Текст книги "Вернуть жену любой ценой (СИ)"

Автор книги: Яна Мосар

Соавторы: Анна Гранина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 68

Мирон.

Я сижу у кровати Паши, измученного процедурами, снова задремал после завтрака. Держу телефон, собираясь позвонить Аде.

– А вот и мы, – дверь открывается, в проеме двери палаты появляется Ада.

В руках у неё автолюлька с маленьким сверточком.

Дыхание дыхание. Они не выдержали. Приехали.

Я на автомате поднимаюсь и иду к ней, сердце колотиться, как будто я мальчишка и увидел девочку, которая мне очень нравится. Пусть сейчас и бледную, но такую родную.

– Не надо было, Ада, – забираю у нее из рук тяжелую люльку, а свободной рукой обнимаю и целую в щеку.

Не отстраняется, но переводит взгляд на Веру.

– Я не вытерпела там одна. Вы тут, я больше накручиваю себя.

Паша, услышав голос, тут же открывает глаза и буквально кидается к ним. Обнимает МамАду, а потом нежно, как маленького птенца, гладит сестру по щечке.

И я… я тоже соскучился. Я не могу оторвать глаз от Ады. Хотелось бы обнять ее, не выпускать из своих рук никуда. Но еще рано. Терпеливо, маленькими шагами возврщать ее.

– Ты как, Паш? – Сразу к сыну.

– Все хорошо уже, мамАда. А меня водили смотреть животик через телевизор! И там так интересно было и не больно. Я даже не боялся! И мы с папой уже позавтракали полезной едой.

Ада на слове «папа» вскидывает на меня голову. Я пожимаю плечами. Улыбаюсь в ответ. А она мне.

В груди разливается тепло, которое стоит всех страданий.

– Врач скоро зайдет. Сама все расспросишь. Но в общем, я думаю, что скоро выпишут. Как ваша ночь прошла?

– Хорошо, – улыбается Ада тепло. – Паш, – отводит взгляд, – поможешь мне раздеть Веру? А то ей жарко.

Пашка с серьезным видом и очень аккуратно помогает развязать завязки шапочки Веры, потом помогает снять кофточку с неё. Он воркует с ней так трогательно… трогает ее пальчики. Он – наш старший. Он – наш якорь.

– Я видела сейчас Чернова тут, – говорит Ада, разворачивая Верин сверток. – Он к кому, ты не знаешь? В детском отделении…

Чернов. Наш бывший партнер, который ушёл с теми, кто работал со Светой. Наверное, тоже чей-то отец.

– Не знаю, давно с ним не общался, – отмахиваюсь, сейчас это не важно.

– Он ее так любит, – шепчу я Аде, когда она отходит сложить вещи Веры на стул.

– Да, я так боюсь, чтобы моего внимания им доставалось поровну. Это… сложно, лавировать.

– Ада, ты же с ним постоянно, поэтому столько любви и внимания и ему, и Вере отдаешь.

– Я порой не знаю как и что нужно сделать. Боюсь ошибиться.

– Ты все правильно делаешь, Ада, – касаюсь ее плеча, чувствую, как она замирает, но не отталкивает. Медленно опускаюсь к локтям. – Отпусти ситуацию, даже, если ошибешься, то всегда можно все исправить. Я также ничего не знаю, как и ты. Поэтому, можем учиться вместе.

– Памперсы и пеленать, кстати, – усмехается, – у тебя получалось лучше.

Разворачивается ко мне и смотрит в глаза. Только недавно начала в них смотреть дольше, чем пару секунд.

– Ну вот, – скольжу пальцами до ее кисти, переплетаю наши пальцы. – Беру на себя памперсы и переодевание, с тебя кормления. Так мы точно справимся, – улыбаюсь ей.

Наклоняю к ней голову и утыкаюсь лбом в ее лоб.Дышу её запахом, запахом дома.

– Знаю, что ты все еще сомневаешься во мне и мне, правда, сложно это говорить, но я… если не буду, то ты никогда не поверишь. – Я люблю тебя, – говорю уверенно и четко. – Люблю наших детей. Знаю, что из-за меня мы потеряли пять лет, но я обещаю, что ты не пожалеешь, если решишь, что у детей должна быть полная семья, с мамой и папой. Ада, прости меня…

В этот момент Паша, который, кажется, был полностью поглощен сестрой, поднимает голову.

– Вера, посмотри, как родители наши милуются…

Мы с Адой отстраняемся. Я улыбаюсь, она краснеет. Но в этом смущении нет прежней боли. Есть жизнь.

Глава 69.

Я не люблю кладбища. Терпеть их не могу. Они всегда давят.

Не из-за мертвых, нет. А из-за тишины. Из-за всех этих камней с датами. Болью. Утратой. Горем.

Понятно, что где-то надо память зафиксировать, но я бы лучше бы фиксировался дома, на фотографии. Но выдыхаю, беру охапку белых роз и выхожу из машины. Беру Аду за руку и веду вглубь кладбища.

У всех на памятниках дата рождения и дата смерти, на нашем памятнике только одна дата.

Мне выпало комбо, я приезжаю сюда на день рождения и на день смерти одновременно.

Игнорировать это, делать вид, что забыл или занят проще всего.

Но я несу этот крест. Как напоминание о том, что случилось из-за меня.

Вспоминаю тот день и представляю, как могло бы все сложиться у нас, если бы тогда наш сын родился. И верю, что мы были бы вместе.

Ищу нужный ряд.

Подхожу к ограде. Внутри – та же четкая гранитная плита и двойная могила. С одной черно-белой фотографии, с которой на нас смотрит моя мама, с другой – сын.

Ада отпускает мою руку. Обнимает себя.

О чем думает она в этот момент, я не знаю. Кажется, нам обоим нужно сейчас побыть и наедине, и одновременно рядом.

Ставлю букет роз в вазу. Такие же свежие, как ее навсегда замершая красота.

Я медленно опускаюсь прямо в брюках на колени перед ними, несмотря на то, что земля сырая.

У меня спазмом сводит горло, каково Аде и не представляю.

С матери перевожу взгляд на малыша. Я попросил сделать мне его фотографию, чтобы каждый раз приходить и смотреть ему в глаза.

– Сын, – наклоняюсь ниже и ладонью смахиваю с гранита пыль и песок, – прости… что не защитил тебя и маму, что ошибся. Прости, что лишил тебя жизни…

По щеке стекает слеза. Но я даже не смахиваю ее.

Зачем? Тут только Ада, перед которой хочется быть, а не казаться.

– Прости, что не дал тебе увидеть мир, играть в футбол, бегать, смеяться, жить.

Закрываю глаза и запрокидываю голову к небу.

– Прости, что лишил тебя всего этого. Но знай, что мы про тебя помним. – Выдыхаю, шумно сглатываю горечь. – Теперь у тебя есть брат и сестричка.

За спиной Ада делает шаг ко мне, кладет руки мне на плечи.

– Перед тем, – шепчет, глотая слезы, когда я усыновила Пашу, мне снился наш сын…

Я отталкиваюсь от земли и поднимаюсь, разворачиваюсь к Аде.

– Он хотел, чтобы мы с тобой, Мирон, заботились о нем так, как о нашем сыне, – поджимает дрожащие губы, моргает веками за пеленой слез, – этот не родившийся малыш привел мне за руку Пашу, сказал, что это теперь мой сын, а у него другие родители. Он простил тебя. Нас…

Я протягиваю руку и обнимаю Аду, прижимаю к себе.

Мы стоим так не двигаясь. Ада не обвиняет больше и не осуждает. Мы будто снова проживает этот день, только теперь вместе. Несмотря ни на что.

Нахожу ее руку и сжимаю ледяные пальцы.

– Если бы я мог все вернуть, я бы от всего отказался, начал бы все сначала, только чтобы тот день никогда не наступал. Чтобы я берег то, что у меня есть. Я бы прожил свою жизнь по-другому.

– Как по-другому?

– Так, как живу ее сейчас. С тобой.

Ада

Я не видела его таким никогда. Открытым, ранимым, переживающим так сильно. Даже тогда, когда мы расставались, он не был настолько искренен.

И мне больно и… легко одновременно. Он раскаивается. Не потому, что "надо для опеки", не потому что "так правильно", а потому что, наконец, увидел ровно то, что было со мной – там, в белых коридорах, где пахло лекарствами и концом.

– Родная моя…

Стоим, обвеваемые теплым ветром. Как будто кто-то специально нас укрывает одеялом и укутывает ближе друг к другу.

– Мирон, спасибо, что ходил к нему и не оставлял никогда.

– Ада… – целует меня в лоб.

– Я так и не набралась до сегодняшнего дня смелости сделать это.

– Он знал, что ты любишь, слишком сильно, чтобы забыть. Он все знает и видит.

Вытираю щеку о плечо и отстраняюсь, разворачиваюсь к памятнику малыша.

– Паш, если ты слышишь, – тихо называю его по имени. Имени, которое не успело стать криком в родзале и смехом на кухне. – Прости, что я так давно не приходила, мой мальчик. Мама тебя очень любит, – с новой силой прошибает на истерику.

Мирон прижимает к себе за плечо. Поворачиваю к нему лицо.

– Спасибо, что ты тут, со мной. Одна я не смогла бы, – смотрю в глаза.

– Спасибо, что ты со мной.

Мирон втягивает воздух, глаза красные, нос смешно блестит, как у мальчишки после драки. Он пытается усмехнуться – неловко, криво – и почти сразу снова сглатывает слезы.

– Ада, я хочу поклясться тебе перед матерью и нашим сыном, – смотрит на них, потом на меня, – что я никогда больше не сделаю тебе больно, не обижу, не предам, не… не изменю.

Мы стоим у могилы, ветер сушит щеки.

– Поехали, Мирон, – беру его за руку. – Нас ждут дома, уверена, что твоя мама присматривает за нашим малышом.

Девочки, а мы к вам с прекрасной новостью! У нас вышла новая книга!!! УХ!

БЫВШИЙ МУЖ. Я К ТЕБЕ НЕ ВЕРНУСЬ

– Присоединяйся, Катюш, – говорит мой муж, когда я спускаюсь по лестнице в гостиную. Он довольный и расслабленный сидит в своем любимом кресле в объятиях женщин. – Будет весело… – довольно хмыкает. Мне казалось, что я была счастлива в браке, до одной роковой ночи. После нее все перевернулось. Брак полетел к чертям, мужа как подменили. Я долго требовала развод, а когда получила, уехала далеко, чтобы начать все сначала. Но спустя время я вновь встречаюсь с моим бывшим мужем. Настойчивый и уверенный, что сможет вернуть меня. Только теперь я работаю на его конкурента. А Астахов не дает мне прохода, пытаясь сломать и подставить врага моими руками. Но я не сдамся, чего бы мне это не стоило! Чудовищам нет места в моей жизни! ЧИТАТЬ ТУТ: https:// /shrt/_Y5A