290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Сыновья полков (Сборник рассказов) » Текст книги (страница 13)
Сыновья полков (Сборник рассказов)
  • Текст добавлен: 8 декабря 2019, 20:30

Текст книги "Сыновья полков (Сборник рассказов)"


Автор книги: Войцех Козлович


Соавторы: Михаил Воевудзский,Теофил Урняж

Жанр:

   

Военная проза



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Плотный огонь немецкой артиллерии длился в течение четырех часов. Едва наступало хотя бы короткое огневое затишье, как Метек снова полз вперед по мокрой земле – он должен был выбрать подходящий наблюдательный пункт. И в конце концов нашел место, с которого хорошо видны были позиции немцев. Метек окопался, ветками и пучками травы замаскировал свой окопчик и только после этого осмотрел лежащую перед ним местность. Вскоре он снова установил связь с минометной батареей и начал корректировать ее огонь. Результаты не заставили себя долго ждать: одна за другой было уничтожено несколько немецких огневых точек.

В тот же день на направлении Ной-Карлсхоф разведку боем произвел батальон 3-й пехотной дивизии. Перед ним была поставлена задача овладеть плацдармом на северном берегу Альте-Одера, который сливался с Одером южнее Секерок, а на севере с каналом Одер-Хафель. К сожалению, и эта попытка не закончилась полным успехом. Батальон был остановлен огнем противника.

Утром следующего дня, 15 апреля, по приказу командования 1-й армии Войска Польского батальон 1-й пехотной дивизии, расположившийся на речной косе, возобновил разведку боем, но, несмотря на более сильную артиллерийскую поддержку, не добился успеха. В то же время новые попытки форсировать Альте-Одер успешно завершились, и подразделения 3-й и 2-й пехотных дивизий сумели продвинуться на несколько сот метров в северном направлении. Таким образом, польские части сосредоточились в пункте, откуда они уже могли начать успешное наступление на первую позицию обороны противника.

В это время солдаты, с которыми переправился на западный берег Одера Метек Карпиньский, уже вторую ночь вынуждены были проводить на размокшей речной косе. Положение этих подразделений было тяжелым, так как они все еще не только находились под огнем противника, но и не имели продовольствия, потому что немецкая артиллерия сделала невозможной его доставку. В эти тяжелые часы Метек подружился с молодым советским солдатом, который также высадился на этой проклятой косе. Они оба укрывались в одном окопе, делились сухарями и тушенкой, спали на одной плащ-палатке и укрывались одной шинелью. Вторая ночь также встретила их ужасной погодой. Едва оба, страшно измученные, уснули в окопе, как вдруг почувствовали, что находятся в воде. Уровень воды в реке неожиданно повысился, и их окоп затопило.

Только 16 апреля 1945 года началось генеральное форсирование Одера. Полки 1-й и 2-й пехотных дивизий после мощной тридцатиминутной артиллерийской подготовки, в которой очень активно участвовал Метек Карпиньский, корректируя огонь минометов со своего наблюдательного пункта, переправились через Одер, захватили плацдарм на его западном берегу и перерезали железную дорогу в районе Бинненвердера. Части 2-й пехотной дивизии заняли Цакерикер, Лозе, Нойе-Лютцигерике, а подразделения 3-й пехотной дивизии подошли к Вустрову. Немцы оказывали упорное сопротивление. Они неоднократно предпринимали контратаки, которые вскоре захлебывались. Таким образом, уже в первый день наступления соединения 1-й армии Войска Польского на своем нравом фланге прорвали первую позицию обороны гитлеровцев, а на левом – вторую позицию. 18 апреля польские соединения форсировали главную полосу обороны немцев между реками Одер и Альте-Одер. В этот же день советская 47-я армия, наступавшая южнее польских войск, заняла важный пункт Врицен.

В ночь на 20 апреля противник из-за угрозы окружения начал отходить на запад по всей полосе наступления польских войск, которые сразу же перешли к преследованию в направлении Ораниенбурга и Берлина.

Главные усилия были сосредоточены прежде всего на левом фланге. Здесь, используя очень благоприятную обстановку, сложившуюся в результате успехов советской 47-й армии, которая стремилась обойти и окружить Берлин, удачно вела боевые действия 4-я пехотная дивизия.

Уже 21 апреля эта дивизия овладела лесом северо-западнее Бернау. Не менее успешно развивал наступление правый фланг 1-й армии Войска Польского. В результате к исходу дня 22 апреля польские войска вышли на канал Гогенцоллерн. Переправу через канал обороняли отборные подразделения СС, однако польские и советские войска решительно преодолели сопротивление гитлеровцев, форсировали канал Гогенцоллерн и уже 24 апреля вышли к оборонительным рубежам Берлина. 25 апреля советские войска железным кольцом окружили столицу третьего рейха. В смертельном кольце оказался Адольф Гитлер вместе со своим ближайшим окружением. Судьба фюрера уже была предрешена, хотя он все еще верил в какое-то чудо, которое спасет его от гибели. Одной из таких надежд была армия генерала Штейнера, находившаяся севернее Берлина в районе лесов Форст Рутник. И действительно, эта группировка при поддержке артиллерии и остатков авиации осуществила 25 апреля удар на участке, занимаемом 2-й польской пехотной дивизией. Сначала немцам удалось даже прорваться на глубину до трех километров. Бои продолжались до 27 апреля, когда в результате контратаки прорыв был ликвидирован.

В это время 1-я армия Войска Польского начала повое наступление на сильно укрепленные немецкие позиции, основой которых являлся Хафельлендишер Гроссер Хаупт-канал. Оборона гитлеровцев на этом участке была прорвана 30 апреля. В этот же день 1-я пехотная дивизия имени Тадеуша Костюшко передала свою полосу обороны советским частям и была переброшена в район Берлина для участия в штурме столицы фашистской Германии.

Среди соединений, которым выпала эта честь, оказалась также 1-я отдельная минометная бригада, которая была придана советской 47-й армии. Метек Карпиньский, сын полка, по-прежнему воевал в минометном полку, который теперь должен был поддерживать наступление советской пехоты.

Метек Карпиньский после боев на Одере принимал участие и во всех боях между Одером и Хафельлендишер Гроссер Хаупт-каналом. Он пережил не одну трудную минуту. Не раз ему приходилось браться за автомат и гранаты, чтобы вместе с пехотинцами отбивать контратаки немцев. В одной из таких атак Метек, перепрыгивал через заграждение, вскочил на стоявшую вверх дном бочку. Бочка перевернулась, и под ней Метек увидел спрятавшегося немецкого майора.

Полки 1-й минометной бригады сражались затем за овладение Шпандау и Потсдамом. 5-й и 8-й минометные полки совместно с советскими бойцами вели наиболее тяжелые бои между двумя озерами Зеровер и Лениц, в то время как 11-й минометный полк, в котором служил Метек Карпиньский, вел особенно ожесточенные бои под Зеебургом, Штакеном и Клостерфельде.

Здание за зданием, улица за улицей переходили в руки советских и польских солдат. Все чаще из подвалов разрушенных домов выходили группы гитлеровцев с белыми тряпками на палках, с поднятыми руками.

И почти в последние часы войны Карпиньский чуть не был убит на поле боя. Когда под обстрелом он полз через одну из берлинских улиц, чтобы перебраться на другую сторону и занять более удобный наблюдательный пункт, его ранило в спину небольшим осколком. К счастью, позвоночник не был задет, и хирург извлек осколок, который до сих пор Карпиньский хранит у себя дома среди памятных вещей военного времени.

Он оставался на передовой до самого конца войны. За свои боевые заслуги он был неоднократно награжден. Среди его наград медаль «Отличившимся на поле боя», Крест Грюнвальда, медали «За Одру, Нису и Балтику» и «За участие в боях за Берлин», а также советские «За взятие Берлина» и «За победу над Германией».

После демобилизации Мечислав Карпиньский поселился в Слупске, там окончил профессиональную школу, а позже, в Бялогарде, – механический лицей. Работал техником-нормировщиком в Слупске, а с 1958 года – в Модлине. Затем стал преподавателем и инструктором верховой езды в городе Новы Двур-Мазовецки.


Михал Воевудзкий
ЧЛЕН ЭКИПАЖА ТАНКА № 100

Из окна дома семьи Ткачиков на Новом Брудно хорошо была видна широкая панорама Варшавы. По ночам над городом полыхали громадные зарева пожаров. Днем темно-коричневые столбы дыма подымались к небу. Из-за Вислы до Нового Брудно доносилась артиллерийская канонада. Там продолжались незатихающие бои. Восставшая Варшава безуспешно пыталась осилить ненавистного оккупанта.

На Новом Брудно в это время было относительно спокойно. В садах дозревали фрукты. По вечерам дурманяще пахло резедой. Цвели цветы. Спокойствие в Новом Брудно как-то не вязалось с тем, что происходило за Вислой, и жителей охватывало тревожное предчувствие, что такое положение долго не продлится.

Первого августа 1944 года и на Новом Брудно повсеместно раздались выстрелы, но к утру все стихло. Попытка организовать восстание совершенно не удалась. Многочисленные немецкие патрули на автомашинах и мотоциклах терроризировали население, которое попряталось в подвалах, дровяных сараях и других хозяйственных постройках.

Старый Ткачик, токарь с фабрики «Сокол», не имея занятия, бегал от соседа к соседу, с тем чтобы узнать какие-либо новости. Тринадцатилетнего Збигнева мать пыталась держать при себе, но где там… Он убегал из дому, спешил к приятелям и с ними пробирался как можно ближе к Висле, чтобы видеть пылающий, сражающийся город.

Иллюзорное спокойствие быстро кончилось. На четвертый или пятый день восстания улочки Нового Брудно заполнились немцами. Они выскакивали из автомашин, держа автоматы наизготовку, окружали дом за домом, угрожающе крича:

– Алле раус, алле раус! Шнеллер, шнеллер, раус! Всем выходить! Быстро!

Они грозили, что если кто-нибудь не выйдет из подвала или из дому, будет расстрелян на месте. Мужчины выходили из укрытий, тревожно озираясь, держа жен и детей за руки… Под крики и удары прикладов немцы отделяли мужчин от детей и женщин. То здесь, то там раздавались выстрелы, душераздирающие крики женщин и детей.

Ткачика взяли вместе с другими мужчинами и погнали в неизвестном направлении. Его жена осталась с сыном, который, к счастью, был небольшого роста и таким щуплым, что, видимо, показался немцам еще меньше, чем был на самом деле.

Наступили дни, полные страха и напряжения, усиливаемых неведением о судьбе мужа и отца… Мать и сын укрывались то в подвале, то в огороде, где был вырыт погреб, прикрытый ветвями и досками. Из укрытия выходили только в случае необходимости.

Так проходили дни и недели. Варшава продолжала сопротивление. На востоке от Нового Брудно нарастал гул канонады. Теперь уже не было сомнения, что идет огромное сражение. Наконец однажды артиллерийская канонада сменилась пулеметными очередями, и на улицах Нового Брудно появились советские и польские солдаты. Жители Нового Брудно вновь обрели свободу.

Мать и сын не могли, однако, оставаться в доме.

– Вам придется уйти отсюда, – сказали солдаты, которые остановились в их доме. – Здесь будет проходить передний край. Мы знаем, что вам будет трудно, но мы должны вас эвакуировать.

Ткачикова поспешно вытаскивала из укрытий спрятанную муку, сало, немного крупы… Увязывала в узлы необходимую одежду – свою, сына и мужа.

– А что же будет, когда муж вернется? Ведь он не будет знать, где нас искать, – сокрушалась она.

– Найдет, найдет, – успокаивали солдаты. – Война ведь теперь долго не продлится. Прогоним немцев из Варшавы, и тогда вернетесь домой. И муж тоже сюда вернется.

А Збышек в это время восхищенно рассматривал форму на солдатах и их оружие. Его внимание привлекли автоматы с большими круглыми дисками. «Сколько патронов в нем помещается? Семьдесят два? Ого! У немцев таких автоматов нет. А „катюши“ что это такое? Ракетное оружие? Вот это да!..»

Мать и сын, обвешанные узлами, побрели в сторону Пустельника, где жили их знакомые. Может, удастся найти там какой-нибудь угол?

По дорогам проходили автомашины с солдатами, распевавшими незнакомые песни. Везде встречались люди, которым тоже было приказано уйти из районов, прилегающих к Висле. Когда мать и сын добрались до Зацише, неожиданно раздались взрывы – это немцы из-за Вислы обстреливали Зацише из орудий. Беженцы вбежали в первый попавшийся дом и спрятались в подвале, чтобы переждать артиллерийский налет, который длился не слишком долго: польские и советские артиллеристы быстро обнаружили позиции немецких батарей и меткими залпами заставили немцев замолчать.

Выйдя из дома, Ткачикова встретила свою подругу, которая сразу же забрала их к себе в дом.

Дом был просторный, прочно срубленный. Большинство комнат в нем занимали офицеры-танкисты из танкового батальона. В это время в Зацише расквартировалась 1-я отдельная танковая бригада имени Героев Вестерплятте. Для матери и сына также нашлась комната.

Командиром батальона был майор Шевченко, а его заместителем по строевой части капитан Тарасов. Последний был невысокого роста, задорный, всегда веселый и улыбающийся. Кожаный шлем танкист носил, сдвинув на затылок, а надо лбом нависал чуб черных густых волос. Он с первой же минуты полюбил Збышека Ткачика, расспрашивал его, как он учился, как было во время немецкой оккупации, что делает его отец и т. п.

– Ничего, ничего, вернется отец, – твердо заверял он мальчика, когда узнал, что немцы забрали его отца. – Все будет хорошо, увидишь.

Он говорил с такой убежденностью и уверенностью, что ему нельзя было не поверить. Капитан Тарасов брал мальчика с собой и показывал ему танки. Збышек забирался на них, заглядывал внутрь… Он ни на шаг не отступал от капитана Тарасова, часто выполнял его поручения, и майор Шевченко, естественно, обратил на это внимание.

– Ты что же, адъютанта нашел себе? – спросил он однажды шутливо.

– Конечно, нашел! – рассмеялся во весь голос Тарасов и похлопал мальчика по плечу.

Шутки шутками, а однажды Збышек, набравшись смелости, обратился к майору Шевченко, встав перед ним навытяжку:

– Товарищ командир! Гражданин Збигнев Ткачик покорно просит принять его в армию.

Мальчик говорил совершенно серьезно, однако майор воспринял это как шутку, а капитан Тарасов громко рассмеялся и сказал командиру батальона:

– Ну и хорошо. Прими паренька. Проворный. Пригодится…

Шутка ему очень понравилась, и он тут же забрал с собой мальчика и проводил к экипажу танка № 100.

– Вот вам новый член экипажа! – издалека сказал он сержанту Мариану Хлопицкому, командиру сотки.

Шутка была подхвачена и танкистами. Механик-водитель сержант Ян Янковский достал из танка запасной шлемофон и надел его на голову восхищенного Збышека. Заряжающий плютоновый Антоний Селицкий вручил ему трофейную немецкую винтовку, а стрелок-радист сержант Ян Шидловский сказал с важностью в голосе:

– Теперь ты можешь нести караульную службу при танке.

Збышек же воспринимал все это с полной серьезностью. С этой минуты он не отходил от танка ни днем, ни ночью. Днем помогал танкистам смазывать части машины, приносил им обед, выполнял каждое поручение. Нес при танке караульную службу с винтовкой на плече. Плютоновый Селицкий, правда, вынул из магазина винтовки все патроны, но это ровным счетом ничего не значило. Ведь никто, кроме экипажа танка, не знал, что винтовка не заряжена.

Ночью Збышек спал в танке. Было там жестко, неудобно, душно, но мальчишке все равно было приятно. Танкисты посмеивались по поводу этого ночлега, а мать умоляла, чтобы он возвращался на ночь в постель. Но, несмотря ни на что, он проводил ночи в танке.

После двухнедельного пребывания в Зацише ночью в танковом батальоне была объявлена неожиданно тревога, и его в составе бригады перебросили в Стару Милосну. О мальчике, который спокойно спал в танке, забившись в угол, совершенно забыли. Шум двигателя и тряска от движения по неровной местности разбудили Збышека только на минуту. Мальчик подумал, что проходят какие-то учения, и спустя мгновение спокойно спал, повернувшись на другой бок.

Но утром, когда в Старой Милосной увидели мальчика, вылезающего из танка, все заволновались. Теперь уже было не до шуток. Танкисты в ту же минуту приказали ему возвращаться к матери. Однако парнишка не хотел даже об этом и слышать. Он в армии и в армии останется, настойчиво твердил он. Ему объясняли, что мать будет волноваться, что батальон в любой момент может быть направлен на фронт, но ничего не помогало.

Каким образом капитану Тарасову удалось уговорить майора Шевченко, чтобы он оставил мальчика в батальоне, никто не знал. Как бы там ни было, капитан Тарасов вышел от командира батальона с раскрасневшимся лицом и объявил, что мальчик будет зачислен в батальон. Некоторое время спустя пришел портной, который пригнал по фигуре обмундирование, а сапожник сшил сапоги нужного размера.

Танкисты три месяца находились в Старой Милосной. Все это время они жили в землянках. Збышек хорошо усваивал законы воинской жизни. Был дисциплинирован, выполнял любую работу и при этом старательно учился. Вскоре он освоил специальности радиотелеграфиста и заряжающего. Сержант Янковский учил его управлять танком.

В начале января 1945 года всем стало ясно, что вскоре предстоят новые бои. В бригаде проверяли состояние боевой техники, чистили оружие. Солдатам было приказано не покидать район расположения землянок. Встречи с гражданским населением были совершенно ограничены.

Наконец ночью 12 января вся бригада оставила Стару Милосну и выступила в юго-восточном направлении, вверх по Висле. Танки вышли в новый район сосредоточения, откуда они должны были ударить по врагу, находящемуся на другом, левом берегу Вислы. Марш был очень тяжелый. Выпал обильный снег, который завалил поля и дороги, затрудняя продвижение.

Збышек Ткачик понимал, что в любой день он может принять участие в боях вместе с экипажем танка № 100. Он пытался поделиться своими переживаниями с членами экипажа, но они были какие-то другие, необычные: серьезные, напряженные, суровые.

– Конец шуткам, Збышек, – сказал командир танка Мариан Хлопицкий.

Радиотелеграфист Ян Шидловский не снимал с головы шлемофона: ожидал возможных приказов. Заряжающий Антоний Селицкий в который раз проверял наличие боеприпасов, что-то перекладывал, подсчитывал, наводил порядок там, где уже давно все было в порядке… Механик-водитель Ян Янковский внимательно вел танк по заснеженной узкой с выбоинами дороге, стараясь соблюдать установленную дистанцию между своим и идущим впереди танком.

После многочасового перехода 1-я танковая бригада скрыто переправилась на плацдарм под Варкой и Гурой-Кальварьей.

Подготовка 1-го Белорусского фронта, в состав которого входила 1-я армия Войска Польского, к большой Варшавской операции подходила к концу. Оборону вдоль Вислы в этом районе осуществляли соединения 9-й немецкой армии под командованием генерала Люттвица. Он получил от Гитлера твердый приказ о том, что Варшава должна стать крепостью, сражающейся «до последнего солдата».

В соответствии с планом командующего 1-м Белорусским фронтом непосредственное освобождение разрушенной Варшавы должна была осуществить 1-я армия Войска Польского.

Наступление началось 14 января. В направлении Варки, Груеца и Гродзиска с варецко-магнушевского плацдарма ударила советская 61-я армия. Утром 15 января из района Модлина перешла в наступление советская 47-я армия. Она форсировала Вислу и развивала наступление в направлении Блоне, стремясь соединиться с наступавшей с юго-востока 61-й армией. 16 января вступила в бой 2-я пехотная дивизия 1-й армии Войска Польского, которая форсировала Вислу в районе Кемпы-Келпиньской и создала плацдарм под Ломянками. 17 января соединения советских 61-й и 47-й армий заняли Гродзиск и Блоне, угрожая окружить немецкие войска, находившиеся в районе Большой Варшавы. В тот же день, на рассвете, главные силы 1-й армии Войска Польского в составе 1-й, 3-й и 4-й пехотных дивизий, 1-й танковой бригады, в которой воевал наш герой, с плацдарма под Варкой и Гурой-Кальварьей перешли в наступление. Эти соединения, сломив упорное сопротивление противника, заняли Гуру-Кальварью, Пясечно и вошли в южный район Варшавы – Мокотув. Одновременно 2-я пехотная дивизия заняла Жолибож, а 6-я дивизия – Жерань и Ляс. На улицах Варшавы шли бои с немецкими подразделениями, которые прикрывали отход главных сил, пытавшихся отойти на запад.

И вот 17 января 1945 года столица Польши была свободна.

Экипаж танка № 100 с болью в сердце смотрел на громадные пепелища и руины Варшавы. Казалось, что город уже никогда не встанет из развалин.

Но на длительные размышления и отчаяние не было времени. Танковая бригада должна была преследовать поспешно отступающего врага. Уже 19 января 1-я танковая бригада, как и вся 1-я армия Войска Польского, была неожиданно направлена на север от Варшавы, получив задание совершить марш-маневр и овладеть городом Быдгощ. Это было вызвано тем, что в этом районе образовался разрыв, который мог быть использован немцами. 1-й Белорусский фронт после освобождения Варшавы в соответствии с разработанным заранее планом осуществлял решительное преследование противника в направлении Быдгощи. В это время на правом берегу Вислы войска 2-го Белорусского фронта ударили от реки Нарев в северном направлении с целью овладения Эльбонгом. Таким образом, между обоими фронтами образовался разрыв, поэтому 1-я армия Войска Польского должна была частью сил обеспечивать стык фронтов. Командование армии разделило войска на две группы: обеспечения, которая уже 19 января двинулась из района Кампиноса вдоль Вислы, и маршевую группу. Части обеспечения быстро продвигались вперед, освобождая населенные пункты. Вскоре они достигли района севернее Быдгощи, который все еще был занят немцами. В ходе марш-маневра польские части ликвидировали разрозненные группы сил противника, оказывавшего упорное сопротивление.

В это время 1-я танковая бригада имени Героев Вестерплятте временно была придана советской 47-й армии, действовавшей на правом фланге 1-й армии Войска Польского.

Марш проходил в трудных погодных условиях. Стояли сильные морозы, снежные бураны заметали дороги. Это очень затрудняло подвоз боеприпасов, топлива и продовольствия. Но, несмотря ни на что, польские части безостановочно продвигались вперед, покрывая в среднем по 40 километров в день.

Экипаж танка № 100 по пути на Быдгощ участвовал во многих боях, из которых выходил целым и невредимым. Однако были в батальоне и потери. Несколько танков были подбиты немецкими противотанковыми расчетами, а несколько подорвались на минах. Погибло много солдат, с которыми Збышек Ткачик очень подружился.

Он и сам не раз смотрел смерти в глаза, познал не только радость одержанных побед над врагом. Наиболее упорные бои произошли 24 и 25 января, когда 1-я танковая бригада приступила к очистке Быдгощи от противника.

Наконец 25 января танки бригады имени Героев Вестерплятте вступили на улицы освобожденной Быдгощи. Радость жителей города трудно было передать. Ведь они пережили ужасные времена в сентябре 1939 года, когда гитлеровцы после занятия Быдгощи устроили кровавое побоище поляков, а также шестилетнюю оккупацию.

Эта радость была причиной очень забавного приключения Збышека Ткачика. На одной из улиц танк № 100 на несколько минут задержался, и Збышек вылез из него. При виде маленького, стройного танкиста с орлом на шапке люди начали его обнимать, целовать… Парнишка переходил из рук в руки… Его бросали вверх и снова сжимали в объятиях, целовали и передавали стоящим рядом. Ошеломленный Збышек пытался вырваться из этих объятий, но все было напрасно! А в это время танк двигался дальше. Когда же наконец Збышеку удалось вырваться, он очутился на другой улице. После длительных поисков он в конце концов нашел свой батальон. Экипаж танка № 100 расположился на отдых у Вишневских на улице Грюнвальдской. Семья, состоявшая из отца, сына и трех дочерей, очень сердечно приняла танкистов. Однако эта сердечность и забота об экипаже доставили Збышеку немало хлопот. Вишневский-отец пришел к выводу, что Збышек ни в коем случае не должен больше оставаться в армии.

– Он же совсем маленький! – возмущался он. – Он должен идти в школу! Кто из него вырастет, если он не будет учиться?

На этом он, однако, не остановился, а обратился к командованию батальона и заявил, что готов взять Збышека под свою опеку и обеспечить ему, как и своим детям, материальное содержание, воспитание и образование. Командиры вызвали Збышека и изложили предложения Вишневского. Но мальчик не согласился ни с какими доводами. При этом имели место, конечно, слезы и шмыгание носом. В конце концов было принято решение, что Збышек останется в армии.

После десятидневного пребывания в Быдгощи 1-й танковой бригаде имени Героев Вестерплятте, которая за участие в освобождении столицы Польши получила почетное наименование «Варшавская», была поставлена новая и, надо сказать, очень трудная задача. Вместе с остальными соединениями 1-й армии Войска Польского она должна была участвовать в прорыве мощной системы немецких оборонительных сооружений под названием Померанский вал. Эти укрепления, если верить гитлеровской пропаганде, должны были служить бастионом против возможного вторжения поляков в третий рейх. В действительности же они были задуманы как плацдарм для нападения на Польшу, и строительство их Гитлер начал еще в 1935 году. Мощный комплекс железобетонных сооружений в своей основе предусматривал максимальное использование естественных преград: рек, озер, каналов, болот, лесов, возвышенностей. Вал протянулся от Щецинека через Валч до реки Нотец. В 1944 году немцы свезли в этот район тысячи рабочих и заключенных и начали лихорадочно совершенствовать укрепления Померанского вала. Были оборудованы и новые позиции в районе Надажице, Жабина, Боруйско, Калиша-Поморского. Еще один оборонительный рубеж проходил через Подгае, Ястрове, Злотув и другие пункты, главным образом расположенные вдоль западного берега реки Гвда. Все оборонительные сооружения, артиллерия и пулеметные гнезда были хорошо замаскированы. Перед укреплениями тянулись многочисленные противотанковые препятствия и минные поля.

Бои за овладение Померанским валом были упорными и кровопролитными. Уже в районе Ястрове экипаж танка № 100 понес невосполнимую потерю: геройской смертью погиб командир танка сержант Мариан Хлопицкий – покровитель и наставник Збышека Ткачика.

Новым командиром был назначен старшина Микулин, опытный танкист, который с первого же дня расположил к себе экипаж. В последующие, еще более трудные и опасные дни новый командир показал свое мастерство.

Экипаж танка участвовал в тяжелых боях за Мирославец, Злоценец, Дравско-Поморске. Каждый из этих городов представлял собой самостоятельные, сильно укрепленные оборонительные пункты, овладеть которыми танкисты и пехота могли лишь ценой величайших усилий. Во время наступления на один из населенных пунктов Збышек Ткачик был свидетелем ужасной трагедии. В атаке принимали участие пехотинцы, которые ехали на танках. Сначала атака проходила по плану. Казалось, что высадка танкового десанта осуществится полностью. Но неожиданно с одного из хорошо замаскированных полевых аэродромов поднялись немецкие самолеты. Они летели на бреющем полете над польскими танками. Бомбы и убийственный пулеметный огонь нанесли большие потери. В живых остались немногие.

Спустя некоторое время экипаж танка № 100 пережил драматические минуты. По приказу командира батальона танк должен был вместе с другими танками атаковать небольшой населенный пункт, в котором засели немцы. Машина двигалась по ровной полевой дороге, проходившей у края леса. Микулин хотел по ней объехать широкую поляну. Она простиралась до самых строений, среди которых наблюдалось какое-то движение. Атаку танков должна была поддержать советская артиллерия. Батарея, скрытая за густым лесным массивом, ждала только сигнала танкистов, которые выбирали удобную позицию.

Внезапно сильный взрыв подбросил машину – она наскочила на мину. Водитель пытался отвести танк назад, но он крутился на месте. Одна гусеница оказалась перебитой. Необходимо было срочно устранить повреждение. Старшина Микулин отдал приказ сержанту Янковскому и Збышеку Ткачику выйти наружу и соединить гусеницу.

Едва Збышек открыл люк и высунул голову, как увидел, что из леса к танку бегут немцы. Мальчик моментально захлопнул крышку и громко закричал:

– Немцы!

Почти в ту же минуту гитлеровцы начали взбираться на танк. Стучали прикладами, стреляли и кричали, требуя выйти наружу. Положение было трагическим. Экипаж был совершенно лишен возможности сопротивляться. Хотя и немцы также пока ничего не могли сделать танкистам, но по многоголосым крикам можно было понять их намерение: один из немцев предлагал взорвать на двигателе связку гранат, что совершенно вывело бы танк из строя.

К счастью, они не могли сделать этого, как как жалюзи танка были закрыты и к двигателю нельзя было подобраться.

Гитлеровцы продолжали греметь прикладами по башне танка и всеми силами пытались проникнуть внутрь.

Страшные мысли проносились в голове Збышека Ткачика. «Убьют, – с отчаянием думал он. – Убьют. Такой глупый конец!» Внезапно он услышал приказ Микулина:

– Збышек! Повращай башню!

Мальчик в ту же секунду включил электрическую систему. Башня начала вращаться как сумасшедшая. Однако это не много дало, разве только то, что немцы ничего не могли делать, так как им приходилось судорожно держаться за скобы на башне. Но именно этого и добивался Микулин!

Старшине пришла в голову гениальная, хотя и очень опасная, мысль. Он связался по радио с советской батареей.

– Я Микулин! – кричал он. – Я Микулин. Танк № 100. Нас окружили немцы. Сообщаю свои координаты. Немедленно откройте огонь шрапнелью. Как поняли?

Командир советской батареи сразу оценил обстановку, однако несколько заколебался.

– Стрелять по вашему танку? – спросил он неуверенным голосом.

– Стреляйте! – крикнул в ответ старшина. – По мне, осколочными!

Спустя несколько секунд мощный взрыв в воздухе прямо над танком возвестил о том, что рискованный план Микулина по освобождению танка был реализован. Раздался крик раненого немца. Было слышно, как он упал с танка. Последовали еще два взрыва. Грохот от них слился с грохотом осколков по броне и криками немцев, которые поспешно соскакивали с танка и в панике убегали в лес. Микулин попросил артиллеристов перенести огонь на край леса и тут же приказал экипажу исправить гусеницу. Можно себе представить, как спешили танкисты выполнить этот приказ и как вместе со всеми старался Збышек!

Повреждение устранили быстро. Старшина Микулин направил огонь советской батареи на видневшиеся вдали строения. Танк № 100 двинулся в атаку.

8 марта 1945 года 1-я отдельная танковая бригада имени Героев Вестерплятте получила новую задачу – совершить быстрый переход в направлении Гданьска и Гдыни, чтобы принять участие в боях за освобождение этих крупных портовых городов. Недаром бригада носила имя польских солдат, которые первыми приняли неравный бой с врагом на полуострове Вестерплятте в районе Гданьского порта 1 сентября 1939 года. Здесь началась вторая мировая война и здесь польским танкистам выпала честь отомстить гитлеровцам за погибших защитников Вестерплятте.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю