Текст книги "Бесы на краю империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

После того, как в зале повторно загорелся свет, добрых полминуты царило молчание.

– А почему не слепки? – вдруг поинтересовалась Анна Бьёрнстранд. – Проще ведь. Заслать туда левитатора, он бы просто запомнил…

– Никто из экипажа цеппелина, с которого производилась съёмка, не выжил, – последовал хмурый ответ перуанца. – Видеозапись, которую вы только что просмотрели, сохранилась благодаря чистой случайности.

– Расскажите, – попросил Барский.

Чамби вздохнул:

– Мы обнаружили сбитый цеппелин в двадцати километрах от лагеря крангов. Судя по всему, пилот проявил недюжинные способности и сумел перевалить через хребет. Вероятно, он шёл на попутном ветре, потому что двигатели не работали. В обломках обнаружился сейф, а в нём – замотанная в кучу тряпок кассета. Повторюсь, никто на борту не смог уцелеть. И мы лишь строим предположения.

– Шутите? – удивился Мехмет Кая. – Вы не могли укомплектовать экипаж прыгуном? Левитатором? Даже кинетик организовал бы мягкую посадку, применив свой Дар к гондоле цеппелина.

Я смутно догадывался о причинах неудачи.

Некоторые из собравшихся – тоже.

– Коллега, – мягко пояснил Чамби, – у крангов есть одна неприятная особенность, которая не проявилась в Монголии и Сибири. Не проявилась, потому что туда были переброшены рядовые пехотинцы, а вовсе не верхушка военной иерархии крангов. Поэтому многие из вас могут быть не в курсе.

– Так поясните, – раздражённо бросил турок.

– Когда мы разобрались с мятежниками и прикрыли их проекты, – сообщил перуанец, – то добрались до записей группы, которая отвечала за контакт с этой… культурой. Некоторые представители контактной группы даже проникали в разлом и находились какое-то время в чужой вселенной. Так вот, у противника есть каста жрецов, они называют себя Изначальными. Якобы это потомки тех, кто заложил основы военной цивилизации крангов и наделил разумом зверей, которые сейчас используются в качестве основной ударной силы. Мы думаем, что Изначальные разместились под навесом в центре лагеря крангов.

– Пятачок, обнесённый частоколом? – догадался Барский.

– Именно, – кивнул шеф УВБ.

– Мы видели этих рептилий, – скривился Лю Тан. – Ничего особенного. У них есть арбалеты, которые в нашем мире запрещены инквизицией. Но против одарённых это несерьёзно. Вообще не понимаю, с чего бы вдруг армия Наска, одна из сильнейших на Земле, не справилась бы с этими существами.

Чамби ждал этого возражения.

– Не все рептилии, – пояснил он, – относятся к касте жрецов. Да, это высшая раса по понятиям крангов. Но для Изначальных они – такие же слуги, как и все остальные. Что касается наших одарённых, то они не могут применить свои способности вблизи лагеря зверей. В этом-то и проблема.

– Как это – не могут? – вскинулся Лю Тан.

– Жрецы объединяются, – ответил перуанец, – сливают свои силы и формируют некое… допустим, поле. В пределах зоны влияния Изначальных ки перестаёт циркулировать. Обладатели Дара превращаются в обычных людей. Не работает артефакторика, основанная на психической энергии. Накрываются любые каббалистические устройства. Поэтому мы не можем нанести, к примеру, мощный геомантический удар. Или отправить в лагерь противника бригаду мехов, чтобы там всех покрошить.

– Вот почему рухнул дирижабль, – догадался я.

Чамби посмотрел на меня с уважением.

– Да, господин Иванов. Это был один из наших лучших разведывательных цеппелинов. Мы отправили его через стратосферу, а при подходе к плацдарму врага должна была включаться иллюзия. Но хуже всего то, что двигатели были форсированные, частично артефактные. С каббалистическими вставками и… очень своеобразным топливом. Мы поддерживали связь с экипажем, пока он спускался. Затем, когда все системы отказали, какое-то время переговаривались по радио.

– Но? – уточнил Барский.

– Заглушили, – нехотя признал Чамби.

– Выходит, они не такие уж и отсталые, – резюмировала Анна Бьёрнстранд. – И вышки эти меня смущают. То ли ретрансляторы, то ли ещё что.

– Мы не знаем, что это, – вздохнул перуанец. – Они их возводили и в Монголии. Возможно, мой коллега из Пекина поделится информацией.

– Нечем делиться, – буркнул Лю Тан. – Мы их изучаем, но пока неясно, для чего кранги их строили. Выглядят, как ретрансляторы, вы правы. Но что они транслируют…

Китаец развёл руками.

– Что это за поле? – спросил князь. – Как далеко простирается зона влияния жрецов?

– С полем мы ещё не разобрались, – поморщился шеф УВБ. – Зона действия – это десятки километров с нулевой циркуляцией ки. Учитывая необходимость визуального контакта с целью для стихийников… сами понимаете.

– У них есть машины, – вспомнила Бьёрнстранд. – А самолёты?

– До авиации ящерицы не додумались, – с облегчением сказал Чамби.

– Так, – вмешался князь Трубецкой. – Мы подходим к сути. Лагерь, насколько мне известно, появился два дня назад. И с тех пор он постоянно укрепляется, расширяется. Из разлома стягиваются новые отряды крангов. Мы видим значительные силы…

– Которые легко смести, не будь у них жрецов, – снова проворчал Лю Тан.

– Но они есть, – отрезал князь. – Итак, есть ли у вас, господин Чамби, предположения о целях и задачах потенциального противника? Что они намерены предпринять? Высылались ли к вам переговорщики? Может быть, поставлен ультиматум?

– Нет, – покачал головой перуанец. – Они вышли, создали плацдарм и закрепились на нём. А, закрепившись, перебрасывают новые войска. Налицо признаки полномасштабного вторжения.

– А вы пробовали выйти на связь? – поинтересовался Кая.

– Пробовали, – помрачнел шеф УВБ. – Телепатия в долине Атаукахана бесполезна. Радиопередачи глушатся. Те, кого мы послали с устными сообщениями, не вернулись.

– У вас есть гипотеза, что будет дальше? – задал новый вопрос Трубецкой.

– Конечно, – не стал отрицать Чамби. – Главное отличие крангов от людей – они ни с кем не договариваются. Я имею в виду, ни с кем из чужих рас. Просто уничтожают тех, кто принадлежит к иному народу. Сейчас кранги накапливают силы. После этого развернут войска и начнут сметать всё на своём пути. Сначала опустошат нашу империю, потом двинутся дальше. Такова их доктрина. Люди умрут, Землю колонизируют кранги. Никаких вариантов.

Я вспомнил фобосов.

Правда, фобосы, если доберутся до нас, уничтожат биосферу целиком. А кранги – воины. Их всё устраивает, кроме… местного разумного населения.

Многовато стало этих уродов.

Даже удивительно, что люди в этой вселенной ещё живы.

– И вы явились ко мне, – заключил Трубецкой, – обратились к Небесному Краю, Евроблоку и Халифату.

– Без обид, но проблема общая, – сказал перуанец. – Когда они разделаются с нами, переключатся на вас. Понятно, старые счёты. Но опасность, как выразился властитель, экзистенциальная. На кону вопрос существования самого нашего вида.

– Хм, – задумчиво произнёс Лю Тан. – А кранги умеют строить корабли? Мы уже выяснили, что авиации у них нет. Если нет и флота, как они переберутся на другие континенты?

Хороший вопрос.

У многих сразу возникла в голове заманчивая картина: заокеанский конкурент устраняется чужими лапами, а те, кто выжил, спокойно придумывают способ, чтобы разгромить крангов. После этого целый континент с неисчерпаемыми ресурсами открывается для колонизации. Дальше начнётся грызня на обломках цивилизации Наска.

Чамби был готов и к этому возражению.

– Господа, я понимаю, для вас всё выглядит привлекательно…

– Более чем, – ввернул Лю Тан.

– Однако, – перуанец поднял вверх указательный палец. – В игру вступают два фактора. Пункт первый: мы не знаем всех возможностей противника. Как видите, наземным транспортом они располагают. Пункт второй: а что им мешает захватить наши корабли и авиацию? Я ознакомился с отчётами инструкторов, работавших на полигонах. Кранги быстро адаптируются к новому и без проблем осваивают наши технологии.

– Я вот что не понимаю, – сказал Барский. – У них есть машины на ДВС. Не конная тяга, заметьте. При этом оружие, как и у нас, холодное. Есть арбалеты. Но что им помешало изобрести огнестрел? У них ведь нет инквизиторов. Никто не запрещает.

– По нашим сведениям, – ответил перуанец, – нынешние кранги ничего не изобретают. Они деградировали. Ну, или двинулись по иной ветке развития. Изначальные хранят некие технологические секреты, но сами не понимают принципов действия своих машин. Зато они обрели сверхспособности. Стали живыми блокираторами ки.

– Они строят машины, – задумчиво проговорил Лю Тан, – но не понимают принципов их действия. Значит, у них есть промышленность. Это же не кустарное производство.

– Есть, – подтвердил Чамби. – Это следует из отчётов наших секретных ведомств.

– И как они справляются с производственными процессами? – не выдержала Бьёрнстранд. – Это что, как религия? Поклонение конвейеру? Жёсткое следование канону?

– Понятия не имею, – пожал плечами Чамби. – Мы не настолько глубоко изучили их культуру.

– Господа, – встрял Кая. – А чего мы, собственно, переживаем? Случай неординарный. Агрессия пришельцев. Разве не должны нас всех защитить Кормчие? И как насчёт Супремы? Не будем лицемерить. Все вы наслышаны, каким оружием располагает инквизиция.

– У меня состоялся разговор с Его Святейшеством, – кивнул перуанец.

– И? – подался вперёд Трубецкой.

– Протоинквизитор дал понять, что у них есть определённые… хм… сложности.

– Это какие? – заинтересовался Лю Тан.

– Их оружие имеет артефактную начинку и каббалистические вставки, – хмыкнул Барский. – Вот такие сложности. Мы с вами настолько привыкли к энергии ки, что всё выстроено на её использовании. Вот и поплатились.

Я подумал, что в Супреме наверняка есть автоматы и пулемёты без этих вот местных вставочек. А если нет, то их можно произвести на заводе. Или призвать по частям, как это делает Федя. Здесь что-то не так. Мы чего-то не знаем.

На душе стало тревожно.

– Значит, не вступятся, – мрачно произнёс Трубецкой.

– И что, Кормчие так легко сдадут свою планету? – удивился молчавший до этого Говард. – Не поверю. Они же тысячелетиями удерживали власть.

– Не думаю, что они так поступят, – покачал головой Лю Тан.

– Вся их сила заключается в управлении судьбами, – высказалась Бьёрнстранд. – Мойры – это бесы. Можно предположить, что у них по две способности, конечно. Вот только мне более логичным кажется наличие в их арсенале какого-нибудь древнего устройства.

– А если так, – поддержал Барский. – То и редактирование судеб не работает в зоне вторжения.

Приплыли.

– Господа, – Чамби обвёл нас тяжёлым взглядом. – Ситуация не безвыходная. В Супреме нам прозрачно намекнули, что за помощью можно обратиться к барону Иванову. Поэтому он здесь.

Руководители спецслужб, премьер-министр и князь перевели взгляды на меня.

– А я что, я ничего, – пожимаю плечами.

– Барон, – вкрадчиво поинтересовался Трубецкой. – Чем вы располагаете, если этого нет даже у инквизиции?

Много чем, подумал я.

А вслух произнёс:

– У меня есть домоморф. Предположим, я смог бы отправиться в лагерь этих ящериц и попытаться их перебить. Но вот незадача – без энергии ки я всего лишь одиночка, неплохо размахивающий мечом. Без проницаемости я…

– Никто, – подсказал британец.

– Ну, не совсем. Поверьте, мистер Говард, вам бы не хотелось иметь со мной конфликт в любом случае. Рекомендую учесть этот факт на будущее.

– Учту, – сухо ответил Говард.

– Господа! – повысил голос Трубецкой. – Не время.

Пожимаю плечами.

Говард молчит.

– Мне намекнули, – сказал Чамби, – на разнообразные технологии в арсенале барона. Как запрещённые, так и на грани дозволенного.

– Как это мило, – не выдержал премьер-министр. – Истинное лицо наших инквизиторов. Стреляют пулями, покрывают отступника…

Все уставились на британца.

И Говард сник.

Сейчас его тягу к справедливости никто не поддерживал.

– А ещё мне сказали, – добавил перуанец, – что господин Иванов может убить кого угодно. И если он захочет, чтобы жрецы крангов умерли, их не станет.

– Вы серьёзно? – охренел я. – Решили нанять меня для убийства чужих? В сердце лагеря с пятидесятитысячной армией?

– По нашим оценкам, там уже девяносто тысяч, – поправил Чамби. – А будет ещё больше.

– Сергей, речь не идёт о наёмничестве, – решил внести ясность Трубецкой. – Империя Наска обратилась к нам за помощью. Не только к России. Логика ясна. Как уже отметил господин Чамби, угроза нависла над всеми. В этой комнате находятся те, кто понимает последствия прорыва чужаков.

– Ловко вы соскочили, – ухмыльнулся я. – Но давайте смотреть в корень. Присутствующие ничем не рискуют. Пока я выполняю миссию, которую выполнить невозможно, вы будете сидеть в своих кабинетах. И даже громить зверей, оставшихся без прикрытия жрецов, будете не вы. Но именно вы рассуждаете об общей угрозе.

– Нам есть что терять, – заметил Трубецкой.

– Да что с ним говорить, – презрительно скривился Гордон. – Убийца с замашками аристократа.

– Хотите обсудить свой вклад в операцию, министр? – я повернулся к британцу.

– Барон, что вам нужно? – вмешался в перепалку князь. – Мы готовы выслушать условия.

Я и сам не знал, что мне нужно.

Хотя…

– Наска предоставит мне доступ к секретным архивам по разлому и планете крангов. Кроме того, вы окажете моим людям любую поддержку во время выполнения поставленной задачи. И да, я хочу получить копию видеозаписи, которую мы сейчас просмотрели.

– И это всё? – удивился Барский.

Артур Олегович знал меня лучше остальных.

– Я сегодня добрый, – встаю с кресла и направляюсь к выходу. Бросаю через плечо: – В архив загляну сам. А кассету мне передайте с курьером.

Да, я не собирался ничего требовать за свою работу.

И мне было начхать, каких соглашений достигнут представители разных стран.

Подозреваю, что к чему-то они придут. Вот только стягивание человеческих армий к Южной Америке ничего не решит. Будь я на месте крангов, просто выстроил бы войско со жрецами в центре и пошёл крушить лохов. Не дав им время на мобилизацию и полноценное стратегическое планирование.

Чамби прав.

Исход противостояния зависит от ликвидации жрецов.

Рядом со мной материализовался прыгун из службы безопасности Эфы. Он провёл меня через запутанный дворцовый лабиринт к парадному входу. Я уже мысленно переносился к своим любящим жёнам и тёплой постели, но…

У подножия лестницы меня ждал инквизитор.

Глава 24

Руми протянул мне руку, как старому знакомому.

Я пожал.

– Барон, вы и спите в перчатках? – улыбнулся каратель. – Я слышал, у вас принято их снимать перед рукопожатием.

– Есть такое, – согласился я. – Но вы же знаете, я редко придерживаюсь общепринятых норм поведения.

– В курсе, – кивнул Руми. – Есть минутка для разговора?

– Да хоть десять, – я покосился на припаркованную в двадцати шагах от нас машину Доброго Эха. Чёрный внедорожник с тонированными стёклами, на таких часто разъезжают аристо в Змеиных Кварталах. Махнул рукой жене, которая наверняка сейчас следила за нами. Дескать, всё в порядке. – Прямо здесь?

– Как вам угодно, – пожал плечами старый знакомый. – Можем по парку прогуляться.

Лето в Фазисе выдалось жаркое.

И это ещё август не наступил…

Ночью, конечно, дует ветер и в целом становится приятно. Особенно на первой линии и в горах. Но мы в сердце Старого Города, до побережья далеко. Непосвящённым, наверное, больно смотреть на Руми. Паладин с ног до головы закутан в чёрную рясу, на ногах – тяжёлые рифлёные ботинки. Но я знаю, что экипировка этих товарищей насквозь прошита Знаками. Терморегуляция – закачаешься.

Мы направились в сторону дворцового парка, по которому мне ещё не доводилось гулять просто так. Ландшафтные дизайнеры, которых в РИ называли парковыми проектировщиками, постарались на славу. Высоченные деревья – словно чёрные трафареты, вписанные в южную ночь. Яркие субтропические звёзды. Убывающая луна. Дорожки, вымощенные камнем. Идеальные газоны, фигурные кусты, тихое журчание фонтана… И мягкий свет фонарей, подсвечивающих кроны снизу. Комары нам не досаждали.

– Супрема знает о переговорах, – без предисловий начал каратель.

– Почему вы бездействуете? – прямо спросил я.

– Изначальные выставили блокирующее поле, – Руми сообщил секрет Полишинеля. – Вы уже знаете, конечно.

– Разве это вас остановит? – удивился я. – Только не надо про Закон Меча. Вы любите модифицировать свои пушки с помощью Знаков. Это понятно. Но есть и обычный огнестрел. У вас целый завод, Руми! Соберите пулемёт – и разнесите к чертям этих животных!

Руми печально улыбнулся:

– Не получится.

– Это ещё почему?

– Потому что Изначальные умеют блокировать не только циркуляцию ки.

– А что ещё?

– Эксперименты показали, что в зоне их влияния замедляются быстро движущиеся объекты. Не знаю, как объяснить, но сама среда притормаживает пули. По этой причине и самолёт там не пройдёт.

– Но они ездят на своих транспортёрах по лагерю, – возразил я.

– Ездят. С черепашьими скоростями.

– Хм, – я задумался. – Всё ещё хуже, чем казалось с первого взгляда.

– Вот-вот.

– Ракетой пытались жахнуть? – уточнил я на всякий пожарный.

Бровь Паладина изумлённо приподнялась.

– Вот только не надо, – я скривился. – Ваши морфисты не смогли вытянуть эту технологию?

– Барон, – вкрадчиво произнёс собеседник. – Мы ведь не сами правила устанавливаем. И если обходим Закон Меча в плане огнестрела, то с разрешения Кормчих. А тяжёлые вооружения, наподобие ракет, недоступны даже нам.

– Даже в экстренных обстоятельствах?

Руми пожал плечами:

– На этот вопрос я не могу ответить. Вне моей компетенции.

Мы шли по каменной дорожке, обсаженной магнолиями. Мягко светили кованые фонари. Возле ламп крутилась мошкара, густые длинные тени пересекали наш путь. Было очень тихо. Дважды я заметил мелькнувшую в просветах между деревьями тень – кто-то из представителей СБ.

Справа показалась чаша фонтана.

Приблизившись к подсвеченной встроенными огоньками композиции, мы сели на скамейку. Откинувшись на спинку, я всмотрелся в произведение неведомого скульптора. Композиция изображала змею, обвившую эфес шпаги. Струи вытекали из навершия, а также из полусферы, в которую был всажен клинок. Миниатюрный водопад хлестал из пасти змеи, в которой я без особого труда узнал эфу. Глаза твари светились красным.

– И вы предложили мою кандидатуру, – нарушил я затянувшуюся паузу. – На что вы рассчитываете, отец Руми? Пробовали проникнуть в лагерь через многомерность?

– Нет, – покачал головой каратель. – У нас отсутствуют подходящие… устройства.

– Да ладно, – я развернулся к собеседнику. – Ни одного домоморфа? У всемогущей инквизиции?

– Ни одного, – хмыкнул Руми. – У кого-то из мойр есть автоморф, но это слухи. И я не думаю, что Кормчие будут рисковать собой в этой войне.

– А что с их главным козырем?

– Судьбы в зоне влияния жрецов не редактируются.

– Я так и предполагал.

– Барон, я знаю, о чём вы думаете. Какие ещё преференции для себя выторговать. Поверьте, мы знаем достаточно, чтобы направить к вам спецподразделение карателей. И на многое закрываем глаза. Мы…

Подняв руку, я оборвал речь Паладина.

– Отец Руми, я уже согласился.

– Правда? – уточнил инквизитор после недолго молчания. – Без дополнительных условий?

– Без.

– Ну… Это похвально. Не ожидал.

– С психологическим портретом не сходится?

Паладин рассмеялся:

– Вообще не сходится.

– Знаете, отче, я не дурак. У моего Рода выстраивается мощная экономика, доходы растут, и… Я бы сказал, что после определённого порога деньги начинают представлять весьма условный, схематический интерес. Безопасность для меня важнее. С вашей конторой мы более-менее находим общий язык. Военные конфликты с другими странами пока не разгораются. А вот кранги… Они меня беспокоят. Так что я буду сражаться не за вас и не за империю. Я защищаю будущее своей семьи.

– Понимаю, – кивнул Руми.

– Очень хорошо. Теперь главный вопрос: в этом противостоянии все средства хороши?

Инквизитор замялся.

Начал прощупывать почву:

– Барон, уточните, пожалуйста. Какую именно технологию вы подразумеваете?

Наши взгляды встретились.

Я уже обдумал положение людей. И средства, которыми располагаю. Конечно, придётся тестировать перемещение через многомерность, но я практически уверен, что это сработает. Ну, не могут эти ящерицы контролировать всё многообразие измерений. Слишком круто для них.

То, что я сейчас предложу, повлечёт последствия.

Потому что Паладины узнают, что оно у меня есть.

Но и ставки сильно выросли.

– Расширитель, – сказал я.

Всё.

Ставки сделаны, ставок больше нет.

Если я ошибся, к моему столику поспешат люди из службы безопасности казино. Вытянут из-за стола, заломают руки и уволокут за пределы игрового зала. Никто не вспомнит о моём существовании.

Руми молчал долго.

Очень долго.

Затем произнёс:

– Я так и знал, что вы замешаны в той истории. Доказать ничего было нельзя, но у меня чуйка на такие вещи. Расширитель, значит.

– Это не оружие массового поражения, – напомнил я.

– Нет, – согласился Руми. – И всё же, Расширитель чрезвычайно опасен.

– Потому что у вас нет противоядия, – хмыкнул я.

– Да, – инквизитор не стал лицемерить. – Прежде всего, поэтому.

– И я могу сказать, – продолжаю развивать свою мысль, – что, например, вырежу верхушку Супремы, если вы пойдёте против моего Рода. А сам займусь разработкой атомной бомбы, потому что я псих.

– Вы этого не сделаете, – спокойно возразил Руми.

– Не сделаю. Но имею возможность.

– Если честно, мы можем блокировать любые аномальные процессы в отдельных комнатах, – выдал интересную информацию Паладин. – Но это сильно ограничит наше руководство в перемещениях.

– Само собой.

– Впрочем, и у нас есть последний аргумент, – улыбнулся Руми. – Кормчие.

– Редактирование судьбы, – кивнул я. И поспешно добавил: – Это аргумент.

Для других.

Не для таких, как я.

– Да, – подтвердил инквизитор. – У нас, если можно так выразиться, патовая ситуация. Вы имеете рычаг в виде Расширителя, мы – в виде мойр.

– Но я не планирую завоёвывать мир, учинять массовый геноцид или превращать Землю в радиоактивную пустошь.

– Удивительные у вас познания, – задумчиво протянул Руми.

– Сны – штука интересная.

– Особенно, если их видят люди из альтернативных вселенных. Да, господин Иванов?

– Вам виднее, Руми. Не оттуда ли вы почерпнули идею своей Тайной Сети? Тоже, к слову, запрещённая технология. Вами же.

– Вскрываете карты, – напрягся Руми.

– Да ничего я не вскрываю. У нас откровенный разговор. Вы многое понимаете, я – тоже многое. И, безусловно, вы держите меня на карандашике, как опасного отступника. С которым надо будет разделаться в будущем… если только он вам ещё не пригодится.

– В это «если» всё и упирается, – вздохнул Паладин.

– А ведь сколько ещё вторжений может пережить наша хрупкая планетка? – начал я рассуждать вслух. – Разломы, древние транспортные сети, затонувшие города… Неведомо куда ведущие порталы…

– Любители краденых снов, – подхватил мою мысль Руми. – Разные там фобосы…

– О, – ему удалось меня удивить. – Не знал, что вы в теме.

– Запрет Даарина на проникновение в альтернативные сны затронул не только вас, – отрезал Руми. – Есть и другие… хм… структуры, промышляющие подобными вещами.

– Британцы, – догадался я.

– Не только они. Японцы и ещё кое-кто. Вы же не верили в свою уникальность, барон? Так вот, сейчас этот краник перекрыт.

– Может, и к лучшему.

– Думаете? – Руми посмотрел на меня с лёгкой иронией. – Как это у вас говорят… Пчёлы против мёда.

– Я взял достаточно.

– Никогда не бывает достаточно.

И тут меня посетила интересная мысль. Я ведь не рассказывал отшельнику о своей встрече с потомком Хастура. И вообще, Кормчие должны быть заинтересованы в том, чтобы Предтечи никогда не вернулись. Но инквизиция знает про отдельных отступников, с которыми заключаются джентльменские соглашения. И о том, что не все Древние покинули Землю, Супреме тоже известно. А я-то думал, что морфический контакт с Даарином – прерогатива церковников! Хрен там. Кормчие на то и Кормчие. Бдят.

– Что ж, – я вновь откинулся на деревянную спинку. – Паритет.

– Пока – да.

Вот это уточнение мне не понравилось.

Инквизиторы будут думать, прощупывать. Искать мои слабые места. И как только обнаружится уязвимость – ударят. Или прижмут к ногтю. Так, что не пискнешь. Не удивлюсь, если среди прочего у них есть вариант по моему привлечению в виде постоянного сотрудника.

И это ведь только вершина айсберга.

Я понятия не имею, что думают о моей персоне Кормчие. Вдруг они уже пытались редактировать мою судьбу и потерпели неудачу? Тогда им известна моя истинная природа. Руми – слишком мелкая сошка в этой игре. Вероятно, о том, что я тронутый, знает лишь ограниченный круг лиц.

Ну, или я параноик.

Всё привык усложнять.

– Итак, буду испытывать Расширитель, – сказал я. – Вы дадите на это своё согласие?

– Дадим, – без колебаний ответил Руми.

– У вас настолько широкие полномочия?

– Широкие, – признал каратель. – Я здесь, с вами. А это означает, что меня наделили свободой в принятии решений. И то, что я сейчас пообещаю, превратится в гарантии Супремы.

– Хорошо, – кивнул я. – После того, как я перебью жрецов, вы закроете глаза на наличие этого артефакта? Зная, что он у меня есть?

Руми колебался.

– Это моё условие, – решил я дожать переговорщика.

– Вы же согласились сотрудничать, – нахмурился Паладин.

– Да. Но вам нужен результат, насколько я понимаю, а он упирается в Расширитель. Других способов достать жрецов я пока не вижу. Дорогой мой отец Руми, если я спасу человечество от тотального истребления, будьте любезны пойти на ответные уступки.

– Это справедливо, – признал Руми.

– По рукам?

Я видел, как ему не хотелось давать это обещание. В своё время инквизиторы охотились за Расширителем, и не только они. Но я был очень нужен этой своре. Мировая элита струхнула. В одночасье все увидели, что наличие Дара в определённых условиях может не значить ничего. А ведь в примитивной сече, когда пехота людей схлестнётся с крангами, мы неизбежно проиграем. Звери сильнее, выносливее и быстрее человека. Лучше по всем параметрам. Даже конница нас не спасёт. Впрочем, откуда сейчас взяться коннице? Все давно перешли на мехи и моторизованные соединения, основу которых составляют броневики с мотоциклами. Причём, байки отличаются повышенной проходимостью, они заточены под бездорожье. Будет ли это аргументом в решающей сече? Нет. Потому что у противника тоже есть машины на ДВС. А ещё у них имеются арбалеты, которые мы запретили. А раз запретили – то и не производим в достаточном для оснащения армии количестве.

Интересно, арбалеты стреляют в блокирующем поле?

– Уболтал, – сдался Руми. – По рукам.

– Тогда держим связь, – я поднялся со скамейки. – Вы можете понадобиться в любой момент.

Инквизитор встал и протянул мне сложенный пополам лист.

– Здесь телефон, по которому можно дозвониться в Орден. Там будут в курсе. Представьтесь и скажите, что хотите поговорить со мной.

Я взял бумажку.

– Рад был повидаться.

– Взаимно.

Когда я вернулся домой, Никанор протянул запечатанный конверт с гербом Эфы. Внутри лежала папка, набитая бумагами, и видеокассета. Без подписей и пометок.

В доме все уже спали.

Кроме меня, Никанора и Маро.

– Ты надолго? – улыбнулась мечница.

Сегодня мы должны были спать вместе, но вот я очень крепко сомневался в том, что на это есть время. Похоже, для нашей цивилизации включили обратный отсчёт.

– Боюсь, что да.

Запершись в кабинете, я создал видеомагнитофон, добавил экран на стену и начал во второй раз пересматривать запись из Наска.

Чем больше смотрел, тем хуже становилось настроение.