неотложной задачей правительства[192]192
  Циркуляр господам начальникам губерний от 18 дек. 1909 г. // Известия ГУЗиЗ. 1910. № 1. С. 3–4.


[Закрыть].

Несмотря на правительственные предупреждения, Совещание представителей земских касс мелкого кредита Харьковской губернии открыто постановило объединить все мелиоративные кредиты в фондах касс и распределить их среди кооперативов, а не среди единоличных хозяйств[193]193
  Журналы 1-го совещания представителей земских касс мелкого кредита 15–18 марта 1911 года, город Харьков. Харьков, 1911. См. также: Доклады по экономическому отделению // Журналы Вологодского губернского земского собрания. 1914. С. 3–8.


[Закрыть]. Стремясь подчеркнуть приоритет индивидуализации и заставить земства выполнять данные им указания, ГУЗиЗ объявило, что оно намерено созвать два областных сельскохозяйственных совещания в Харькове и Саратове, большинство делегатов которых будут составлять земские гласные-дворяне. Основной вопрос, который поднимался на совещаниях, касался того, как земства должны использовать правительственные субсидии для поддержки хуторян и вообще выделенцев из общины. Предполагалось, что земства станут выдвигать свои программы для наиболее эффективного достижения этой цели[194]194
  Официальные сообщения совещаний и их повестки дня см.: Известия ГУЗиЗ. 1910. № 32. С. 737.


[Закрыть].

Оба совещания отказались обсуждать проблемы землеустройства и крестьянской индивидуализации даже тогда, когда им нужно было отвечать на конкретные вопросы, послужившие причиной их созыва, а в некоторых случаях они прямо оспорили целесообразность обсуждения этих проблем. Харьковское совещание постановило, что агрикультурная помощь должна направляться индивидуальным и общинным хозяйствам в равной степени, а единоличным хозяйствам – только при условии, что данное земство посчитает это нужным. Саратовское совещание приняло решение, в котором говорилось, что цель земских программ – равная помощь индивидуальным и общинным хозяйствам. По вопросу о том, как земства планируют обеспечивать единоличников агрономической помощью, Саратовское совещание вынесло резолюцию, что «обособление агрономической помощи единоличным собственникам от общей агрономической организации представляется также нецелесообразным и на практике невозможным», поскольку помощь индивидуальным хозяйствам потребует слишком много ресурсов и облагодетельствует слишком мало крестьян; вместо этого поддержка должна оказываться организациям, занимающимся агрономическими мероприятиями на местах, – в основном мелким сельскохозяйственным обществам и другим кооперативным учреждениям. Харьковское совещание ответило на тот же вопрос, что новое оборудование и инвентарь, поступающие от правительства и земств, должны направляться не единоличным хозяйствам, а кооперативам, объединяющим жителей данной местности независимо от форм имущественного владения. То же совещание было далеко от того, чтобы использовать земских агрономов для осуществления земельной реформы на местах, и постановило по этому поводу: «Агроном обязан оказывать всяческое содействие учреждению кооперативных учреждений: сельскохозяйственных, кредитных, потребительных и т. п. и принимать посильное участие в их работе»[195]195
  Областные сельскохозяйственные совещания в Харькове и Саратове // Известия ГУЗиЗ. 1911. № 43. С. 1016–1020; 1911. № 44. С. 1038–1041; Малевич К.А. Два съезда и два совещания // Сельское хозяйство и лесоводство. 1912. № 2. С. 221–229, 238.


[Закрыть].

Некоторые возражения земств на предложения ГУЗиЗ касались недостатка полномочий и финансирования, но гораздо важнее были серьезные разногласия обеих сторон в понимании базовой категории преобразований: самого крестьянства. Планы ГУЗиЗ исходили из различий и разграничений между видами крестьянских хозяйств и из существования (или потенциально возможного существования) таких крестьян, которые будут действовать как индивидуальные хозяева и к которым соответствующим образом можно будет относиться. Во всяком случае, предполагалось, что некоторые крестьяне могут повести себя не так, как инертное большинство, и выделиться из огромного и обособленного сословия, если им предоставить нужную законодательную базу и соответствующие стимулы. Земские же собрания упорно оперировали такими понятиями, как «масса», «все население», «все крестьяне» или просто «крестьянство». Их предложения по поводу кооперативов указывали на иной подход к пониманию сути крестьянского управления: учреждения, обслуживающие землепашцев, должны находиться под постоянным внешним наблюдением некрестьян, хотя эти наблюдатели лишь изредка могут становиться их членами. Это была концепция крестьянства и практика управления им, которые почти не изменились с 1905 г.

В апреле 1910 г., четыре месяца спустя после объявления выговора ряду земских собраний за неправильное использование субсидий и перед лицом только что сплотившейся и поддержанной Министерством финансов оппозиции гласных этих собраний, Кривошеин вынужден был разослать новый циркуляр, разъясняющий, что от земств не требуется вкладывать правительственные субсидии исключительно в индивидуализацию крестьянских хозяйств. Хотя он и повторил в очередной раз, что постановления ГУЗиЗ, требующие от земств тратить определенные суммы на нужды хуторян или будущих хуторян, остаются в силе, но добавил к этому еще один аспект, о котором даже не упоминалось четырьмя месяцами ранее. Земства не должны интерпретировать спущенные сверху положения «слишком прямолинейно», ибо «требовать… расходования отпускаемых средств исключительно на помощь одним хуторянам… по самому существу дела совершенно невозможно». На этот раз выговор получили уже губернаторы, которые позволили себе вмешиваться в процесс распределения земствами денежных средств, – было официально подтверждено, что каждое земство вправе само определять типы сельскохозяйственной помощи. Успехи землеустройства теперь определялись не числом единоличных хозяйств, которые земства смогли создать, а качеством работы местного самоуправления в принципе, независимо от того, что это была за работа[196]196
  Циркуляр господам губернаторам от 24 апр. 1910 г. // Известия ГУЗиЗ. 1910. № 21. С. 524–525. См. также: Известия ГУЗиЗ. 1910. № 38. С. 854–856; Yaney G. The Urge to Mobilize… P. 325. Государственная Дума подтвердила приемлемость этого подхода в том же году. Известия ГУЗиЗ. 1910. № 12. С. 301–302.


[Закрыть].

Другими словами, политика правительства изменилась, но об этом не было объявлено во всеуслышание. Признания этого факта правительство избегало, продолжая заверять, что стратегия кабинета с 1906 г. постоянна и последовательна. С 1911 г. правительство стало настаивать на том, что субсидии для земств должны быть использованы «в районе землеустройства» или «близко к району землеустройства», но теперь это были уже не жесткие указания: земство могло получать субсидии до тех пор, пока в данной местности работает землеустроительная комиссия (а к 1911 г. они работали уже во всех губерниях); причем правительство не требовало от земств непременно заниматься земельной реформой самостоятельно либо совместно с землеустроительной комиссией[197]197
  Эта концепция стала широко распространяться приблизительно с 1911 г. См.: Агрономическая помощь в районах землеустройства. Главнейшие основания организации агрономической работы. Пг., 1915; Комитет по землеустроительным делам…; «Статистика расходов Департамента Земледелия» за 1911–1913 гг. и «Обзор деятельности ГУЗиЗ» за 1911–1913 гг. Веселовский, который писал последний том своей истории земств в 1910 г., все же смог разглядеть начало этих изменений. См.: Веселовский Б.Б. История земства… Т. 4. С. 124. Примеч. 1.


[Закрыть]. С этого времени бюрократы игнорировали противоречия, которые характеризовали развитие реформы на ранних этапах, и стали вопреки фактам подчеркивать, что «соответствующие кредиты передавались земствам, причем с их стороны не требовалось специальных ассигнований на агрономическую помощь единоличным владельцам…». Напротив, ГУЗиЗ якобы всегда предоставляло земствам «самим производить отбор тех мероприятий, которые с местной точки зрения казались наиболее важными»[198]198
  Комитет по землеустроительным делам… С. 46–47.


[Закрыть]. Бюрократы также утверждали, что земства одобрили правительственную политику на двух областных сельскохозяйственных совещаниях в Саратове и Харькове, – хотя, как мы видели, эти совещания не упустили случая категорически отвергнуть любые связи между земскими программами, правительственными субсидиями и земельной реформой[199]199
  Известия ГУЗиЗ. 1914. № 19. С. 486–491; Комитет по землеустроительным делам… С. 47 и примечание.


[Закрыть].

Некоторые суммы, направленные из центра в распоряжение земств, правительство считало необходимым использовать исключительно в деле индивидуализации крестьян, но даже в этих случаях земства задействовали эти средства в других программах. Агрономы, которые руководили данными программами, по должности были в курсе многих из обсуждаемых проблем. Один из них, проанализировав сельскохозяйственный бюджет, заключил; то, что правительство в своих годовых отчетах называет «затратами на земельную реформу» или «землеустройством», есть всего лишь бухгалтерская видимость, так как земства направляют деньги на агрикультурные мероприятия общего характера[200]200
  Мацеевич К.А. Наиболее важные черты… С. 121–128; Мацузато пришел к таким же выводам в своей работе ‘The Fate of Agronomists…’ (P. 181–183).


[Закрыть]. Некий автор в агрономическом журнале отметил, что дворянские земства, «несмотря на все отрицательные явления в их развитии, в послеосвободительную эпоху, все же удержались от окончательного слияния с курсом, намеченным 9 ноября 1906 г.». Другой автор обратил внимание на то, что даже самые реакционные земские собрания и земские деятели отрицают любые различия между формами собственности: независимо от своих политических взглядов, земские деятели соглашаются принять субсидии на проведение земельной реформы и, «получая таким образом новый прилив денежных средств… быстро фактически сливают средства на специальные агрономические мероприятия по землеустройству с общими средствами на агрономическую помощь местному населению вообще». В других случаях субсидии, полученные для найма землеустроителей, использовались для найма агрономов широкого профиля, не уделявших должного внимания земельной реформе как таковой. В лучшем случае, отмечал еще один агроном, земства помогали единоличникам «походя», рассматривая это как часть помощи крестьянам вообще[201]201
  Грационов П. Землеустроительная агрономия // Агрономический журнал.
  1913. № 4. С. 68–84; Матвеев И. К вопросу о единой земской агрономической организации // Вестник сельского хозяйства. 1913. № 3–5; Земское дело.
  1912. № 2. С. 1177–1183; Вестник сельского хозяйства. 1913. № 48. С. 6–7; Мацеевич К.А. Наиболее важные черты… С. 121–128. Схожие отчеты с похожими наблюдениями обнаружились в делах Департамента Земледелия: РГИА. Ф. 398 (Департамент Земледелия). Оп. 75. Д. 67 («Отчеты агрономов разных губерний»). Л. 7–8, 72—104.


[Закрыть].

Помимо этих субсидий, ГУЗиЗ также препоручило свои программы земельной реформы четырнадцати земствам и возвестило об их согласии участвовать в них как о гарантии успеха аграрной реформы. Один из агрономов докладывал, что даже в этих случаях земства «оказывают агрономическую помощь всему населению, без различия форм владения землей». Действительно, формальное согласие содержало некоторые оговорки, гласившие, что помощь в районах землеустройства означает помощь «всему населению» без различия способов хозяйствования и форм землевладения. Автор публикации в профессиональном агрономическом журнале выразил удивление, что подобные меры продолжают называться «землеустройством»[202]202
  Агрономическая помощь в районах землеустройства. Дополнительные сведения к ст. 13 сметы Департамента Земледелия на 1913 г. СПб., 1912. Обзор агрономической помощи хозяйствам единоличного владения Полтавской губернии в 1911 г. Полтава, 1912; Агрономический журнал. 1913. № 4. С. 116–121.


[Закрыть].

Если целый ряд губернских земств открыто отказался сосредоточиться на крестьянской индивидуализации, то Пермское земство представляло собой интересное исключение: оно попыталось выполнить приоритетные для правительства задачи, но в конце концов прекратило эксперимент как невыполнимый. Надо сказать, что именно эта губерния имела возможность уделить максимально возможное внимание каждому отдельному крестьянскому хозяйству. Здесь работало более 150 агрономов: Пермское земство тратило больше средств, чем любое другое, на поддержку их деятельности и соответственно имело больше агрономов на определенное количество крестьянского населения, чем любая другая губерния. Все выделяемые на нужды крестьян денежные средства объединялись и распределялись через одну из самых густых кооперативных сетей в империи[203]203
  Доклады Пермской губернской земской управы. 1912. № 42. Отдел. 3. С. 3, 5–7, 228, 241–244, 300–302; № 44. Отдел. 3. Для сопоставления данных по губерниям см.: Обзор деятельности ГУЗиЗ за 1913 г. Приложение 1. Сметы расходов см.: Статистика расходов Департамента Земледелия. 1913. С. 14–15.


[Закрыть]. Это произвело впечатление на чиновников ГУЗиЗ, и в 1912 г. Управление прислало в Пермскую губернскую земскую управу своего агента для описания местной практики работы с государственными субсидиями. Некоторые из этих сумм предназначались исключительно для помощи индивидуальным хозяевам. Поскольку кооперативы были массовыми организациями и не делали особых различий между индивидуальными хозяевами и общинниками, каждое товарищество могло руководствоваться разнообразными соображениями, не имеющими ничего общего с основной целью проводимых мероприятий. Однако ГУЗиЗ настаивало, что эти средства должны быть направлены непосредственно на нужды индивидуальных хозяйств фермерского типа. Губернское земство согласилось попытаться выполнить это предписание и приказало уездным земствам искать индивидуальных заемщиков[204]204
  Доклады Пермской губернской земской управы. 1912. № 42. Отдел. 3. С. 3, 5–7, 228, 241–244, 300–302.


[Закрыть]. Менее чем через год Екатеринославское уездное земство доложило, что земских агрономов буквально завалили ходатайствами о предоставлении ссуд, у них не было ни времени, ни возможности внимательно изучить каждое заявление, так что пришлось выдавать ссуды только на основе данных, предоставленных волостной и общинной администрацией. А это автоматически создало ситуацию, исходя из многолетнего земского опыта, неприемлемую. Далее доклад трактовал смысл правительственной политики с точностью до наоборот, ставил ее логику с ног на голову: если земство не может использовать кооперативы, единственным выходом остается использовать общину. В таких условиях якобы более целесообразно давать ссуды только коллективным заемщикам и использовать кооперативы, которые будут получать ссуды только на основании коллективной ответственности всех их членов. Губернская управа посоветовала уездным управам распределять денежные ссуды по кооперативам и игнорировать предписания закона. Этот порядок действий не был легальным, противоречил духу и букве правительственной программы, но правительство получило (и использовало) возможность даже такое распределение субсидий записать в актив мероприятий по индивидуализации крестьян[205]205
  Доклады Пермской губернской земской управы. 1914. № 44. Отдел. 3. С. 3, 5–7, 76–80, 309–312; Вестник финансов. 1913. № 38. С. 503–507.


[Закрыть].

