Текст книги "Протокол отмены злодейки (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18. Кто? Зачем? Почему?

Это был тот самый официант, который подсыпал порошок в бокалы Саши и Кристины. Он лежал в центре большой пентаграммы, покрытый порезами, а вены на руках и ногах были вскрыты аккуратно, почти хирургически. Все вокруг, каждый сантиметр дешевого линолеума и обшарпанных обоев, было залито кровью, которая уже начинала густеть и темнеть по краям.

Рядом со мной раздался сдавленный, хриплый звук. Кристина стояла, прижав ладонь ко рту. Ее глаза, широко раскрытые, были прикованы к трупу. Цвет стремительно уходил с ее лица, сменяясь мертвенной, зеленоватой бледностью. Она закачалась. Я схватила ее за локоть прежде, чем она рухнула.

– Дыши, – резко сказала я. – Не смотри туда.

Она судорожно кивнула, отводя взгляд, но ее плечи продолжали мелко дрожать.

Я отпустила Кристину, дав ей опереться о дверной косяк, и осторожно, стараясь не наступить в кровь и ничего не задеть, подошла к телу.

Я оглядела труп. Зрачки, широкие, не реагирующие на свет фонарика коммуникатора. Цвет кожи – восковый, с синюшным оттенком. Кровь уже не текла из ран, а лишь слегка сочилась – признак полной остановки сердца и прекращения давления.

– Он мертв, – тихо произнесла я, обращаясь к инспекторам, которые все еще стояли на пороге, словно не решаясь войти полностью.

Кристина дрожащим голосом, едва слышно, добавила:

– Я вижу по его ауре, что мы совсем чуть-чуть не успели.

Инспекторы переглянулись. Старший, тот, что с усталым лицом, нахмурился.

– Что вы имеете в виду, гражданка? – спросил он.

– У нее особый диагностический дар, – вмешалась я, не давая Кристине запутаться в объяснениях. – Она видит души людей на тонком, энергетическом уровне. Если она говорит, что человек мертв, и что мы опоздали на минуты – значит, так и есть. Поверьте ее словам.

Инспектор молча кивнул, делая пометку в блокноте. Он, видимо, сталкивался с лекарями-диагностами и знал, что их показаниям, особенно в таких делах, где могли быть замешаны магические ритуалы, стоит доверять. В этот момент в квартиру буквально ворвалось новое лицо.

В дверном проеме, запыхавшийся, возник Глеб. Он был в той же одежде, что и на балу, только смятый фрак теперь висел на нем мешком, рубашка была расстегнута, волосы в беспорядке. Его дикий взгляд метнулся по комнате, ухватился за труп в пентаграмме, за инспекторов, за нас с Кристиной. Он не был шокирован. Он был… потрясен, но не удивлен. Как будто ожидал чего-то подобного, но надеялся, что успеет.

Я резко подошла к инспекторам.

– Толку от нас теперь нет. Вызовите судмедэкспертов, специалистов по магическим следам. А нас лучше отпустите. Мы ничего не трогали, можем дать показания позже.

Старший инспектор колебался, его взгляд скользнул по Глебу, который все еще стоял, словно парализованный, потом снова на нас.

– Ладно, – буркнул он наконец. – Оставьте координаты. Не уезжайте из города. Вы кто? Зачем пришли? – уже резче спросил он, поворачиваясь к Глебу.

Глеб медленно перевел на него взгляд.

– Я… его искал. У меня к нему были вопросы.

– Какие вопросы? Кем вы ему приходитесь? Зачем пришли сюда именно сейчас? – инспектор сыпал вопросами, по его виду было понятно, что Глеб кажется ему более важным свидетелем, чем две перепуганные женщины.

Но Глеб, судя по яростному взгляду, который он бросил на меня, в тот момент гораздо больше хотел поговорить именно со мной. Он запомнил, кто именно усыпил его в уборной отеля.

Я не стала дожидаться, пока он потребует у меня объяснений. Я схватила Кристину за руку, которая все еще была холодной и влажной, и почти силой вытащила ее из квартиры, проскользнув мимо Глеба и инспектора. Мы вышли на площадку, и я захлопнула за собой дверь, оставив внутри мужчин разбираться друг с другом. Мне нужно было привести Кристину в чувство.

В нашей квартире я подвела ее к раковине, открыла кран с холодной водой.

– Умойся. Прополощи рот. Дыши. Выпей стакан воды, медленно.

Она покорно выполнила мои указания, плеская ледяную воду на лицо и шею. Цвет постепенно, по капле, возвращался к ее щекам. Дрожь стала меньше. Она оперлась о край раковины и закрыла глаза.

– Спасибо, – выдохнула она.

– Ничего. Теперь слушай внимательно. Ты видела того мужчину, в помятом костюме. Что ты увидела в его душе?

Она слабо попыталась отвести взгляд, но мой был неумолим.

– Я… я не знаю…

– Перестань. Ты смотрела на него. Твое «видение» сработало. Что ты увидела в его душе?

Она замерла, её губы сжались.

– Почему вы спрашиваете именно об этом? Там… там убийство…

– Именно поэтому, – отрезала я. – Отвечай. Обычный он человек или нет?

– Он… обычный, – выдохнула она, сдаваясь под напором. – Усталый. В душе много боли, старой, застарелой. Он как будто намного старше, чем выглядит.

Я пристально смотрела на нее.

– Ты уверена? Не убийца? Не маньяк?

Она покачала головой, и в ее глазах промелькнуло что-то вроде жалости – ко мне, к моим вопросам.

– Виктория Николаевна, убийство оставляет очень темный, липкий, рваный след в душе, – она содрогнулась. – Это невозможно скрыть от такого дара, как мой. Я бы увидела сразу. В нем этого нет. Он не убивал никого.

Ее слова повисли в тишине кухни, где еще пахло омлетом и казалось, что с того момента, как мы его ели, прошла целая вечность. Я отступила, облокотившись о столешницу. В голове все кружилось, пытаясь сложиться в новую, пугающую картину.

Кто убил этого парня? Почему?

Почему Глеб прибежал сюда, явно зная, что случилось или должно случиться? Что он черт возьми делает в этой истории, если, согласно роману, он и есть главный злодей? И почему изменились события? В книге первое убийство маньяка было другим – более скрытным, не таким демонстративно-ритуальным. И жертвой был не официант, подсыпавший наркотик, а случайный пациент из клиники. А Глеб… Глеб должен был быть убийцей, а не запаздывающим свидетелем с лицом, полным отчаяния.

Все мои расчеты, вся уверенность, построенная на знании сюжета, дала трещину. Мир не хотел подчиняться кривым правилам дешевого романа. И где-то в этой новой, темной воде уже плавала неведомая акула, которая только что совершила первое убийство.

Глава 19. Совпадения

Кристина сидела, сгорбившись, обхватив колени руками. Она выпила еще один стакан воды. Ее пальцы оставили влажные следы на хрустале. Я видела, как мелкая дрожь проходит по ее плечам, но затем она выпрямилась, сделала глубокий, намеренно ровный вдох. Она держалась лучше, чем можно было ожидать. Возможно, жизнь в бедности и необходимость постоянно бороться за место под солнцем закалили её куда больше, чем показал автор романа.

– Я думала, что сегодняшний вечер не может стать хуже, – сказала она сокрушенно.

– Мне жаль, что ты оказалась втянута в это, – сказала я, садясь напротив нее в кресло. Говорила я искренне. Я не хотела, чтобы невинный человек страдал, даже если её страдания были побочным эффектом моего плана. – И мне жаль, что использовала тебя как инструмент. Это был подлый ход. Но у меня не было другого выхода.

Она подняла на меня глаза.

– Вы могли просто сказать.

– И ты бы поверила? – я чуть скривила губы. – Жена Воронова приходит к стажёрке и говорит: «Помоги мне подставить моего мужа, он ужасный человек, и я хочу от него сбежать»? Ты бы подумала, что это какая-то изощрённая насмешка или ловушка.

Кристина промолчала, признавая правоту моих слов.

– Почему вы решили, что он ужасный? – спросила она тихо. – До сегодняшнего вечера… он казался просто холодным. Но не монстром. В клинике о нем говорят как о строгом, но справедливом руководителе. Он финансирует программу для талантливых студентов из бедных семей. Я сама…

«Потому что я читала книгу, где он довёл свою жену до сумасшествия и гибели», – промелькнуло у меня в голове. Но сказать этого, конечно, было нельзя.

– Потому что я прожила с ним три года, – ответила я, выбирая слова. – И за три года можно разглядеть очень многое. Он не умеет и не хочет сопереживать, он видит в людях только инструменты. У таких, как он, длинные руки и короткая память. Ты видела, как легко он переступил через брачные клятвы. Думаешь, у него есть моральные преграды?

Она слушала, и по её лицу было видно, как в ней борются прежний, книжный образ «раненого, но благородного» Александра и новый, только что полученный опыт его грубости, а теперь ещё и мои слова.

– А вы… – она перевела дух. – Вы сказали ему сегодня такие ужасные вещи. Про то, какой он… в постели.

– Это была правда, – пожала я плечами. – И это больно било по его самолюбию. А мне хотелось сделать ему больно именно там, где он считает себя неуязвимым. Мужчины вроде него уверены, что они боги во всём, включая постель. Что их холодность – это особая утонченность, а не эмоциональная импотенция. Мне надоело это терпеть.

Кристина опустила голову.

– Я чувствую себя грязной. И виноватой перед вами.

– Не надо, – отрезала я резче, чем планировала. —Ты стала жертвой обстоятельств и химии. Я использовала ситуацию, но я не заставляла его лезть на тебя. У него был выбор – вызвать лекаря, отправить тебя домой, просто уйти и запереть дверь. Он выбрал иное. Вся ответственность на нём. Это он женат, это он выбрал изменить, воспользовавшись состоянием подчиненной. Не взваливай на себя его вину. Это бесполезно и глупо.

Молчание снова повисло между нами, но теперь оно было не таким тягостным.

– Что теперь будет? – спросила она. – Со мной? С работой? Инспекторы ведь записали наши данные.

– Думаю, до клиники это не дойдёт, – сказала я, обдумывая ситуацию. – Максимум, нас попросят дать показания.

– А тот человек… Глеб. Почему вы спрашивали про него? Вы думали, что он… что он мог сделать что-то плохое?

– У меня были основания для подозрений, – призналась я. – Теперь я вижу, что ошиблась. И мы с тобой, сами того не желая, оказались втянуты в какую-то сомнительную историю, которая явно больше, чем просто убийство.

Кристина поежилась.

– Вы думаете, этот человек… официант… был убит из-за того, что сделал на балу? Что кто-то хотел замести следы?

– Очень вероятно, – подтвердила я. – И если это так, то убийца знал, где его искать. Возможно, следил за ним. А раз мы были напротив… – я не стала договаривать. Мысль о том, что за нами тоже могли следить, была слишком очевидной и неприятной.

– Мне страшно, – просто сказала Кристина, и в её голосе впервые за весь вечер прозвучала детская, беззащитная нота.

– Тебе нечего бояться, – сказала я, и в голосе моём прозвучала твёрдость, которой я сама не чувствовала. – Ты можешь остаться со мной сегодня, если хочешь.

Кристина снова покачала головой. Она встала, её движения были медленными, будто каждое требовало усилия. Я тоже встала, чувствуя странную, чуждую мне вину – и за план, и за тот ужас, в который она погрузилась из-за его побочных эффектов.

– Нет. Спасибо. Я… я лучше поеду домой. Мне нужно побыть одной. Осмыслить всё это.

Я не стала её удерживать. Она была права.

– Кристина, – остановила я ее у порога. – Я знаю, что это не компенсирует случившееся, но… как только разведусь и получу отступные, я заплачу тебе. За помощь. И за… весь этот беспорядок.

Она обернулась. На ее лице мелькнула усталая, почти невеселая улыбка.

– Не надо денег, Виктория Николаевна. Я не хочу, чтобы это превращалось в сделку. Просто хочу, чтобы всё это закончилось.

Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Только я собралась закрыть дверь на цепочку, как снаружи раздался резкий, настойчивый стук.

Видимо, этот сумасшедший день никогда не закончится.

Я посмотрела в глазок и приоткрыла дверь, не снимая цепочки. На пороге стоял Глеб. Его лицо было бледным, но спокойным, собранным. Следы недавней ярости и паники исчезли.

– Позволь войти, Виктория, – сказал он.

Я помедлила секунду, оценивая его. Он не выглядел опасным. Я сняла цепочку и отступила, пропуская его.

Он вошел, оглядев прихожую быстрым, оценивающим взглядом, затем прошел в гостиную, к тому самому дивану, где только что сидела Кристина. Не садясь, он повернулся ко мне.

– Назови мне хоть одну причину не заявить на тебя в Инспекцию Магической Безопасности, – произнес он без предисловий.

Я вздохнула. Усталость навалилась тяжелым одеялом.

– А откуда ты знал, что здесь будет убийство? – спросила я в ответ. – И мог бы поблагодарить меня за спасение твоей ноги. Помнишь осколок с некрозом?

Глеб усмехнулся. Улыбка была быстрой, беззвучной и совершенно безрадостной. Он провёл рукой по волосам, и я невольно отметила этот жест. И в тот же миг заметила, какой он, оказывается, симпатичный. Не красавец, как Александр, с его холодной, высеченной из мрамора правильностью черт. У Глеба было мужественное, сбитое лицо с упрямым подбородком, прямым носом и тёмными, умными глазами. И эти волосы – тёмно-каштановые, шелковистые на вид, сейчас слегка всклокоченные.

– Давай договоримся, – сказал он. – Ты отвечаешь на мой вопрос, я отвечаю на твой.

– Хорошо, – сказала я. – Садись.

Мы прошли в гостиную. Он сел в то же кресло, где недавно сидела Кристина, я опустилась на диван напротив. Мне нужно было открыть ему хотя бы часть правды, если я хочу получить ответы на свои вопросы.

– Я знаю будущее, – сказала я. – Я знала, что сегодня на балу Александру и Кристине подсыплют в бокалы возбуждающий порошоше. Знала, что он уйдет с ней в номер, и что это даст мне козырь для развода. Я усыпила тебя в уборной, потому что боялась, что ты предотвратишь отравление и измену Александра, которые были мне жизненно необходимы

Глеб молчал. Его пальцы, лежавшие на подлокотниках кресла, чуть сжались.

– Ты тоже перенеслась сюда из параллельной реальности? – спросил он.

Я замерла.

– Что значит «тоже»?

Он смотрел на меня, и теперь в его взгляде появилось нечто новое.

– Я не из этого мира, – сказал он. – Я попал сюда случайно. Там меня подставили. Я не знаю, кто и зачем. Меня контролировали с помощью артефакта – подчиняющего амулета и заставляли убивать. Я не помню подробности, только обрывки. Чужие лица, кровь на руках. Меня посадили в тюрьму строгого режима для магических преступников. Через два года тюрьму разрушили во время нападения некромантов. Я смог сбежать. Жил в заброшенном доме на окраине, в лесу.

Он замолчал на секунду.

– В подвале того дома я нашел артефакт. Небольшой серебряный диск с рунами, которых я никогда раньше не видел. Я взял его в руки, и он сработал. Наверно, откликнулся на мои мысли. Я очень хотел начать всё заново. Очнулся здесь, в Невограде, в этом теле. После того, как я оказался здесь, я ввязался в драку с незнакомцем, который в прошлый раз подкинул мне артефакт. После этого я и попал в клинику. Однако я упустил его, и теперь не знаю, что он будет делать дальше.

Я слушала его, и внутри у меня всё замирало. Его история была до жути похожа на ту чушь, которую я сочинила отцу для объяснения. Слишком похожа, чтобы быть случайностью.

– Артефакт… перенёс тебя из параллельного мира? – переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Да. Из мира, который опережает этот по времени на пару лет.

– Что еще за война с некромантами? – спросила я.

– А что, в твоем… видении этого не было? – он прищурился.

Я молчала несколько секунд. Потом заговорила.

– Я не из параллельного мира, Глеб. Я из другого измерения, где этот мир – всего лишь книга. Роман под названием «Сердце, закованное в лёд». Автор – бездарная писательница, придумавшая плоский любовный роман. В этом сюжете есть главный злодей, серийный убийца, который начинает охоту на людей. И этот злодей – ты.

Он не шелохнулся. Только смотрел на меня в упор, и его лицо постепенно бледнело.

– Твоего персонажа разоблачают в финале, и это становится кульминацией романа.

Глеб откинулся в кресле и рассмеялся. Это был короткий, сухой, безрадостный звук.

– Боги. Я – злодей в любовном романе. Вот это поворот. Расскажи мне всё.

Глава 20. Тени прошлого

Я смотрела на Глеба, и в голове крутилась только одна мысль: этот человек только что признался, что был марионеткой в руках неизвестного кукловода. И это даже не противоречило роману – просто его события закончились раньше.

Я начала пересказывать сюжет «Сердца, закованного в лёд». Говорила подробно, ничего не упуская: про Александра-магната с ледяным сердцем, про Кристину – скромную стажёрку с редким даром, про Викторию – истеричную жену, которая травит соперницу и нанимает бандитов. И про Глеба – лучшего друга главного героя, который оказывается серийным убийцей, чьи преступления случайно раскрывает Кристина благодаря своему чистому видению.

– В финале, – продолжила я, – происходит публичное разоблачение. Кристина на каком-то мероприятии указывает на тебя, Александр подключает свои ресурсы, полиция находит в твоём доме улики – артефакты, дневники с записями. Ты не сопротивляешься, не отрицаешь. Всё кончается быстро. Ты в тюрьме, Кристина – героиня, Александр окончательно в неё влюблён. Счастливый конец.

Глеб сидел неподвижно, только желваки на скулах ходили.

– И что, в этой книге вообще нет объяснения, зачем я это делаю? Мотивы? Предыстория?

– Автору было лень, – ответила я. – Ты там просто «психопат, убивающий ради процесса». Из скуки и чувства превосходства. Никаких причин, никаких обстоятельств. Просто злодей для сюжета.

Он снова издал тот же короткий, безрадостный смешок.

– А ты, значит, та самая Виктория-злодейка, которая должна была строить козни Кристине, сойти с ума и сдохнуть от наркотиков.

– Именно. И мы оба, судя по всему, отказываемся играть свои роли.

В комнате повисла тишина. Мы смотрели друг на друга, и в этом взгляде было странное, неловкое взаимопонимание.

Он медленно выдохнул, провёл рукой по лицу.

– А теперь послушай меня, Виктория. То, что ты описала – поверхностная картинка. Те убийства, в которых меня обвинили в моём мире, не были бессмысленной бойней. Это была систематическая ликвидация. Подготовка к ритуалу.

Я подалась вперёд.

– Объясни.

– В моём мире, – продолжил Глеб, – Был человек. Я не знаю, кто он. Я вступил с ним в битву, как только оказался в этом мире, но он был сильнее, чем я ожидал. Он контролировал меня через подчиняющий амулет, очень сильный, уровня класса А. С его помощью он заставил меня убить семерых человек. Каждый был выбран не случайно. Я просто выполнял приказы, как марионетк. Очнулся уже в тюрьме, с обрывками воспоминаний.

Глеб замолчал, собираясь с мыслями.

– В этом мире, – продолжил он, – Я пытался найти того, кто мной управлял. Проследить, вычислить. Но после нашей битвы он словно растворился. Никаких следов, никаких зацепок. А сегодня я увидел труп официанта, и понял: он нашел кого-то другого на роль убийцы. Тот официант умер и в моем прошлом мире, самым первым. Начинается подготовка.

– Подготовка к чему? – спросила я.

– К ритуалу снятия печати, – сказал Глеб. – Печати, которая блокирует путь с острова, где живут изгнанные некроманты.

Я замерла. В памяти, доставшейся от Виктории, всплыли обрывки новостей, школьных учебников, разговоров взрослых. Северный архипелаг, отрезанный от материка системой магических барьеров. Территория, куда больше ста лет назад сослали всех, у кого обнаружился дар некромантии – способность работать с энергией смерти. Их объявили угрозой государственной безопасности, лишили гражданских прав, изолировали от общества. Теперь они жили там отдельным государством. Кажется, оно называлось...

– Моравия, – произнесла я вслух. – Островное государство некромантов в Северном море. Изолировано магической блокадой больше века.

Глеб кивнул.

– Тот, кто мной управлял, не мог провести ритуал сам. У него нет дара некромантии. А дар этот – врождённый, передаётся по крови. Всех, у кого он проявился, давно сослали на остров. Остались только те, у кого дар спит в крови, не активировавшись. Или те, кто носит его как родовое проклятие, не имея возможности использовать.

– Твой род, – догадалась я.

– Мой род, – подтвердил Глеб. – Раньше, несколько поколений назад, мои предки владели магией смерти. Потом то ли дар угас, то ли его задавили браками с обычными магами. Но в крови он остался. Тот, кто меня контролировал, знал об этом. Ему нужен был исполнитель с предрасположенностью к дару, чтобы ритуал сработал. А сам он, видимо, действовал в интересах Моравии.

– То есть это заговор Моравии? – спросила я прямо.

– Да. Атака некромантов на город в моём мире была слишком сильной и слишком скоординированной, чтобы быть случайностью. Кто-то сочувствующий с материка провел ритуал и снял печать, блокирующую путь с острова.

– И этот кто-то – ты, – закончила я.

– Я, – кивнул Глеб. – Они использовали для этого мой дар.

Он замолчал, и я видела, как ему тяжело. Человек, который был пешкой в чужой игре, убивал по приказу, потерял память и оказался в чужом мире. А в книге, которую я читала, его сделали просто злодеем.

– Почему ты рассказываешь мне всё это? – спросила я.

Он усмехнулся.

– А почему ты рассказала мне про книгу? Потому что мы оба в одной лодке. Я сомневаюсь, что ты хочешь войну.

Глеб поднялся с кресла, подошёл к окну. За стеклом медленно серел рассвет. Небо из чёрного становилось тёмно-синим, потом серо-голубым. Где-то вдалеке запели первые птицы.

– Тот официант, – сказал он, не оборачиваясь. – Я следил за ним несколько дней. Он был курьером на чёрном рынке артефактов. Перевозил мелкие партии запрещённых усилителей. Кто-то нанял его подсыпать порошок в бокалы на балу. А потом убрал свидетеля. Я поэтому и хотел перехватить его раньше, поговорить. Но ты меня усыпила.

– Я не знала, – сказала я. – Я думала, ты вмешаешься в мой план.

– Твой план сработал, – он пожал плечами. – Александр опозорен, ты получишь развод. Поздравляю.

В его голосе была усталость.

– Что теперь будешь делать? – спросила я.

Глеб провёл рукой по волосам.

– Если в этом мире тоже готовят ритуал, и, если его проведут, печать падёт. Моравия получит доступ к материку. А некроманты, которые больше ста лет копили злобу и силу, не придут с миром. Начнётся война.

Я смотрела на него, и в голове складывалась новая картина. Всё, что казалось в романе глупым и плоским – убийства, маньяк, финальное разоблачение – теперь обретало объём. За картонными декорациями любовной истории скрывалась совсем другая реальность.

– Мне нужно идти, – сказал он, направляясь к двери. – В участке ждут мои показания.

Он уже взялся за ручку двери, когда я сказала:

– Если тебе понадобится помощь... медицинская или какая-то ещё... ты знаешь, где меня найти.

Он усмехнулся.

– Спасибо. И... прости, что ворвался среди ночи.

– Бывает.

Дверь за ним закрылась, и я осталась одна. В прихожей пахло его одеколоном – свежим, чуть терпким, с нотками бергамота. Я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

За одну ночь я успела разрушить брак, стать соучастницей чужого плана, увидеть труп и выслушать исповедь человека, которого в книге сделали монстром. Голова гудела от усталости, но спать не хотелось. Мысли скакали, как бешеные.

Я прошла на кухню, налила себе стакан воды. За окном светало. Город просыпался – где-то загудел первый трамвай, залаяла собака, захлопали двери подъездов. Обычное утро обычного дня. Только для меня оно начиналось в новой квартире, без мужа, с разводом в кармане и с тайной, которая оказалась гораздо сложнее, чем я думала.

Я села за стол, обхватила стакан ладонями. Вода была холодной, почти ледяной.

Значит, Моравия. Значит, ритуал. Значит, война на пороге. А я, Виктория Воронова, будущая бывшая жена магната, бывшая злодейка из дешёвого романа, теперь должна была решать – что делать дальше.