Текст книги "Бесы на краю империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Маро, сидя на мне, выгнулась дугой, содрогнулась всем телом, протяжно застонала.

Через минуту мы лежали, обнявшись, в постели, слушали шум прибоя.

Свадьба прошла на «ура». Практически все, кто присутствовал на торжестве в Красной Поляне в первый раз, прибыли и на остров. Со стороны Эфы, правда, произошли некоторые изменения в составе делегации. Князь Трубецкой отправился с официальным визитом в Пекин, откуда планировал отбыть в Индию. Зато приехали эмир Асад, герцогиня Воронова и Артур Олегович Барский. Само собой, были приглашены Мещерский, мой отец, кое-кто из наших деловых партнёров с Урала, инвесторы из разных уголков России. Отец Джан тоже прибыл. А ещё с нами отправились Мерген-оол и Хасан. Из молодёжи – Аня, Регина, Ираклий, Игорь Гриднев. Отец Ани, герцог Строганов, тоже присутствовал. Но вишенкой на торте был приезд Махмуда Шестого, который лично пожелал поздравить нас с Маро, а заодно посмотреть на воина, принёсшего победу Эфе на Великом Турнире.

Мы отказались от обряда в храме Предтеч, поскольку ни я, ни Маро не были верующими.

Организаторы из агентства постарались на славу. Торжественный обед совместили с конкурсами, выступлениями факиров, небольшой концертной программой и роскошным салютом. Правда, фейерверки в классическом понимании не проводились из-за запрета взрывчатых веществ. Я бы мог это обойти, учитывая мои возможности, но не стал смущать хозяйку «Престижа». Умельцы из агентства устроили настоящее небесное представление, в котором были задействованы синхронизированные иллюзионы, миниатюрные воздушные шары, трое циркачей-левитаторов и несметное количество светозвуковых устройств. Под оборудование пришлось выделить большой зал, но оно того стоило.

Второй день выдался спокойным.

Гости расслабленно бродили по пляжу, купались, загорали в шезлонгах, беседовали друг с другом. Потом ко мне подошёл сам Махмуд и поблагодарил за праздник. Мол давно такого не было, что провёл целый день, не размышляя о нуждах государства и вообще ничем не заморачиваясь.

Я ещё организовал экскурсию по океану – с погружением в какую-то мрачную впадину и дайвингом у рифов. Снаряжение пришлось покупать заранее, потому что Бродяга не мог обеспечить его сохранность при использовании протоматерии. Ныряли не все, но многие. У Барского и Маро даже имелись сертификаты, хотя мне на них было откровенно наплевать.

Впервые за долгое время никто ко мне не лез с деловыми предложениями. Люди просто отдыхали, наслаждаясь каждым мгновением.

А я наслаждался близостью с Маро.

Удивительно, как во мне соединились чувства к этим двум девушкам – Маро и Джан. Совершенно непохожие, отличающиеся характерами, интересами, с чудовищной возрастной бездной. И всё же, они стали мне очень близки.

…И вот, мы лежим, переводя дыхание.

Бродяга убрал стёкла, чтобы тёплый бриз свободно врывался в окно. Звуки из нашей комнаты не долетали до остальных гостей благодаря шумоподавляющему полю, выставленному Бродягой.

Впрочем, гостей осталось немного.

На третий день мы развезли почти всех по домам. Остались Ираклий, Аня, Добрый Эх и Хасан. Мы рассчитывали провести на пляжах Дибаджата ещё несколько дней, а потом…

А потом нас с Маро ждал круизный катамаран.

Кому-то покажется странным, что на яхте, подаренной отцом Джан, я отправляюсь в путешествие со второй женой. Но, чтоб вы понимали, идея принадлежит именно Джан. Как-то у них с Маро состоялся разговор, и бессмертная призналась, что очень давно, с раннего детства, не ходила по морю на яхте. И что мечтает о таком приключении. Мечты сбываются, хо-хо-хо!

Мы ожидали прибытия катамарана со дня на день. А всё почему? Потому что заранее продумали этот финт. Путь от Фазиса до архипелага Дибаджат занимает в среднем пятьдесят дней. Или шестьдесят, не помню точно. Зависит от погоды и промежуточных остановок. Поэтому катамаран отбыл ещё полтора месяца назад, имея лишь приблизительные инструкции. Лишь на прошлой неделе я связался с капитаном через Ольгу и дал точные координаты острова.

Разумеется, мы не собирались плыть обратно два месяца.

Я рассчитывал провести в отпуске пару недель, а потом вызвать Доброго Эха и переместиться в долину на автоморфе. Потому что я не могу позволить себе настолько продолжительное отсутствие. Даже несмотря на затишье. С врагами я, на первый взгляд разделался, но… Практика показывает, что всегда найдутся ушлёпки, которым мой Род встал поперёк горла. И да, оставить управление на Джан тоже не получится. У моей старшей жены скоро курсовые экзамены и ей будет не до финансовых вопросов. У нас, конечно, отлажена система управления внутри холдинга, но контролировать нужно всех. И всегда.

– О чём задумался? – промурлыкала Маро.

– Хорошо быть молодым и бессмертным.

Девушка погладила меня по щеке.

И заметила:

– Думаю, мне сложно тебя понять. Бесы застревают в одном возрасте навсегда. Пока их кто-то не убьёт. Или сами не влезут во что-нибудь. Не утонут, например. Или не сгорят в пожаре.

– Следи за собой, – вспомнил я классику «русского рока».

– Именно.

Пауза.

– Но ты умирал много раз, – вдруг заметила Маро. – Даже не представляю, каково это. Столько страданий… Умирать, рождаться… Терять любимых… Бесконечный круговорот.

– Ты же слыша о Колесе Сансары, – ответил я.

– Конечно.

– Я не знаю, существует ли всё это на самом деле. Ну, для всех. И это… не лучшая судьба для человека, если честно. Полное дерьмо.

– И когда ты решил стать убийцей?

– Почти сразу. Со второго или третьего перерождения.

Помолчали.

– Администратор тебя шантажирует перерождением? – вдруг спросила Маро.

– Не совсем, – тема была не самой приятной. – Выбросом в старую вселенную.

– А ты хочешь остаться здесь?

– Да. И больше не умирать.

– Но теперь… Что он может сделать теперь?

Хороший вопрос.

Я частно над ним размышляю в последние недели.

– Бродяга вышел из-под его контроля, – сказал я. – Великим Артефактом мы научились пользоваться. По идее, давить на меня нечем. Но…

В полной безопасности я себя не чувствую.

Мы периодически выходим на связь с Администратором, и новых заданий в последнее время он не даёт. Тему Абсолюта я не поднимаю. Будем честны: выполнять всю эту грязную работу мне крайне невыгодно. Квесты становятся всё более закрученными и имеют негативные последствия.

– Но? – уточнила Маро.

– Есть и другие тронутые, – неохотно ответил я. – А также биомехи в горных хранилищах. Автономные ремонтные модули. Которых можно использовать и в боевом режиме. И вообще. Я не знаю, как далеко простираются его возможности. И сколько людей у него в подчинении.

– Ты прав, – согласилась бессмертная. – Надо соблюдать осторожность. Вот только…

– Что?

– Сдаётся мне, миром вы не разойдётесь.

Хочется пожать плечами, но у меня на плече лежит голова Маро.

Будущее в тумане.

Ответов у меня нет.

* * *

Да, чуть не забыл про подарки.

В этот раз они не отличались особой оригинальностью – деньги, элитная недвижка, земли. Да-да. У меня теперь есть земля в Халифате. Если уж быть совсем точным – в Бодруме. Здесь это тоже не самый дешёвый курорт с целым районом, где предпочитают селиться богачи. И в этом районе мне подогнали виллу с прилегающей живописной территорией. Махмуд привык действовать с размахом…

Удивила Эфа.

Помните, я владел половиной казино в Фазисе? Делил доход с представителями одного Рода, с которым мы раньше были в контрах. И вот, Трубецкой надавил на какие-то рычаги, провернул многоступенчатую сделку, выкупил долю предприятия и… официально передал казино мне. То есть, нам с Маро, конечно. И теперь всё это чудесное заведение находится в собственности Ивановых.

От отца мне досталось здание бывшего дворянского клуба в Москве, которое нынче пустовало. Я сразу оценил локацию – Патриаршие Пруды. И жест оценил. Мне скинули не какой-то неликвидный хлам, а престижную недвижимость. Уверен, решение стоило князю неприятных объяснений с родственниками. Скрывать наши отношения он даже не пытался, слухи активно расползались по бывшей столице империи.

Я понимал, что рано или поздно буду вынужден одаривать этих людей собственными презентами. И это не будет коробка шоколадных конфет. Хорошо, что доходы семьи растут, и процесс только ускоряется.

Время на острове словно застыло.

Давно уехали организаторы из «Престижа», самые близкие друзья. Остались только члены семьи. А также Никанор и слуги, которые не просто получили возможность пожить на необитаемом тропическом острове, но и были вознаграждены за этот подвиг прибавкой к жалованью.

– У нас будет ребёнок, – сказала Джан. – Мальчик.

Мы втроём сидели в шезлонгах и любовались закатом. Федя лениво дрейфовал по лагуне на надувном круге. Вода была спокойной, ни малейшего намёка на волны.

Я чуть не поперхнулся коктейлем.

Отставил стакан с трубочкой.

– Милая, это круто. И… давно ты знаешь?

– Четыре недели, – ответила турчанка. – Но я хотела удостовериться. Поэтому сгоняла вчера с Лукой в долину. Заза провёл диагностику. Так что да. Ты будешь отцом, дорогой.

На моём лице расплылась улыбка до ушей.

Боги, давно забытое чувство!

И я сделаю всё, чтобы в этой инкарнации не пережить своего ребёнка. Хотя… не вижу ни одной причины, чтобы вообще умирать.

– Откуда ты знаешь, что у нас мальчик? – опешил я.

Джан рассмеялась:

– Милый, я ведь морфистка. Малыш видит сны, и они мне передаются.

У меня чуть не вырвалось, что это же эмбрион, и всё такое. Но я вовремя сдержался. Что мы знаем о разуме? О душах? Если люди проваливаются в некое межмировое пространство, а потом возрождаются вновь, то почему бы им сразу, с момента зачатия, не видеть сны? Это ведь разум, хоть и маленький. Не отягощённый грузом воспоминаний, как я…

– Дорогая, мои поздравления! – обрадовалась Маро.

Я встал, чтобы поцеловать жену.

Несколько минут мы обсуждали всё это, я спрашивал, нет ли информации о Даре, меня вновь подняли на смех. Дескать, ещё не научились определять. Даже самые крутые хиропрактики…

А потом до меня начали доходить важные вещи.

– Солнце, – обратился я к первой жене. – Необходимо усилить твою охрану.

Джан закатила глаза:

– Начинается!

– Он прав, – встала на мою сторону Маро. – Как только новость распространится, появятся желающие всё испортить. Наш Род многим поперёк горла.

– И отдыхай почаще, – добавил я. – Ты же не собираешься волноваться на этих своих… экзаменах?

– Университеты предоставляют отпуска при беременности, – вспомнила Маро. – Дистанционные тоже.

– Это же беременность, а не болезнь! – возмутилась Джан.

Но я видел, что ей приятно наше беспокойство.

– Без разницы, – сказал я. – Ты ведь можешь вернуться к учёбе через год.

– Через три, – вздохнула Джан. – Дикая потеря времени.

– Главное, чтобы всё было в порядке с мальчиком, – рассудительно заявила Маро. – Поверь мне, дорогая, я рожала. Чем меньше волнуешься, тем меньше проблем.

– Заза сказал, что у одарённых большой запас прочности, – попыталась возразить Джан. – Наш организм всё компенсирует. И наше потомство более жизнеспособно… чем у смертных.

– С этим не поспоришь, – говорю я. – Но лучше избежать случайностей.

Джан снова вздохнула.

– Уговорили.

– Но ты готовишься к экзаменам, – хитро прищурился я.

– Заявление на отпуск уже написано, – призналась морфистка. – Просто я колебалась. Думала, отправлять или нет.

– Отправь с курьером, – сказал я. – И отложи в сторону все учебники. Наслаждайся жизнью. Я поговорю с Теймурадзе. Он теперь головой за тебя отвечает. Не пропускать ни одного планового обследования, поняла?

– Да поняла я.

– Вот и хорошо, – обрадовался я.

– Может, нам отложить своё путешествие? – Маро строго посмотрела на меня. – Джан может потребоваться помощь. Её нельзя бросать одну.

– И не думайте, – возмутилась турчанка. – У вас свадьба только что прошла. Маро, ты тоже имеешь право на счастье. Я не хочу быть эгоисткой.

– Ты вынашиваешь первенца Рода, – нахмурилась Маро.

– А поездку мы можем и отложить, – добавил я.

– Спасибо, – Джан смотрела на нас с улыбкой. – Но я, правда…

– Никаких «но», – отрезал я. – Как глава Рода, я принимаю окончательное решение. Живём тихо, спокойно. Ни во что не влезаем. Плановые осмотры. Усиленная охрана. В город – на автоморфе. И только в моём сопровождении.

– Диктатура! – возмутилась Джан.

– Ещё какая, – не стал я спорить. – Но это вопрос безопасности.

– А давайте потом все вместе куда-нибудь отправимся? – предложила Маро. – Когда ваш сын родится. Ну, пусть не на катамаране. На Бродяге.

– Отправимся, – кивнула Джан. – Но ваши две недели на яхте за мной. Как только сын появится на свет, я вас отпускаю.

– Сразу? – усмехнулась мечница. – Поверь, ты не знаешь, о чём говоришь.

– Мы отправимся в круиз все вместе, – отрезал я. – Точка.

Вот так и сорвалось моё роскошное свадебное путешествие на катамаране с вышколенной командой в формате «всё включено». Но, согласитесь, повод достойный!

Я ходил под впечатлением несколько дней.

А по ночам любил Маро.

За Джан теперь особенно тщательно присматривал Бродяга – по моему указанию. И сообщал мне, если жена, например, собиралась куда-то плыть или идти на прогулку вглубь острова. Едва поступал тревожный сигнал, я оказывался рядом.

Экипаж катамарана, задержавшись в порту одного из центральных островов архипелага, повернул обратно на север. Не знаю, что там думали бравые матросы, но почему бы и нет. Уверен, Назар Курт подбирал людей, влюблённых в океан, и получающих удовольствие от дальних переходов.

По прибытии в Красную Поляну я заказал программу небесных иллюзий в честь ещё не рождённого сына. А Джан лично от меня получила артефактное колье, нормализующее кровоток, гормональный фон и улучшающее кучу других параметров. Я его давно искал, но сумел раздобыть примерно месяц назад. Просто не было подходящего повода, чтобы вручить…

Меньше всего в этот период я ждал визитёров.

Особенно – представителей церкви.

Глава 16

У парадного крыльца остановился знакомый автомобиль.

Диакон Корвинус выбрался из салона, раскрыл зонт и только потом хлопнул дверцей. Я, правда, не уверен, что зонт сильно помогает, если в Фазисе начинает идти дождь. Зонты работают против нормальных дождей.

Шлёпая по лужам, Корвинус приблизился к крыльцу.

Поднялся по лестнице и укрылся от непогоды под козырьком. Я еле удержался от того, чтобы не отменить козырёк. Руки прямо чесались…

Грохот ливня перекрывал все звуки.

Я временно отключил звукоизоляцию, чтобы побыть наедине со стихией. Проникнуться черноморским духом. Убрать лишние мысли. Медитативная пауза.

Церковнику открыли не сразу.

Так и было задумано.

Корвинус тщетно искал звонок, потом робко постучал в дверь, но никто не откликнулся. Через минуту сама по себе объявилась кнопка. Диакон начал раздражённо жать на неё – без видимого результата. А потом щёлкнул замок, створки разъехались в стороны, и на пороге объявился надменный Никанор.

– Бродяга, трансляция звука от двери, – попросил я.

– Чем могу служить? – послышался голос Никанора.

– Я к барону Иванову, – ответил Корвинус.

– У вас назначена встреча?

– Меня задержали охранники на КПП. Господин Иванов знает, что я приехал.

– А, диакон Корвинус, – смягчился дворецкий. – Прошу в дом.

Хмыкнув, я прервал трансляцию.

– И долго ты ещё над ним будешь издеваться? – поинтересовалась Джан.

Маро занималась с Федей в додзё.

Я зевнул:

– Дорогая, у нас не так много развлечений в последнее время.

– Что ему нужно? – с подозрением спросила жена.

– Откуда мне знать. Пожертвования будет просить, не иначе.

– Сергей.

– Что?

– У нас проблемы с культом Древних?

– Пока нет.

– Пока?

Я откашлялся и мысленно приказал Бродяге восстановить звукоизоляцию. Шум ливня отрезало. Окно закрылось. Тихо зашелестела вентиляционная система.

– Солнце, я пока не могу ничего утверждать наверняка. Вот поговорю с этим типом – и всё узнаю. Вдруг он решил поздравить нас с Маро? Подарки принёс?

Джан с улыбкой посмотрела на меня:

– Шутник.

Я встал с кресла, подошёл к кровати, поцеловал жену и направился к двери. По моему распоряжению, Никанор отвёл церковника в гостиную, где специально для него были материализованы полки с книгами. Криптоисторические труды, монографии критиков Церкви, запрещённые философы.

Появившись в гостиной, я заметил, что Корвинус, сложив руки за спиной, изучает корешки.

– Добрый день, ваше преподобие!

Диакон отвернулся от полки.

– Интересные вы книги читаете, барон.

– Я? – делаю глупое лицо. – Вообще ничего из этого не читал.

– Тогда зачем они здесь?

– Для красоты.

Корвинус несколько секунд сверлил меня взглядом.

– Барон, у меня к вам серьёзный разговор.

– Пожалуйста. Я слушаю.

– Мы можем обсудить возникшие проблемы наедине?

Щёлкнув пальцами, я замуровал дверной проём и включил звукоизоляцию. Разумеется, это произошло по моему мысленному приказу, а не по щелчку. Но выглядело эффектно.

– Нас никто не слышит.

Диакон сглотнул:

– А что с выходом?

– Верну, когда скажете.

Церковник отошёл от стены, сел в кресло. Я устроился в кресле напротив. Приготовился внимать. Шум дождя сюда не проникал, хотя за окном всё было заштриховано белёсыми нитями.

– Господин Иванов, я не рекомендую вам шутить с культом Древних. Вам следует понять одну вещь: мы обладаем гораздо большим влиянием, чем вы думаете. И не только в этой стране.

– Хм. Вы приехали, чтобы похвастаться?

– Вовсе нет. Я приехал, чтобы уладить возникшее недоразумение… пока оно не переросло во что-то серьёзное. Вы меня понимаете, барон?

– Не уверен.

Корвинус вздохнул.

– Господин Иванов, давайте восстановим цепочку событий. Вы заинтересовались катакомбами под Ачамхитой, попытались выкупить у нас гору. Мы отказали. После этого некая часть катакомб была отрезана.

– Даже так? – удивился я.

– Тоннели замуровали.

– Не представляю, кому это могло понадобиться.

– Ищи, кому выгодно. Знаете, кому принадлежит эта фраза?

– Римлянам.

– Так вот, никто до вас не проявлял интереса к заброшенным катакомбам. И никто не пытался их выкупить. Мы, разумеется, вызвали из епархии ясновидца, диакона Лария, но ему не удалось что-либо вычислить. Кладка очищена от личной истории.

– Надо полагать, это просто камни, – заметил я.

– Мы тоже так поначалу решили, – кивнул диакон. – Но в тайной библиотеке прихода сохранилась копия старинной карты, на которой обозначены все тоннели и залы, расположенные под горой. Кроме того, мы провели акустическое исследование. За кладкой, как и прежде, расположена огромная полость.

– Пещер в этом мире хватает, – произнёс я с философским выражением на лице. – Порой их заваливает.

Взгляд церковника вдруг стал колючим.

– Барон, я уже говорил, в недрах горы дремлет потомок Хастура. Один из легендарных Предтеч. Его нельзя тревожить. И тоннели к нему нельзя перекрывать.

– Не вижу связи со мной.

– Хватит валять дурака, – ещё больше нахмурился диакон. – Мы ведь можем взяться за дело всерьёз. И создать вам кучу проблем. Разблокируйте туннели, они вам не принадлежат.

– Голословные утверждения, диакон. А вот угрожать мне не стоит. Я бы на вашем месте потратил время и навёл справки об Ивановых. И сделал бы это до приезда в Красную Поляну.

– А я и сделал, – Корвинус не казался испуганным. – Но, барон, и вам следует знать, с чем вы столкнулись. У нас огромное количество прихожан по всей стране. Особенно в приморских губерниях. Это ваши клиенты, деловые партнёры, инвесторы. Бойцы вашей гвардии. Чиновники в правительстве. Уверены, что справитесь с последствиями?

Церковник замолчал.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза.

– Давайте начистоту, – не выдержал я. – Мне нужная эта грёбаная пещера. И я её получу. С вами, без вас, через ваш труп или трупы других служителей культа – неважно. Я хотел сделать всё по закону, но вы не оставляете мне выбора, диакон. И вот что я вам отвечу на ваши угрозы: ходите и оглядывайтесь. Если вы попытаетесь мне вредить, я смету с лица земли всё, что вам принадлежит. Без шуток.

– Вы идиот, – покачал головой церковник. – Из-за вас у всех возникнут проблемы. Не только у вас или у меня. Вообще у всех.

– Да, конечно, – устало откидываюсь на спинку кресла. – Вылезут из глубины Древние и всех нас пожрут.

– Зря смеётесь.

– А только не вылезут, – я пригвоздил церковника взглядом. – Не вылезут, понимаете? Они очень далеко. И вернутся нескоро. Если вернутся. А у вас есть последняя возможность заключить со мной сделку.

– Насколько я понимаю, проблем с законом вы не боитесь.

– В России закон – это кланы. А лидеры кланов не захотят со мной ссориться.

– Что ж, очень жаль, – диакон поднялся с кресла, поправил летний вариант своего балахона. – Думал, с вами можно договориться.

– Можно, – заверил я. – Если вы не пытаетесь мне угрожать.

– Откройте дверь, – попросил Корвинус.

Проём в стене очертился в ту же секунду.

* * *

Теперь я спал со своими жёнами по очереди.

Никаких конфликтов и ревности не было, что весьма непривычно для человека, большая часть инкарнаций которого пришлась на традиционные семьи.

После визита Корвинуса прошло несколько дней.

Я ждал чего-нибудь коварного и подлого. Как вариант – проповедей, после которых озверевшая толпа фанатиков ринется жечь меня на костре. Впрочем, в этой реальности церковники из доминирующего культа никого не жгли. В былые времена скармливали глубинным тварям, но это из области легенд. А сейчас ограничивались отлучением. Как по мне, слабый инструмент. Раз уж кто-то решил стать отступником, он сам себя отлучил.

И всё же, я приказал мастеру Багусу держать агентов СБ в повышенной боеготовности.

В середине июня на меня подали в суд.

С удивлением я обнаружил, что в стране есть орган, именуемый Высшим Арбитражным Судом. Клановые дела этот суд не разбирает, но вот взаимные претензии частных лиц и религиозных структур находятся в его компетенции. Представительства этого органа имелись во всех крупных городах России. В Фазисе, например, здание суда прописалось на Монетном бульваре, близ муниципалитета.

На заседание я пришёл в сопровождении Германа Кучеры.

Мы подготовились и выстроили интересную схему защиты.

Вот только не рассчитали, что судья мог быть предвзятым по причине своей религиозности. Когда я увидел на шее этого типа амулет Матери Гидры, то сразу всё понял. Но было поздно.

Против нас выступал главный юрист епархии. Тоже церковник в балахоне. А истцом числился диакон Корвинус. Против моего Рода выдвинули обвинения в самовольном захвате недр горы Ачамхита, нарушении прав частной собственности и неуважении к Церкви. Истец требовал очистить тоннели от камней, восстановить исходный вид катакомб и компенсировать культу моральный ущерб в размере… В довольно приличном размере.

Кучера разнёс обвинителей в пух и прах.

Наша защита строилась на полной непричастности к происходящему. Герман допускал, что в туннелях могли произойти обвалы, но списывал это на естественные природные процессы. Да, мы предлагали Церкви сделку, хотели приобрести гору. Но интерес пропал. И сейчас, после этого судебного процесса, мы не заинтересованы в сотрудничестве. Кроме того, подумываем о встречном иске за моральные издержки и клевету.

Дальше начались судебные прения.

Наши оппоненты выкатили бумажку со схемой катакомб и фотографии в плохом качестве, где была видна грубая каменная кладка. Мы указали на то, что подлинность документа невозможно доказать. А ещё привели свидетеля – учёного-геолога, который заявил, что на фотографиях с некоторой долей вероятности могут быть видны последствия обвала. Дескать, туннели старые, а в наших краях иногда случаются слабые землетрясения. Показания ясновидца ничего не дали.

Тем не менее, судья удовлетворил иск диакона Корвинуса, поскольку симпатизировал церковникам. Мы с Германом морально и технически были готовы к любому повороту событий. Держались с достоинством. Арбитражный суд Фазиса постановил выплатить моральную компенсацию Церкви в течение шести месяцев с момента принятия решения. И за этот же срок очистить подземные тоннели от завалов, признанных в ходе судебного заседания каменной кладкой.

Мы в тот же день отправились в Москву и подали апелляцию в Верховный арбитражный суд. А вдогонку отправился встречный иск. Через месяц состоялось слушание, и судья там был адекватный. Все возражения культистов были отметены, и решение суда Фазиса отменили. Заседание по нашему иску состоялось ещё через неделю – и мы снова выиграли. А всё почему? Потому что Верховный Арбитражный суд постоянно находится в Москве и не кочует каждые десять лет по новым столицам. А ещё потому, что москвичи не очень-то жалуют культ Древних.

Отец Корвинус попал на бабки.

И выплатить компенсацию его приход должен был в течение двух месяцев. Вот такие мы злые, ага. А что ещё приятней, долг повис не на епархии, а лично на диаконе Корвинусе. Потому что мы выступили не против Церкви, а против частного лица.

Первый обмен ударами закончился для фанатиков плачевно.

Я расслабился и вернулся к прежнему неторопливому образу жизни. Присматривал за Джан, обсуждал с ней пойманные сны малыша, тренировал Федю, присутствовал на заседаниях холдинга, ездил с Добрым Эхом на Урал и отслеживал проект «Страж». А ещё ждал партию цепных мечей, которые постоянно дорабатывались и улучшались.

Как выяснилось, впереди меня ждал второй раунд.

Жарким июльским днём ничто не предвещало беды. Я плавал в бассейне с Маро, иногда попивал морс из высокого стакана, валялся на шезлонге и смотрел на облака.

Раздвинулись двери, и на террасе появилась Джан.

– О, дорогая, решила к нам присоединиться?

Почему-то морфистка была не в купальнике, и это меня насторожило. А ещё я не сразу дорубил, к чему эта папочка с документами у неё в руках. В такой прекрасный солнечный день…

– Решила, – Джан присела в тени, под полосатым тентом. – Начать с плохой новости?

– Хм, – я задумался. – А какая ещё есть?

– Очень плохая.

– А хороших Дед Мороз не подогнал?

– Боюсь, что нет, – морфистка через силу улыбнулась.

– Солнце, ты ведь обещала отойти от дел, пока не родишь, – напомнил я. – Лишние переживания тебе ни к чему.

– Ну, если бы ты не пропадал сутками в тире и додзё, превращая безобидного Фёдора в машину смерти, – ответила Джан, – а ещё брал трубки, когда тебе звонит кто-то из Аркусов…

Я понял свою ошибку.

– Прости, дорогая.

Маро не пыталась за меня заступаться. Потому что ощущала вину и за собой. С тех пор, как она обрела Дар ускорения метаболизма, мы чего только не вытворяли в додзё. Спарринги проходили с переменным успехом, но… Да кого я обманываю? Без проницаемости я обычно проигрывал.

– Прощаю, – Джан постучала пальцами по папочке, а я налил ей морса в стакан. – Итак, плохая новость. У нас забастовка.

– Чего? – я охренел.

– Забастовка, – повторила Джан. – По всем южным губерниям курьеры, телефонистки, комплектовщики, грузчики дальнобойщики… всех и не перечислишь… отказываются выходить на работу. Понятия не имею, как они самоорганизовались, но это началось вчера.

– Так, – я взъерошил мокрые волосы на голове. – Это ты про «Стриж».

– Угу, – буркнула Джан. – Но в пансионате то же самое происходит с горничными, коридорными, прачками… Практически весь персонал нижнего звена.

– Э-э-э… – я открыл и закрыл рот.

– Хочешь спросить про банк и уральский завод, – догадалась Джан.

– И про казино.

– Там бастует часть сотрудников, – сказала Маро. – Крупье, охранники, уборщицы, механики игровых автоматов. Кассиры, инкассаторы. Несколько человек из управления. Завод практически не пострадал. Можно сказать, только он сейчас и функционирует в корректном режиме.

– Да что случилось-то⁈ – не выдержал я.

– Церковь наложила запрет для верующих на работу в нашем холдинге, – пояснила Джан. – Со вчерашнего дня.

– И эти люди – они все верующие?

– А ты как думал. Сам знаешь, что творится в Фазисе, когда проходит Йоль. Думаю, завод не пострадал только по одной причине…

– Иностранные специалисты, – предположила Маро.

– Грамотные технари с высшим образованием, – добавила Джан. – И да, почти все не из приморских регионов. Центральная Европа.

Я переварил услышанное.

– А что с очень плохой новостью?

Джан открыла папку, с которой пришла.

– А очень плохая новость заключается в том, что из епархии пришёл ультиматум. Мол, всё это – первое предупреждение. Если мы не выполним требования диакона, начнётся кампания по нашему полному уничтожению. Верующие южных губерний откажутся от услуг «Стрижа».