Текст книги "Протокол отмены злодейки (СИ)"
Автор книги: Ямиля Нарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)
Протокол отмены злодейки
Глава 1. Диагноз: картонная злодейка
Последнюю страницу романа я закрыла глубокой ночью. Я зажмурилась, пытаясь прогнать навязчивое ощущение, что мои извилины только что подверглись варварской лоботомии.
«Сердце, закованное в лёд». Лёд, судя по всему, покрыл не только сердце главного героя, но и здравый смысл автора, редактора и всех, кто позволил этому творению увидеть свет.
Итак, роман «Сердце, закованное в лёд» повествует следующую историю. Могущественный магнат и наследник медицинского холдинга Александр Воронов, травмированный предательством предыдущей возлюбленной, вступает в брак по расчёту с красавицей Викторией Захаровой, дочерью влиятельных фармацевтов. Виктория, избалованная светская львица с купленным дипломом лекаря, безумно влюблена в мужа, но он холоден, циничен и открыто презирает её за пустоту и истеричность.
В жизнь Александра входит скромная, добрая стажёрка-диагност Кристина Соколова, обладающая редким даром «чистого видения».
На деловом ужине конкуренты подмешивают ей в напиток мощное любовное зелье; в беспомощном состоянии она по ошибке заходит не в тот номер отеля, где её и принимает за другую женщину сам Александр, также находящийся под воздействием стороннего вещества.
Чувствуя ответственность, а затем и искреннее влечение к её чистоте и трудолюбию, Александр начинает сближаться с Кристиной.
Узнав об измене, Виктория превращается в классическую злодейку: устраивает скандалы, травит Кристину на работе и, в конце концов, нанимает бандитов, чтобы похитить и изуродовать соперницу, наложив на неё проклятие.
Взбешённый Александр обрушивает всю свою мощь на Викторию и её семью: даёт мгновенный развод, разоряет фармацевтическую компанию «Захаро-Медикал».
Родители Виктории терпят позор, а сама она, лишённая всего, сходит с ума и погибает от передозировки дешёвым магическим наркотиком.
Преодолев все препятствия, Александр и Кристина признаются друг другу в любви, играют пышную свадьбу, и книга заканчивается намёком на скорое рождение наследника, окончательно растопившего лёд в сердце магната.
Я схватила ноутбук, уже открытый на злосчастном форуме «Магодрамыnet», куда меня занесло полгода назад в поисках легкого чтива после тяжелых суток.
Пальцы застучали по клавишам с силой, достаточной для того, чтобы выбить из клавиатуры душу.
«Дорогие ценители токсичного гламура!, – начала я, – только что завершила ознакомление с творением под названием «Сердце, закованное в лёд». Клиническая картина ужасает. Диагноз: острая литературная недостаточность мозговой деятельности».
И пошла-поехала. Я разобрала по косточкам Александра Воронова, магната-наследника.
«Синдром вселенской крутости с осложнением на мозг, – писала я. – Единственная черта характера – «травма» от прошлой любви, которая служит оправданием для поведения примата с кошельком. Ни мыслей, ни рефлексии, только холодная похоть к скромным стажеркам и садистское унижение законной жены. Его «ледяное сердце» – не трагедия, а лень автора дать персонажу хоть каплю развития».
Перешла к Кристине Соколовой, «скромной стажёрке-диагносту с редким даром».
«Острый дефицит личности, осложненный синдромом святой простоты, – диагностировала я. – «Редкий дар чистого видения» – это, видимо, способность видеть в миллиардере за угрюмой маской несчастного мальчика. Скромность, граничащая с отсутствием инстинкта самосохранения, доброта как единственная форма существования. Ее «чистая любовь» – награда за полное отсутствие амбиций и внутреннего стержня. Единственный самостоятельный поступок – зайти не в ту дверь»
Но особый мой гнев, странным образом, вызвала не она, а Виктория Захарова-Воронова. Так называемая «злодейка».
«Вот кого мне искренне жаль, – выстукивала я, и буквы на экране, казалось, дымились. – Автор взял живую, пусть и несимпатичную женщину – избалованную, необразованную, влюбленную не в того человека – и провел над ней варварскую операцию по удалению мотивации, человечности и здравого смысла. Ее превратили в исчадье ада для удобства сюжета. Несчастная, которую выдали замуж по расчету и которую муж открыто презирает, по логике вещей должна была бы либо смириться, либо искать выход. Но нет. Ее сделали картонной злодейкой, чья истеричность – единственная движущая сила конфликта, пока не появляются бандиты и магическое проклятие. А финал… Крах семьи, смерть от наркотиков. Это не расплата за злодейства – это убийство персонажа ради хэппи-энда «хороший» героев.
Весь этот мир жесток, абсурден и плоско написан. Здесь нет причинно-следственных связей, только клише. Нет людей, только функции».
Я отправила этот крик души в цифровую пустоту и залипла, смотря на экран с мрачным удовлетворением. Удовлетворение длилось ровно три минуты.
Анонимка_Магнолия: Ой, смотрите, пришла умная! Книга для отдыха, а не для ваших заморочек. Если не нравится – не читай, иди свои научные статьи изучай.
Воронова_навсегда: Какая агрессия к Александру! Он просто раненый и сложный! И Кристина не «пустышка», она чистая и светлая, не то что эта истеричка Виктория, которая только и умеет, что деньги тратить и скандалить! Автор все правильно сделал, что ее наказала!
Сокол_любовь: А мне понравилось. Героиня настоящая, не то что нынешние стервы. А вам, автор отзыва, просто жалко мерзкую злодейку, потому что у самой характер не сахар, да?
Фея_розового_тумана: Как можно так оскорблять чужой труд? Писательница вложила душу! Это история о настоящей любви, побеждающей всё! А вы всё критикуете, вам бы только портить настроение нормальным людям!
Мои пальцы рефлекторно потянулись к клавиатуре. Желание метко и язвительно ответить каждой из них, разобрать их аргументы на атомы, было почти физическим. Я уже представила, как мой ответ станет финальным, сокрушительным аккордом в этом абсурдном споре.
Но затем я замерла. Перед глазами встала картина: я, тридцатипятилетняя женщина, врач, прошедший огонь и воду, ночью в пижаме с единорогами веду виртуальную войну с анонимными пользователями из-за вымышленного миллиардера с ледяным сердцем. Это было не смешно. Это было грустно и глупо до зубной боли.
Я медленно выдохнула. Какая разница, что они думают? Они видят в этой истории романтику и катарсис. Я вижу клинический случай плохой литературы и жестокого сюжета. Мы говорим на разных языках, живем в разных реальностях. Тратить силы и нервы на эту дискуссию – все равно что пытаться прооперировать аппендицит уговорами.
С мрачной усмешкой я просто закрыла вкладку браузера. Пусть кипятятся в своем розовом сиропе. У меня и своих проблем, как выяснилось, хватает.
Квартира, обычно уютная, давила стенами. Воздуха не хватало, нужно было проветриться. Я накинула на плечи кожаную куртку поверх пижамы и вышла на пустынный ночной переулок. Воздух был холодным и влажным, пахло весенней грязью и бензином.
Я шла, глядя под ноги, и не заметила резкого порыва ветра. Он вырвался из-за угла с воем и грохотом. Я подняла голову ровно на мгновение, чтобы увидеть, как огромный рекламный щит, кричащий яркой обложкой «Сердце, закованное в лёд», отрывается от старых креплений и несется на меня, заполняя все поле зрения безвкусным изображением целующейся пары.
Я открыла глаза. Передо мной был не рай, не ад и даже не тоннель со светом. Передо мной был убогий, казенный кабинет, напоминающий худший образец районного ЖЭКа.
Серые стены, линолеум цвета запекшейся крови, стол из ДСП, заваленный кипами бумаг. И за этим столом сидел молодой человек в помятом, дешевом костюмчике с кривым галстуком. На бейдже, болтавшемся у него на груди, было криво написано: «Стажер. ОКРД»
Он смотрел на меня растерянными, виноватыми глазами, перебирая папку с грифом : «НЕПЛАНОВЫЕ».
– Ой! – вырвалось у него. – Вы… вы уже пришли в себя? Отлично! Э-э-э, позвольте выразить наши глубочайшие сожаления по поводу инцидента с внешней рекламой.
– Позвольте уточнить, – медленно проговорила я, садясь на единственный стул перед его столом. – Инцидент, в ходе которого на меня упал щит с рекламой любовной чепухи – это…
– Форс-мажор! – выпалил он, оживляясь. – Полнейший!
– Что такое «ОКРД»? – спросила я, пытаясь подавить панику.
– От-отдел Компенсаторной Реинтеграции Душ, – испуганно выпалил стажер. – Я – ваш курирующий стажер. Имел место быть, э-э-э, форс-мажор. Системный сбой на уровне… ну, это сложно… Скажем так, падение рекламного щита не было запланировано в вашем личном деле. Совершенно! – он замотал головой, и его вихры затрепетали. – Пылесос-уборщик духовного плана засорился, произошел случайный выброс негативной энергии с фанфикшн-серверов, и… короче, вы попали под раздачу. Мы приносим глубочайшие извинения и обещаем компенсацию!
Я уставилась на него, пытаясь понять, не является ли это галлюцинацией на фоне черепно-мозговой травмы.
– Пылесос… засорился, – без эмоций повторила я.
– Именно! – он радостно закивал.
Под влиянием всей этой абсурдности я протянула руку и ущипнула себя. Ничего не поменялось – напротив сидел всё тот же стажер, который только что меня уверял, что из-за фанфикш-сервера на меня упал рекламный щит. И теперь я могла получить за это компенсацию.
– Компенсацию? – переспросила я.
– Да! – он оживился, схватился за мои слова, как за соломинку. – Именно! В качестве компенсации за причиненные неудобства мы предлагаем вам реинтеграцию. Реинкарнацию в последнюю узнанную вашим сознанием вселенную. Быстро, без очереди!
Я подошла к его столу, уперлась руками в столешницу и наклонилась. Стажер отпрянул.
– Давайте уточним детали, – сказала я ледяным, ровным тоном, не оставляющим места для возражений. – «Узнанная вселенная» – это мир книги, которую я только что прочитала. Так?
Он закивал.
– А «реинтеграция» – это попадание внутрь сюжета. В одно из… тел?
– В-в-в общем, да, – пробормотал он, листая какую-то инструкцию. – Обычно происходит автоматическое замещение той души, чей жизненный цикл близок к завершению… Но в вашем случае, как пострадавшей стороны, мы можем предложить…
– Полное сохранение моей памяти, личности и профессиональных навыков, – отрезала я. – Все, что я знаю и умею, остается при мне. А также я получу всю память «тела», в которое я попаду. Или я останусь здесь и потребую встречи с вашим непосредственным руководителем. Чтобы подробно объяснить, как халатность его сотрудника привела к тому, что на врача, спасающего жизни, свалилась реклама любовной чепухи. Думаю, у вас тут и без того бумаг хватает.
Лицо стажера выразило такую панику, будто я пригрозила не жалобой, а уничтожением всей их конторы. Он задергался, схватил с полки толстенный фолиант под названием «Регламент. Ч. 47. Несчастные случаи с привлечением рекламных конструкций». Мечта поскорее закрыть этот инцидент и избежать выговора читалась в них, как открытая книга.
– Да, конечно! Абсолютно! Полное сохранение! – залепетал он, стараясь избежать моего взгляда. – Это в рамках компенсационного пакета! Мы только активируем процесс!
Он схватил со стола пульт, похожий на старый советский телевизионный, и, не глядя, нажал на большую красную кнопку. В воздухе передо мной завихрилась странная дымка, начало формироваться нечто вроде воронки.
– А временная точка какая? – успеть спросила я, чувствуя, как пространство вокруг начинает терять устойчивость.
– О! Небольшой нюанс! – крикнул он. – За пару дней до начала основного сюжета! Для мягкой адаптации!
Я не успела выругаться. Меня закрутило, затянуло в свистящую, разноцветную воронку, и последнее, что я успела подумать, было о том, что «ОКРД» больше подойдет расшифровка «Отдел Колоссальных Реальных Долбо…»…
Сознание вернулось вместе с похмельем. Я открыла глаза. Голова раскалывалась, сухость во рту была такая, будто я жевала вату.
Я лежала на огромной кровати с шелковым балдахином, в комнате, которая больше походила на будуар какой-нибудь куртизанки позапрошлого века: бархат, хрусталь, зеркала в позолоченных рамах.
В висках стучало, пробивались обрывки чужих воспоминаний. Тщательно подготовленный ужин при свечах на День Святого Валентина. Ее платье от кутюр, его холодные глаза через стол. Ее слезливые упреки. Его ледяное: «Хватит этого цирка. Ты меня бесишь». Хлопнувшая дверь. Ее истерика, разбитая хрустальная ваза, бутылка шампанского, выпитая в одиночку, слезы на шелковых подушках.
Я села на кровати. Я, Лика, врач-реаниматолог, тридцати пяти лет от роду, находилась в теле Виктории Вороновой двадцати шести лет, героини, вернее, злодейки идиотского романа.
Я встала и подошла к огромному трюмо. В зеркале на меня смотрела ослепительная, но заплаканная красавица. Яркие, чуть распухшие от слез глаза, идеальные черты лица, губы бантиком, роскошные русые волосы, спадающие волнами на плечи. Тело в шелковом костюме, которое стоило, вероятно, как моя старая квартира. Я прикоснулась к щеке. Кожа была мягкой, ухоженной. Реальность ощущений была пугающей.
И тут волна осознания накрыла с леденящей силой.
Меня – Лику Светлову, тридцатипятилетнего врача – больше не существует. Мое тело раздавлено под тоннами железа и пластика где-то в грязном переулке. Моя жизнь, карьера, планы, маленькие радости – все оборвалось в одну секунду из-за халтурного крепления и какого-то космического «засорившегося пылесоса».
В груди вспыхнула дикая, животная ярость. Беспомощная и всесокрушающая. Несправедливость происшедшего была чудовищной, абсурдной. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, оставив на нежной коже Виктории красные полумесяцы. Мне хотелось кричать, бить зеркало, крушить эту пошлую, розовую комнату. Как они посмели? Как эта жалкая контора со своим «ОКРД» могла так халатно оборвать чью-то жизнь? А потом «компенсировать» это, запихнув меня в этот кривой, жестокий мир, как в тюрьму?
Я глубоко, судорожно вдохнула, задержала воздух и медленно выдохнула.
Профессиональный холод, похожий на тот, что опускался на меня в реанимации перед сложнейшей операцией, начал гасить пожар эмоций. Да, это была ужасная сделка. Меня ограбили, лишили всего, что было дорого. Но мне дали шанс. Пусть и в таком нелепом сюжете.
Я закрыла глаза на секунду, отсекая последние остатки эмоционального фона своего и Виктории – эту клубящуюся обиду, боль и ярость. Они были не нужны.
«До рокового ужина с „ошибкой“ Кристины и Александра – совсем ничего», – пронеслось в голове. Александр еще не встретил свою «чистую любовь». Виктория еще не превратилась в исчадие ада в его глазах. Сюжет еще не запущен.
Я повернулась от зеркала и обвела взглядом эту душераздирающую розовую клетку. Нет. Так не пойдет. Я не буду играть по этим дурацким, жестоким правилам. Не буду бороться за внимание мужа-придурка. Не буду травить ни в чем не повинную стажерку. Не буду устраивать истерики.
Я подошла к окну, раздвинула тяжелые шторы. Внизу расстилался огромный, ухоженный парк, принадлежащий усадьбе Вороновых. Мир был огромен, а сюжет книги – лишь его крошечный, криво сколоченный кусочек.
У меня есть знания. Знание всей книги, как сценария. Знание медицины, психологии.
Я медленно выдохнула, глядя на замерзшие в предрассветном свете ветви деревьев. Миссия была сформулирована с клинической четкостью.
Начинаю операцию по полной резекции картонного сюжета.
Глава 2. Готовим плацдарм
Ощущение чужого тела было странным. Еще и похмелье ужасно мешало мысли. В моем прежнем мире выход был один: аспирин, регидрон, сон и время. Здесь же, согласно бардаку в голове, который теперь назывался «память Виктории Захаровой-Вороновой», были другие варианты. В этом мире магия пронизывала даже быт: от самонагревающихся чайников до целебных артефактов, создавая чудовищный разрыв между теми, кто мог себе это позволить, и остальными.
Я медленно села, стиснув зубы от приступа тошноты. Вспоминала. Виктория, конечно, не утруждала себя глубокими познаниями в медицине, даже магической. Но живя в мире, где любая блажь богатой женщины моментально удовлетворялась, она обладала набором поверхностных, практических знаний.
Я вспомнила про домашнюю аптечку. Вернее, про шкафчик в ванной, где хранились косметические и бытовые магические зелья. Вставая с кровати и держась за спинку, чтобы не пошатнуться, я направилась туда.
Я направилась в ванную комнату, и мое новое, обостренное восприятие отметило каждую деталь. Дверь была не простой – массивное полотно темного дерева с впаянной в него серебристой руной. При моем приближении она беззвучно отъехала в сторону, обнаружив помещение, по размеру сопоставимое с моей прежней гостиной.
Ванная походила на термы римского императора: черный мрамор с прожилками золота, колонны, поддерживающие сводчатый потолок, и в центре – круглая купель размером с небольшой бассейн, в которой уже лениво клубился пар от ароматной воды.
В умывальной зоне, рядом с раковиной из черного оникса, был встроенный шкаф из темного дерева. Внутри, на полках, выложенных бархатом, стояли флаконы и склянки. Я пробегала глазами по этикеткам: «Эликсир сияния кожи», «Лосьон для упругости», «Ароматический концентрат для релаксации»… Нашла. Небольшой синий флакон с серебряной пипеткой и надписью: «Абсорбент. Нейтрализует последствия пищевых и алкогольных интоксикаций. 5 капель на стакан воды».
Зелье имело мятно-травяной привкус с легким металлическим послевкусием. Эффект наступил не мгновенно, но через несколько минут тошнота и головная боль отступили.
Я скинула шелковый халат и с профессиональным, отстраненным интересом изучила свое новое тело в огромном зеркале. Виктория была безупречна. Ровный загар, тонкая талия, длинные ноги, высокая грудь. Воспоминания всплыли: диеты, фитнес-артефакты, ежегодные поездки на курорты с целебными источниками.
Мое внимание привлекла идеально гладкая кожа на ногах, в зоне бикини, под мышками. Ни единой волосинки, ни намека на щетину. И тут же, будто в ответ на мой вопрос, из глубин памяти всплыл четкий образ: строгий кабинет в одной из самых дорогих клиник Невограда – «Эйдос». Белые стены, лекарь в белоснежной мантии с золотой окантовкой – Магистр-Хилург. Он объяснял что-то молоденькой, восторженной Виктории: «Курс магической эпиляции. Дорого, зато навсегда. Фолликулы будут запечатаны на энергетическом уровне». Виктория, конечно, не задумываясь, выложила за эту процедуру целое состояние.
Я медленно погрузилась в воду. Температура была идеальной – и оставалась такой без моего участия. По краям ванны были встроены кнопки из полированного черного обсидиана. Я нажала одну наугад. Из стены с мягким гулом поднялась платформа с рядами флаконов из матового стекла и хрусталя. Шампуни, кондиционеры, масла для тела, скрабы.
Я взяла ближайший. Тяжелый хрусталь, серебряная помпа. Шампунь «Объем и сияние с наночастицами лунного жемчуга и закрепляющим заклятьем». Я выдавила немного на ладонь. Запах стоил этих несомненно баснословных денег. Пока я мыла волосы, я копалась в чужой памяти, как в архиве, выуживая факты.
Картина вырисовывалась безрадостная. Брак с Александром с самого начала был сделкой, скрепленной подписями под магически заверенным брачным контрактом. Но Виктория, глупышка, искренне надеялась, что сможет растопить его лед. Александр же вел себя с ней с первого дня как с неизбежной, раздражающей обузой. Он не просто был холоден. Он был мерзок.
Пренебрежительные взгляды, колкие замечания при посторонних, отказы сопровождать ее на мероприятиях, ночные «совещания», о которых она узнавала от службы безопасности. В его поведении было презрение и нескрываемое отвращение.
Секс, бывший редким, сухим и унизительным актом одолжения с его стороны. Он вел себя так, будто его насильно втащили под венец, и теперь он мстил ей за это ежедневно, ежечасно, каждым жестом. А она, воспитанная как украшение и будущая мать наследников, не знала, что с этим делать, кроме как закатывать истерики и тратить его деньги в попытке заполнить пустоту.
Я перебрала годы их совместной жизни. Бесполезные сцены ревности со стороны Виктории, его ледяные отповеди, ее попытки купить его внимание дорогими подарками, его равнодушное принятие этих даров. Ни одного теплого воспоминания. Ни одной совместной поездки, куда он поехал бы добровольно. Ни одной душевной беседы.
Но для меня, для моего плана, эти воспоминания были бесценны. Я знала его привычки, его расписание, круг его деловых контактов, его слабые места – гордыню, уверенность в своей безнаказанности, болезненную щепетильность в вопросах репутации холдинга. Детские и юношеские воспоминания Виктории – бессмысленная вереница курортов, покупок и ссор с гувернантками – я отсеяла как информационный шум. Мне не нужно было знать, какую куклу она хотела в семь лет. Мне нужна была оперативная информация: как устроен этот мир, как в нем выживать, и как из него выбраться
И мир, собранный из обрывков знаний Виктории и моих собственных наблюдений при чтении романа, был чертовски интересен. Альтернативная Земля, начало XXI века. Демократия, биржи, корпоративные войны, желтая пресса. И вся эта конструкция пронизана магией. Магия здесь была наукой, товаром, ресурсом, инструментом социального лифта и барьером одновременно. Ее изучали в университетах, на нее выдавали лицензии, ею лечили, с ее помощью двигали поезда и общались на расстоянии
Её даром обладали не все, и это создавало новую, магико-капиталистическую иерархию. Лекарь-манипулятор высшего уровня, способный срастить нервные окончания, был не просто богом – он был частью профессионального класса с доходом от 200 тысяч в год и вожделенной целью для корпоративных хедхантеров. «Бездарный» санитар, представитель прекариата, мог только подавать инструменты, его годовой доход редко превышал 20 тысяч.
Артефакты – от самонагревающихся чайников до усилителей голоса – были везде. Но самые сложные, лечебные, были доступны лишь элите. Все упиралось в деньги и статус. Или в талант, пробивающий себе дорогу сквозь корпоративные барьеры, как это, видимо, предстояло сделать скромной Кристине Соколовой с ее «чистым видением».
Я вышла из ванны, и тело обдул теплый, ароматный ветерок из скрытых в стене вентиляционных решеток. Надевая просторный белый халат из невероятно мягкой ткани, я начала изучение обстановки.
Особняк Вороновых был не домом, а демонстрацией могущества капиталистической элиты. Бесконечные анфилады комнат, обставленных антикварной мебелью вперемешку с магическими артефактами. В гостиной камин был не настоящим – это был сложный световой проектор, создававший иллюзию пламени и дававший идеальное тепло.
Картины на стенах иногда шевелились, и это не было галлюцинацией – это были живописные кристаллы, записывающие короткий момент жизни. Я нашла библиотеку. Фолианты в кожаных переплетах соседствовали со стеллажами, уставленными сигарообразными кристаллами памяти.
Но компьютера, ноутбука, привычного мне интернета – не было. Связь осуществлялась через стационарные аппараты с трубками и кристаллическими передатчиками.
Никаких соцсетей. Никаких внезапных звонков от старых друзей. Никаких напоминаний в календаре о встрече выпускников. Меня там уже ищут? Уже нашли? Опознали? Прошли похороны? Мысль была настолько чудовищной и отстраненной, что не вызвала слез, только ледяное оцепенение где-то глубоко внутри. Я больше не могла даже оплакивать себя. Я была слишком занята, чтобы не умереть во второй раз.
Я прошлась по будуару, спальне, гардеробной – все это были апартаменты Виктории, ее личная территория в огромном особняке. Стиль – вычурный неорококо, слишком много позолоты, шелка и хрусталя. Безвкусица, продиктованная модой и желанием кричать о богатстве.
Кабинет Александра, куда я заглянула, был другим: строгий модерн, темное дерево, стальные вставки, функциональные артефакты на столе – вероятно, коммуникатор или что-то вроде того.
Дом был набит гибридными технологиями: саморегулирующийся климат-контроль, светильники, реагирующие на движение, магический лифт. Все работало бесшумно, обслуживая обитателей, как добрые джинны.
Мне нужен был план, ресурсы и выход. Сперва ресурсы.
Я вернулась в гардеробную. Помимо рядов одежды, здесь был сейф, встроенный в стену. Виктория редко его открывала, предпочитая кредитные кристаллы. Я сосредоточилась, выуживая из памяти комбинацию. Пальцы сами легли на магический замок – пластину с руническими символами. Я провела их в определенной последовательности, чувствуя слабый, едва уловимый толчок энергии в кончиках пальцев. Сейф открылся.
Внутри лежало то, что я искала. Паспорт на имя Виктории Захаровой-Вороновой, диплом об окончании престижного медфакультета, медицинская карта, полис. Банковские кристаллы – маленькие, мерцающие внутренним светом камни, привязанные к счетам. Пачка наличных в местной валюте – купюры с портретами каких-то ученых-магов. И несколько небольших артефактов в бархатных футлярах. Один выглядел как изящный браслет – «личный экран», создающий магический барьер от несанкционированного сканирования или слабых атак. Другой – серьга-коммуникатор. Третий – что-то вроде элегантного портсигара, но внутри лежали не сигареты, а набор тонких игл с рунической насечкой: медицинский аварийный набор, подаренный родителями на окончание университета.
Я нашла и шкатулку с украшениями. Одежду собирать пока не стала – это привлекло бы внимание прислуги.
Теперь нужен был адвокат. Я пыталась выудить из памяти Виктории хоть что-то полезное о семейном праве. Пусто. Она никогда не интересовалась этим.
Я взяла свой – вернее, ее – телефон. Устройство напоминало изящную трубку из черного эбонита и серебра, с небольшим кристаллическим экраном. Контакты. Я покрутила колесико вызова, пролистывая сохраненные номера.
«Мама», «Папа», «Сашенька» (у меня даже лицо скривилось), «стилист», «Массажист»… И тут – «Катя Л.» Катя Лебедева. Подруга детства. Вышла замуж за такого же богатого наследника три года назад. Год назад громко развелась, забрав, по слухам, изрядную часть состояния. Идеально.
Я набрала номер, придала голосу легкую, томную нотку, сымитировав манеру Виктории.
Трубку взяли почти сразу.
– Виктория? – голос в трубке звучал удивленно и чуть натянуто – мы давно не общались.
– Катя, привет. Извини, что беспокою, – сказала я. – Мне нужен совет. Не для себя, – добавила я чуть быстрее, – Одна наша общая знакомая… Ты ее знаешь, но я не могу назвать имени, она умоляла о конфиденциальности. Планирует развод, но ничего не смыслит в юридических тонкостях. Я сразу вспомнила про твоего блестящего адвоката. Не могла бы ты скинуть мне его контакты? Только, чур, абсолютно между нами. Она паникует.
На том конце провода повисла короткая пауза. Я почти слышала, как шевелятся извилины.
– Общая знакомая? Интересно, – в голосе Кати зазвучал явный интерес. – Ну, если деньги не проблема… Тогда только Марк Самойлов. Его фирма «Щит и Скипетр» вела мой процесс. Берет дорого, но выжимает из противника все, включая душу, если она прописана в брачном контракте. Работает чисто, без лишнего шума. Только, да, никому ни слова, что от меня.
– Естественно, – прощебетала я. – Сбрось мне его координаты? Ты меня просто спасаешь, она больше не знает, к кому обратиться.
– Сброшу. И… Вик, береги себя. Если что – звони.
– Спасибо, Катюш.
Я положила трубку. Через минуту телефон запищал – пришло сообщение с данными. Фирма, адрес в Техномагическом квартале, номер для связи.
Я набрала номер.
– Адвокат Самойлов, – ответил спокойный, профессиональный мужской голос.
– Здравствуйте. Мне рекомендовали ваши услуги по процессу развода. Мне требуется предварительная консультация. На условиях полной конфиденциальности. Я готова оплатить ваше время. Могу я записаться на личную встречу? Завтра, если возможно.
– Завтра утром в десять у меня есть окно, – после короткой паузы ответил адвокат. – Приходите по адресу: Невоград, Техномагический квартал, башня «Дедал», 5-й этаж.
– Буду, спасибо.
Я положила трубку. Первый плацдарм для отступления был подготовлен. В голове уже выстраивался план: встреча, оценка перспектив, открытие отдельного счета, поиск жилья…
В этот момент внизу щелкнула массивная входная дверь, послышались тяжелые, уверенные шаги по мрамору холла. Александр.