4. «Ветхие мехи и новое вино»: сельскохозяйственный бюджет в 1905–1914 гг

Ежегодный бюджет ГУЗиЗ вырос с 37 млн. руб. в 1906 г. до 146 млн. руб. в 1914 г., причем с 1911 г. он стал превышать суммы, выделявшиеся на те же цели до 1905 г. Это были сравнительно небольшие ассигнования, составлявшие менее 4 % государственного бюджета, особенно если учесть то, что ГУЗиЗ ожидало гораздо большего. Тем не менее по сравнению с недавними ассигнованиями на крестьянские сельскохозяйственные нужды это были беспрецедентные суммы, а это говорит о том, что объединенное и постоянно растущее давление Столыпина и Кривошеина заставило Министерство финансов пойти на уступки. Из всех министерств, департаментов и управлений бюджет ГУЗиЗ вырос за эти годы в наибольшей степени[206]206
  Обзор деятельности ГУЗиЗ за 1914 г… Расчеты темпов роста см.: Агрономический журнал. 1913. № 1. С. 4; Michelson A. Revenue and Expenditure // Russian Public Finance During the War. New Haven, Conn., 1928. P. 64–65.


[Закрыть].

Однако увеличение финансирования не должно рассматриваться как однозначный факт, не требующий комментариев[207]207
  Пример предположения, будто увеличение финансирования само по себе было «успехом» правительственной политики, см.: Маиузато К. Столыпинская реформа…; TokmakoffG. Stolypin’s Agrarian Reform…; Yaney G. The Urge to Mobilize…


[Закрыть]. Современники справедливо отмечали, что денежные суммы могут иметь различное значение в зависимости от того, как они были потрачены, и чего предполагалось с их помощью добиться; об этом они и спорили на протяжении четырех лет с момента объявления о начале земельной реформы. Большинство затрат действительно было мало связано с аграрной реформой 1906 г. как таковой. Костяк тогдашней столыпинской программы составляли личная земельная собственность и консолидация общества на этой основе. Но при этом подавляющее большинство отпущенных ГУЗиЗ средств (до 80 % бюджета Управления ежегодно в 1911–1914 гг.) было направлено на программы, явно отличные от нового «землеустройства» и запущенные до 1906 г.: переселение в Сибирь и Среднюю Азию, лесопосадки, общую агрономию и улучшение землепользования путем распространения среди крестьян нового инвентаря и агротехнических приемов. Наибольшее увеличение отпускаемых средств после 1910 г можно отметить у Департамента земледелия – отдела ГУЗиЗ, отвечавшего за агротехнические улучшения, агрономическое образование и наем соответствующего персонала. Его бюджет более чем удвоился в течение одного года – с 7,5 млн. руб. в 1910 г. до 16,9 млн. в 1911 г. – и достиг 35 млн. в 1914 г. (что составило около 25 % всего бюджета ГУЗиЗ). При этом землеустройство как таковое находилось в ведении Департамента государственных земельных имуществ. Его приходные статьи в абсолютных цифрах не росли, а его доля в общем бюджете ГУЗиЗ упала с 21 % в 1912 г. до 18 % в 1914 г. Что касается непосредственных расходов на ссуды и пособия хуторянам и фермерам, шедшие через землеустроительные комитеты и комиссии, то они составили сумму не более чем в 34 млн. руб. за весь период активного реформаторства с 1907 по 1913 г.[208]208
  Статистика расходов Департамента Земледелия. 1913 год. С. 7—10; Обзор деятельности ГУЗиЗ за 1910 г… С. 249.


[Закрыть]

В целом можно сказать, что значение термина «землеустройство» постоянно расширялось, стремясь вобрать в себя все меры по увеличению производительности крестьянского хозяйствования, и вне зависимости от форм собственности на землю[209]209
  Агрономическая помощь в районах землеустройства…; Обзор деятельности землеустроительных комиссий. 1907–1911. СПб., 1912. С. 1–2; Труды Второго совещания инспекторов сельского хозяйства и правительственных агрономов, состоявшегося при Департаменте Земледелия 15–28 апреля 1914 г. Пг., 1915. Ч. 1.


[Закрыть]. Программа «Агрономическая помощь при землеустройстве» была быстро и тихо изъята из ведения Департамента государственных земельных имуществ и передана в Департамент земледелия[210]210
  Мацеевич К.А. Наиболее важные черты современной общественной агрономии // Агрономический журнал. 1913. № 1. С. 121–128.


[Закрыть]. В мае 1910 г. правительство выступило с новой редакцией определения термина «земельные улучшения», который до этого времени был связан исключительно с индивидуализацией крестьянского хозяйства, но теперь стал включать сельскохозяйственные товарищества и масломолочные артели, которые формально не имели отношения к земельной реформе[211]211
  Известия ГУЗиЗ. 1910. № 24. С. 1.


[Закрыть].

К 1911 г. земства все же были привлечены к участию в аграрной политике, но ценой этого для реформаторов из правительства оказалась утрата основного смысла земельной реформы: земства заранее объявили, что они не будут оказывать помощь исключительно хуторянам и не собираются заниматься преимущественно индивидуализацией крестьянских хозяйств. Несмотря на это, Департамент земледелия направил земствам 1/3 своего годового бюджета (что составило в 1914 г. около 10 млн. руб.), тогда как другие департаменты и отделы ГУЗиЗ выделяли средства исключительно по принципу ad hoc. Эти деньги стали для земств весомым стимулом к расширению их собственных ассигнований. В 1908 г. все губернские и уездные земства империи ассигновали на «экономические нужды» (почти все из них были нуждами сельского хозяйства) 5,4 млн. руб., а в 1913 г. – более 16 млн. руб. Увеличение расходов на сельское хозяйство поглотило всего 6 % земских бюджетов, но это было резкое и существенное увеличение по сравнению с прошлыми годами[212]212
  Полные цифры государственных субсидий см.: Статистика расходов Департамента Земледелия. 1913 год… С. 14–15, 20. Об обстоятельствах, связанных с этими проблемами, см.: Ежегодник ГУЗиЗ по Департаменту Земледелия за 1913 г… С. 125. Данные по земским расходам не включают шесть Западных губерний, в которых земства были учреждены только в 1911 г.; они потратили дополнительно 2 млн. руб. О расходах земских бюджетов в процентах по видам расходов см.: Агрономический журнал. 1913. № 1. С. 5.


[Закрыть].

Конечно, можно сказать, что передача властных полномочий земствам и смягчение условий получения ассигнований отражали преднамеренную гибкость политической линии и тем самым успех реформаторов (или желание создать условия для перемен, не определяя суть этих последних[213]213
  Yaney G. The Urge to Mobilize… P. 348–349.


[Закрыть]). Но думать так – значит игнорировать аргумент Кривошеина, который изначально настаивал на том, что помощь единоличным хозяйствам должна стать первоочередной задачей аграрной политики. Правда, к 1910 г. он вынужден был официально отбросить это условие, но тем не менее продолжал стоять на своем в частном порядке. И действительно, ряд бесспорных свидетельств наводит на мысль, что реформаторы восприняли перемены в правительственном курсе как поражение. Ф.В. Шлиппе, занимавший в те годы различные посты в ГУЗиЗ, горько жаловался, что правительство утеряло последовательность своей политики, что земства испортили и переиначили все реформаторские начинания, хотя им платили именно за их осуществление. В качестве инспектора сельского хозяйства Московской губернии в 1906–1912 гг. он сам был вынужден вступать «в борьбу» с земским персоналом, который протестовал против индивидуализации, «саботировал» его работу и предоставлял минимум отчетности по местным земским программам. Уже находясь в должности директора Департамента земледелия (с 1912 г.), он писал: «По ознакомлении с новой работой я укрепился в убеждении, которое создалось уже в Москве, что сельское хозяйство идет само по себе, а Министерство [ГУЗиЗ. – Я.К.] само по себе. Не было такой органической связи, которая обеспечивала бы содействие Министерства со всеми отраслями на местах. Инспектора сельского хозяйства висели как-то в воздухе, дела у них было очевидно немного… Департамент земледелия раздавал согласно сметы миллионы рублей земствам и сельскохозяйственным обществам, но в этом не было системы»[214]214
  Шлиппе Ф.В. [Неозаглавленные воспоминания]. Shlippe Collection, Bakhmeteff Archive. Columbia University. L. 101–103, 115–116.


[Закрыть].