290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Сыновья полков (Сборник рассказов) » Текст книги (страница 19)
Сыновья полков (Сборник рассказов)
  • Текст добавлен: 8 декабря 2019, 20:30

Текст книги "Сыновья полков (Сборник рассказов)"


Автор книги: Войцех Козлович


Соавторы: Михаил Воевудзский,Теофил Урняж

Жанр:

   

Военная проза



сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Михал Воевудзкий
«ВНИМАНИЕ! ВАШ ТАНК ГОРИТ!»

Сюрприз был просто неправдоподобным. Отец и сын собирались сесть к столу обедать, когда внезапно раздался резкий стук в дверь.

– Войдите!

Дверь открылась, и в комнату вошел высокий, крепко сложенный военный. Он был в сапогах, шинели, на голове конфедератка с польским пястовским орлом. На ремне висела кобура с пистолетом. Сотрудник гражданской милиции Францишек Божек с удивлением рассматривал вошедшего и внезапно спросил:

– Виктор?!

– Ну, конечно, я! Что, не узнаешь? – воскликнул военный, и оба мужчины, к удивлению мальчика, который внимательно наблюдал всю сцену, бросились в объятия, начали обниматься, тискать и похлопывать по плечу друг друга…

– А это сын? – спросил через некоторое время гость.

– Сын, Богуслав…

Мальчик все еще не понимал, кто этот военный, но с большим интересом разглядывал его мундир, конфедератку, кобуру с пистолетом. Ну, а еще – знаки различия, говорившие о высоком звании: две поперечные полоски на погонах и звезда. Значит, майор. Оказывается, это родной брат отца.

Братья, Францишек и Виктор, до войны были членами нелегальной Коммунистической партии Польши. Оба активно занимались подпольной партийной работой, оба подвергались за это преследованиям со стороны тогдашних властей. Отец Богуслава, Францишек, до начала второй мировой войны именно из-за своей нелегальной политической деятельности не мог найти постоянной работы, и ему приходилось наниматься сезонным рабочим в городском хозяйстве канализации и водопровода. Во время сентябрьской кампании 1939 года он принимал участие в обороне Варшавы, а в период оккупации был членом Армии Людовой. К подпольной деятельности он привлек также сына Богуся, которому поручал, в частности, распространение нелегальной печати Польской рабочей партии. Во время Варшавского восстания в 1944 году Францишек Божек вместе с сыном Богуславом пробился через сражающийся город к реке, перебрался на другую сторону Вислы и оказался в Праге, в районе Грохува. Когда Прага была освобождена советскими и польскими войсками, Францишек Божек вступил в ряды гражданской милиции.

Судьба второго брата, Виктора, была более трудной. До войны он очень активно занимался нелегальной работой. Это было связано всегда с большим риском. Постоянные обыски в доме, аресты, тюрьмы. В 1928 году его положение стало настолько серьезным, что партийные товарищи посоветовали ему выехать за границу. В этом же году под чужим именем он покинул Польшу, и с этого момента следы его пропали. Брату он не писал, так как боялся навлечь на семью своими письмами новые беды.

После нападения гитлеровской Германии на Советский Союз Виктор Божек сразу же пошел в Красную Армию. А потом уже в рядах 1-й армии Войска Польского прошел боевой путь от Ленино до плацдарма в районе Варки и Магнушева.

Как оказалось, в Варшаву он приехал по делам службы, связанным с набором добровольцев в формировавшуюся в районе Люблина 2-ю армию Войска Польского. Воспользовавшись этой счастливой возможностью, майор Виктор Божек разыскал брата, которого он не видел шестнадцать лет.

Богуславу было в это время четырнадцать лет. В период оккупации мальчик окончил семилетнюю школу, при этом некоторые предметы, запрещенные оккупантами, он изучал на нелегальных дополнительных уроках, организованных учителями. Сначала он ходил в школу на улице Сенницкой. Когда же немцы заняли здание школы под госпиталь, учеба продолжалась на частных квартирах.

Рассказы дяди о яростных боях с немцами беспредельно увлекали мальчика. А поскольку четырнадцатилетний Богусь имел довольно солидный опыт конспиративной борьбы (смелости ему тоже было не занимать!), паренек решил любой ценой попасть в армию и стать солдатом. Он не стал выдавать своих планов отцу и дяде, а лишь хитро выудил у дяди подробную информацию о том, как формируются новые польские воинские части в районе Хелма. Своими планами Богуслав поделился с товарищем, который жил с ним в одном доме и был старше его на два года. Оба паренька решили поехать из Варшавы в Хелм и вступить во 2-ю армию Войска Польского. Несомненно, это решение подкреплялось и тем фактом, о котором проговорился дядя Виктор, что в частях, куда набирают добровольцев, порой закрывают глаза на возраст, который, впрочем, из-за отсутствия иногда документов, точно установить трудно.

Выехать в Хелм! Тогда это не было таким простым делом. За Вислой горела восставшая Варшава. На чернякувском плацдарме прекратилось героическое сражение десантов 1-й армии Войска Польского и отрядов повстанцев с гитлеровцами. Район Праги находился под огнем немецкой артиллерии. Железная дорога подвергалась постоянной бомбежке. Транспорт, разумеется, работал исключительно для нужд армии.

Но Богуслав Божек и его друг прошли суровую школу оккупации. Они знали, как уговорить солдат, сопровождавших воинские эшелоны, и водителей грузовиков. В Хелм, после многих приключений, они приехали целыми и невредимыми, хотя и ужасно грязными и оборванными. Поистине, как дети фронтовых дорог!

В конце концов после дальнейших приключений им удалось найти воинскую часть, где их приняли в ряды бойцов. Друг Богуся, впрочем, не имел больших хлопот, так как ему тогда уже было 16 лет. Зато самому Богуславу пришлось преодолеть кучу препятствий. Его приняли только потому, что кто-то из офицеров не мог выдержать потока слез, лившихся из глаз расстроенного, но упорного мальчишки. Оба беглеца были направлены в разные подразделения и с тех пор больше уже никогда не встречались.

Казалось, что мечты Богуслава сбылись и ничто не помешает осуществлению его солдатских планов. Но ничего подобного! Можно себе представить отчаяние мальчика, когда через некоторое время в его часть явился… дядя Виктор! Майор Божек устроил хороший нагоняй командованию части за то, что оно незаконно приняло «щенка», как он выразился, на военную службу. Он потребовал, чтобы Богусь снял форму, а затем отвез мальчика в Варшаву, к отцу.

Однако «щенок», который под влиянием шума и крика, возникших во время разговора дяди с офицерами части, а также под давлением авторитета дяди безропотно возвратился в Прагу, в отцовском доме показал, на что он способен.

– Хотите вы или не хотите, – заявил он отцу и дяде, – все равно убегу в армию! Забрали меня из Войска Польского – хорошо, так я убегу к русским! Там меня уже не найдете! Скажу, что я сирота, и меня наверняка примут.

Этот аргумент убедил даже дядю.

Он прав, щенок, – сказал тихонько Виктор брату. – Как начнет плакать, хлюпать носом, моргать глазами и скулить, что родители у него погибли и ему некуда идти, примут в армию, как пить дать! Я их хорошо знаю! У них добрые и отзывчивые сердца. Каши с тушенкой еще для одного бойца на кухне всегда найдется, а хитрый малый в армии пригодится. Давай-ка, Франек, отошлем его обратно в нашу армию. Я там поговорю, чтобы о нем позаботились.

– Ну что же, будь что будет, пусть идет, – решил в конце концов отец. – Погибнуть можно и здесь. Нет дня, чтобы люди не погибали на улицах Праги…

Таким образом Богуслав Божек вновь оказался в армии. Его родной частью стал 24-й самоходно-артиллерийский полк, входивший в состав 2-й польской армии, которой командовал генерал дивизии Кароль Сверчевский, или генерал Вальтер, как его называли, когда он сражался в республиканской Испании.

24-й самоходно-артиллерийский полк формировался в деревне Новины, возле города Хелма.

Богуслав Божек первые три недели выполнял различные поручения. Помогал на кухне, носил офицерам на подпись книгу приказов (поскольку тогда в 24-м полку было много советских офицеров-инструкторов, книга приказов велась на двух языках: польском и русском), доставлял в канцелярию полка полевую почту. Паренек он был добросовестный, аккуратный, толковый, всегда вежливый и веселый, поэтому вскоре завоевал всеобщую симпатию офицеров и младших командиров.

В начале октября 1944 года Богуслав узнал, что будет официально зачислен в часть. Ему по мерке сшили форму и сапоги, выдали винтовку. 7 октября вместе со всем полком Божек принял присягу, он получил солдатскую книжку, которую до сегодняшнего дня бережно хранит как дорогую реликвию. С этого дня о получал полное довольствие, включая табак. Табак можно было закручивать только в газетную бумагу, поскольку в пачке находились, собственно, только корни табачных листьев. С этого же дня – а как же иначе! – Богуслав начал курить.

Молодого солдата направили обслуживать телефонный коммутатор, который насчитывал, впрочем, всего десять номеров. Коммутатор размещался в землянке, построенной во дворе одного из домов деревни Новины. Землянка была разделена на две части. В одной из них, названной служебной, находились стол, скамейка, печурка и телефонный коммутатор. В другой, для личного состава, были сооружены нары, сколоченные из досок и устланные сеном. Сверху сено было покрыто плащ-палатками. Укрывались одеялами и шинелями. «Приватная» часть землянки отделялась от «служебной» свисавшим от потолка к земле брезентом. В служебной части над столом находилось маленькое окошечко, через которое наружу выходили телефонные провода. Постоянными жителями землянки, которые также по очереди обслуживали телефонный коммутатор, кроме Богуслава Божека были Казя и Юзеф Охруский (после войны они поженились), а также Александр Колтуник.

Вскоре после присяги Богуслав Божек был командирован по делам службы в Варшаву. В родном доме его с радостью встретили, а его ровесники онемели от изумления при виде молоденького солдата. Своим приездом Богуслав «спровоцировал» бегство из дома одного из друзей, который также вступил в армию добровольцем. Незадолго перед отправкой на фронт Богуслав еще раз навестил родительский дом. Он уже тогда носил звание ефрейтора, такое же, как и отец, служивший в милиции. Правда, со временем отец дослужился до звания поручника.

Богуслав старательно занимался военной подготовкой. В это время он встретился с четырнадцатилетним русским мальчиком Колей Колтыгиным, с которым у него завязалась сердечная дружба. У Коли не было родителей – они погибли от рук гитлеровских палачей. После смерти родителей Коля скитался по территории Советского Союза, охваченной пожаром войны. Несчастного мальчика-сироту встретил офицер-политработник, который взял его под свою опеку. Вскоре Коля окончил курсы разведчиков и стал солдатом Красной Армии. В период когда в Советском Союзе началось формирование польской армии, Колин опекун был направлен в Войско Польское в качестве специалиста-инструктора. Он забрал с собой и Колю Колтыгина. Таким образом оба мальчика в 1944 году оказались в Хелме, в составе формировавшейся 2-й армии Войска Польского.

Богусь и Коля ежедневно встречались в штабе 1-го танкового корпуса, куда они приносили донесения из своих полков или получали там приказы. Встречались они также и на военных учениях, во время установки телефонных линий и т. п. Их знакомство вскоре переросло в сердечную братскую дружбу. Вначале им много хлопот доставляли языковые трудности. Однако Богуслав очень быстро начал усваивать русские слова, а затем и целые предложения. Особенно легко он запоминал советские песни. У Коли же дела с польским языком шли значительно хуже. Поэтому, в конце концов, получилось так, что они стали разговаривать между собой по-русски.

В первый период подготовки к отправке на фронт у мальчиков было мало свободного времени. Однако им всегда удавалось выкроить час-другой после полудня. Тогда они убегали в соседние деревни, где самым их любимым развлечением была стрельба. Стреляли беспрерывно – пока не надоест. А условия благоприятствовали этому занятию: у них в распоряжении были спортивная и боевая винтовки, а также наган, который выдали Коле.

Эта страсть к стрельбе, впрочем, доставляла им немало неприятностей. Например, однажды в их полк пришли солдаты из соседней части с жалобой, что кто-то из района размещения 24-го полка стреляет в их направлении. Это могло привести к трагическим последствиям. В полку легко установили, что этим занимаются Богусь и Коля, которые действительно стреляли в том направлении по бутылкам. У ребят отобрали оружие.

Как-то ребята снова «погорели» из-за патронов к нагану. Они начали потихоньку уносить их со склада. Небольшие кражи сходили им безнаказанно. Но однажды, воспользовавшись тем, что начальник склада чем-то отвлекся, они утащили много патронов. Начальник склада быстро установил, кто это сделал. С ребятами серьезно поговорили и внушили, что так поступать нельзя, а потом дали дополнительную нагрузку по службе и заставили мыть котлы на полевой кухне. Второе, впрочем, было значительно приятней, так как после работы повар всегда им подкидывал что-нибудь из своих запасов.

Коля ежедневно навещал Богуслава на его телефонном коммутаторе. После полудня, когда телефон был мало загружен, мальчики вели долгие беседы на самые различные темы. Разумеется, чаще всего говорили о войне. Ребята знали, что скоро 1-й танковый корпус будет отправлен на фронт. Их воображение рисовало картины сражений, в которых они будут участвовать. Им грезились необычайные приключения, яростные перестрелки, героические подвиги… Коля был большим фантазером. Он рассказывал Богуславу, как он пойдет в разведку, проникнет к врагу в тыл, как во время ночных вылазок станет крупнейшим специалистом по захвату «языков». Число немецких пленных, которых он должен был привести после очередных вылазок, беспрерывно росло. Но самой большой мечтой Коли было поймать какого-нибудь очень важного немецкого генерала! Может, даже генерала СС! Разумеется, каждый подвиг Коли будет отмечен наградой. Вся грудь его будет увешана медалями!

Мечты Богуслава были более прозаическими. Он знал, что ему придется делать на фронте. Он уже хорошо умел протягивать телефонную линию, знал, как чувствительно бьет по спине катушка с проводом, мог представить себе, как сидят в засаде враги, которые перед этим перерезали телефонную линию. В этот период Богуслав настойчиво учился работать с радиостанцией. Меньше думая о героических подвигах, он мечтал скорее о том, чтобы во время сражений попасть в экипаж танка.

Он, конечно, понимал, что служба танкиста нелегкая, но считал, что сражаться в танке – это нечто значительно большее, чем беготня по кустам с телефонной катушкой.

Таковы были ребячьи беседы и мечты в период ожидания отправки на фронт. А этот момент приближался со дня на день.

В январе 1945 года Красная Армия, а вместе с ней 1-я армия Войска Польского начали от Вислы большое наступление. В течение января, февраля и марта Восточный фронт продвинулся далеко на запад, до Одера.

2-я армия Войска Польского 28 января двинулась с Люблинщины в направлении фронта. Так как она должна была действовать в составе 1-го Белорусского фронта, ей было приказано сосредоточиться в районе Хощно, Гожува-Велькопольского и Кшижа. Марш совершался в очень трудных условиях – морозы и снежные метели сменялись оттепелями и гололедью. Зато польской армии не угрожали в такую погоду атаки врага с воздуха.

1-й танковый корпус и входивший в него 24-й самоходно-артиллерийский полк, в котором служил Богуслав Божек, был переброшен в район Мыслибожа, к северу от Гожува-Велькопольского.

Вскоре 2-я армия Войска Польского вошла в состав 1-го Украинского фронта, чтобы принять участие в ликвидации немецких войск, окруженных во Вроцлаве.

Это решение, однако, не было осуществлено, так как в это время (конец марта и начало апреля 1945 года) Советская Армия закончила подготовку к крупной операции, которая должна была закончиться окружением и взятием Берлина. В связи с этим было решено, что кроме 1-й армии Войска Польского, которая входила в состав 1-го Белорусского фронта, в Берлинской операции примет также участие 2-я армия Войска Польского. Она должна была наступать на Нисе Лужицкой.

Поэтому 4 апреля 1945 года соединения 2-й армии начали марш к Нисе Лужицкой, где они должны были сменить соединения 13-й советской армии и подготовиться к участию в исторической Берлинской операции. В составе 2-й армии оказался и 1-й танковый корпус.

И вот польские солдаты оказались на границе новой Польской Народной Республики.

Длительный переход к берегам Нисы, протяженностью в тысячу километров, проходил для Богуслава Божека и Коли Колтыгина в атмосфере радостного подъема. В одну из ночей полк проезжал через Варшаву, и Богуслав видел с платформы свой родной дом в районе Праги.

Оба мальчика, когда это только было возможно, находились вместе. Коля рассказывал о своих братьях, Богуслав же о своем младшем брате Метеке. В части подшучивали над ними, называли неразлучными попугайчиками или сиамскими близнецами.

2-я армия Войска Польского, входившая в состав 1-го Украинского фронта, в Берлинской операции должна были нанести удар по врагу в направлении Будишина и Дрездена.

Почти накануне боевого крещения весь полк пережил тяжелый удар. Совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба, на них свалилось известие о гибели командира их полка, советского офицера. Погиб он совершенно случайно, от шального снаряда. Командир полка, которого все очень любили и уважали за трудолюбие, справедливость и сердечное отношение к подчиненным, был первым павшим солдатом 24-го полка. К Коле и Богусю он относился, как к своим сыновьям, не раз их даже отчитывал, но чаще объяснял им что-нибудь, поощрял их стремление совершенствовать военные знания, приглашал к себе на обед, рассказывал о тяжелых боях с немцами, показывал им полученные ордена и медали. Неудивительно поэтому, что оба паренька очень переживали его смерть. Похороны командира полка были для них тяжелым переживанием. Оба они получили разрешение стоять в почетном карауле у гроба командира.

События последующих дней отодвинули на второй план этот трагический случай. Генеральное наступление было назначено на 16 апреля 1945 года. Но уже раньше на отдельных участках начались бои с целью уточнения расположения группировок противника и захвата плацдармов. В ходе этих боев были взяты пленные, а в трех местах была форсирована Ниса и захвачены плацдармы, что позволило навести переправы и мосты.

Наступление на участке 2-й армии Войска Польского началось мощным залпом, который обрушили на немецкие оборонительные позиции гвардейские минометы – «катюши». С этого момента польская и советская артиллерия вела непрерывный огонь, поддерживая наступление. Одновременно саперы приступили к наведению мостов и понтонов. Около семи часов на двадцатидвухкилометровом участке фронта была поставлена дымовая завеса, и под ее прикрытием пехота начала форсирование Нисы. Реку переплывали на лодках, сбитых плотах и вплавь. Час спустя советские самолеты нанесли удар по позициям противника, что, конечно, очень подбодрило польских солдат, перешедших в атаку.

24-й полк был придан 4-й танковой бригаде. По плану предусматривалось, что эта бригада, как и весь 1-й танковый корпус, переправится через Нису и вступит в бой около двенадцати часов. Однако наведение мостов у Ротенбурга и Нидер-Нойндорфа задержалось.

Только в половине четвертого Богуслав Божек вместе со своей самоходной установкой оказался на мосту.

Вскоре после переправы на западный берег Нисы 4-я танковая бригада и части 24-го полка подверглись усиленной бомбардировке противника.

Эта бомбежка и упорное сопротивление противника в районе Усмансдорфа не дали возможности 4-й бригаде выполнить в первый день наступления поставленную перед ней задачу – переправиться через реку Вайсер-Шёпс. Вечером полк Богуслава вместе с 4-й танковой бригадой вышел в леса, где расположился также командующий 2-й польской армией генерал Сверчевский вместе с оперативной группой штаба.

В первый день наступления были взяты Ротенбург и Нидер-Нойндорф. Это давало возможность на следующий день начать успешную атаку на третью оборонительную позицию гитлеровцев вдоль реки Вайсер-Шёпс.

17 апреля Богуслав Божек вновь оказался в вихре ожесточенных боев.

А на рассвете 22 апреля 1-й танковый корпус начал преследование противника в направлении Дрездена.

Богуслав вместе с Казей и Юзефом Охруским отправились восстановить телефонную связь с другими подразделениями. Перейдя через шоссе, они неожиданно заметили, примерно в двух километрах, большую колонну танков. Однако никому из них не пришло в голову, что это могут быть танки противника. Они продолжали идти, отыскивая повреждение в телефонном проводе. Внезапно раздался залп. Танки неслись к расположению польских и советских частей, непрерывно ведя огонь. Экипажи польских танков и самоходок бросились к своим машинам.

Уже через минуту они открыли ответный огонь. И все же некоторые части под напором гитлеровцев стали отступать.

Когда немецкие танки открыли огонь, Божек и его товарищи оказались в гуще сражения. Часа два они не могли выйти из укрытия. Но потом им удалось перескочить через шоссе. Однако своей части они не нашли. Их охватило отчаяние.

Только под утро Богуслав и его товарищи нашли какую-то польскую часть, но никто не мог им сказать, где находится 24-й самоходно-артиллерийский полк. Они разыскали его лишь через несколько часов.

Постепенно положение стало более благоприятным для польских частей.

Богуслав Божек отлично проявил себя в боях с атаковавшими их фашистскими танками. Подразделения 24-го полка не имели телефонной связи, поскольку установить ее при постоянно изменявшейся обстановке и маневрах самоходных установок было невозможно. Экипажи польских танков поддерживали связь между собой с помощью бортовых радиостанций. В этих условиях особенно важно было не дать захватить себя врасплох неожиданно атаковавшим «тиграм» и «пантерам». Поэтому Богуслав Божек и Коля Колтыгин с чувством большой ответственности наблюдали за предпольем.

Один раз Божек внезапно заметил, что на машине командира полка загорелся левый наружный бензобак. Он тотчас же сообщил об этом по радио командиру. Один из членов экипажа моментально через люк вылез наружу и сумел погасить огонь.

После сражения экипаж танка сердечно поблагодарил Богуслава за спасение жизни, а командир 24-го полка заявил, что он представит Богуслава к боевой награде. И действительно, за участие в боях под Будишином Богуслав получил бронзовую медаль «Отличившимся на поле боя».

Под Будишином исполнилась мечта Богуслава. Когда тяжело заболел радист одного из танковых экипажей, Богуслав был назначен на его место и стал обслуживать бортовую радиостанцию.

В дальнейшем Богуславу пришлось еще пережить немало драматических моментов. Особенно тяжело ему было, когда после яростного сражения с немецкими танками они должны были броситься на помощь экипажу танка, который стоял, охваченный пламенем. К сожалению, помочь ему было уже нельзя.

Много пришлось пережить и во время налетов вражеских бомбардировщиков. Атаки они совершали внезапно, и негде было укрыться.

Четвертого мая 2-я армия Войска Польского получила новое боевое задание – наступать в направлении Праги.

Преследование противника продолжалось до 11 мая. В этот день польские танки, с энтузиазмом приветствуемые населением Чехословакии, достигли северных предместий Праги.

Военная одиссея Богуслава Божека подошла к концу.

Опыт, полученный в годы войны, пригодился «сыну полка», когда он, как солдат Корпуса внутренней безопасности, принимал участие в борьбе за упрочение народной власти. А теперь, вот уже более пятнадцати лет, он работает в аппарате надзора за польским национальным достоянием.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю