290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Сыновья полков (Сборник рассказов) » Текст книги (страница 3)
Сыновья полков (Сборник рассказов)
  • Текст добавлен: 8 декабря 2019, 20:30

Текст книги "Сыновья полков (Сборник рассказов)"


Автор книги: Войцех Козлович


Соавторы: Михаил Воевудзский,Теофил Урняж

Жанр:

   

Военная проза



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Вскоре Тадек получил новое боевое задание. Для госпиталя в Старом Мясте надо было доставить перевязочные материалы. В Праге, где еще осталось много скрытых складов повстанцев, этих материалов было в избытке. Однако как их переправить через Вислу, за которой с каждым днем усиливалось наблюдение? По ночам немецкие прожекторы то и дело обшаривали реку, а в небо взлетали ракеты. В этих условиях лодки не годились – слишком медленно они двигались по воде.

Кто-то предложил использовать байдарки. Три байдарки, которые между отмелями быстро проскочат к другому берегу. Решили, что поедут Малый Килиньский, Юрек Хабер и Зигмунт Яблоньский…

– Выполняйте!

Они повесили на спину и на грудь по два связанных вместе вещмешка и сели в байдарки. Их столкнули в воду, и они поплыли.

Это была уже не такая переправа, как на лодках, когда на веслах сидели опытные гребцы. Сейчас река показалась ребятам куда шире и намного грознее, а тяжелые мешки мешали грести.

«Только бы не потерять направление», – все время думал Малый Килиньский…

«Лишь бы не потерять друг друга в темноте», – с беспокойством думали его товарищи.

Со стороны моста вспыхнул луч прожектора и скользнул по реке. В его свете Тадек увидел невдалеке песчаную отмель и машинально направил к ней байдарку. Вот ее дно коснулось песка, он выпрыгнул из нее и упал. Где же товарищи? Луч прожектора перескочил через него и побежал дальше. В полосе света было видно плывущую байдарку. Где же ребята? Увидят их или не увидят?

Не заметили. Когда Тадек столкнул с мели в воду свою байдарку, он услышал рядом с собой чьи-то шаги.

– Кто там?

– Не узнаешь?..

Это был голос Юрека Хабера. Ему тоже удалось уйти от луча прожектора. А Зигмунт Яблоньский был, наверное, впереди…

Снова вспыхнул прожектор, а до следующей отмели было еще несколько десятков метров. Немцы все-таки заметили их. В их сторону протянулись трассирующие очереди пулемета. К счастью, неточно. Все трое изо всех сил налегли на весла. Только бы поскорей приблизиться к берегу!

Они взмокли от напряжения и усталости.

На варшавском берегу Вислы ребят приняли бойцы с электростанции под командованием Рафала. Они хотели взять мешки и доставить по указанному адресу, но Малый Килиньский возразил:

– У нас приказ самим отнести в костел Кармелитов, значит, мы и отнесем туда все это!..

– В таком случае получите проводника. Не думайте, что сейчас каждый может запросто гулять по городу! Во-первых, стреляют. А во-вторых, вас наши посты не пропустят. Но раз вам так приказано…

Они пошли.

От этого ночного путешествия по охваченным восстанием улицам Варшавы у Тадека в памяти остались пылающие дома, обстреливаемые проходы, атака немецких танков на Краковское предместье и чувство страха.

«Может, передать эти мешки на первом повстанческом пункте, взять расписку и вернуться?» – мелькнула мысль.

Но они все же дошли до цели. Вот и костел Кармелитов, превращенный в большой госпиталь. На каменном полу сотни тяжело раненных мужчин, женщин и детей. Кто-то снял с ребят мешки. Каким же малозначительным показался им сейчас их труд, проделанный для тех, кто ждал их здесь!..

В сопровождении проводника той же дорогой они вернулись к Висле, выйдя в район электростанции. Время подгоняло. Они даже не пытались искать свои байдарки. Боялись на них возвращаться, убедившись, что на освещаемой прожекторами реке даже байдарка становится довольно заметной мишенью для немецких пулеметов. Решили перебираться вплавь.

– У вас на электростанции не найдется немного бумаги и веревка? – спросил Тадек.

Получив все, что нужно, они скатали из бумаги большие шары и привязали к ним веревку. Получилось что-то вроде поплавков. Потом все трое обвязались веревкой. Если даже течением их снесет, они не потеряются в темноте.

Реку переплыли без происшествий.

На следующий день они узнали о роспуске повстанческих отрядов в Праге.

Так окончилась первая глава истории харцера из железнодорожных бараков, которого все знали как Малого Килиньского. Организация уже не существовала. Не было отделения связных. Кто смог, ночью оставил город, рассчитывая на то, что удастся перейти через линию фронта или присоединиться к какому-нибудь партизанскому отряду. Массовые облавы и аресты ускорили уход молодежи из Праги.

Тем временем в Праге гитлеровцы, предполагая, что скоро начнется наступление Красной Армии, принялись за уничтожение всего, что еще не было уничтожено. Специальные подрывные команды («шпренгкоммандо») минировали фабрики, заводы и другие промышленные объекты. Уже лежало в развалинах пражское трамвайное депо. Пылала взорванная фабрика Шихта. С грохотом взлетали на воздух другие фабрики и заводы. Одновременно железнодорожные подрывные команды с помощью специальных плугов разрушали пути. После такого плуга шпалы торчали, словно сломанные пополам спички. Взрывчатка, подложенная под рельсы и телеграфные столбы, дополняла дело. Не скоро по этим путям смогли пойти первые поезда.

Тротиловые заряды были заложены и под большое здание железнодорожной дирекции, охранявшееся большим количеством танков. От здания к этим танкам тянулись электрические провода. Польским железнодорожникам, однако, удалось перерезать эти провода и спасти здание, в котором позже в течение нескольких месяцев работало польское временное правительство.

Ребятам с Виленьской улицы здесь, в Праге, уже нечего было делать. Надо было уходить из города. И они решили уйти с честью, с оружием в руках. Тадек Цацко для такого случая раздобыл даже бриджи и офицерские сапоги.

Седьмого сентября, ночью, они вышли небольшой группой. Выбрали себе даже командира – студента варшавского политехнического института в звании плютонового (сержанта), имевшего подпольную кличку Зайонц.

Встал вопрос: где пройти? Какой выбрать путь? Улицы блокированы немцами. Пожалуй, самый безопасный – вдоль железной дороги. А кто лучше всех знал этот путь, как не сын машиниста паровоза Тадек Цацко? Вот он и должен быть проводником группы.

Тадек сразу же решил держать направление на Воломин. По железнодорожным путям Тадек и его товарищи добрались до Таргувека и там свернули на улицу Начельниковскую. Но здесь слишком много было немецких патрулей. Приходилось то и дело скрываться в подворотнях домов. Затем, когда железная дорога разделилась на две ветки, Тадек повернул к Утрате. Ребята шли вдоль железнодорожной насыпи. Ни одного немца здесь уже не встретили. Все посты остались где-то позади. С высоты сортировочной горки справа от дороги Тадек и его товарищи увидели полыхающее пламя, а в его свете – фигуры немецких солдат, но, чтобы их обойти, достаточно было держаться левой стороны насыпи. Дальше, в направлении Ольшинки-Гроховской и Гоцлавека, дорога вдоль путей была уже совершенно безопасной. Парни ускорили шаг.

Решение Тадека оказалось правильным. Немцы, разрушив железнодорожное полотно, считали, вероятно, что сами пути теперь недоступны, и блокировали лишь улицы и проходы между домами. Здесь, на путях, никого не было. Только со стороны Грохува был слышен шум на шоссе от проезжающих автомашин, а за Вислой небо было светлым от гигантского зарева. Пылала Варшава, из которой долетали отзвуки все еще продолжавшегося сражения повстанцев с врагом.

Ребята дошли до Вавера. Надо было осторожно обойти перекресток шоссе, где, вероятно, должен был находиться немецкий пост. Они прошли между домами, а затем по опушке леса направились к Люблинскому шоссе.

– Стой! Кто идет? – раздался окрик по-русски.

Все замерли.

Тот же голос с певучим акцептом, явно принадлежавшим жителю пограничных районов, повторил вопрос по-польски.

Ребята вышли из-за деревьев. Кто-то включил фонарик. В полосе света они увидели солдат в польской форме.

Восьмого сентября, утром, командир взвода пешей разведки старший сержант Александр Подгурский доложил командиру 2-го пехотного полка полковнику Виктору Сеницкому, что группа его разведчиков встретила в лесу, восточнее Анина, около двадцати вооруженных молодых парией, которые утверждают, что прорвались через немецкие позиции из самой Праги. Они говорят, что шли вдоль железной дороги и в пути встретили лишь немногочисленные немецкие посты, которые им удалось обойти…

– Накормить их, пусть немного отдохнут, а потом приведете их ко мне!

Когда они предстали перед командиром полка, плютоновый Зайонц подал команду «Смирно!» и доложил, что это группа варшавских повстанцев из Праги. Полковник посмотрел на них с волнением.

– Ну что ж, хлопцы! Кончилось ваше путешествие. Благодарю вас за мужество и отвагу. Вы находитесь на польской земле, где уже нет немцев, есть польская власть и Войско Польское. Вскоре мы прогоним немцев изо всей Польши. Расскажите, что там, в Варшаве и Праге?

Полковник нахмурился, выслушав ребят. Это были невеселые вести. Впрочем, зарево над пылающей Варшавой и бьющий в небо столб дыма солдаты-костюшковцы уже видели под Варкой. Еще день-два, и укрытые здесь войска ринутся лавиной и прорвут оборону гитлеровцев на подходе к Праге. Вся 1-я дивизия имени Тадеуша Костюшко жила только одним – поспешить на помощь Варшаве. Задача командира 2-го полка заключалась в том, чтобы подготовить свой полк к этим боевым действиям, чтобы как можно быстрее с наименьшими потерями прорвать оборону противника и выйти на заданный рубеж. Еще этой ночью требовалось добыть «языка»…

– Еще раз спасибо вам, хлопцы! – поблагодарил полковник. – Вы свободны на свободной польской земле. Можете идти по домам, к своим семьям, знакомым. Можете также вступить в Войско Польское, которое ждет солдат. А пока у меня есть к вам одно предложение. Кто из вас добровольно хотел бы показать нашим разведчикам дорогу, по которой вы пришли этой ночью из Праги?..

– Я, паи полковник!

Командир полка с недоверием посмотрел на молоденького, худощавого паренька в харцерской блузе.

– А сколько тебе лет, сынок?

– Пятнадцать… Через несколько дней будет пятнадцать. Я знаю дорогу вдоль железнодорожных путей, я сын машиниста… и старый харцер… у меня звание капрала.

– Капрала? И не побоишься еще раз вернуться с разведчиками в Прагу?

– Могу идти хоть сейчас!

– Ну, хорошо. А пока иди отдохни.

– Пора вставать!..

Он вскочил, пробудившись от глубокого сна. Уже стемнело. Когда товарищи направились к Отвоцку, он улегся и проспал до самых сумерек.

– Давай познакомимся, – сказал солдат, который его разбудил. – Капрал Адам Кучера, разведчик. Меня прислал сюда старший сержант Подгурский. Ты вроде обещал провести нас к Праге. Идем. Не передумал?..

Разведчики были уже готовы. Высокие, крепкие парни, лица в морщинах, усатые. Среди них были плютоновый Войтыра, ефрейтор Михал Мушиньский, рядовой Эдвард Кобыра…

Когда Тадек подошел к старшему сержанту Александру Подгурскому, тот посмотрел на него и вздохнул: Тадек не доставал ему даже до плеча. В этом вздохе отчетливо улавливался скептицизм относительно пригодности такого проводника.

– А тебя как звать, сынок?..

– Тадеуш Цацко… капрал Тадеуш Цацко!..

– Ну что ж, капрал так капрал, сынок! А немцев ты не испугаешься?

Подгурский говорил с певучим приграничным акцентом, то и дело вставляя в речь русские слова. Так, впрочем, говорили и другие солдаты. Они называли Тадека ласково сынком, и в их отношении совсем не было никакой недоброжелательности к нему. Просто они не верили, что такой мальчуган мог пригодиться им в их деле. Им нужно было разведать дорогу и достать «языка». Но, если этот парнишка знает дорогу…

– Чертенок, а не хлопец этот сынок! – докладывал потом полковнику командир взвода пешей разведки. – Провел нас по путям почти к зданию железнодорожной дирекции, к самим танкам вокруг него. Он знает каждую тропинку, а в темноте ходит и видит, как кошка. Там мы этих двоих фрицев и сцапали. Эсэсовцы! Пошли с нами, как ягнята…

– Передайте благодарность разведчикам. Послезавтра наступление на Прагу. А что с пареньком?

– Ловкий, товарищ полковник. Просил меня принять в разведку… пусть останется… Обязательно пригодится нам еще раз.

– Но он же еще мальчонка, ему и пятнадцати нет… как такого включить в списки полка?

– Порция хлеба и супа всегда для него найдется. Плютоновый Герега постарается об этом. Не обидим…

Так, собственно, решилась на подступах к Праге дальнейшая военная судьба харцера из железнодорожных бараков на улице Виленьской. Он оказался в рядах 2-го полка 1-й пехотной дивизии имени Тадеуша Костюшко, во взводе полковой пешей разведки. Харцерскую блузу сменил на форму, перехваченную ремнем. Форму сшили немного навырост, поэтому полковой портной приподнял чуть рукава, подшил, подвернул и еще что-то там сделал. Только ни одни брюки не подходили, и тогда строгий старшина роты плютоновый Герега разрешил все же пареньку остаться в бриджах и офицерских сапогах. Разрешил он ему также носить нашивки капрала.

С этого времени никто больше не называл его Малым Килиньским. Все обращались к нему так, как его окрестил старший сержант Александр Подгурский, – Сынок! И все – как сына – оберегали его, чтобы не лез зря под пули.

Когда 2-й пехотный полк двинулся на штурм Праги, начальник штаба полка майор Ушпалевич оставил Тадека при себе на командном пункте. И только раз, когда прервалась телефонная связь с одним батальоном, майор послал его к командиру батальона с приказом, чтобы тот бросил в атаку еще одну роту.

Тадек возражал против такой опеки, возмущался, но только на командном пункте узнавал, что уже взяты Анин и Вавер, что идет бой за кирпичный завод в Кавенчине, что трудная обстановка сложилась под Утратой…

В мыслях он рвался на Виленьскую, домой. Что с мамой? Что с семьей? Может, есть какие вести от отца? Но ни с кем он не поделился этими мыслями. Надо было ждать случая. Но пока такой случай едва ли мог представиться.

2-й пехотный полк из Праги передвинулся в Анин. У Вислы, на Медзешинском валу, остался только полковой наблюдательный пункт. Заботливый старшина роты плютоновый Герега каждый день привозил сюда, на наблюдательный пункт, из самого Анина, пробираясь по обстреливаемым улицам Праги, горячую еду для солдат. Именно ему начальник штаба полка майор Ушпалевич доверил позаботиться о мальчишке. Но Тадек не хотел сидеть во взводе без дела и рвался к Висле.

– Пусть едет! – решился в один из дней плютоновый Герега. – Поможет носить солдатам термосы с супом.

Прагу все время обстреливала немецкая артиллерия. Засевшие на высоком варшавском берегу немцы имели хороший обзор, и достаточно было нескольким машинам появиться на аллее Вашингтона или на Гроховской, как из-за Вислы уже летели снаряды. С правого берега немцам отвечали польские орудия. Разведчики 2-го полка также следили со своего наблюдательного пункта за передвижением противника, а артиллерийская разведка старалась засечь немецкие огневые точки, однако с пражского пологого берега вести наблюдение было не так просто. Солдаты буквально вгрызлись в Медзешинский вал, а сам наблюдательный пункт был оборудован почти наверху вала и обложен мешками с песком. К тому же подходы к НП были совершенно открыты, поэтому доставлять сюда пищу постоянно представляло большую опасность.

– Ты смотри только суп не пролей! – наставлял паренька плютоновый Герега, и Тадек первым выходил из-за укрывавших их кустов, чтобы преодолеть несколько десятков метров открытого пространства.

Они находились уже на полпути от вала, когда над их головами засвистели пули и со стоном ухнули первые мины.

– Бегом! – скомандовал плютоновый.

Тадек услышал пронзительный свист снаряда и непроизвольно упал на землю. Снаряд взорвался так близко, что парнишку обсыпало землей и камнями. Он ощутил слабые удары в плечо и под колено, но тут же вскочил и побежал дальше, чувствуя, как что-то мокрое и теплое заливает ему ноги. Наконец он оказался под прикрытием вала.

– Ну, как там суп? Не пролил?

Тут только он почувствовал, что термос удивительно легок. Он посмотрел на свои брюки и сапоги. Они все были облиты супом, и облеплены песком. Тадек расплакался. Он не мог себе простить этого.

Суп пролился в тот момент, когда он, испугавшись подлетающего снаряда, бросился на землю. Что теперь подумают о нем разведчики, которые и днем и ночью сидят здесь на наблюдательном пункте?..

Но кто-то из солдат подошел и внимательно стал осматривать железный термос.

– Не из-за чего плакать, – сказал он. – Радуйся, что не тебя так продырявило. Ты посмотри только!..

Действительно, термос был похож на решето.

– Не горюй, – утешали его солдаты. – Перебьемся, хватит нам и того, что принес старшина. Снимай автомат, отдохни. А мы пока заберем обед и пойдем к тому домику. Через полчаса управимся и вернемся…

Он даже не заметил, что два артиллериста и один из оставшихся на наблюдательном пункте разведчиков обмениваются многозначительными улыбками.

– Гражданин капрал, – обратился к Тадеку один из них. – Вы, гражданин капрал, здесь старший по званию, поэтому примите пока командование над этим наблюдательным пунктом.

Он не почувствовал шутки. Его даже не насторожило, что эти старые солдаты так серьезно обращаются к нему: «Гражданин!» Однако он не знал, что надо делать ему, как командиру пункта. Он взобрался наверх, на вал, к прикрытой мешками с песком стереотрубе, а потом, склонившись, стал составлять схему обстановки.

Он еще успел заметить, что на том берегу замигали какие-то огоньки, и подумал, что это, наверное, немецкие пулеметы, потом почувствовал удар в руку и скатился с насыпи.

Так попал он первый раз в санбат. Оказалось, что в этот день его три раза ранило: два раза – в плечо и под колено, – когда он пробирался к валу, а третий – когда рисовал схему. Осколок и по сей день сидит у него в плече. К счастью, все раны оказались легкими, и через несколько дней Тадек Цацко попросту убежал из санбата и явился в разведывательный взвод.

Худшее ему пришлось пережить несколькими днями позже. Его, ни много ни мало, официально похоронили на солдатском кладбище. А было это так.

Тадек и Герега привезли на наблюдательный пункт обед и возвращались в Анин. Вслед за ними ехала повозка, лошадьми которой управлял молоденький солдатик, наверное, ровесник Тадека – не больше пятнадцати лет. Его фургон был запряжен двумя сильными лошадьми и стал их обгонять.

– Ты куда так спешишь? – крикнул ему Тадек.

– Как это куда? За снарядами для батареи! Не видишь, что я артиллерист!

– Разве что по коням определить можно!..

– А хоть бы и по коням. Не такие клячи, как ваша. Артиллерийские кони!

Оба рассмеялись. Паренек очень понравился Тадеку.

Он еще подумал, что хорошо было бы иметь такого товарища в разведвзводе.

Сразу за круглой площадью Вашингтона они попали под артиллерийский обстрел. Паренек стал нахлестывать лошадей и рванул вперед. Тадек и Герега тоже, не обращая внимания на рвущиеся на улице снаряды, не искали укрытия, а хотели проскочить поскорее этот опасный участок дороги. Доехали до Вятрачной и свернули на Греховскую.

Юного артиллериста они догнали где-то в районе площади Шембека. Здесь образовалась пробка из грузовиков и повозок, и один регулировщик тут никак не мог управиться. Оба паренька слезли с повозок поговорить немного. И в этот момент из-за Вислы неожиданно выскочили два немецких самолета.

– Укрывайся! – крикнул Герега и побежал к ближайшему картофельному полю.

Места для укрытия здесь было много, потому что вокруг площади тянулись делянки, на которых сажали картофель и помидоры, к этому времени уже убранные. К этим делянкам бежали толпой солдаты с машин и повозок.

– Кони, мои кони! – закричал вдруг юный артиллерист и бросился к своему фургону. А на площади в это время происходило что-то страшное. Испуганные кони рвали упряжь, разбивали повозки, кидались в стороны. Некоторые падали, убитые осколками бомб…

Прежде чем Тадек успел сообразить что к чему, паренек-артиллерист исчез в клубах пыли на своей повозке, которую во всю мочь понесли испуганные кони. Через минуту где-то совсем близко раздался пронизывающий свист, потом была только сильная ударная волна, и все внезапно погрузилось в темноту.

Когда Тадек открыл глаза, то увидел наклонившуюся над ним девушку в белом чепце и белом халате. Он пощупал голову. Она была перевязана. Страшно шумело в ушах.

– Где я?

– Не волнуйся. В полевом госпитале. Кажется, под бомбы ты попал. Доктор говорит, что ничего страшного. Голова побита, но цела.

– Долго я тут лежу?

– Три дня…

А что это за госпиталь?

Девушка удивленно посмотрела на него:

– Дивизионный госпиталь в Анине.

– В Анине? Приходил кто-нибудь ко мне из 2-го полка?

Девушка отрицательно покачала головой:

– Нет, никто о тебе не спрашивал. Ты все время был без сознания.

Тадек молчал. Очень странным показалось ему то, что никто не справился о нем, что даже плютоновый Герега не навестил его. Может, он погиб тогда на площади Шембека? «Что-то здесь не так», – подумал он…

На следующий день доктор сказал ему, что можно немного походить.

– Но мне нужно в полк!

– Это мы решаем! – ответил доктор и пошел к другим раненым.

Опираясь на плечо санитарки Маруси, Тадек вышел из госпитального барака и даже подскочил от радости. Совсем рядом, сразу за изгородью, расположился его взвод. Это было так близко!

Он решил вернуться туда сегодня же. Осталось его тайной, каким образом он уговорил Марусю «одолжить» его собственную форму и принести автомат. Тадек торжественно пообещал ей, что вернется через два часа. Он пролез через дырку в заборе и почти побежал к разведчикам.

Его появление было встречено, однако, глухим молчанием. Все смотрели на него, как на привидение.

– Ты живой? А мы тебя похоронили. И цветы положили на твою могилу. Что с тобой было, сынок? Плютоновый Герега, как вернулся тогда, плакал. А как его майор Ушпалевич ругал за то, что не уберег тебя! Но если ты живой, то кого же мы тогда похоронили?.. Пошли посмотрим, это тут недалеко. Увидишь, какая у тебя хорошая могилка!..

Солдатское кладбище в Анине находилось, действительно, недалеко. На свежей, убранной цветами могиле стоял березовый крест, а на нем виднелась табличка с надписью: «Капрал Тадеуш Цацко. Род. 24.09.1929 г. Варшавский повстанец – солдат 1-й армии ВП».

Они долго стояли у этой солдатской могилы.

– Значит, долго жить будешь! – прервал молчание старший сержант Подгурский. – Конечно, этот Герега что-то напутал!..

Вечером пришел плютоновый Герега и еще раз рассказал о событиях того дня. Когда кончился налет, он стал искать Тадека. Но тщетно кричал он: «Сынок! Сынок!» Мальчика нигде не было. Тогда Герега пошел искать свою повозку и по дороге узнал, что только что санитары забрали тяжело раненного взрывом бомбы молоденького солдатика, о котором все говорили, что он, наверное, не выживет.

– Ну что я тут мог подумать? Только то, что это был ты. И как вернулся в полк, так сразу мы позвонили в госпиталь. А там нам ответили, что этот солдатик умер, и спросили, как его фамилия, потому что при нем не было никаких документов. Ну, я и назвал им твое имя и фамилию. А потом мы все были на похоронах…

Тадек внезапно вспомнил юного артиллериста, который выбежал тогда из укрытия и бросился спасать своих прекрасных артиллерийских коней. Убит был, наверное, он. Паренек, которого Тадек знал только в лицо и так сразу полюбил его. Он так гордился своими артиллерийскими лошадьми.

Первый отпуск, первая встреча с матерью и с товарищами из железнодорожных бараков. С гордостью ходил он по Виленьской улице в форме с нашивками капрала и с автоматом на плече. И когда позже полковник Сеницкий еще раз предложил ему вернуться домой и идти в школу учиться, он вымолил у него разрешение остаться в полку вместе с разведчиками.

С каждым днем он все больше входил в жизнь взвода. Вместе с разведчиками он проходил боевую подготовку, а когда 2-й полк снова вступил в бой, Сынок был там, где действовали разведчики. Под Бялоленской он тяжело пережил смерть ефрейтора Михала Мушиньского, трагическую, случайную и в то же время героическую. Мушиньский вошел ночью в землянку погреться и, обвешанный оружием и гранатами, присел на минутку у печки. Он не заметил, что чека гранаты зацепилась за какой-то выступающий железный прут. В последний момент ему удалось своим телом прикрыть сидевшую рядом советскую радистку. На следующий день полевая почта доставила Мушиньскому письма от матери и от нареченной из Гродно…

Сынок был любимцем разведчиков 2-го полка. Он рвался в бой, а они не пускали его туда, где было всего опаснее. Когда разведчики однажды ночью напали на штаб немецкого полка в Плудах, он находился лишь в группе прикрытия.

На войне, однако, никогда не известно, где безопасней. Под Яблонной, когда солдатам 2-го полка пришлось отражать атаки немецких танков гранатами, а земля стонала от взрывов снарядов и полк несколько раз переходил в контратаку, Сынок наскочил на немецкую мину и, тяжело контуженный, весь перебинтованный, снова оказался в дивизионном полевом госпитале, на этот раз в Зелёнке.

Здесь молодой паренек пережил большое событие. Госпиталь посетили командующий 1-й армией генерал Владислав Корчиц и командир 1-й дивизии генерал Бевзюк. Они задержались у койки пятнадцатилетнего капрала, оставив на госпитальном одеяле серебряную медаль «Отличившимся на поле боя».

Только в декабре Тадек вернулся в полк и снова оказался на переднем крае. В январе он участвовал в первом параде на улицах Варшавы. А на следующий день под Блоне вместе с разведчиками Сидорчуком и Осиньским конвоировал взятых в плен уже за Варшавой немцев.

Военных приключений прибавилось, когда прошли Быдгощ и через Короново двинулись на Злотув и Чаплинек.

Однажды вечером разведчики, которым для поддержки придали нескольких автоматчиков, шли в боковом охранении. Мела метель, идти было трудно. Ноги проваливались в снег. Видимость была минимальной. Но бойцы чувствовали себя довольно уверенно. Немцы сопротивления не оказывали. Это были дни, когда не только отдельные солдаты, но и целые взводы гитлеровцев без единого выстрела сдавались в плен.

Разведчики двигались по какой-то окольной дороге, затем миновали перелесок. Дальше темнела стена леса, на его фоне виднелись несколько едва приметных строений.

– Возьми несколько человек да проверь эти постройки! – сказал старший сержант Подгурский плютоновому Кучере. – Мы будем дальше держаться обочины шоссе. Догоните нас!.. Сынок! Если хочешь, можешь идти с ними!

Они пошли напрямик. В группе было пятнадцать или шестнадцать солдат. Вел ее плютоновый Кучера. Они убедились, что строения пусты. И в это время кто-то из солдат охранения крикнул:

– Немцы! Там у леса!

Сквозь снежную завесу было видно целое скопище приближающихся со стороны леса немецких солдат. Одни бежали прямо к строениям, другие обходили перелесок, около которого только что прошли разведчики. До шоссе было не меньше километра, а полк, наверное, продвинулся уже далеко вперед.

Тадек почувствовал, что его охватывает страх. Неужели придется так глупо погибнуть?

Но плютоновый Кучера сразу оценил обстановку.

– Отходить к перелеску!

Укрывшись, они стали наблюдать за передвижением немцев. А те явно не спешили. Медленно окружали перелесок. Возможно, им казалось, что шоссе слишком близко, и они боялись, что выстрелами привлекут к себе более крупные силы противника. А может быть, гитлеровцы хотели взять их живыми?

Быстро темнело. Бесновалась метель. Ветер так выл, что на шоссе едва ли услышали бы выстрелы в перелеске.

– Кто пойдет с донесением в полк?

Из всех добровольцев Кучера выбрал двоих. Один из них был приданный разведчикам автоматчик, второй – Сынок. Оба поползли по снегу, скрываясь за деревьями. Они проскользнули незамеченными в темноте между расставленными вокруг в нескольких шагах друг от друга гитлеровцами. Наконец добрались до шоссе. Здесь уже никого не было – полк ушел далеко вперед. Что делать? Вдруг показалась машина. Они остановили ее.

Им повезло. Это как раз командир полка объезжал подразделения. Через несколько минут полковник свернул с дороги артиллерийскую батарею. Под ее огнем немецкий батальон врассыпную отступил к лесу. Разведчики вернулись целые и невредимые.

Но не все приключения оканчивались так счастливо. Несколькими днями позже смертью храбрых погиб командир разведвзвода старший сержант Александр Подгурский, тот самый, который первым назвал Тадека Сынком. Взвод принял хорунжий Равский.

И снова солдаты 2-го полка вели тяжелые бои… Бои под Ястрове… Бой за шоссе Валч – Мирославец… Упорные бои под Мирославцем.

В один из дней автомашины остались без горючего. Артиллерия застряла где-то в тылу.

Хорунжий Равский, раненный в голову, не уходил с поля боя. Впереди, на большой поляне, горело несколько танков из бригады имени Героев Вестерплятте. Укрытое в овраге немецкое самоходное орудие причиняло много вреда. Один из польских танков вел с ним упорный поединок. В танк уже попало два снаряда. Он задымил, затем его охватило пламя. Но его пушка продолжала стрелять. Один из выстрелов оказался метким: немецкое орудие замолчало. Танк весь был в дыму и огне, но из него никто не выходил.

– За мной! – скомандовал плютоновый Кучера.

Они бросились к танку – плютоновый Герега, рядовой Карпович и Сынок. Башня танка была почти оторвана. Как войти в танк, как открыть люк?

– Сюда, Сынок! – Кучера показал на большую щель между башней и корпусом. – Может, пролезешь? Постарайся открыть нижний люк.

Тадек пролез. Ослепленный дымом, он нашел все-таки замок нижнего люка, открыл его. Потом разведчики вытащили из машины двух тяжело раненных танкистов. В танке их было только двое, и этот неполный экипаж смог так героически вести тяжелый бой!..

О том, что они будут участвовать в штурме Берлина, им стало известно в Ораниенбурге.

А потом были берлинские улицы, в дыму и огне, бои за каждый дом; артиллеристы втаскивали орудия на этажи и вели огонь из окон, а пехота продвигалась вместе с советскими танками.

Пятнадцатилетний капрал, которого когда-то называли Малым Килиньским, был вместе со своим полком в Берлине. Разведчики полка всегда шли впереди. Они первыми врывались в дома, где появлялись белые флаги, осматривали подвалы, этажи, вели бои внутри зданий. Франклинштрассе! Берлинерштрассе! Все ближе Тиргартен и Бранденбургские ворота!..

Но на пути еще стоял целый комплекс зданий берлинского политехнического института, превращенного в крупный, сильный опорный пункт. Здесь, у этих зданий, задержалось наступление всей 1-й дивизии. Артиллеристы никак не могли пробить толстые стены этой настоящей крепости. Все окна, заложенные мешками с песком, были превращены в огневые точки. Из них извергалась лавина огня, под которым захлебывались атаки пехоты. На улицах пылали советские танки, подбитые панцерфаустами.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю