Текст книги "Бесы на краю империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Маро и Заза пили чай в гостиной.

Я сидел рядом с Каримовым.

Должен признать, ничего эпичного поначалу не происходило. Подвал выглядел как гараж какого-нибудь стартапера из моих старых «девяностых». Разница была в том, что Лука, опять же, поработал над «начинкой», закатав в бетон уйму всего… экзотического. Мне он пояснил, что тут имеется защита как от кинетических выбросов, так и от стихийных ударов.

Аккумулятор мы водрузили на металлический стол в центре лаборатории.

Рядом Лука положил странную пластину с выгравированными концентрическими кругами и шестью Знаками в центре. Знаки были вписаны в кружки и объединены в некое подобие пентаграммы.

На пластину лёг Абсолют.

– Это индикатор, – пояснил Лука. – Цвет изменится на красный, если в схеме артефакта будет нарушен энергетический баланс.

– А если всё пройдёт нормально?

– Ты увидишь ровное, чуть желтоватое свечение.

– Скарабей не среагирует на мой психотип?

– А мы тебя экранируем, – криво усмехнулся Добрый Эх.

Пришлось занять позицию в дальнем углу, где каббалист собрал некое подобие душевой кабины, испещрённое вездесущими цепочками. Оттуда я мог наблюдать за столом и действиями экспериментатора.

– Начнём? – спросил Лука, щёлкнув скрытым рычажком на поверхности куба.

– Давай, – разрешил я.

Честно говоря, на положительный результат я не рассчитывал. С Абсолютом мне не везло с самого начала. Крепкий орешек. А ведь Лука не обладал стопроцентным знанием, многое было построено на гипотезах и экспериментах.

Каримов вытащил из аккумулятора что-то тонкое, похожее на проводок с клеммами, и подсоединил к Абсолюту. Несколько секунд возился, чем-то щёлкая на верхней грани. После этого закрыл глаза, сел прямо и накрыл скарабея ладонью.

Я продолжал следить за представлением.

На уровне восприятия всплесков ки практически не ощущалось. Вообще не ощущалось. Впрочем, это можно списать на экранирование.

Лука сел так, чтобы не загораживать мне обзор своей спиной.

Затаив дыхание, я невольно усилил остроту глаз.

Лабораторный стол приблизился. И буквально через полминуты я заметил свет, о котором говорил каббалист. Поначалу слабый, но интенсивность выросла за считанные секунды.

Лука открыл глаза.

– Готово.

– В смысле, – охренел я. – Это всё?

– Да.

На лице Доброго Эха возникла победоносная улыбка.

– Он работает?

– Да.

– И… ты уже бес?

– Нет, – Лука с трудом сдерживал смех. – Чтобы изменить кого-то из нас, нужно разобраться с настройками. А они появляются в твоей голове.

– Так действуй.

– Может… ты первый? Артефакт принадлежит тебе.

Качаю головой:

– Нерационально. Ты разбираешься в этой системе. Редактируй свой психотип, а потом расскажешь, что надо делать. Я, знаешь ли…

– Чайник, – вспомнил прикольное слово Лука.

– Он самый.

– Что ж, – Каримов положил скарабея себе на ладонь. – Пожелай мне удачи.

– Не остаться в этом подвале, – перефразировал я классика «русского рока».

Добрый Эх закрыл глаза, и я чуть не пропустил момент, когда скарабей шевельнулся. Момент трансформации был настолько неуловим и быстротечен, что я решил: показалось. Но нет. Устройство, бывшее амулетом, вновь пришло в движение. Из плоского сделалось объёмным, выгнуло спину, обросло жёстким панцирем, отрастило крохотные лапки…

Я почему-то был уверен, что сейчас тварь вопьётся в ладонь каббалиста.

Или поползёт вверх по руке, чтобы достичь затылка…

Скарабей перестал шевелиться.

Напряжённо всматриваясь в лицо Эха, я невольно попытался уловить его эманации. Узнать, изменился ли рисунок возможностей. Даже не знаю, как объяснить. Если каббалист работает, напитывая энергией Знаки, я безошибочно почувствую, кто передо мной.

Что касается бесов…

Раньше я их не выделял из толпы.

Сейчас, встретив на своём пути вечноживущего, я просто знаю – вот он, застывший во времени. И это при том, что бесы не оперируют ки.

Насекомое сидело на ладони оператора неподвижно.

Секунды растягивались в нескончаемое ожидание. Если что-то и происходило, оно разворачивалось в недоступных для меня плоскостях восприятия. Цепочки, вычерченные на стекле, надёжно блокировали все потоки. Причём, в обе стороны.

А потом каббалист открыл глаза.

– Ну? – поторопил я.

– Можно выходить, – сказал Добрый Эх.

Раздвинув створки стеклянного куба, я выбрался наружу.

Прислушался к эфирным циркуляциям.

Определённо в психотипе этого человека что-то переменилось. Лука Каримов, легендарный мастер Знаков, всю свою жизнь охотившийся за бессмертием, перестал быть только каббалистом. Он, конечно, ничего сейчас не напитывал. Не заряжал куб, не изготавливал вставки для мехов. Но в нём было что-то ещё. Вроде одарённый, но…

– Не понимаю, кто ты, – честно признался я.

Каримов рассмеялся.

– Я, например, никогда не мог определить твой психотип.

– Но… – я замялся. – Что ты чувствуешь?

– Я бес.

– Как ты это понял?

– Даже не знаю, как объяснить. Тело не умирает. Не стареет. Все процессы… остановлены. И у меня исчезло осознание своей… конечности.

– Хм, – я задумался. – А что с прежним Даром?

– Сохранился.

– Ты можешь это доказать?

– Легко, – Каримов положил Абсолют на столешницу, достал из внутреннего кармана пиджака блокнот с ручкой. – Смотри.

Прямо на моих глазах каббалист набросал простенькую цепочку из трёх Знаков, взятых в треугольники. Соединил получившиеся фигуры линиями, замкнув контур. Убрал ручку и прикоснулся к самому сложному символу. Линии напитались силой, вспыхнули ярко-фиолетовым, а затем… вся цепочка исчезла.

– Тающие Знаки, – пояснил Каримов. – Простейшее упражнение для учеников.

В комнате воцарилась тишина.

Я поймал себя на том, что неотрывно смотрю на Великий Артефакт.

– Не дрейфь, – подбодрил Лука. – Я скажу, что надо делать.

– Он активен?

– Все блоки сняты. Кладёшь на ладонь – и понеслась.

Я сел на место, которое до этого занимал каббалист. С опаской взглянул на амулет… Мне почудилось, что скарабей слегка шевельнулся, реагируя на моё присутствие.

– Да, он тебя считывает, – подтвердил мои подозрения Каримов. – Я уйду в экранирующую капсулу.

У меня было всего несколько секунд, пока Добрый Эх не дошёл до дальнего угла лаборатории и не задвинул за собой створки. Я успел обдумать своё положение. Если эксперимент пройдёт неудачно, я лишусь собственного Дара. Способности, делающей меня практически неуязвимым! И это будет катастрофой для Рода. Потому что я не очень-то верю во всякие договора и юридические ограничения. Многие из моих врагов затаились лишь по одной причине – они знают, что я легко достану их.

А с другой стороны…

У меня никто не отнимет мои навыки. Боевой опыт. Расширитель, домоморф, призванное из иных реальностей огнестрельное оружие… Даже без хождения сквозь стены я останусь достаточно сильным, чтобы представлять угрозу для потенциальных противников.

Лишиться бессмертия – это глупо.

Страх убивает разум.

– Ладно, – тихо произнёс я. – Посмотрим, что ты умеешь.

– Включай! – крикнул Лука из своего укрытия.

– Как?

– Положи на ладонь. Закрой глаза. И ты увидишь… Впрочем, все видят разное.

– Что с настройками?

– Забудь про них.

Артефакт улёгся мне на ладонь.

Жук-скарабей вновь пришёл в движение, и в этом уже не приходилось сомневаться. Механическая тварь преобразовала себя, и теперь на моей ладони сидело реальное насекомое. Чёрные лапки упирались в кожу.

Я закрыл глаза.

И испытал очень странное чувство.

Абсолют просто сидел у меня на руке, при этом существо внедрилось в мою энергосистему. Скарабей подключился к устьям каналов и стал естественным продолжением меня. Чем-то напоминает соединение с мехом, когда ты управляешь машиной, совершенно не напрягаясь.

– Не бойся, – услышал я голос Каримова. – Жди.

Ждать пришлось недолго.

Перед глазами соткался призрачный образ скарабея, в голову влезло что-то инородное. Какое-то время меня сканировали. Считывали психотип, анализировали, оценивали потенциал. Я уж было настроился увидеть перед собой контекстное меню или какие-нибудь хитрые пиктограммы, но вместо этого в сознание вторгся голос:

Контакт установлен. Чего ты хочешь?

Голос был тихим, но я отчётливо воспринимал каждое слово.

– Какое управление? – спросил Каримов.

– Вербальное.

– Тогда просто договаривайся.

Инструктор от бога.

Мне нужна дополнительная сверхспособность. При этом я хочу сохранить текущий Дар.

Какая именно способность тебя интересует?

Бессмертие.

Пауза.

Проведён повторный расчёт. Тест на совместимость. Результат положительный. Ты можешь модифицировать психотип. Сочетание бессмертия и проницаемости одобрено. Если есть вопросы, задавай.

Расскажи о побочных эффектах.

Нулевые.

Мой прежний Дар сохранится в полном объёме? Проницаемость, прозрачность, регенерация, здоровье?

Ничего не изменится. Ты станешь бесом, сохранив старые навыки.

Я могу сочетать только две способности?

Да. В силу естественных ограничений я не могу сделать из тебя универсала. Но хочу предупредить, что ты можешь выбрать и другие варианты. В твоём случае доступны ясновидение, каббалистика и кинетика.

Давай остановимся на бессмертии.

Принято к исполнению. Начинать трансформацию?

Возникшие колебания я запихнул поглубже усилием воли.

Начинай.

Я ждал чего-нибудь… Даже не знаю. Боли, помутнения рассудка, истощения. Каких-нибудь галлюцинаций. мистических откровений…

А вместо этого – пшик.

Добрых секунд тридцать вообще ничего не происходило, затем по всему телу прокатилась волна свежести. Организм сам по себе, без моего участия, прогнал по узлам и каналам энергетическую волну.

И вдруг я понял, что этих самых узлов и каналов стало больше.

Гораздо больше.

Затем я ощутил… вечность.

Давайте попробую объяснить. Моё тело вдруг сделалось совершенным. Ничто не беспокоило, идеальный баланс во всём. Утром я растянул связку, она быстро зажила, у меня ведь регенерация. Но лёгкий дискомфорт присутствовал. А сейчас его нет. И где-то на глубинном уровне я осознал, что никогда не умру.

Это было… восхитительно.

Чума!

Я не старею, мои органы не изнашиваются, меня никогда не будут мучить болезни. Могу пить, курить – это не повлияет на продолжительность жизни. Могу есть всякую дрянь – тело нивелирует вред. Ни холестериновых бляшек, ни выпадающих волос, ни раковых опухолей…

Без понятия, откуда мне это известно.

Просто знание.

Трансформация завершена. Возможности модернизации психотипа исчерпаны. Внести новые изменения не представляется возможным.

Это всё?

Да.

Что мне делать?

Надо разорвать контакт. Представь меня в виде амулета.

Сосредоточившись, я выполнил указание.

Перед глазами соткался уже знакомый облик скарабея. Абрисы жука развеялись, как дым. Чужое присутствие больше не ощущалось. Устья каналов на ладони были свободны.

– Эй, ты как? – в голосе Каримова прозвучало беспокойство.

Я открыл глаза.

Оставалась ещё одна мелочь.

Сначала я сделал прозрачной столешницу. Затем провёл руку через металл, сделав свою плоть проницаемой. Всё работало.

Встречайте имбу!

– Фигасе, – вырвалось у меня.

Положив амулет на стол, я медленно выпрямился. Внутри вспыхнуло ещё одно осознание. Я больше не меняюсь. Навеки застыл в этом возрасте, как муха в янтаре. И через двадцать лет, и через тысячу я буду выглядеть точно так же. Если меня, конечно, не убьют завистники, хо-хо-хо!

А знаете, что тут самое весёлое? Похоже, я прервал цепочку перерождений. Остановил грёбаное Колесо. Главное теперь – следить за собой.

Добрый Эх, раздвинув створки, вышел из куба.

– Ты смог?

Пожимаю плечами:

– Да. Я это чувствую, но вряд ли могу доказать.

Лука приблизился к столу.

Задумчиво посмотрел на Великий Артефакт.

– Сильная вещь. Теперь ясно, почему за ним полмира охотится.

– Ты говорил про сложные настройки.

– Ну, я так думал. В моём случае, они были сложными. После снятия блокировки перед глазами выстроились цепочки, вложенные древними каббалистами. И мне пришлось маленько повозиться. Ты получил настроенный и готовый к употреблению Артефакт.

– Он с тобой разговаривал?

– Сначала были Знаки. Потом образы. Я скорректировал его на вербальное общение с прямым распознаванием речи и любого человеческого языка.

– Всегда думал, что ты гений.

Каримов хмыкнул.

– И что нам теперь с этим делать?

Хороший вопрос.

– Абсолют я забираю, – сграбастав диск со стола, я сунул его в задний карман джинсов. – Применять будем очень осторожно.

– Знаешь, я тебе не завидую, – покачал головой Лука.

– С чего бы?

– Ты будешь решать, кому жить… а кому умирать.

Да, эти мысли приходили мне в голову. Просто я их отодвигал, потому что до конца не верил в силу Абсолюта. А теперь вопрос опять стоит ребром: если вокруг меня столько хороших и преданных людей, которым не повезло родиться бессмертными… имею ли я моральное право ничего не делать?

Конечно, сделать бесами всех я не могу.

Только одарённых.

Но ведь их не один и не двое. Мои гвардейцы, ребята из холдинга, агенты службы безопасности… Все они умрут. Я отправлюсь в вечность, а они – нет.

– Да, забыл сказать, – нарушил мои тяжёлые размышления Лука. – Я изучил пин Абсолюта, как ты помнишь. У него исчерпаемый ресурс.

– Что это значит?

– Число превращений ограничено.

– И каковы ограничения?

Каббалист пожал плечами.

– Я сегодня ещё посижу над картой. Понимаешь, мы ведь не в курсе, сколько раз эта штука уже применялась. Думаю, у тебя в запасе с гарантией ещё… десять метаморфоз.

– А потом?

– Либо он разрушится, либо впадёт в спячку и выставит блоки. Не знаю.

Кивнув, я зашагал к двери.

– Сергей, – донеслось мне в спину.

– Да?

– Спасибо.

– За что?

– Ты исполнил нашу с мамой мечту.

Уже поставив ногу на ступеньку, я бросил через плечо:

– С тебя шашлык.

А у меня впереди ещё один старый долг.

Глава 6

Наталья Андреевна прибыла инкогнито.

Я, честно говоря, отвык видеть представителей верхушки Эфы без толпы охранников и кортежа из десятка автомобилей. В данном случае я рекомендовал не светиться. И герцогиня послушалась совета.

Схема была изящная.

Воронова отправилась в одно из своих загородных имений, там накинула иллюзию, вышла за пределы охраняемой территории поздно вечером и дождалась прибытия автоморфа. Мы с Лукой переправили ясновидящую в Красную Поляну. Не снимая иллюзии, герцогиня вышла из тачки Каримова и в моём сопровождении поднялась по ступенькам чёрного хода Бродяги. Никто из слуг, естественно, не понял, кто заявился ко мне под покровом тьмы.

Джан уже спала.

Ярик тоже был подключён к операции.

– Сергей, а ты умеешь интриговать, – сказала герцогиня, когда мы переступили порог специально выращенной комнаты. – И такой свежий дизайнерский взгляд на интерьер…

В комнате находился ровно один предмет мебели.

Кресло.

– Знал, что вам понравится.

Я мысленно приказал Бродяге сдвинуть участок экранированной стены. Даже не стены, а зеркала с односторонней поляризацией. Как в боевиках с суровыми агентами ФБР, допрашивающими опасных преступников.

– Прошу, – указал герцогине на кресло.

Дождавшись, пока Наталья Андреевна усядется поудобнее, я снова заговорил.

– Итак, вы знаете, что я всегда раздаю долги. Великий Артефакт работает, и вы получаете уникальную возможность обзавестись вторым Даром.

– Что? – пальцы Вороновой крепко сжали подлокотники кресла. – Ты не шутишь?

– Нет.

– И ты… уже?

Я кивнул.

На лице ясновидящей всё ещё читалось сомнение.

Вздохнув, я вытащил из нагрудного кармана футляр и протянул герцогине.

– Он внутри.

Крышка со щелчком откинулась.

Некоторое время герцогиня зачарованно смотрела на медальон.

– Что нужно делать?

– Я выйду из комнаты вон туда, – небрежно указываю себе за спину. – Пункт наблюдения экранирован. Стены тоже. Абсолют настроится на ваш психотип, Наталья Андреевна. Другие одарённые, проживающие в доме, не смогут помешать.

– Понятно, – кивнула Воронова. – Что дальше?

– Когда я выйду, положите Артефакт на ладонь. Закройте глаза. Сначала вы увидите его изображение, потом он с вами заговорит.

– Телепатия?

– Вроде того.

– И что я должна сказать?

– Ну, он изучит ваш психотип, предложит варианты. Пожелайте стать бессмертной. Только и всего. Никакой особой специфики.

– Звучит слишком просто.

– Так оно и есть.

– А если что-то пойдёт не по плану?

– Маловероятно. Но вы сможете разговаривать со мной, в стену встроены динамики.

– Хорошо, – герцогиня вытащила медальон из футляра. – И что, никакого подвоха?

– Один есть, – признался я. – Но я его озвучу, когда вы обретёте свой Дар.

Стена за моими плечами сомкнулась.

Каримов тоже присутствовал на сеансе. Я настоял. У нас всего два случая применения Абсолюта. Маловато для статистики. А мне ещё Джан и Федю наделять вечной молодостью…

Герцогиня закрыла глаза.

Мы не подсказывали, Воронова к нам не обращалась. Сидела спокойно. И понятия не имела, что её изучает домоморф. Минуты через три Бродяга сообщил:

– Фиксирую изменение психотипа.

– Ты можешь определить способности этой женщины? – поинтересовался я.

– Нет ничего проще. Изначально она была ясновидящей. Насколько я могу судить, добавилось бессмертие.

Герцогиня откинулась на спинку кресла.

Её глаза лучились счастьем.

– У меня всё готово!

– Прекрасно, – мой голос, искажённый динамиком, проник в комнату. – Как вы себя чувствуете?

– Серёжа, лучше и быть не может!

Сегменты стены раздвинулись, выпуская меня из наблюдательного пункта.

А ведь у герцогини есть родственники, подумал я. Дети. Я не наводил справки специально, но мне известно, что она не замужем и считается фавориткой князя Трубецкого. Опять же – считается. И это не отменяет факта, что герцогиня представляет интересы своего Рода.

– Я выполнил свои обязательства, – принимаю футляр с Абсолютом. Мои руки в перчатках. – Теперь хотелось бы поговорить о безопасности.

Глаза Натальи Андреевны сделались цепкими и жёсткими.

– Что ты имеешь в виду, Сергей?

– Эпизод с Великим Артефактом должен быть вычеркнут из вашей памяти, – сказал я. – Поэтому я намерен погрузить вас в сладкий сон, Наталья Андреевна. Морфисты уже создали конструкт, через который мы вторгнемся в ваши воспоминания. И вычистим всё, связанное с сегодняшним вечером.

– Но я по-прежнему буду знать, что Абсолют у тебя, – возразила герцогиня. – И раз я бессмертная, то он работает.

– В этом я не вижу особой опасности, – пожимаю плечами. – Вы же не рассчитываете на получение официального сертификата?

– Разумеется, нет.

– И будете тщательно скрывать второй Дар?

– Само собой. Но ты же не ребёнок. Лет через тридцать-сорок меня начнут подозревать. Нестареющая ясновидящая…

– Подозрения ничего не значат, – отмахнулся я. – Вы можете отойти от светской жизни, руководить аналитическим отделом издалека. У вас достаточно времени, чтобы разработать схему. Не думаю, что кто-то заставит вас пойти в муниципалитет.

– Вероятность ничтожная, – согласилась герцогиня.

– Лет через тридцать сошлётесь на общее недомогание и удалитесь в какую-нибудь таврическую усадьбу, – продолжил размышлять я. – Вместо себя оставите доверенное лицо. Попутешествуйте, отдохните. Не мне вас учить.

– О, поверь, у тебя есть чему поучиться, – странно улыбнулась герцогиня. – Но могу ли я тебе доверять? Ты ограничишься воспоминаниями сегодняшнего вечера?

– Даю слово.

– Это меня устроит.

– Вот и договорились, – я направился к выходу.

– И как ты меня планируешь усыпить? – поинтересовалась герцогиня.

– Газом, – бросил я через плечо.

Дверь в комнату исчезла. Зеркальная стена вернулась на прежнее место. Динамики перестали существовать. Мы с Лукой постояли, наблюдая за происходящим. Бесцветный газ заполнил помещение, и герцогиня вырубилась прямо на наших глазах. Кресло тут же перестроило себя в удобную кровать. Бродяга отрегулировал температуру до комфортного уровня.

– Ловко, – похвалил каббалист.

– Учись, пока я жив.

– Замечание утратило актуальность, – хмыкнул Добрый Эх. – Ты обвёл смерть вокруг пальца.

Я грустно улыбнулся.

Тысячелетний опыт подсказывает: всегда есть кто-то сильнее.

* * *

Федя отложил Абсолют.

– Я ничего не чувствую.

– В смысле? – насторожился я.

– Он и не должен, – к нам присоединился Добрый Эх, до этого сидевший в комнате наблюдения. – По логике вещей, Фёдор ещё не достиг возраста инициации бессмертных.

– Хочешь сказать, он должен пройти инициацию? – уточнил я. – А если не пройдёт? И сколько лет ещё ждать?

– Можем спросить у Бродяги, – пожал плечами каббалист. – В его памяти гораздо больше ценных сведений, чем у меня.

Процедура общения Феди со скарабеем не отличалась от других сеансов. Накануне я сделал бессмертной Джан. Всё сработало, как часы. Мы провернули все модификации за сорок восемь часов, и это я говорю с учётом Вороновой. Герцогиня покинула мой дом полностью обновлённой, с осознанием произошедшего, но она не помнила ничего, связанного с управлением Абсолютом. Мы вычистили даже те образы, где ясновидящая берёт устройство в руки.

С Джан было веселее.

Проверить, сохранились ли способности морфиста, нельзя… пока тот не уснёт. Сеанс провели вечером. Во сне Джан отправилась в свой университет, а под утро создала простенький конструкт и влезла в видения случайного жителя Фазиса. Наука торжествовала.

Я уже настроился на то, что вся наша бравая троица обретёт жизнь вечную.

Но тут случился Федя.

Вернее, его возраст.

– Бродяга, – обратился я к домоморфу, – почему Федя не стал бесом?

– Психотип Фёдора изменён, – выдал свой вердикт искусственный разум. – Я вижу способности, значительно превышающие третий ранг обычного оружейника. Кроме того, в подростка заложен потенциал вечной жизни. Ему нужно перейти с нулевого ранга на первый.

– Почему это не происходит? – напирал я.

– Защитный природный механизм, – пояснил Бродяга. – Бесы не стареют и фактически замораживают себя в одном возрасте. Точкой отсчёта служит год инициации. Дети и подростки не сформированы до конца физически. Если бы инициация происходила в раннем детстве, мы получили бы толпу незрелых личностей, которые, к тому же, не способны дать потомство. Из-за этого, как правило, пробуждение потомственных бесов нулевого ранга происходит в семнадцать-двадцать лет. Иногда позже.

– Логично, – вынужден был признать я. – Каковы вероятности, что инициация не произойдёт? Может ли Федя навсегда остаться бесом-претендентом?

– Нет, – ответил домоморф. – Случаи, когда у родителей-бесов ребёнок не проходил инициацию, многие объясняют проблемами в подготовке. В реальности, это говорит о том, что потомок не унаследовал психотип отца и матери. При наличии потенциала его раскрытие неизбежно.

– Круто, – обрадовался Федя.

– А как мы поймём, что произошла инициация? – спросил я.

Левитаторы начинают парить, кинетики двигают предметы, на телепатов обрушивается поток чужих мыслей. Ясновидящие трогают игрушки и без труда считывают их историю, видят образы из прошлого. Морфисты заглядывают в чужие сны. И вообще, если верить Джан, для неё всё началось с осознанного перемещения по коллективному бессознательному. Она чётко ориентировалась в видениях, могла выбирать маршруты и сюжеты, больше не плыла по течению.

И лишь навыки бесов не имеют видимых проявлений.

– Сергей, ты ведь описывал свои чувства, – напомнил Бродяга. – Отличий не будет. В опубликованных трудах момент пробуждения описан следующим образом: претендент ложится спать, а утром просыпается с новым знанием. Он просто понимает, что бессмертен и обладает идеальным здоровьем.

– Это происходит по утрам? – спросил Федя.

– Как правило, – ответил Бродяга. – Организму требуется отдых для перестройки. Есть исключения. Например, в 1918 году, в Наска, двадцатичетырёхлетний мужчина впал в кому и вышел из неё через семь месяцев будучи бессмертным. Также есть случаи дневного сна претендентов с последующей инициацией. Но это – около двух процентов от общей статистики.

Федя заметно повеселел.

– Значит, придётся ждать?

– Именно так, – подтвердил Бродяга. – Просто живи. Как я уже отметил, у тебя стопроцентный нулевой потенциал, ты не сможешь избежать второй инициации.

– Призови что-нибудь, – попросил я.

– Зачем? – удивился оружейник.

– Убедимся, что базовый Дар на месте, – объяснил Каримов.

– Ладно.

Федя на краткий миг «завис», глядя широко распахнутыми глазами в мир идей, а потом… Протянул руку и вытащил из воздуха патрон. Стандартный девятимиллиметровый «Парабеллум», который я часто выпрашиваю для своего «глока». Один из самых распространённых боеприпасов в мире. Поправочка: в моём прежнем мире.

– Держи, – паренёк швырнул мне добычу.

Я выхватил патрон, взвесил на ладони. Придирчиво осмотрел. Всё, как обычно. Никаких различий. И призыв был проделан легко, без напряжения.

– Братан, ты в прекрасной форме, – констатировал я, спрятав «парабеллум» в карман. – С тебя ещё двадцать таких к завтрашнему обеду.

– Издеваешься? – возмутился Федя.

– А ты как хотел, – я ухмыльнулся. – Наука требует жертв.

– Какая ещё наука? – не понял оружейник.

– Артефакторная, – я направился к двери, но обернулся, взявшись за ручку: – Чуть не забыл. Твои физические характеристики нуждаются в дополнительной проверке. Через полчаса встречаемся в додзё.

Федя застонал.

* * *

Я не просто так сделал Джан бесом в сжатые сроки. И дело не в том, что она мне нравилась в этом возрасте, не подумайте. Расчёт гораздо тоньше. В случае, если Абсолют накроется или заблокирует себя на неопределённое время, наши с Джан дети смогут обрести бессмертие. Существует, конечно, вероятность, что генетически начнёт развиваться линия морфизма или проницаемости. Но и шансы на вечную жизнь у моих потомков тоже будут.

Был и ещё один незакрытый гештальт.

Через неделю после активации Абсолюта мы с Маро упражнялись в додзё. Это был редкий час, когда я наслаждался противоборством с равным соперником. Каждый спарринг с Кобалией – это песня. Искусство боя в чистом виде. И неспроста я решил осуществить свой давний замысел именно в додзё.

Завершив поединок на рапирах, мы отправились к стойкам, чтобы сменить вид оружия. Рапиры исчезли – Бродяга создал их из протоматерии.

Неожиданно для себя Маро остановилась.

Перед ней из пола вырос невысокий столбик, расширяющийся в верхней части. На круглой площадочке лежал футляр. Маро застыла, пытаясь сориентироваться.

– Сергей, это мне?

– Открой.

Двигаюсь я быстро.

Пока бессмертная тянулась к футляру, откидывала крышку и восхищённо смотрела на содержимое, успел обогнуть столик и встать напротив.

– Будешь моей женой?

В моём прежнем мире словосочетание «вторая жена» обычно никому не нравилось, и я решил так не говорить. Привычка, а не что-то осознанное.

Вместо ответа Маро притянула меня к себе и поцеловала в губы.

Целовалась она шикарно.

– Думала, ты ещё сто лет будешь тянуть, – заявила бессмертная, когда мы отстранились друг от друга. – Только не говори мне про дао, которое никуда не спешит.

– Ну… – я не нашёлся что ответить. – А ты меня хорошо изучила.

– Кое-что рассказала Джан, – призналась Маро. – Попробуем глефы?

– Попробуем, – кивнул я. – Но ты не ответила.

– Разве? – искренне удивилась девушка. – Конечно, я хочу быть твоей женой. С самого начала хотела.

Кольцо уже красовалось на пальце моей избранницы.

Маро не догадывалась о начинке из одного крохотного артефакта и редчайшей цепочки Знаков. Кольцо не было простым украшением, ведь над ним поработал Добрый Эх. Маро получила мощную телепатическую и эмпатическую защиту, а заодно – индикатор агрессивных намерений.

– С самого начала? – повторил я.

– А вот это уже отдельная история, – Маро сняла с держателей глефу. – И если очень-очень меня попросишь, тебе откроется много нового.