Текст книги "Бесы на краю империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

Моя речь растянулась на десять минут.

Я подготовился.

Все хотелки были озвучены руководством холдинга, и мне было известно, что есть у моих противников, где оно есть, в каких количествах и какова оценочная стоимость всего этого.

Парламентёры были потрясены.

Вряд ли, приезжая в Фазис, они были готовы к такому повороту. Очевидно, рассчитывали дать мне входной билет на биржи и отделаться «малой кровью».

Ну-ну.

Спич у меня был настолько продвинутый, что даже Уайра хлопала глазами и не пыталась подсказывать. Мне это пока и не требовалось. Я рассчитывал на перерыв и второй раунд переговоров. А вот уже в перерыве можно скорректировать линию поведения с учётом неизвестных фактов.

Закрыв блокнот с финансовыми записями, я резюмировал:

– На этом всё.

Представитель Наска больше не улыбался.

Очень плохо выглядел англичанин.

В звенящей тишине прозвучал голос Магнуса Анкера, возглавлявшего Ганзу:

– Если я правильно вас понял, господин Иванов, претензии вашего Рода не ограничены торговлей на фондовых биржах. Вы хотите получить… э-э-э…

– Репарации, – подсказал Тенгин.

– И немалые, – проворчал Маккартни.

– Вы удивительно точно ухватили суть моей мысли, господа, – я широко улыбнулся. – И это замечательно, что мне не придётся упрощать своё послание.

Трубецкой с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. Уж он-то знал, к чему в конечном итоге приводят разногласия со мной. К одностороннему обогащению Рода Ивановых.

– Но это же несерьёзно, – развёл руками представитель Швеции. – Заштатный барон диктует нам свои правила?

– Разве я вас насильно собирал в этом зале? – мой взгляд пригвоздил шведа к креслу. – Вы уже выбрали нового короля, господин Юханссон?

Посол чуть не задохнулся от возмущения.

И тогда я посмотрел на британца.

– Мистер Маккартни, вряд ли будет преувеличением сказать, что все проблемы Евроблока проистекают из вашей политики.

– Поясните свою мысль, барон, – холодно ответил англичанин.

– А чего тут пояснять. У меня были столкновения с некоторыми влиятельными семействами из вашей страны. При этом я хранил свои активы в банке Ганзы, не трогал европейцев и со всеми дружил. И вот мы получили новую реальность. В этой реальности вы пытались дёргать за рычаги, не предусмотрев всех последствий. Чем нанесли огромный ущерб экономикам своих партнёров. Но хрен с ними, с экономиками. Теперь люди умирают. И не какие-нибудь крестьяне, прошу отметить. Бесы в самом расцвете сил.

Намёк на Камминга достиг цели.

Маккартни Бросил взгляд на Тенгина.

Конечно.

Настоящий дирижёр сидит не в Букингемском дворце. Нити уходят за океан, в Кауачи.

– Запрашиваются очень серьёзные суммы, – рассудительно произнёс перуанец. – Паи в инвестфондах. Недвижимость. Преференции для холдинга, который в ряде случаев нарушает антимонопольное законодательство…

– Правда? – удивился я. – Это вы о чём?

– Служба доставки, – ответил Тенгин. – Даже в России у вас нет прямых нишевых конкурентов.

– Вот незадача, – пожимаю плечами. – Каждый мог.

– И всё же… – попытался возразить перуанец.

– И всё же, вы мне дадите всё, что я потребовал, – перебиваю я. – А кроме того, снимете санкции с нашей страны, восстановите торговлю и перестанете заниматься фигнёй. И знаете почему?

Гости молчали.

– Потому что вы хотите жить, – закончил я. – И ваши хозяева тоже хотят.

– Мы поднимем вопрос о ваших методах в Супреме, господин Иванов, – сказал представитель Германии.

– Уверен, это уже было сделано, – парировал я. – Как успехи?

Риторический вопрос.

Немец заткнулся.

Я и так понимал, что во время своих рейдов не поставил под угрозу планетарную безопасность. Я же не ядерную бомбу сбросил на шведскую королеву. Никто из инквизиторов даже не обеспокоился звонком. То есть, мне даже пальцем не погрозили, не сказали «а-та-та» и не намекнули, что хватит уже монархов утилизировать.

А всё почему?

Да потому, что с точки зрения мойр и вечного тайного правительства, все эти королевы с премьер-министрами – обычные пешки. Какая разница, кто управляет условной Германией, если главные решения принимаются Кормчими…

– Объявляю перерыв, – провозгласил Трубецкой. – До пятнадцати ноль-ноль. Если других предложений по урегулированию нет, у сторон будет время обсудить дальнейший ход переговоров. Желающим будут предоставлены комнаты с защитой от прослушивания.

Послы начали медленно подниматься.

* * *

Мы с Уайрой отказались от приватной комнаты и вышли через лифтовый холл на открытую террасу.

– Свежо, – заметил я.

С гор дул пронизывающий ветер.

Радует, что сегодня хотя бы дождь не зарядил.

Правда, над горнолыжным посёлком сгущалась подозрительная сероватая муть. Не удивлюсь, если какой-нибудь внезапный фронт надвигается.

– А вы стоик, господин Иванов.

– Я? Помилуйте, Уайра. Все мои друзья в курсе, что я ненавижу холод. Никогда бы не жил в Никополе. Или, упаси Древние, в каком-нибудь Стокгольме.

Женщина звонко рассмеялась.

– А в Кауачи?

– Один раз там был. Такое.

– Надо весной приезжать, – раздался знакомый голос. – И, желательно, днём.

Обернувшись, я встретился глазами с консультантом властителя Наска. Что интересно, во взгляде перуанца не читалось какой-то особой неприязни.

– Вы ж не приглашаете, – хмыкнул я.

– Вам нужно особое приглашение? – не удержался чиновник.

Мы свободно общались на кечуа.

– Да в общем-то и не нужно, – хмыкнул я. – Правда, не уверен, что вам будет приятно встретить меня в своём городе.

– Эх, господин Иванов, – покачал головой перуанец. – Зачем вы так? Я понимаю, повздорили с англичанами. Те обиделись, вы ответили. Но мы-то здесь причём?

– Хм, дайте подумать. А не от вас ли прибыли кранги и начали опустошать Сибирь?

– Неудачный пример, – поморщился Тенгин. – Мятежники собирались использовать их против властителя. У нас гораздо больше общего, чем вы думаете.

– Это особенно чётко прослеживается в вашей военной доктрине, – подколол я.

– Доктрина – это ещё не план, – возразил Тенгин. – И даже не намерение.

– А что? – мне стало интересно.

– Предотвращение будущего, если угодно.

– Видимо, с этой же целью был создан Атлантический Альянс.

Тенгин вздохнул.

– Поговоришь с вами, барон, и везде начнут мерещиться теории заговора.

– Странно, что вы не участвуете в обсуждении выдвинутых условий, – вмешалась в нашу беседу Уайра. – Вы же главный представитель Альянса.

– Там всё решат без меня, – отмахнулся перуанец. – В конечном итоге, Наска ничего не теряет. Все требования барона касаются европейских стран.

– Удобная позиция, – заметил я.

– Высший пилотаж, – улыбнулся чиновник. – Что ж, не смею вас больше задерживать.

Когда посол Као Капака покинул террасу, я оценивающе взглянул на свою спутницу.

– Ну, как вам этот тип?

Разведчица скривилась:

– Его отправили не просто так. Тенгин играет роль «своего парня», его специализация – урегулирование конфликтов. Но это в тех случаях, когда нет ущерба для интересов правящего дома.

– Насколько я понял, будут заключены неудобные для Наска соглашения с Россией.

Уайра грустно улыбнулась:

– Вряд ли всё так просто. Мы не видели этих соглашений, не разбирали отдельные пункты. Даже если Наска подпишет пакт о ненападении, это ничего не значит.

– Почему? – удивился я.

– Да хотя бы потому, что они и дальше будут действовать чужими руками.

– То есть, вы не верите в благоприятный исход.

– Мы с вами получим то, что хотим. Глобальное противостояние сверхдержав продолжится. Просто… оно примет какую-нибудь новую форму.

* * *

К трём часам все собрались без опозданий.

Я ожидал сюрпризов, и они последовали. Но не со стороны европейцев.

– Мы обсудили запросы господина Иванова, – заговорил Артур Маккартни. – И пришли к выводу, что они… приемлемы. К сожалению, у нас нет гарантий личной безопасности. Поверить барону на слово никто не готов.

Это возражение было предсказуемым.

Пришлось выдать свой коронный аргумент:

– Господа, я вам тоже не доверяю. Это выглядит, как патовая ситуация… НО. Давайте рассмотрим наши мотивы. У меня нет никакого желания развивать конфликт с европейскими властями. Род Ивановых заинтересован в сотрудничестве, а не в конфронтации. Наш холдинг ведёт активную биржевую торговлю, мы владеем международной банковской структурой, я рассматриваю внедрение на ваш рынок своей службы доставки. Ганза наверняка хочет вернуться в Россию. Имперские энергоносители дешевле американских, при всём уважении. Да, вы их не получите бесплатно, но зато и переплачивать за танкеры из Халифата – такое себе решение.

– К чему это вы, господин Иванов? – не понял британец.

– Я к тому, что при взаимном недоверии есть мощные рычаги сдерживания. Если вы нарушите свои обязательства, господа, я начну убивать. Если их нарушу я – вы сможете нанести моему холдингу серию болезненных экономических ударов. Вот и все гарантии.

– Предлагаю увязать это с коллективной безопасностью, – вмешался Трубецкой. – Думаю, все убедились, что воевать с Россией – себе дороже. Благодаря таким сознательным гражданам, как наш многоуважаемый барон, агрессор может лишиться верхушки своего командования. И даже десантных кораблей, как показала практика. При этом объединённые силы Великих Домов, как и прежде, остаются самой подготовленной армией на континенте. Вступит ли в игру Наска? Я бы десять раз подумал над этим вопросом, если бы сидел в Верховном Совете Евроблока. Решать вам, конечно.

Тенгин начал медленно, растягивая хлопки, аплодировать.

– Браво, князь. Монархов косит ваше юное дарование, а условия диктует Дом Эфы.

– А я поддерживаю позицию князя, – заявил я, посмотрев в глаза перуанцу. – Это моя страна. Хватит сюда лезть. Всем присутствующим известны мои возможности. Я бы и на месте властителя Наска не думал, что можно отсидеться за океаном. Если возникнет необходимость, я приду.

– Вы угрожаете властителю? – холодно поинтересовался Тенгин.

– Ставлю в известность.

– Вы ведь не настолько всесильны, молодой человек, как вам кажется, – заметил консультант. – Однажды может не повезти. Например, в этом кабинете. Вы один, без телохранителей. Блокираторы ограничивают ваш уникальный Дар. А что если кто-то из присутствующих лучше владеет мечом?

Я больше не улыбался.

Это был вызов.

– А давайте проверим это, Тенгин, – поднявшись со своего места, я направился к перуанцу. Прямо через стол. – Что у вас там, скрытые клинки?

Разумеется, я знал ответ.

Два тычковых ножа в специальных креплениях под пиджаком.

Трость я лениво перебросил из одной руки в другую, но клинок не достал.

– Сергей! – раздался напряжённый голос Барского. – Остановись!

Я не остановился.

Тенгин молниеносным движением выхватил из рукава пиджака метательный нож и отправил его в полёт. И это могло бы сработать, даже с хорошим бойцом. А ещё я мог врубить полную проницаемость, но тогда нож достался бы Уайре Чу.

Поступил я неожиданным для всех образом.

Выхватил летящий клинок из воздуха.

Да, я и так могу.

Сменил хват, сделал ещё два шага и вогнал клинок в столешницу. Прямо между большим и указательным пальцами перуанского чиновника.

Тенгин не дёрнулся, крепкие нервы.

Сглотнул.

И попытался перехватить обух ножа правой рукой, которая уже тянулась под полу пиджака. Пальцы представителя Наска прошли сквозь металл. А нож, провалившись через столешницу, с едва уловимым стуком упал на ковёр.

– Вот так это происходит, – сообщил я. – Ты думаешь, что контролируешь ситуацию. А на самом деле ничего не контролируешь.

Провожаемый настороженными взглядами послов, я вернулся на прежнее место.

Народ безмолвствовал.

– Мы думали, в зале переговоров включена блокада, – сказал Маккартни.

Трубецкой развернулся к Барскому.

– Всё работает, – заверил Артур Олегович. – Но мы не проверяли гостей на наличие артефактов.

– Вы не проверяли, – холодно произнёс лидер Эфы.

Барский чувствовал себя неуютно.

– Расслабьтесь, – небрежно обронил я. – Да, это артефакт. Но ваши датчики на него не настроены. Артур Олегович не мог это предвидеть. И, раз уж мы перестали меряться ножами, давайте вернёмся к переговорам? Я есть хочу, а мы ещё ничего толком не обсуждали.

Гости вдруг начали оживлённо переговариваться, причём на разных языках. Преимущественно на немецком и английском.

Уайра шепнула мне на ухо:

– Браво, господин барон. Вы его до усрачки напугали.

– Кого? – прошептал я.

– Тенгина, кого же ещё.

– Посмотрим, – я всё ещё был настроен скептически. – Нас ведь интересует конечный результат.

Я бы не стал исключать любых сюрпризов со стороны наших европейских «партнёров». Даже проникновение в усадьбу целого отряда шиноби меня не удивит. Именно поэтому внизу и дежурит бригада «скорой помощи» во главе с Ольгой и Байтом Мусаевым.

– Решение уже принято! – повысил голос Маккартни.

Воцарилась долгожданная тишина.

– Уполномоченные переговорщики со стороны Альянса, – размеренно произнёс британец, – обсудили накопившийся груз взаимных претензий. Мы готовы удовлетворить требования барона Иванова. Что касается экономических и политических договорённостей, то у нас имеется перечень уступок, на которые мы готовы пойти.

– А у нас, – ввернул Трубецкой, – есть список пунктов, на которых мы вынуждены настаивать.

Нашла коса на камень.

– Давайте обсудим, – предложил Маккартни.

Боги и демоны!

Начинается…

* * *

В имение я возвращался усталым, но в целом довольным.

Адски хотелось есть.

Ничего удивительного, если учитывать, что дебаты затянулись до позднего вечера. Было ещё несколько коротких перерывов, во время которых посланники покидали зону блокировки и связывались по телепатическим каналам со своим руководством. В итоге князь планомерно прожал все пункты, считавшиеся для России стратегически важными. Снятие санкций, разрешение на свободную торговлю, куча соглашений, связывающих руки европейским лидерам, договор с Наска о взаимном ненападении и подписанное властителем обязательство внести изменения в оборонную доктрину.

Атлантический Альянс не распался, он продолжал существовать. Но Трубецкой вставил им в колёса столько юридических палок, что чиновники Евроблока замучаются принимать поправки в свои законы, чтобы просто организовать переброску эшелонов к нашим границам. И да, теперь любые учения с нашей или их стороны будут согласовываться, а на полигонах или на открытых территориях станет обязательным присутствие наблюдателей. По артефакторике тоже перетёрли и договорились не использовать в «третьих странах» разную запрещённую хрень.

Вырисовывались вполне приличные контуры безопасности.

Особенно радостным выглядел Магнус Анкер – вот кто хорошо считал убытки и прибыли.

У меня в портфеле лежала пачка обязательств, согласно которым я планирую в разы увеличить благосостояние нашего Рода.

Как говорится, кто к нам с мечом придёт, тот от бедности и погибнет.

Глава 4

Заключая мирное соглашение с европейцами, я не учёл один экономический фактор. После возвращения Ганзы в Россию потоки бабла через «Прогресс», конечно же, иссякли. Не полностью, но сократились… Я бы на месте имперских аристо ничего бы не менял. Просто потому, что Ганза – ненадёжный партнёр.

Между тем, не прошло и двух недель с момента переговоров в Альпике, как в мегаполисах России начали повторно открываться представительства Ганзы. А Фазис стал одним из первых городов, в которых заработал «Транскапитал». Правда, на это Магнусу Анкеру потребовалось уже четыре недели. Но с учётом навороченности бюрократической системы Евроблока, я бы назвал это рекордными темпами.

За минувший месяц руководство холдинга и его крупнейшие акционеры собирались трижды, чтобы оценить обстановку и выработать новую стратегию развития. В банковском секторе мы решили вести точечную работу с элитными клиентами, предлагая им индивидуальные решения и выгодные комиссии. Такой подход дал определённые плоды – мы сократили отток средств и выстояли в первой, самой жёсткой схватке, с пытающимся подмять рынок конкурентом.

Как и предсказывали наши аналитики, наиболее крепкими были деловые связи ганзейцев с жителями западных губерний России. Поэтому самые ощутимые потери мы понесли при уходе крупных финансистов из Домов Рыси и Орла. Неваполис привык работать с ганзейцами, и они договорились за полторы недели. Что касается Волков, то они и раньше предпочитали иметь дело с китайцами, для них ничего не поменялось. На меня вассалы Волконского смотрели как на старого врага, а Ганзе они никогда не верили. Наиболее осмотрительно себя повели Эфа с Медведями. Скажу больше, москвичи восприняли приход «Транскапитала» без энтузиазма. Был у меня и ещё один неожиданный клиент – династия Чингисов из Казани, представляющая непризнанный Дом Тигра.

С Тиграми вообще интересная ситуация получилась.

Эти ребята не особо участвовали в политических дрязгах, делали ставку на укрепление внутренних позиций. Оно и понятно – в будущем этот Дом рассчитывает получить официальный статус. Но главное – чуваки понимали важность диверсификации рисков. Раскладывали по корзинам – и вовсе не яйца. Чингисы проводи крупные сделки с западными партнёрами через «Прогресс», Старки отвечали за азиатское направление и действовали через Гонконг. Ганзе, какой нежданчик, они тоже не доверяли.

Да, чуть не забыл.

После судьбоносных переговоров я получил возможность напрямую открывать в Европе филиалы своего банка. Вы не поверите, но начал я с Германии. Как так? А всё потому, что там новый канцлер. Правящая верхушка сменилась полностью, и начался разворот в сторону здравого смысла. И да, новое правительство страны отчасти было мне признательно. За расчистку дороги к власти, так сказать. Я бы мог по приколу открыть банк в Любеке, но не стал нагнетать. Начал с Берлина. В ближайших планах – Штутгарт, Гамбург и Франкфурт. А там посмотрим. Есть же и другие полезные государства… Тот же Кипр. И Мальта.

А вот с внедрением «Стрижа» я пока не спешил.

Наблюдал.

Если «Прогресс» будет хорошо работать, его не начнут прессовать и давить проверками… Тогда рассмотрю. А то ведь, сами понимаете, служба доставки – это сложная инфраструктура. Склады, пункты выдачи, управляющие и коммуникационные центры, транспорт, логистика… Развернуть всё это стоит немалых трудов. А если придётся быстро сворачивать… В общем, я превратился в осторожного инвестора. Хожу и оглядываюсь.

В середине марта я основательно устал от улаживания всех этих вопросов и решил выбраться в город. Мог бы поехать на машине, но вдруг захотелось чего-то… народного. А посему мой выбор пал на старую-добрую канатку. Чтоб вы понимали, я ещё ни разу не тестировал линию, связавшую Красную Поляну с Альпикой. С самого открытия станции. А тут ещё на выходные Ираклий приехал из своей академии, и мы договорились вместе пошататься по Старому Городу, заглянуть в ресторанчик «Батоно» на Дарвине, поесть шашлыков…

Планы были шикарные.

И с погодой повезло.

Ветрено, прохладно, но солнце светит, ливни не прогнозируются. Я и понятия не имел, что за мной увяжется Маро. Причём – с подачи любимой жены. С формулировочками «ты обещал» и «хватит уже подставляться».

Делать нечего.

Я оделся попроще, чтобы не отличаться от народа, взял с собой неприметный кромсатель вместо трости, и мы с Маро отправились на станцию канатки «Красная Поляна». Не пешком, конечно. До главных ворот нас подбросила Ольга.

В марте станция выглядела практически безлюдной.

Туристов нет, а мои соседи предпочитают ездить на машинах.

– А ты знаешь толк в извращениях, – пошутила Маро, когда наша кабинка лениво проплывала над горным склоном. – Рванём в следующий раз на велосипедах?

– Зря ты так, – я сокрушённо покачал головой. – Велосипеды очень полезны для здоровья.

– Для здоровья полезны мечи и группа крепких телохранителей, – назидательно изрекла бессмертная. – Особенно в твоём случае.

Мы доехали до Альпики, там пересели на центральную городскую ветку, но выбрали четырёхместную кабину вместо обтекаемой капсулы. Ираклий подсел к нам в Пригорье.

– О, Маро, привет!

– И тебе привет, Кучеряшка!

– Эй! – обиделся будущий дипломированный целитель. – Ты разговариваешь с одним из лучших студентов потока!

– Хочешь сказать, брат, у тебя отрасли прямые волосы? – я присоединился к этой весёлой перепалке.

Ираклий не выдержал и заржал.

А потом выдал:

– Зря смеётесь. Уже есть хиропрактики, занимающиеся выращиванием волос. Говорят, в клиниках Стамбула от клиентов не отбиться. Платят хорошие деньги. Так что и выпрямлять научимся.

– Ничто не новой под луной, – проворчал я.

Маро посмотрела на меня как-то уж слишком пристально.

– Забейте, – отмахнулся я.

– Эти твои фразочки, – хмыкнул Ираклий. – И откуда ты их выкапываешь?

– Места знать надо, – отшутился я.

День получился офигенным.

Во-первых, мне нравится канатка. Плывёшь себе над городскими крышами, любуешься домами и горами свысока, при этом можешь рассмотреть даже самые мелкие детали. Это вам не авиаперелёт, где под крылом часами простирается однообразная белая муть. И не перемещения по многомерности, от которых вообще тошнит, если Бродяга не организует просмотр каких-нибудь зацикленных пейзажей. Нет, здесь всё душевно, умиротворяюще, по-домашнему. А ещё можно выкупить четыре билета, чтобы никто не подсел к вашей дружеской компании. Что я и сделал.

Не хватало для полного счастья разве что Джан. Супруга готовилась к какому-то важному зачёту или экзамену, обложившись дома учебниками и включив режим «Зубрила». Я возблагодарил небеса, что отказался от дурацкой идеи получать высшее образование. Вот зачем оно мне, а? За минувшие тысячелетия я больше двадцати раз учился в разных университетах – по настоянию нескончаемой вереницы родителей. И каждый раз это меня отвлекало от основной профессии. Думаю, если собрать все мои дипломы, можно разжечь неплохой костерок… и пожарить шашлыки. Правда, вкус у шашлыков будет сомнительный. Даже на это мои дипломы не годятся.

Как не крутите, господа хорошие, а учёбой я наелся.

Заверните это удовольствие вон тому господину в шляпе.

Доехали мы до самого порта, побродили там по набережной, полюбовались яхтами в марине, постояли с рыбаками, подкармливающими разжиревших котов, выпили по чаю в одной турецкой кафешке. Потом сели на трамвай и покатили к проспекту Дарвина. Вышли на одной из соседних улиц и остаток пути проделали пешком.

– Ты бы почаще выбирался из своих укреплений, – заметил Ираклий, когда мы задержались у автомата с газировкой. – А то и жизнь пролетит, не заметишь.

По лицу Маро пробежала лёгкая тень.

– Найму гениального хиропрактика, пусть сделает меня бессмертным, – я забросил монетку в щель, и в стакан потекла благословенная жидкость.

– До такого уровня мы не доросли, – заявил Ираклий.

– Грызи научный гранит, – посоветовал я. – И станешь первым.

– Умный, да?

– Что есть, того не отнять.

Мы пешком добрались до многострадального «Батоно» – каких только разборок не пережило это место! А всё почему? Из-за неприятного соседства с гимназией Эфы.

Сегодня в ресторане тишь да благодать.

Раньше, не в сезон, его бы закрыли нафиг. Времена изменились. Фазис неожиданно для всех превратился в столицу, понаехала тьма народу, и все они работали вне зависимости от поры года. Местные жители смотрели на такую активность с неодобрением. Пуравиду ничто не должно нарушать…

Когда мы уходили из рестика, набежала толпа школьников.

– Ностальгия не мучает? – спросил Ираклий.

Мы с бессмертной синхронно переглянулись.

– Нисколько, – честно признался я.

– Бессердечные говнюки, – констатировал целитель. – А как же песни про школьные годы волшебные? Про первую учительницу? Что там с первой любовью, а?

– Годы были волшебные, – признал я. – Скольких я зарезал…

– А моя первая учительница давно превратилась в прах, – добавила Маро. – С любовью ещё сложнее.

Последняя реплика явно летела в мой огород.

Ираклий был беспощаден, как и все настоящие друзья:

– Маро, дорогая, ты проделала большой путь. Катала этого упыря на мотоцикле. Рубилась из-за него в ущелье. Вступила в его Род и косишь под телохранителя. Любой уважающий себя мужчина после этого должен жениться.

Бессмертная тут же перевела взгляд на меня.

– Сговорились, да?

– Ты не увиливай, – мечница откровенно забавлялась. – Аргументы серьёзные.

– Ты готова стать второй женой? – задал я встречный вопрос.

– Милый, ты ведь уже знаешь ответ, – улыбнулась Маро.

Вероятно, этот спор продолжился бы, не свяжись со мной Ольга. Нас разыскивал Добрый Эх, сын Маро. У него там что-то срочное, но подробности неизвестны. Уточнив локацию, в которой мы находились, Ольга попросила держаться этих координат. А ещё минуты через три, рядом с тротуаром из воздуха соткался подержанный «архарус».

– Так нечестно, – обиделся Ираклий. – Мне отсюда в Пригорье пилить с тремя пересадками. Или даже с четырьмя.

– Мы тебя подбросим, брат, – высунулся из окна Каримов. – Только адрес назови.

Что мы и сделали.

А ещё через несколько секунд «архарус» прибыл к особняку Маро.

– Что случилось? – не выдержал я. – И почему такая марка?

– Народная марка, – хмыкнул Лука. – Все ездят, в глаза не бросается.

Я открыл дверь и вышел наружу.

В горах было заметно холоднее.

– Идёмте в дом, – предложил Эх. – Не на улице же разговаривать.

Мы проследовали в холл, а оттуда – на второй этаж, где Каримов оборудовал себе миниатюрную лабораторию. Я знал, что вторая лаборатория разместилась в подвале – там каббалист изучал опасные артефакты с непредсказуемыми свойствами.

Дверь в комнату разложилась.

Знакомые плашки, настройка на психотип.

– Сынок, у нас каббалистическая дверь? – уточнила Маро.

– Теперь да, мам. В подвале вторая.

– И когда ты успел всё это нагородить?

– На прошлой неделе. Ты же не против?

– В общем-то нет, – подумав, ответила бессмертная.

В кабинете-лаборатории царил образцовый порядок. Оборудование сплошь незнакомое, имеющее странный, очень древний вид. Целая система разнообразных ламп, встроенных светильников, несгораемых шкафов и верстаков. Микроскоп, оснащённый какими-то дополнительными верньерами. Устройство наподобие тестера. И это, не считая вшитых в стену геометрических линий и артефактов, о назначении которых оставалось лишь догадываться. Книги здесь тоже были. Пыльные фолианты, изданные то ли в прошлом, то ли в позапрошлом веке.

На верстаке у стены я заметил медный куб, испещрённый Знаками.

– Каббалистический аккумулятор, – пояснил Добрый Эх, перехватив мой взгляд. – Помнишь, я тебе рассказывал?

– Угу.

Присев на корточки, Лука тронул неприметный участок пола. Раскрылось квадратное отверстие, из него выехал параллелепипед с лежащим на верхней грани Абсолютом. Сняв скарабея, Эх снова что-то нажал, и подставка втянулась в дыру. Квадрат укрыл себя деревянной плашкой.

– А ты основательно тут развернулся, – похвалила Маро.

Каримов бережно положил Абсолют на верстак рядом с аккумулятором.

Повернулся ко мне.

Наши глаза встретились.

– Все приготовления остались позади, Сергей. Аккумулятор заряжен. Я вычислил пин, составил карту энергетических каналов. Выяснил, как производится настройка. Нужно снять блокировку и активировать устройство.

– Сынок, – Маро внимательно посмотрела на Луку, – ты можешь его включить?

– Могу, – кивнул Добрый Эх. – Но мы договорились с Сергеем, что эксперимент должен быть под контролем. Необходимо, чтобы рядом находился целитель.

– Я позову Теймурадзе, – мой взгляд затуманился, когда я вышел на связь с Ольгой. Через минуту я выдал: – Заза одевается. Думаю, он присоединится к нам через полчасика. Максимум сорок минут, так он сказал.

– Хорошо, – кивнул Эх. – Включаем здесь или в подвале?

– Ты говорил, что разберёшься с протоколами безопасности, – напомнил я.

– Уже разобрался.

– И?

– Ну, сюрпризы всегда возможны, – пожал плечами каббалист. – Это же древняя артефакторика.

Я покосился на скарабея.

Амулет чудовищной силы, способный наделять одарённых дополнительными способностями, ждал своего часа. Мы стояли в шаге от бессмертия.

И всё же, я человек предусмотрительный.

– Идём в подвал, – распорядился я.

– Бери аккумулятор, – предложил Эх.

– И в чём подвох?

Лука загадочно улыбнулся.

Из боковых граней куба выдвинулись ручки.

Ухватившись за них, я понял, что лучше бы всё оставалось на прежних местах. Особенно этот грёбаный аккумулятор. В него что, кирпичей наложили?

– Давай помогу, – предложила Маро.

И мы потащили эту адскую хрень к двери.