290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Сыновья полков (Сборник рассказов) » Текст книги (страница 16)
Сыновья полков (Сборник рассказов)
  • Текст добавлен: 8 декабря 2019, 20:30

Текст книги "Сыновья полков (Сборник рассказов)"


Автор книги: Войцех Козлович


Соавторы: Михаил Воевудзский,Теофил Урняж

Жанр:

   

Военная проза



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

И этого он тоже не забыл.

Но и они помнили его в далекой Москве, о которой он много раз слышал в морозные ночи на Турбаче или Хохоловской долине. Прислали ему, «сыну партизанского отряда капитана Тихонова», советский орден Красной Звезды.

Он носит его на лацкане гражданского костюма в дни торжества, рядом со знаком «Сын полка».

Сегодня, когда во время урока в школе учитель Леонард Дурда рассказывает именно таким детям, каким был в годы войны сам, о военных годинах тяжелых испытаний, он может не обращаться к учебникам: ему достаточно рассказать эпизод из своей фронтовой биографии.


Войцех Козлович
«РАССКАЖИ МНЕ ЕЩЕ…»

В то время ему было двенадцать лет, и он не понимал еще, что у него отняли невозвратимое: право на детство. Он принимал без протеста наступающие события, как что-то неизбежное. Не умел еще правильно оценить события, втягивавшие и его, двенадцатилетнего паренька, в жестокий мир взрослых.

Но он уже знал, что он один. Что некому сказать: «Папа!» – потому что отец умер очень рано и он почти не помнил его. Что нет у него уже и матери, любящей и понимающей, – ее отняли у него в одну из первых облав, которые должны были навести страх на жителей Белостокщины. Тогда ему было двенадцать лет, но он уже безошибочно и без раздумий ставил знак равенства между словом «война» и словом «фашисты». Так начиналась жизнь Эдека Скродзкого в годы оккупации.

В действительности мальчик был не один. У него был друг – большой дворовый пес хозяев, у которых он работал. Между мальчиком и животным завязалась дружба. Хозяева же как о ребенке, так и о собаке не очень заботились. Трудные годы оккупации не приносили радостей и не сулили никаких надежд. Время считалось «только до завтра»: пережить послезавтра – это уже был успех. И так со дня на день проходило то время, о котором потом взрослый уже мужчина лаконично скажет: «Пережил, ибо думал, что погибну…»

Однажды шел он, кажется, с полевых работ, точно сейчас не помнит. Возвращался с собакой, которая бежала рядом, внимательно наблюдая за хозяином. Казалось, что они одни на свете, и именно эти моменты мальчуган любил больше всего – без постоянного ворчания хозяев, без неустанной беготни в сарай, коровник, конюшню, хлев…

Вдруг на дороге показалась машина. Немцы! Эдек уже издалека распознал подъезжавших. Жандармы приближались, не обращая ни малейшего внимания на мальчишку, около которого подпрыгивала собака. «Смеются», – вздохнул он с облегчением, увидев их веселые лица. Они обогнали его, жестикулируя и громко хохоча. В тот момент, когда у него прошел страх, внезапно раздалась автоматная очередь.

Он сжался от ужаса, уверенный, что через мгновение почувствует боль. И тогда услышал короткое, жалобное скуление собаки. Она лежала на дороге, беспомощно загребая лапами сыпучий песок. Эдек припал к ней, как бы заслоняя ее от новой очереди. Скорчился в ожидании выстрела, но услышал опять только этот пронзительный грубый хохот, пробудивший в детском сердце сильную ненависть.

Он не мог справиться с раненой собакой. Она была слишком тяжелой для изголодавшегося ребенка. Эдек возвратился домой, боясь рассказать о случившемся. Ему досталось бы за то, что он взял собаку с собой. Все думал, как бы помочь четвероногому другу.

– Давайте я съезжу за торфом, – предложил он хозяину.

Эта поездка была небезопасной. Немцы, только по им известным причинам, никому не позволяли появляться в этих местах. А с топливом было нелегко, зато торфа хватало, только подходи и бери. Эдек, впрочем, уже не раз сюда ездил. Мальчишке всегда это сделать легче, считал хозяин, и, хотя жандармы стреляли, не спрашивая метрики, тем не менее эти поездки всегда Эдеку удавались. Обычно он вначале накапывал бурого топлива и только потом быстро подъезжал на лошади, бросал торф на повозку – и пошел, сивка!..

Он сразу же решил, что, возвращаясь, подъедет к раненой собаке и привезет ее домой, а хозяевам скажет, что нашел ее на дороге. Он думал об этом, проезжая торфяник. Беспокойное фырканье лошади заставило его внимательно оглядеться по сторонам. «Немцы! – у него мороз пробежал по коже. – Могут забрать лошадь!» – забеспокоился он не за себя, а за хозяйскую лошаденку, которая в тот трудный, военный период ценилась действительно на вес золота.

Дула автоматов держали его в безлюдной трясине болота. Но это были не немцы. Он пригляделся к двум штатским с оружием. «Партизаны!» – подумал с облегчением. Эдек давно уже слышал, что они действуют на этой территории: уничтожили молочный заводик, сожгли документацию на обязательные поставки, где-то в другом месте расстреляли особенно ненавистного жандарма… Настоящие партизаны! Он шагнул к ним, но его остановил решительный жест. Эдек мечтал о подобной встрече, но не полагал, что ему не поверят сразу. Партизаны расспрашивали его о жандармах, о передвижении гитлеровских отрядов и их размещении. Эдек знал много, у него была хорошая память и зоркие глаза.

Домой он возвратился с торфом и раненой собакой. Его возбуждение, которое трудно было скрыть, хозяева приписали истории с ранением собаки. На следующую встречу с партизанской разведкой он принес не только новые сведения, но и кусок свиного сала из хозяйской кладовой. Так движение Сопротивления пополнилось новым партизаном.

Двадцать пять лет спустя бывший двенадцатилетний партизан в автобиографии написал: «…с партизанским отрядом я сотрудничал с 1943 года до начала 1945 года».

Когда фронт приблизился, Эдек Скродзкий вместе с партизанским отрядом пошел – в соответствии с приказом – в глубь еще занятых немцами районов, на северо-запад к Восточной Пруссии.

Он получил задание собрать данные о гитлеровских частях и о власовцах. Важна была каждая информация: численность солдат, вооружение. Ввиду того что батальон власовцев стоял в довольно безлюдном месте, задача Эдека была нелегкой. Из-за близости фронта немцы повысили бдительность, на дорогах было полно патрулей военной жандармерии и полиции, которые проверяли каждого штатского. С партизанским отрядом сотрудничал командир роты власовцев, но поддерживать с ним связь было очень сложно ввиду опасности его разоблачения. Командование партизанского отряда решило забросить одного из партизан в лагерь противника.

Выбор пал на Эдека. Пятнадцатилетний парнишка меньше всего вызывал подозрения. Так он стал ординарцем командира роты власовцев. Одели его в форму, даже положили ему жалованье из кассы гитлеровского рейха.

Теперь он мог свободно передвигаться по всему району, а его умение слушать и смотреть позволяло передавать партизанам много интересных сведений. Со временем с согласия командования и по рекомендации своего прежнего командира Эдек стал возницей командира батальона власовцев. Это был немецкий офицер в звании капитана.

Заботясь о лошадях герра Гауптмана, Эдек ездил с ним по всему району, отмечая в памяти каждую вражескую часть ее, вооружение, расположение боевых позиций, количество и пути следования гитлеровских транспортов. Молодой паренек не привлекал внимания власовцев, однако в части был офицер немецкой разведки, который очень его не любил.

– Будь внимателен! – предостерегли его однажды. – Немец грозился тебя пристрелить.

Это было вполне правдоподобно, тем более что за убийство поляка или русского не наказывали, достаточно было письменно доложить об этом командованию. Никто не расследовал истинных причин убийства, не интересовался полом или возрастом застреленного.

Эдек остерегался этого офицера, как мог. Вскоре он убедился, что предостережение было не без оснований. Однажды он вез немца на бричке. Когда мимо них проехал танк, лошади испугались, метнулись в сторону и перевернули повозку. Эдек с немцем очутились в кювете. Гитлеровец, разъяренный, схватился за кобуру. Пистолет был уже у него в руке, но неожиданно на защиту парнишки встал экипаж танка. На этот раз офицеру не удалось исполнить задуманное, но Эдек чувствовал, что тот ждет удобного предлога…

Именно тогда он получил через связного срочное задание. Местом связи была… уборная, расположенная в стороне, у леса. Партизаны узнали, что немцы сбили неподалеку советский самолет; необходимо было любой ценой достать карты и документы летчика. Эдек знал уже об этом самолете, упавшем в лесу, в труднодоступном месте. На следующий день утром туда должны были выехать жандармы. Спустились сумерки, и ни один немец не вышел бы за территорию гарнизона, освещаемую прожекторами, охраняемую пулеметами, подвижными постами. Впрочем, существовал специальный запрет передвижения ночью – стреляли в каждого без предупреждения.

Ранним утром Эдек выехал из лагеря на велосипеде. Он знал, что у него мало времени, что он должен успеть, пока самолет не нашли немцы. Ехал, внимательно осматриваясь, опасаясь встретить патруль. Он искал место катастрофы, которое знал только приблизительно.

Недалеко, в кустах, как будто стелился дым. Или, может, это туман? Но тут же Эдек почувствовал запах гари: это действительно был дым. Обгоревшие обломки разбившегося самолета лежали, глубоко врезавшись в землю. Взрывом обоих летчиков выбросило из кабины: их полусожженные тела лежали на траве. Эдек искал документы и карты; он уже видел много убитых, однако не мог привыкнуть к смерти.

Под обуглившимся телом одного из летчиков он заметил кожаный планшет. Вытащил его, тот был почти не тронут огнем. Нашел в нем карты, военные документы. Продолжал искать, но уцелел от огня только планшет: убитый словно прикрыл собственным телом его от пламени в последний момент. Эдек двинулся в обратный путь. Вечером того же дня найденные документы попали к партизанам.

Это было последнее задание, выполненное Эдеком в лагере власовцев. Вскоре он получил приказ возвратиться в партизанский отряд. Парнишка с облегчением вздохнул, когда оказался среди своих, где ему уже не надо было взвешивать каждое свое движение, жест, взгляд. Здесь не раздавались немецкие команды и окрики…

Вскоре разведывательная группа перебазировалась в Восточную Пруссию в район Кенигсберга. Эдек получил задание установить связь в ближайшем городке с одним сотрудником госпиталя. Здесь внезапно его загнала в подвал воздушная тревога. Взрывы бомб обвалили перекрытия здания. Страшные крики раненых приглушались очередными взрывами. Ползком, пробираясь через развалины и тела убитых, он дотащился до выхода. Здесь было окошко, и Эдек наконец выбрался из горящего здания. Он дотащился до небольшого сквера. Дышал тяжело и жадно, словно боясь, что через мгновение ему уже не хватит воздуха. Но здесь со скамейки его опять согнали пулеметные очереди пикирующих самолетов. Он побежал вдоль стен домов, дрожавших от взрывов, его обдавало жаром пылающего города. У железнодорожной насыпи он напал на колодец сточной канализации. Заполз туда, едва замечая, что там уже спрятались люди. Он выбился из сил и находился в полусознательном состоянии. Из этого состояния его вывел только настойчивый веселый звук. Это была гармонь. Он выбрался наверх. Жмуря глаза от внезапного резкого света, он смотрел на длинную колонну солдат. Русские…

После многих перипетий Эдек Скродзкий надел форму польского солдата. Он стал «сыном» судетского легкого артиллерийского полка и был послан в автомобильное училище в Элк.

В 1940 году полк выехал в близлежащие районы для участия в избирательной кампании. Шла борьба не только политическая, но и вооруженная: избирательную кампанию реакционные банды пытались сорвать угрозами и страхом, часто кровью партийных активистов и солдат. Скродзкий был переведен в штаб полка связным. Он ездил с секретной корреспонденцией, возил деньги для подразделений.

Однажды он вез почту. Путь в один конец прошел удачно. Приняв пакет, дежурный офицер направил парнишку в караульный взвод, который охранял склады с оружием, расположенные за несколько километров от штаба дивизии. Эдек устал и сильно замерз – зима в тот год была суровой. Когда он ложился на нары, офицер его предостерег:

– Если хочешь, то спи, только нельзя раздеваться!

Эдек снял только сапоги и укрылся шинелью…

Разбудили его внезапные пулеметные очереди. В помещении было темно, через небольшие оконные проемы он увидел короткие вспышки выстрелов. Потом вдруг взрывы, совсем рядом! «Гранаты», – подумал Эдек. Едва утихла одна волна взрывов, как последовала вторая. Что-то отскочило от сетки на окне, и только мгновение спустя Скродзкий понял, что спасла его именно эта сетка, задержавшая брошенные в окно гранаты.

Банда пыталась проникнуть на территорию склада, но дорога вела только через их блиндаж. Пулеметы держали на расстоянии атакующих. Очереди били по стенам, поднимая тучи пыли. Гарнизон отстреливался экономно, боеприпасов было не слишком много. В один из моментов Эдек заметил, что пулеметчик вдруг присел, словно решил отдохнуть. Но в разгоревшейся снова перестрелке почему-то молчал. Тогда Эдек быстро подбежал к пулеметчику, тронул его за плечо. Солдат вяло повалился на бок: он был мертв. Эдек лег за пулемет и стал искать в темноте цель. Через минуту пулемет резкими, короткими очередями опять заговорил, поддерживая обороняющихся…

Каждый из них получил за этот бой Крест Храбрых.

– А вы? – спрашиваю собеседника. Он пожимает плечами.

– Я не входил в состав караульного взвода и оказался там случайно. На мою долю остались воспоминания.

Действительно, бывший партизан и «сын полка», несмотря на годы, хорошо помнит те события. Эдвард Скродзкий произнес:

– Не дают мне забыть те дни мои дети. У меня двое сыновей. Хотя они уже знают о военных приключениях отца, тем не менее им все мало. Все время – расскажи да расскажи… Когда я был ребенком, о такой трате времени на сказки говорили всегда в доме: «Лыко да мочало, не начнем ли сначала?» – Он улыбнулся: – Дело только в том, что тогда действительно были сказки…

– Нынче эти действительные истории тоже иногда слушают как сказки, – вставил я.

Он внимательно посмотрел на меня.

Два сына Эдварда Скродзкого посещают прекрасную варшавскую школу «Тысячелетия»[10]10
  В ознаменование тысячелетия польского государства, основание которого относится к периоду правления князя Мешко I (960–992 гг.), принявшего христианство в 966 г., в Польше на средства, добровольно внесенные населением, было построено более 1000 школ. – Прим. ред.


[Закрыть]
. Семилетний Яцек учится в первом классе, старший, Юрек, в седьмом. Они уже не заботятся о завтраке, который мама всовывает в ранец, есть у них необходимые учебники и тетради, катаются на любимом велосипеде и гоняют мяч по садику перед домом. Отец в их возрасте вынужден был работать в поте лица, пережил смерть самых близких ему людей, принимал участие в жестокой борьбе взрослых… Только в армии Эдварду удалось попасть на десятимесячные курсы автомобилистов. Но в офицерское училище его не приняли – был слишком молод. Из-за этого же вскоре после войны демобилизовался. Вместо того чтобы идти учиться, он должен был работать. Получил профессию вулканизатора – нелегкую, но редкую специальность. В этом деле его ценят как хорошего мастера.

Он участвует в многочисленных встречах с молодежью, рассказывает ей о временах, которые являются для нее иногда только уроком из учебника истории.


Теофил Урняж
ЯНЕК ИЗ СОЖЖЕННОЙ ДЕРЕВНИ

От тех лет у него в памяти остались только туманные картины: дом, рядом огород, большой сад, кони, ржущие во дворе, коровы, идущие каждое утро на пастбище. Отец ежедневно готовил телегу для поездки в близлежащий город с товаром: он отвозил туда молоко, капусту, морковь, картофель. Мать суетилась с утра до ночи по хозяйству. Дом был всегда шумный и веселый, полон людей.

Был он самым младшим, шестым сыном в семье. Назвали его, как и отца, Ян. Когда он начал ходить в школу, трое старших братьев – Юзеф, Марцин и Михал – уже обзаводились собственными семьями. Они первыми узнали горечь войны: в августе 1939 года им пришли мобилизационные повестки.

Юлека и Бронека забрали несколько лет спустя немецкие жандармы. До сих пор Ян помнит громкий стук прикладами в дверь. Первое письмо от Юлека пришло из Дахау, а от Бронека – из Гросс-Розена. Это было в 1942 году. Яну исполнилось тогда тринадцать лет.

В том же году зарево пожарищ стало все ближе подходить и к Пяскам-Броздким. Фашистские каратели и банды местных националистов все сжигали на своем пути, врывались ночью в деревни и зверски мучили женщин и детей. С этого времени и началась самостоятельная жизнь Янека Пинкевича.

Вначале он попал в советский партизанский отряд имени Кирова. Ночевали в лесу, у костра, на морозе, а когда мороз слишком досаждал, размещались в близлежащих деревнях. Партизанские рейды проводились вплоть до Львова.

На четырнадцатилетнего партизана чаще всего выпадала роль разведчика. Он кроме польского прекрасно знал украинский и, переодевшись сельским пареньком, ходил от деревни к деревне, собирал для партизан сведения о передвижении гитлеровцев и бандеровских банд. Отряд имени Кирова с одинаковым упорством атаковал как немецкие посты и подразделения, так и распоясавшиеся банды националистов.

Летом в район Хуциск-Броздких и Пеняцкой Гуты прибыли регулярные немецкие подразделения. Это были отборные части 44-й дивизии СС «Галиция».

Действия партизан были на какое-то время парализованы.

Для Янека это означало новые скитания, ночевки в лесных землянках, постоянное недоедание. Так он продержался до момента, когда на эти земли вступили советские войска.

Приютил его советский штурмовой батальон, действовавший в этом районе. И снова бои, бои…

Все это продолжалось до ноября.

В тот день стоял он на железнодорожной станции в Бродах и наблюдал за проезжающими на запад военными эшелонами.

– Ну, чего так уставился, парень?

Янек оглянулся.

Перед ним стоял солдат, но не в той форме, что носи ли советские бойцы. На фуражке кокарда с изображением польского орла.

– Вы поляк? Куда едете?

– А куда должны мы ехать? В Польшу!..

Янек тотчас же принял решение и сел в отъезжающий поезд.

Перемышль. 5-й запасной полк. Годы скитаний не приучили Янека к военной дисциплине. Через пять дней он пришел к выводу, что ему в этом полку не нравится и что нужно искать что-то другое. Может, податься в Хелм?

На вокзал он уже не пошел. Решил пойти пешком и останавливать попутные военные машины. Но ни одна не останавливалась. Наконец он заметил стоящий невдалеке серый грузовик. Шофер копался в моторе. В кабине сидел какой-то подпоручник.

– Подвезите меня в Хелм, – попросил Янек.

– Никого не берем, – проворчал в ответ подпоручник. – Иди, малый.

Янек хотел было отойти, как вдруг кто-то из кузова машины окликнул его по имени. Голос показался знакомым. Янек оглянулся.

– Янек?

Какой-то солдат подбежал к нему, схватил за плечи, потряс. Это был его брат Михал. Тот самый, который ушел на войну в 1939 году.

В этот день пятнадцатилетний Янек Пинкевич перестал быть сиротой.

Грузовик принадлежал офицерскому артиллерийскому училищу в Хелме и вез медикаменты. Так Янек доехал до Хелма.

В училище о мальчике позаботились, одели его, накормили. Но он считал, что здесь все бездельничают. Стремился в настоящую армию, на фронт. И опять привычка к скитаниям взяла верх. Когда в январе 1945 года была освобождена Варшава, Янек сидел уже в поезде и ехал в столицу. Там он «присоединился» к 4-й пехотной дивизии и поехал на фронт. Очередное служебное распределение – и он посыльный в штабе батальона.

Было это под Ястрове. Над головой со свистом пролетали снаряды. Строчили пулеметы и автоматы. Земля дрожала и стонала от взрывов. Янек лежал, укрывшись за толстым деревом, и дрожал от страха. Именно так выглядела война.

В тот вечер долго и сердечно разговаривал с ним заместитель командира 3-го батальона.

– Сколько тебе лет, паренек?

– Родился я в марте 1929 года.

– Стало быть, тебе нет еще и шестнадцати. Скажу тебе откровенно: фронт не для детей. Возвращайся домой!

– Куда мне возвращаться?

– Возвращайся. Учись! Нам нужны офицеры.

– Куда возвращаться? У меня нет дома.

– Знаю. Но если ты выбрал армию, останься в ней. Только не здесь, на фронте, а там, где обучают военным наукам. Поезжай в Люблин или Варшаву, иди в офицерское училище.

Янек послушался совета. В Варшаве, в райвоенкомате во Влохах, подал заявление, сообщил анкетные данные своего старшего брата. Янека направили в училище.

Итак, сначала тринадцатилетний солдат-доброволец, четырнадцатилетний партизан, пятнадцатилетний солдат советского штурмового батальона, а потом солдат 4-й пехотной дивизии имени Яна Килиньского и, наконец, шестнадцатилетний курсант офицерского училища – вот этапы биографии Янека Пинкевича, одного из тех, кого воспитала армия, заменив родной дом.

Ныне он командор (капитан 1 ранга) военно-морского флота.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю