Текст книги "Бесы на краю империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Он вырос из земли. Как гриб. Как чёрный столб, расширяющийся кверху, и на вершине этого столба – чёткий абрис человеческой фигуры. Безликой, гладкой, лишённой половых признаков. Словно статуя, вырезанная из той же эбонитовой субстанции, что и город. Но статуя ожила. Сделала шаг вперёд, и вторая нога её не коснулась столба – она шагнула в воздух и осталась стоять, как на невидимой площадке.

Я не знаю, как гончая среагировала на появление этого существа, но она резко остановилась. Зависла, перебирая щупальцами, будто давая противнику время рассмотреть нас. А времени у нас не было. Сзади приближался паук, и я чувствовал его, даже не видя. По вибрации воздуха, по изменению давления.

– Вниз, – приказал я.

Хорвен нырнула под арку, огибая безликую фигуру. Я успел заметить, как та плавно повернула голову – и я понял, что она видит. Не глазами, потому что глаз у твари не было, но видит. Вектор её внимания сместился вслед за нами.

И тогда фигура начала расти.

Нет, не фигура. Вокруг неё развернулась волна – чёрная, маслянистая, похожая на ртуть. Волна расплескалась в стороны, коснулась стен, и те начали плавиться. Стекловидная эбонитовая поверхность потекла, меняя форму. Арка, в которую мы только что нырнули, схлопнулась, превратившись в глухую стену.

Я сделал препятствие проницаемым.

Хорвен пронеслась сквозь чёрную массу, и я на мгновение ощутил холод. Не физический – ментальный. Будто чужое сознание коснулось моего и тут же отпрянуло, не сумев зацепиться.

Мы вырвались на другую сторону.

Оглянулся.

Фигура стояла на том же месте, но теперь её окружала воронка искажённого пространства. Позади неё – ни следа от паука. Ничего. Преследующее нас существо растворилось или было поглощено.

До цели оставались считанные секунды.

Кубическое здание, отмеченное на карте, нависало над площадью, отбрасывая густую чёрную тень. Я вновь проверил маршрут – мы на месте. Посох должен быть внутри.

Гончая замерла у входа. Не было дверей. Вообще никакого проёма. Цельная чёрная стена, лишённая швов и стыков.

Щупальца гончей разомкнулись, и я спрыгнул на твёрдую поверхность. Только сейчас я осознал, насколько затекли мышцы. Спина была напряжена, кисти и предплечья ныли. Всё это время я вынужден был сжимать шероховатую поверхность отростков и напрягать позвоночник. Ноги были ватными, я чуть не упал. Пришлось ухватиться рукой за стену.

Хорвен висела неподалёку, сканируя окружающее пространство.

Здесь, на площади, царило относительно затишье. Но существа, которым мы очень не понравились, наверняка продолжали преследование. И вскоре они будут здесь.

Отдав приказ Хорвен ждать меня и не вступать в бой с монстрами, я коснулся стены рукой. Пальцы провалились в эбонитовую поверхность. Удобная штука – проницаемость…

Внутри было пусто.

И тихо.

Абсолютная, гробовая тишина.

Посох стоял в центре зала на невысокой подставке, окружённый тремя концентрическими кругами из светящихся линий. Он выглядел как-то, что я ожидал увидеть. Высокий, чёрный, с переплетёнными узорами, которые переливались глубоким синим светом, когда я приближался. Древний, источающий силу. Будто и не выкованный, а выросший из коралла или обсидиана.

Впрочем, создатели могли собрать эту штуку самым непостижимым образом. Или вырастить с помощью каких-нибудь наномашин. И вообще, посох может оказаться не посохом, а каким-нибудь сверхоружием. Или ключом к иным измерениям. Да чем угодно он может оказаться!

Я протянул руку.

И наткнулся на невидимую преграду.

Круги под ногами вспыхнули ярче, линии побежали вверх, огибая посох, и я понял, что меня проверяют. Сканируют. Считывают психотип.

– По поручению Йа-Рхана, – произнёс я вслух.

Никакой реакции.

– Мне нужен посох, – добавил я через несколько секунд. – Я должен его забрать.

Круги погасли. Пол под ними просел на несколько сантиметров, и посох качнулся, будто освобождённый от невидимых пут.

Я взял его.

И мир вокруг меня перестал существовать.

Не сразу. Я ещё успел почувствовать тяжесть в руке, холод, пробежавший по пальцам, и странное ощущение, будто я держу не вещь, а живое существо. Посох пульсировал, как сердце. И в этот же миг перед глазами вспыхнул образный код – тот самый, который мне передал Йа-Рхан.

Я активировал его, не раздумывая.

Пространство схлопнулось.

Вокруг меня воцарилась тьма, а через мгновение – знакомый интерьер колонии Предтеч. Я стоял в круглом зале, сжимая в руке артефакт. Хорвен висела рядом, перебирая щупальцами.

– Выполнил, – сказал я в пустоту.

Голос Йа-Рхана отозвался в голове почти сразу:

Ты справился. Посох при тебе. Возвращайся.

Я развернулся, и колония сама проложила мне путь. Люки раскрывались, двери расступались, коридоры загорались мягким жёлтым светом, направляя меня к шлюзу. Идти было легко. Гораздо легче, чем в том безумном городе.

Уже на подходе к порту я понял, что Йа-Рхан не сказал самого главного.

А что именно я принёс?

Что таится внутри этого чёрного стержня?

Но я знал, что ответа не получу.

Передача артефакта Древнему произошла без эксцессов. Конечно, я слегка нервничал, когда Бродяга включил круговое освещение и вывел на большой экран приближающуюся тварь. Йа-Рхан был существом из ночного кошмара. Когда такое создание приближается, возникает жгучее желание убраться как можно дальше.

Предтеча был гораздо больше домоморфа.

В сравнении с Йа-Рханом мы были… как шлюпка рядом с кораблём. Я не знал, какими возможностями обладает этот зверь, которому поклонялись многие культисты на атлантическом побережье. Но раз он грозился уничтожить Фазис, а я ему верил, то наверняка обладает не только физической мощью. Уверен, у этого гада припрятаны тузы в рукавах. Ну, если бы у него были рукава.

Рядом со мной в полу открылся продолговатый люк.

Я аккуратно опустил туда посох.

Хочется верить, что я не подписываю сейчас приговор человечеству…

Крышка люка захлопнулась, и с лёгким шелестом посох умчался вдаль. Бродяга вышвырнул его из себя, словно мусор. На экране я увидел крохотную чёрточку, заметную лишь благодаря мощным прожекторам.

Исполинский кракен, нависавший над нами, слегка шевельнулся. Посох изменил траекторию движения и устремился к новому хозяину.

Больше я его не видел.

В голове пророкотал чудовищный голос:

Ты отлично справился с миссией, человек. Я знаю, что Айглеон уже вознаградил тебя. Но и от меня ты кое-что получишь в знак особой признательности. Не закрывай порт. Я отдал распоряжение разуму колонии – тебя ждёт подарок.

И как мне его забрать?

Открой люк. Ты всё поймёшь.

Заинтригованный, я двинулся к туннелю-переходнику, всё ещё связывавшему домоморф с колонией Предтеч.

– Дорогой, разве мы ещё не закончили? – спросила Джан.

В голосе турчанки звучала тревога.

– Нет, – бросил я через плечо. – Осталось ещё кое-что.

Маро инстинктивно потянулась к мечу.

Но все, собравшиеся в гостиной, знали, что их психотипы не будут приняты древней машиной.

Йа-Рхан ждал.

Монументальная громада, избравшая своим домом царство вечной тьмы.

За раскрывшимися лепестками заглушки я увидел металлическую каплю. Впрочем, не совсем каплю. И не совсем металлическую. Блестящее ртутное нечто в форме овоида парило на уровне моего лица. Серебристое, будто амальгама зеркала. Размером с фалангу большого пальца.

Протянув руку, я тронул каплю.

Мне показалось, что рука преодолела некий силовой барьер. Невидимый, но вполне осязаемый. Капля, вопреки моим ожиданиям, была твёрдой. Будто к холодному стеклу прикоснулся. Или отполированному полудрагоценному камню. Яшме какой-нибудь.

Что это?

Вопрос адресовался в пустоту, но Йа-Рхан всё ещё поддерживал со мной контакт.

Залог нашей дружбы. Эмбрион колонии.

Я думал, меня уже ничто не способно удивить. Но я жестоко ошибался. Возможно, показалось. Потому что, если не показалось…

Йа-Рхан продолжил говорить:

Ты обрёл бессмертие, начал укреплять свой Род. Я хорошо разбираюсь в людях. Знаю, насколько для вас важны такие вещи. Поэтому мой подарок – на будущее. Эмбрион будет расти и развиваться медленно. Потребуется несколько десятилетий, прежде чем ты сможешь его использовать по назначению. И несколько веков, прежде чем появится полноценная колония со стандартным функционалом.

Я даже не знал, как это комментировать.

Наши колонии умеют перемещаться в пространствах, непостижимых для человека. Это не просто дом или город. Это корабль, оружие, крепость, производственная база, надёжное укрытие. Совершенная машина. Дорога в вечность, одним словом. Пройдут сотни тысяч лет. Возможно, миллионы. А ты сможешь пользоваться моим подарком. Если, конечно, доживёшь до этого часа.

У меня вырвалось:

Но зачем? Как мне это может пригодиться?

Вы, люди, крайне недальновидны. По причине своей смертности и никчёмности, разумеется. Вы не понимаете, что вселенная, а также иные реальности, наполнены опасностями. Кто угодно может прийти на Землю. И если моя раса вполне способна ужиться с такими козявками, как вы, то есть и другие, более агрессивные. У тебя и твоих потомков будет путь к отступлению. А ещё вы сможете исследовать миры. Если захотите. Эту галактику, следующую. Неважно. Открытые нами способы передвижения позволяют странствовать куда угодно. Главное – соблюдать осторожность.

Администратор для этого активирует колонии? И открывает врата? Хочет наладить некую транспортную систему? Пространство, которое вы покоряете с помощью своих машин?

Мы не покоряем. Срез междумирья, о котором вы ничего не знаете, существует с незапамятных времён. Эта вселенная многолика. Но ты прав, если странствовать в её пределах, можно сокращать расстояния. С оговоркой.

Какой?

У тебя должен быть не только вход, но и выход.

Ментальное пространство содрогнулось от звука, очень похожего на смех.

И что мне теперь делать с этим эмбрионом?

Ничего. Позволь ему спокойно развиваться. Не пытайся изучать, контактировать. Рекомендую разместить где-нибудь в отдалённой дикой местности и забыть на несколько десятков земных лет. Учти: колонии не просто усложняются внутри себя, они увеличиваются в размерах.

Я хотел задать ещё пару вопросов, но Йа-Рхан прервал связь.

Судя по моим ощущениям, Древний уплывал в глубину.

Эмбрион колонии продолжал висеть в воздухе, на границе технического отсека и переходного шлюза. Что с ним делать дальше – я не имел ни малейшего понятия.

В голове прозвучал ровный голос:

Человек, твой образ-ключ дезактивирован. Требую расстыковку. У тебя есть минута, чтобы отсоединиться от аварийного порта и удалиться из зоны моего внимания. В противном случае, будешь уничтожен. Начинаю отсчёт.

Мать вашу.

Древнему не откажешь в предусмотрительности.

Протянув руку, я схватил эмбрион. Сжал в кулаке, ощущая лёгкое сопротивление силового щита. Ничего с моими пальцами не случилось. С гравитацией – тоже.

– Бродяга, домой.

– Принято.

Заглушка сомкнулась, отрезав меня от глубоководной колонии.

* * *

Поместив эмбрион в созданный Бродягой сейф, я отступил на шаг.

Капля повисла в воздухе.

Дверца сейфа закрылась с характерным щелчком. Бронированный куб задвинулся в стену, укрыл себя штукатуркой и благополучно исчез.

– Бродяга, – позвал я.

– Да, Сергей.

– Что ты знаешь об этих зародышах? Точнее, эмбрионах.

– В моей памяти содержатся неполные сведения, вложенные создателями, – сообщил домоморф. – Период вызревания колонии Предтеч может достигать несколько сотен лет. Первый этап самый важный для формирования разума колонии – это порядка двух-трёх десятилетий. И если на первом этапе монтаж производится на автомате, по заложенной программе, то уже на втором уровне колония сама решает, что и как она будет достраивать. Исходя из потребностей населения.

– Стоп, – зацепился я за новую мысль. – Какое ещё население? Кто будет отдавать приказы?

– Изначально колонии проектировались для групп Древних, которые ты назвал бы горожанами, единомышленниками или представителями одной фракции. Управление было распределённым. Но в твоём случае… Думаю, эмбрион завязан на тебя и Род Ивановых. У тебя все права администрирования.

– То есть, колония будет развиваться, исходя из моих потребностей?

– Да.

– И как я буду управлять процессом? Телепатия, голосовые команды? Образы?

– Механизм колонии подстроится под твои нужды.

Я немного подумал, и решил, что есть во всём этом одна странность.

– Бродяга, ты строишь себя из протоматерии. Но колония – это же целый город! Там десятки тысяч людей могут поселиться. И где нам взять столько протоматерии для прокачки этой штуковины?

– Нигде.

– Ты шутишь?

– Колонии работают на других принципах, Сергей. Внутри зашит крохотный генератор протоматерии. Он развивается вместе с системой. В будущем колония начнёт модернизироваться, используя в качестве строительных материалов обычные атомы и молекулы. Ты же видишь, у всех городов Предтеч стандартная сферическая форма. И планировка остаётся неизменной на протяжении тысячелетий. Домоморфы в этом плане обладают большей гибкостью. Мы целиком сотворены из протоматерии.

– Хм, – я попытался оценить перспективы. По всему выходило, что через сотню-другую лет у меня будет суперзвездолёт, который послужит и укрытием, и средством передвижения и оружием в случае крайней необходимости. Но эту штуку ещё нужно вырастить. – А что мне может помешать?

– В первые десятилетия колонии уязвимы, – ответил домоморф. – Их нельзя уничтожить физически, но стихийное воздействие, особенно электричеством, может погубить зачатки разума. Рекомендую надёжное укрытие. Засекреченное и недоступное для врагов Рода.

– А если хранить эмбрион внутри тебя?

– Он будет увеличиваться в размерах. Уже через десять лет я не смогу подобрать комнату нужных габаритов.

– Что ж, буду думать.

А лучше всего мне думается во время тренировок.

Я отправился в додзё.

Глава 12

Уже на следующий день я занялся поиском подходящего хранилища для эмбриона.

Начал с запроса в городской архив по имеющимся в окрестности пещерам. Ни один из этих гротов меня в полной мере не устроил. Тогда я снарядил «Джона Уика» и отправился к нашему горному полигону. С собой взял Михалыча, Байта Мусаева, Хорвен и Маро. Последние выполняли роль моих телохранителей, но я не исключал, что придётся полетать над горными ущельями. Не на дирижабле.

Погода выдалась солнечная.

Я специально не затягивал с разведкой, чтобы не попасть под ливень. Прогнозы у нас вообще точностью не страдают, а тучеразгонителей рядом с полигоном отродясь не было…

– Что мы ищем? – спросила Маро.

Мы стояли на обзорной палубе, я изучал развернувшуюся внизу панораму.

– Грот, – ответил я.

– Так далеко от имения?

– Ближе ничего подходящего.

– Это связано с подарком Йа-Рхана? – догадалась моя невеста.

– Угу, – кивнул я. – Мне подарили колонию.

– Шутишь.

– Не саму колонию. Её зародыш. Но он будет расти. Думаю, ты понимаешь, до каких размеров. И я бы не хотел выставлять эту штуку на всеобщее обозрение.

Девушка призадумалась.

Маро – специалист по простым решениям. Я не раз отмечал, что она выбирает максимально короткий путь к цели. Как и положено воину. Взвешивает все обстоятельства и не усложняет. Это, впрочем, не касалось наших отношений. Все эти годы Маро не предпринимала почти никаких шагов. Ждала. Мы как-то пообщались на эту тему, и она ответила, что очень уважает мою первую жену, Джан. Ценит как человека и подругу. Поэтому хотела удостовериться, что морфистка не против расширения семьи.

Я почувствовал, что Маро заинтересовалась проблемой.

– Ты думаешь скрыть колонию от посторонних глаз.

– Ну, это станет актуальным лет через десять.

– Всё заранее просчитываешь.

– Конечно.

Михалыч и Байт Мусаев присоединились к нам уже над полигоном. Я не спешил отдавать приказ о швартовке. Чёткого плана у меня не было.

– Что теперь, шеф? – спросил Байт.

– Я могу делать прозрачными значительные участки, – задумчиво смотрю на ангары и искусственно созданные руины крепости. – Будем нарезать круги и просвечивать всё подряд.

Хорвен ждала моих распоряжений в грузовом отсеке.

– Так себе идея, – высказалась Маро.

– Критикуя предлагай.

Бессмертная пожала плечами:

– Пока ничего предложить не могу. Начинай.

И мы начали.

Я руководил движением с обзорной палубы, через интерком, по громкой связи. Мы набрали высоту, чтобы я получил больший охват.

Просвечиванием больших объёмов горной породы я раньше не занимался. И, конечно же, столкнулся с неприятными сюрпризами. Во-первых, тяжело удерживать концентрацию в полёте. Но это ладно. Потому что было и «во-вторых». Чем шире и глубже охват, тем больше расход ки. Вроде бы логично. Но, чтобы обнаружить в прилегающих склонах пещеру, я заглядывал в недра земли на десятки и даже сотни метров. Искал подземные реки, благодаря которым гроты и появляются на свет, если я ничего не путаю. И что-то находилось. При этом оно не подходило по габаритам даже близко.

Мы убили на поиски полдня.

Увидев, что время приближается к обеду, я отдал приказ возвращаться домой.

– Знаешь, – вдруг заявила Маро. – Ты ведь и сам мог бы сделать себе пещеру.

– В смысле? – не понял я.

Наша компания перебралась в кубрик.

– Если мне память не изменяет, вам с Джан подарили на свадьбу одну интересную вещь, – улыбнулась мечница. – Подземную лодку.

– Хм, – я вдруг осознал правоту своей невесты. – Но она прокладывает туннели.

– Ты говорил, есть целая система катакомб под землёй, – напомнила Маро. – Там вполне могут быть пустоты. Их можно расширить. Изолировать от общей сети коллекторов. Проложить отдельную шахту. Установить каббалистические двери…

– Браво, – похвалил я.

– Тебе нравится?

– Прекрасная мысль.

Вернувшись в долину я отправил Хорвен на поиски. После вторжения британских агентов в здание моей службы безопасности, я отдал распоряжение запечатать дыру. Но не навсегда. Мы использовали каббалистику и воздвигли мощный люк, раскладывающийся на отдельные плашки. Люк был защищён от любых стихийных воздействий, включая электричество. Механизм реагировал на психотипы считанных людей – меня, Феди, Джан, Демона и мастера Багуса. В общем, я отправил гончую в подземное царство, обозначил предмет поисков и велел хорошенько запомнить всё, что встретится на пути. А чтобы меня не отвлекали прямые трансляции, попросил сообщать лишь о заслуживающих внимания находках.

До обеда оставался час.

Я потратил время с пользой, нагрузив Федю свежими комбинациями для коротких клинков, а также показав несколько защитных алгоритмов. Пока оружейник всё это отрабатывал с деревянным ножом, я взялся за свою любимую кусаригаму. Время, как говорится, пролетело незаметно.

Гончая вернулась из подземного турне ближе к вечеру.

Просмотрев слепки её воспоминаний, я отыскал помещение, которое, в теории, могло бы меня устроить. Почему в теории? Помещение оказалось древней частью заброшенных катакомб, им никто не пользовался. И вообще, я не уверен, что сам факт существования этой «пещеры» кого-то интересовал. В незапамятные времена, как я подозреваю, это пространство могли для чего-то использовать. Укрытие на случай вторжения, хранилище припасов, подземное святилище. Да что угодно, вплоть до культовых жертвоприношений! Сейчас туда вёл один-единственный проход, частично заваленный. Хорвен проявила чудеса ловкости, пробираясь по этому коридору. Я бы ничего и не рассмотрел, но гончая обладала усиленным зрением, адаптированным к кромешной тьме.

Оценить размеры зала было сложно.

Я прикинул, что пустоты хватает, чтобы вместить подземный храм или ангар с мехами, но уж точно нельзя использовать это пространство для растущего эмбриона колонии Предтеч. Ну, вы представляете сферу, способную принять на борт десять-двадцать тысяч особей, гораздо более крупных, чем люди? И они там не в тесных клетушках ютились, а в просторном жилье, да ещё имели кучу коридоров, технических и рекреационных зон, центральный зал управления… Всего и не перечислишь.

Повторное совещание с Бродягой раскрыло новые факты.

– Слушай, – спросил я у домоморфа. – Вот мы постоянно встречаем колонии, спрятавшиеся под землёй. А как они туда попадают? Сами себе выкапывают пещеры?

– Именно так, – подтвердил мою догадку Бродяга. – Через восемьдесят или сто лет колония достаточно окрепнет, чтобы свободно менять окружающее пространство. Эти города-машины погружаются на любую глубину. Плотность породы тоже не играет существенной роли.

– А если пещера обрушится?

– Технологии Древних этого не допустят, – возразил Бродяга. – Колония не просто создаёт лакуну вокруг себя, она укрепляет стены подземного зала, идеально рассчитывает нагрузку. Кроме того, известны случаи закладки хранилищ протоматерии. Обычно такие находки обнаруживаются под залом, выбранным колонией в роли убежища.

Я вспомнил Самарканд.

Да, есть такая тема.

У меня в голове зародился план. Как и предложила Маро, благоустроить уже имеющееся пространство, связать его с Красной Поляной и обеспечить транспортную доступность. Как вариант – проложить достаточно широкий тоннель, чтобы по нему могла проехать машина.

Зачем?

Поскольку у меня есть домоморф, всё это может показаться бессмысленным. Но разве можно предвидеть всех «чёрных лебедей»? Лучше заготовить про запас альтернативные решения. В случае смертельной угрозы извне моя семья должна иметь возможность добраться до колонии любым удобным способом. Хоть пешком. Хоть на велосипедах.

А теперь – вишенка на торте.

Подземный зал, обнаруженный Хорвен, находился не так уж далеко от моего имения. Практически рядом. Гряда, на склоне которой построен тучеразгонитель. Смотреть нужно правее, но сути это не меняет. Захватив это помещение, я не нарушаю ничьих интересов, поскольку зал находится на большом расстоянии от Альпики. Вроде бы, не нарушаю. Но это не точно…

– Что ж, – сказал я сам себе, довольно потирая руки. – Пора копать.

Утром экипаж доверенных людей, ориентируясь по слепкам и указаниям Хорвен, завёл подземную лодку и начал прокладывать шахту в нужном направлении. Я присоединился к бригаде проходчиков, чтобы делать прозрачными участки породы и облегчать навигацию.

Мы справились за два часа.

И это при том, что двигались медленно, тянули тоннель с прицелом на прокладку дороги в будущем. То есть, рассчитывали углы спуска и повороты. И да, мои способности пригодились – если бы лодка копала вслепую, мы перерезали бы часть коммуникаций, связывающих долину с Альпикой и другими горными посёлками.

Шахта немного петляла, как серпантин, но потом вышла под прямой уклон. Достаточный, чтобы ездить и ходить пешком было комфортно в обе стороны. А главное – мы ничего не задели.

Домой я возвращался пешком.

И по дороге меня угораздило встретиться с Грубиным.

Вредный старикашка перегородил мне дорогу, его глаза полыхали праведным гневом.

– Юноша! Извольте объяснить, что это вы опять затеяли?

Обойти злобного пенсионера было непросто. Я, наверное, мог бы просочиться сквозь него и убежать, но это выглядело бы… как-то по-дурацки. Наверное.

– Я тут прогуливаюсь, если что, – брякнул первое, что пришло в голову. – Доброго дня, Павел Яковлевич.

Может, воспринимать Грубина, как местную достопримечательность?

Встретил Грубина – будет тебе счастья мешок…

– Ты мне зубы здесь не заговаривай, – пенсионер погрозил сморщенным пальцем. – Грохот развели, ироды, на всю округу! Пыль коромыслом! Чего смотришь? Я уже написал жалобу, завтра еду в муниципалитет. Пусть мэр города на тебя управу ищет.

Я вспомнил, что у нас, оказывается, есть мэр.

И губернатор.

Подавив смешок, готовый вырваться наружу, я ответил:

– Плановые ремонтные работы. Ничего страшного.

– Ах, плановые? – надвинулся на меня пенсионер. – Я всё уточнил! Муниципалитет ничего здесь не проводит. Ври да не завирайся.

– Работы запланировал мой Род, – ответил я. – Напоминаю, что теперь я несу ответственность…

– А староста нам на что? – перебил пенс. – С ним всё нужно согласовывать! И с департаментом по благоустройству! А то наворотил здесь… Долина была тихая, спокойная. Птички, горы, воздух! А теперь? Понаедут эти, курортники ваши, шумят, чачу пьют, балаган тут устроили. Что, нечего возразить?

– Нечего, – признал я.

Беседа зашла в тупик.

– Ни стыда, ни совести, – резюмировал старик. – Я уровень шума сегодня замерял. У меня артефактик специальный есть. И показания к жалобе приложу. Так просто не отвертишься. Штрафами обложат – вот тогда запоёшь. И титул твой не спасёт. У нас Великий Дом. Князь тебя в бараний рог скрутит.

Я вновь подавил смешок.

– Что ж, и я был рад вас видеть, Павел Яковлевич. Добра вам и печенек.

Делаю героическую попытку обогнуть пенсионера.

И у меня получается.

В спину летят ругательства:

– Не думай, что власть тут захватил, упырь! Видали мы баронов! Вода камень точит! Я буду писать и писать, у меня обширные связи…

Ускоряю шаг, чтобы оторваться от преследования.

Грубин прокачал акустические скилы, но возраст и образ жизни сделали своё дело – перемещается он крайне медленно. Так что у меня преимущество в скорости, хо-хо-хо!

Вернувшись домой, я поговорил с Бродягой на юридические темы. Оказалось, что древние катакомбы никому не принадлежат, и я не посягнул на клановую собственность. Правда, не всё понятно с земными недрами. Взять, например, гору, в которую мы сегодня пробились. В обычной стране земля и полезные ископаемые принадлежат государству, а что у нас? Государство вроде бы и есть, но его функции распределены между Великими Домами. Значит, собственник горы – Эфа? Ни одного законодательного акта, трактующего эту ситуацию, найти не удалось. А могу ли я купить гору? Или целый кряж? Если и могу, непонятно у кого.

Я позвонил Герману Кучере.

– Да, ваше благородие, – ответили на том конце провода.

– Ты – лучший из моих стряпчих, – прямо заявил я. – Вопрос на засыпку.

– Слушаю внимательно, господин Иванов.

– Кому принадлежат окрестные горы и всё, что под ними? Я имею в виду те горы, что окружают долину.

– Хм, – юрист ненадолго задумался. – По идее, всё, что нас окружает, за исключением родовых земель, это неотъемлемая часть губернии. Формально губерния управляется губернатором и губернаторством. Формально губернатор подчиняется лидеру правящего клана. То есть, князю Трубецкому.

– А если на следующем Турнире выиграет другой клан? – спросил я. – Орлы, например.

– Тогда губернией будут управлять Орловы, – не задумываясь, ответил стряпчий.

– Логично. Из этого вытекает, что каждые десять лет у горной гряды, которую я вижу из окна, меняется хозяин?

– Тут всё гораздо сложнее, – вздохнул Кучера. – Большая часть того, что нас окружает, кому-то принадлежит. Аристократам. Родовые земли могут простираться дальше, чем вы думаете. И охватывать, в том числе, горные вершины. А ещё собственником может оказаться община. Обычная крестьянская община, владеющая угодьями… так сказать, на коллективной основе. Не стоит также забывать про Церковь Древних. И про стратегически важные для страны территории, которые, в принципе, нельзя выкупать.

– То есть, они не продаются?

– Вообще, – подтвердил стряпчий. – Это прописано в основополагающих имперских законах.

Я обдумал положение вещей.

– Так. Возьми на карандашик: я хочу узнать, кто владеет горой Ачамхита. И всем, что находится под горой, включая заброшенные катакомбы. Отправь кого-нибудь в муниципалитет, наведи справки.

– Записал, – последовал ответ с того конца провода. – И что делать дальше?

– Пусть холдинг через какую-нибудь мелкую подставную контору приобретёт этот объект.

– Гору? – охренел стряпчий.

– Ну, да. Гору. Что в этом такого необычного?

– В общем-то, ничего, – голос Кучеры оставался невозмутимым. – Ограничения по бюджету?

– Хм… в пределах разумного… По рынку. Герман, я понятия не имею, сколько обычно стоят горы. Решите, блин, этот вопрос. И не афишируйте сделку. Возникнут затруднения – сообщите.

– Будет исполнено.

– Вот и молодец.

Я повесил трубку.