Текст книги "Туманная река 4 (СИ)"

Автор книги: Владислав Порошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

В раздевалке суровые уральские мужики в хоккейной форме обречённо молчали. Если бы вместо горячего чая на подносе стояла водочка, то можно было бы подумать, что идут поминки.

– Мужики? – Спросил я товарищей по команде. – Может быть, сказать судьям, что заболели и не выходить на второй тайм?

– Чём? – Заинтересовался внезапной пандемией Корнеев.

– Ясно чем, – я махнул рукой, – свинкой.

Наконец, в помещении раздались первые смешки.

– Ну, хорошо не свинкой, – я тоже взял кружку с чаем. – Массовая диарея. Понос на фоне внезапных панических атак.

– Медвежья болезнь, – подвёл черту под моими размышлениями на тему медицины Сева Бобров. – Чё приуныли? Сейчас армейцы подсядут, и мы своё возьмём. Петрович, – сказал он тренеру «Молота», – нужно переходить на игру в три тройки нападения. Чтобы мы почаще были на льду. А то мы-то свой микро-матч выигрываем.

– Да, пусть баскетболисты немного поиграют, – согласился нападающий пермяков Фокеев. – А то у них всё один баскетбол перед глазами. Им смена картинки не повредит.

– Фока пей чай, пока не остыл, – заткнул его тренер Костарев. – Выручайте мужики! – По-отечески посмотрел он на нашу тройку нападения.

* * *

– Я снова приветствую вас, дорогие радиослушатели, на интереснейшем хоккейном матче, – Николай Озеров в перерыве залил себе в термос горячий напиток чайного цвета, и сейчас немного налив его в кружку, грел об неё свои руки. – Второй тайм, команды начинают при счёте 4:2 в пользу более мастеровитой и маститой команды ЦСКА. Хорошо подготовил тренер Тарасов подопечных к сезону. Просто ураганный темп выдали армейцы под конец первого тайма. Напомню авторов заброшенных шайб: у ЦСКА голы забили: Кузькин, Альметов и два раза поразил ворота крайний нападающий Локтев. У «Молота» две шайбы провёл центр нападения Крутов. Итак, судья дал свиток, и хоккеисты обеих команд выкатились на поле.

* * *

Я посмотрел сначала на Боброва, затем на Корнеева, и весело подмигнул защитникам Малкову и Курдюмову. Напротив меня, на точку вбрасывания, как всегда встал центрфорвард Саша Альметов.

– Шайбу! Шайбу! – Стали скандировать заскучавшие за перерыв трибуны.

– Слышал недавно в спорткомитете, что сборную хотят на базе «Спартака» теперь собирать, – пробормотал я специально для Альметов.

– Чё сказал? – Приподнял голову армеец.

И судья Резников в тот же миг бросил шайбу на лёд. Я в доли секунды отбросил её защитникам. Бобров и Корнеев разъехались максимально широко каждый к своему борту. Я сделал резкий разворот, получил обратный пас от Курдюма, и ушёл от столкновения с Альметовым. И пока не накрыли, отпасовал на Корнея.

– Дай на ход! – Крикнул я партнёру.

Юра сначала прикрыл шайбу корпусом от Вени Александрова и запустил её точно мне в крюк. Рывок и вот я уже в зоне атаки. Ваня Трегубов тут же пошёл на отбор, а его партнёр по защите Генрих Сидоренков откатился на страховку. Я сделал резкий разворот в правую сторону, затем «улитка» в левую, но Трегубов прицепившись намертво, как клещ, затолкал меня в правый угол площадки.

– Чё Сологубов-то забухал? – Бросил я, за спину армейцу, пытаясь вырваться на «чистый» лёд.

– Урою сука! – Разозлился Иван, который играл сегодня без своего извечного напарника Коли Сологубова. Поговаривали, что с Тарасовым у братьев «Губовых», как звали болельщики этих «не разлей вода» защитников, назрел конфликт.

И как следует, разозлившись, игрок ЦСКА мигом потерял концентрацию, чем я и воспользовался, отбросив шайбу на синюю линию Стасу Малкову. Тот перевёл черный диск Курдюмову. Курдюм в касание на Севу Боброва. А Корней в это время уже влез на «пятак», где стал колотить всех, кто ему попадался под тяжёлую руку. Бобров немного продвинулся с шайбой к воротам. Пас на меня. Я замахнулся, выманив из ворот Колю Пучкова и защитника Сидоренкова.

– Дай! Дай! – Заголосил Корнеев.

Но я сделал обратную передачу поперек, на Севу. Бросок в касание и шайба влетела в сетку ЦСКА.

– Го-о-ол! – Заголосили дружно трибуны.

– Бобёр! Бобёр! – Раздалось скандирование на нижних рядах.

* * *

– Гол, товарищи! Это гол! – Крикнул в микрофон Озеров. – Какая замечательная комбинация и Всеволод Бобров сокращает разницу в счёте, 4:3. Да, вся игра ещё впереди.

* * *

– Чё на меня не дал? – Обиженно заворчал Корней, когда мы поздравили Севу с заброшенной шайбой.

– Юра, ну ты же баскетболист, зачем тебе ещё голы забивать, – хохотнул я.

– А у меня может зуб на ЦСКА! – Не отступал он.

– С зубами нужно обращать к врачу, – заявил Бобров, когда мы поехали на скамейку запасных.

– Кто так, б…ть, играет! Кто так играет! – Анатолий Тарасов снова накинулся на своих лучших хоккеистов. – На вас смотрит весь советский народ!

– Говорят, сейчас сборную будут на базе «Спартака» собирать, – тяжело выдохнув, ответил на упрёк Саша Альметов.

– Говорят, кур доят! Сука! – Махнул рукой армейский «хоккейный полковник». – Смена! Б…ть!

* * *

На трибунах, где многие уже приняли по чуть-чуть горькой водочки, актёры из нового театра согревались исключительно похлопыванием и прыжками на месте.

– Да, так и отморозить себе что-нибудь можно, – недовольно загундосил Бурков, намекая Высоцкому и Трещалову, что пора бы решить почти гамлетовскую дилемму: пить или не пить, положительно.

– У меня термос с чаем, – протянула Шацкая герметичную цилиндрическую ёмкость.

Однако Георгий Иванович от такого напитка категорически отказался.

– Ты смотри Жора лучше какой хоккей! – Хрипловатым баритоном пророкотал Высоцкий.

– Богдан давай! – Взвизгнула Светличная. – Давай родненький!

– Ну! – Крикнул рядом Володя Трещалов. – Пасуй на Бобра!

На хоккейной площадке, которая для зрителей верхних и средних рядов была, как на ладони, «Молот» из Перми вновь закружил свои хитрые хороводы в зоне армейцев. Несколько передач, смена позиций, бросок, подставление, прекрасная игра вратаря Пучкова. И снова с шайбой необычная тройка нападения Бобров – Крутов – Корнеев.

– Шайбу! Шайбу! Шайбу! – Дружно грянули актёры.

– Шайбу! Шайбу! – Поддержали их болельщики поблизости.

Вот Сева Бобров промчался за воротами, и с разворота бросил в ближний угол, но армейский голкипер вновь отвёл угрозу. Но быструю черную точку, которой выглядела шайба издалека, подобрал Крутов и скинул на почти открытого баскетболиста Корнеева.

– Го-о-ол! – Заревели трибуны

Трещалов сунул два пальца в рот и свистнул, что было сил.

– А-а-а! Мальчики молодцы! – Высокими голосами закричали Шацкая и Светличная.

– Надо же, сравняли, – заулыбался Бурков. – А я думал всё – «укатали сивку крутые горки». Давай земляки! Я за вас ничего не пожалею! С этого дня не пью! Неделю!

* * *

Наша тройка, после нескольких безрезультативных смен, где нам с трудом пришлось обороняться, присела перевести дух.

– Мужики, нужно ещё забить парочку, – тут же вырос за нашими спинами тренер Костарев. – Ну, до перерыва, закрепить бы!

– Щас, Виталь Петрович, – улыбнулся я. – Мы специально чуть-чуть сдали. Внимание усыпляем. Пусть немного расслабятся.

– Тактический ход, – хохотнул Корней. – Сначала усыпить, а потом резко разбудить.

– Сделаем Петрович, – кивнул Бобров, которому играть становилось всё тяжелее.

Если наш тренер всё больше просил потерпеть и сыграть через не могу, то на соседней скамейке запасных Анатолий Тарасов просто разносил свою команду в пух и прах.

– Кому?! Кому, я спрашиваю, б…ть, сливаете!? – Резко покрикивал на хоккеистов «создатель красной машины».

– Ничья же пока, – обиделся хохотун и балагур Костя Локтев.

– Пока играешь в ЦСКА, такое слово забудь! – Хлопнул кулаком по бортику Тарасов. – Только вперёд! Только победа! Я, б…ть, так сказал! Смена!

Даже для меня, человека, который прошёл всю предсезонную подготовку с баскетбольной сборной СССР, темп матча был слишком высок. Если в баскетболе, можно было отдохнуть, постояв в углу площадки, во время атаки своей команды, то в хоккее стоять негде и некогда. Здесь если вышел на лёд, крутись-вертись, либо шайбу двигай, либо сам двигайся, но стоять нельзя.

На вбрасывании в нашей зоне, мои хоккейные пути дорожки, снова пересеклись с Альметовым.

– Чё ещё пацан скажешь? – Пробурчал он.

– Тарасов, что-то сегодня слишком нервный, играете что ль херово? – Улыбнулся я и мигом выгреб ничейную шайбу в свою сторону.

– Сев, на ход через борт! – Скомандовал я и бросился на левый фланг атаки.

Бобров из нашей зоны парашютиком закинул шайбу сразу к синей линии ЦСКА. Уйдя от защитника Дмитрия Уколова, я первым завладел резиновым диском, и покатил на ворота Пучкова. Наперерез тут же вылетел защитник армейцев Володя Брежнев. Ложный замах, резкий разворот влево на триста шестьдесят, и игрок ЦСКА сам того не желая проносясь мимо, столкнул, готового к отражению броска своего голкипера. В следующее мгновения я катнул шайбу уже в пустую рамку. Однако Уколов разбежавшись прыгнул на лёд, и стремительно проехав на животе влетел, вместе с вредным черным резиновым диском в свои незащищённые ворота. Само собой из-за такой туши, которая к тому же "на всём пару" залетела в рамку, ворота выскочили из фиксаторов и отъехали со своего места в сторону.

– Го-о-ол! – Заголосили болельщики, которые все больше болели за нас, за простую заводскую команду из далекой Перми.

Но Анатолий Владимирович Тарасов схватил запасную клюшку и со всей силы принялся колотить в деревянный борт, которому надо признать, итак во время хоккея много доставалась.

– Ворота были сдвинуты! Ты куда, б…ть, смотришь! Гол засчитывать нельзя! – Орал он до полного покраснения на судью Донского. – Правила иди почитай! Отменяй, б…ть, шайбу!

Однако рефери, который итак уже один раз сегодня предупреждал прославленного хоккейного мэтра, не выдержал.

– Технический фол, две минуты ЦСКА! – Объявил судья Донской секретарю игры, что сидел непосредственно за бортиком и вносил основные события матча в протокол.

Ранимая душа Анатолия Владимировича такого подлого поворота судьбы не перенесла, и он тремя сильнейшими ударами разломал ни в чём неповинную клюшку пополам.

* * *

– Да, вот это поворот, – сказал в микрофон Николай Озеров, обрисовав для радиослушателей создавшуюся игровую обстановку. – Мало того, что «Молот» повёл в матче 5:4. Команда ЦСКА за неспортивное поведение получила ещё двухминутное удаление. На розыгрыш лишнего игрока тренер пермяков Виталий Костарев отправил следующее сочетание игроков: защитник – Курдюмов, нападающие: Бобров, Крутов, Корнеев и Фокеев. Неожиданно. Пермяки собираются играть с одним защитником и четырьмя нападающими. Посмотрим, что противопоставит Тарасов тактической новинке уральцев.

* * *

– Курдюм, играешь на синей линии по центру, – подсказал я защитнику его место.

– Сам знаю, – сплюнул игрок нашей обороны на лёд.

Судья Резников подозвал меня и нападающего ЦСКА Леню Волкова на точку вбрасывания в крайний левый круг хоккейной площадки. Кроме Волкова, играть в меньшинстве у москвичей вышли оборонцы: Трегубов, Уколов и нападающий Валя Синюшкин. Рефери бросил шайбу вниз, и я вновь был быстрее. Что поделать, если рефлексы работают на двести процентов, не поддаваться же на самом деле?

Курдюм отдал шайбу налево Боброву. Я выкатился в центр так называемого ромба. За ворота Пучкова уехал Фока, справа расположился Корней.

– Сев, не тяни, гоняй шайбу! – Успел брякнуть я, прежде чем получил от Трегубова удар в спину.

Бобров отпасовал за ворота на Фокеева, тот дальше на Корнеева, а Юра вернул шайбу защитнику Курдюмову. Курдюм замахнулся, но бросать не стал, дождался, когда под шайбу ляжет Волков, и скинул обратно на Корнея. Юра в касание на меня. Я с лёту вдарил по воротам. Но непослушный резиновый диск попал в штангу и вылетел на левый край. Где Сева Бобров быстро добил эту чёрную попрыгушку в пустой угол.

– Го-о-ол! – Заревел весь стадион.

И табло над ледовой ареной отобразило, что счёт стал 6:4 в пользу «Молота». Мы подъехали к Боброву, чтобы поздравить легенду советского спорта. И спокойно покатили на скамейку запасных.

– Се-ева! Се-ева! – Кричала какая-то женщина прямо за нашей скамейкой.

– Всеволод Михалыч, персональная болельщица? – Спросил я.

Бобров посмотрев на эксцентричную дамочку, кисло улыбнулся.

– А военный товарищ рядом надо полагать её муж? – Хохотнул, усевшийся рядом Корнеев.

– Да, Всеволод Михалыч, а моральный облик у вас не очень соответствует высокому званию…, – не успел договорить я, как Бобёр двинул крагой по моему мотоциклетному шлему. Чтобы я, значит, заткнулся, пожалуйста.

* * *

После второго периода Виталий Петрович Костарев не знал, толи радоваться ему, толи наоборот покричать на парней, которые уже стали фантазировать на тему будущей премии от заводского начальства.

– Куплю джипсовый костюм в Москве и в Ялту поеду на премиальные, – улыбался с кружкой горячего чая Вова Фокеев.

– 6:4 – это ещё далеко не победа, – развалившись в кресле, заметил Сева Бобров. – Сейчас Тарасовцы выдадут на морально-волевых такую концовку, мало не покажется.

– Да, мужики, – заметил Костарев. – В третьем тайме играем повнимательней. Слишком много обрезов в средней зоне. А так пока молодцы.

«Да, чё, молодцы! – ликовал про себя Виталий Петрович. – Зае…сь игра! Но нужно признать, без Бобра, и без этих странных баскетболистов, и без клюшек с загнутым крюком, давно бы нам был пи…ец».

Внезапно в дверь раздевалки заглянул секретарь сегодняшней игры.

– Извините, Всеволод Михайлович, вас срочно к телефону, – промямлил он.

Нехорошее предчувствие овладело Костаревым. «Б…ть, зачем я эту заговоренную пуговицу выбросил?» – пронеслось в голове. И буквально через три минуты плохие ожидания оправдались.

– Извините мужики, – сказал Сева Бобров. – Я человек военный, для меня приказы не обсуждаются.

– Что случилось? – Виталий Петрович схватился за сердце, которое внезапно ухнуло.

– Говорить всего не имею права, но на лёд в третьем тайме я не выйду, – Бобров от бессилия бросил хоккейные краги на пол раздевалки.

* * *

– Армейское командование позвонило и вежливо попросило, – тихо шепнул мне на ухо Юра Корнеев.

– Суки! Суки! – Выкрикнул я два раза одно и то же многосмысловое слово. – Виталь Петрович, отойди в сторону.

Я показал рукой, в какую. И когда главный тренер сдвинулся на пару метров, я схватил табуретку и что было силы, долбанул её об стену, которую своей спиной и закрывал секунду назад Костарев. С первого удара отломалась лишь одна несчастная ножка. Зато после второго броска деревянная конструкция треснула пополам.

– Извините, мужики, накипело, – сказал я, успокоившись, растерянным хоккеистам. – Виталий Петрович, давай переодевайся вместо Севы выйдешь на поле. А ты Всеволод Михалыч, встанешь на тренерский мостик, будешь руководить сменами. И на лёд выходить не придётся, и польза для команды.

– Постой, – заволновался тренер Костарев, – я же не заявлен.

– Если можно одного хоккеиста по ходу игры отзаявить, то другого можно дозаявить, – я посмотрел с грустью на разломанную мной табуретку. – У нас не чемпионат Мира, и не Олимпийские игры. Всё мужики, шутки закончились! Поседений бой, он самый трудный!

* * *

– Вот эта игра, вот это хоккей! – Эмоционировал в микрофон Озеров. – Какой бой дают чемпионам страны уральские хоккеисты. Если после первого периода «Молот» уступал 2:4, то во втором тайме все перевернулось с ног на голову. Прекрасная игра тройки нападения Бобров – Крутов – Корнеев и пермяки повели уже 6:4. К сожалению, скорее всего, получил незначительное повреждение наш прославленный капитан сборной СССР Всеволод Бобров. А без него, уральской заводской команде кроме самоотверженной игры в обороне противопоставить армейцам больше нечего. Но и для чемпионов время быстро тает. Как отквитал одну шайбу Альметов в середине третьего тайма, так счёт и застыл на цифрах 6:5 в пользу «Молота» из Перми. И вот за сорок секунд до конца третьего тайма тайм-аут взял Анатолий Тарасов. Наверное, придётся сейчас снимать с ворот Пучкова и выпускать шестого полевого игрока. Да-а-а, назревает вторая сенсация на турнире. Напомню ещё раньше «Торпедо» из Горького одолело московское «Динамо», 2:1.

* * *

– Петрович, ты как? – Сева Бобров поинтересовался состоянием играющего сегодня тренера Костарева.

– Нормально, дышать можно, – тяжело выдохнул бывший защитник сборной СССР, которому сегодня пришлось играть левого крайнего нападающего.

– Не вижу энтузиазма, – улыбнулся я, чтобы немного взбодрить партнёров. – А где вместо сердца пламенный мотор?

– Мотор на месте, лошадиных сил не хватает, – брякнул сдуру Корнеев, и вся скамейка запасных захохотала, как ненормальная.

* * *

– Не нравится мне это, – загундел Жора Бурков на ухо своим коллегам по актёрскому ремеслу. – Если наши проиграют, напьюсь!

– Георгий Иванович, это не серьезный разговор, – грозно на него глянул Высоцкий.

– Тогда завтра пива выпью, – пошёл на попятную «самородок» из Перми. – Имею право, тем более завтра – понедельник, выходной.

* * *

– Корней, идея такая, – тихо пробубнил я. – Я сейчас вбрасывание выиграю, отброшу шайбу тебе в правый угол, а ты прикрой её у борта корпусом и никого не подпускай. Свистнуть ещё одно вбрасывание, сделаем так же.

– Ты главное выиграй, а я за себя отвечаю, – ухмыльнулся баскетбольный «гренадёр» на коньках.

Судья подозвал меня и Альметова на точку вбрасывания, которая была в нашей зоне в правом круге.

– Что, больше не шутится? – Хмыкнул армеец, когда мы поставили клюшки на лёд.

– Отшутилась роща золотая, берёзовым, весёлым языком, – пробурчал я, и быстро выиграв шайбу, отбросил на Корнея.

Но наш великан как-то неловко махнул мимо резинового диска, запнулся и упал на колени. Хоккейный снаряд тут же выловил Веня Александров и скинул на синюю линию защитнику Уколову, тот перевёл на Трегубова. И «Иван Грозный» с такой силой разрядил «свою пушку», что шайба, как мелкокалиберное ядро, понеслась в наши ворота. Костарев, как бывший защитник смело лёг под ураганный выстрел. Шайба ударила ветерана в район лодыжки, срикошетила в перекладину, и от неё брякнулась вниз. Быстрее всех на добивании оказался юркий Костя Локтев, который добил чёрную «поганку» в пустой угол ворот.

– Го-о-ол! – Закричали преданные болельщики московского прославленного клуба.

– Да! Б…ть! Да! Твою мать! – Подпрыгнул на месте Тарасов. – Вот так! Только победа, б…ть! Только вперёд!

На нашей скамейке запасных вся команда разом схватилась за голову.

– Корней! – Крикнул я. – Помоги Петровича дотащить!

Я первым подъехал к лежащему на льду Костареву.

– Лодыжку сломал, сука, – прохрипел играющий тренер.

– Мужики взяли! – Скомандовал я.

И мы: я, Корней, защитники Курдюмов и Малков повезли ветерана на руках к скамейке запасных. Где уже засуетилась дежурящая на игре бригада скорой помощи.

– Тайм-аут! – Крикнул Сева Бобров судье.

* * *

– Гол! Товарищи! Это гол! Какой замечательный сегодня матч! – Николай Озеров даже забыл, что ещё семь минут назад, чтобы не замерзнуть, закутался в дополнительный тулуп, что предоставили работники катка. Сейчас ему было очень жарко. – Такой хоккей нам нужен! За пятнадцать секунд до конца матча, армейцы Москвы сравняли счёт. 6:6! Назревает уважаемые товарищи радиослушатели, дополнительное время.

* * *

– Теперь понятно почему, у тебя Юра в своё время с хоккеем не сложилось, – я посмотрел на виноватое лицо баскетболиста Корнеева.

– Почему? – Зло бросил он.

– Ноги длинные играть нормально мешают, – хохотнул я.

– Балаболка, – махнул он рукой.

– Мужики, по регламенту если ничья, то будет дополнительное время десять минут до первой заброшенной шайбы, – сказал Бобров. – Нам нужно что-то придумать, чтобы до дополнительной десятиминутки не доводить. Дожмут они нас там.

– Я придумал, – влез в разговор Фокеев. – Нужно сейчас ещё один гол забить и всё.

– Ха-ха-ха! – Все кто был из игроков рядом, дружно заржали.

– Давай, Богданыч, соображай, больше некому, – Сева Бобров посмотрел на меня.

– Поехали Фока, – отсмеялся я. – Будешь у нас крайним, левым.

– Так крайним или левым? – Спросил хоккеист, перелезая через борт.

– Это, смотря, как игра закончится, – улыбнулся я. – Корней, – шепнул я тихо, прикрыв ладонью рот. – Сейчас я выигрываю вбрасывание на тебя, с навесом бросишь шайбу по краю. Я её подберу и уеду за ворота Пучкова. Ты затем накатываешь по правому краю, а Фока по левому. Кто будет открыт, на того из-за ворот и скину, бить в касание. Фока, понял?

– Ты меня на понял не бери, – пробубнил Фокеев.

Я въехал в центральный круг вбрасывания. Напротив меня встал Альметов.

– Смотри, тебе Бобров что-то машет, – буркнул армейский нападающий.

– Это он Тарасову что-то интересное показывает, – хохотнул я и тут же выбил ничейную шайбу, которую бросил судья на лёд.

В голове вмиг наступила полная ясность, которая бывает в критические и важные моменты. Я не глядя на Корнеева полетел в атаку. У меня была четкая уверенность, что Юра запустил шайбу по воздуху, как мы и договорились. И она не заставила себя ждать, когда вылетела из-за моей спины, и запрыгал как черная ледяная жаба, по льду. Я первым её подхватил и заложил вираж за ворота вратаря ЦСКА и соборной СССР Пучкова. Ещё две секунды отсчитал мой внутренний секундомер. «Но где же вы братцы?» – я резко стрельнул глазами слева на право. Корнеев воткнулся в защитника, а Фокеев прилёг у борта на лёд. Времени думать почему он упал – не было. Ещё одна секунда щелкнула в голове. И тут я вспомнил очень красивый эффектный хоккейный приём, правда, который у меня ни разу никогда не получался. Я сначала накрыл шайбу крюком клюшки сверху, затем потянул её на себя и резко крутанул кистями черенок на сто восемьдесят градусов против часовой стрелки. И непослушная капризная шайба легла на крюке, как кусок теста на деревянной лопатке, который нужно запихать в печку, чтобы получилась, ароматна булочка. Ещё одна секунда завершила свой стремительный бег. И я одним единым движение занёс эту шайбу в верхний угол ворот, как кусок теста в печь.

– Го-о-о-ол! – Весь стадион просто обезумел.

* * *

– Гол-гол-гол-гол-го-о-о-л! – Заорал в микрофон Озеров, подпрыгнув на месте. – Победную шайбу занёс клюшкой в ворота Богдан Крутов! Это надо товарищи видеть! Это самая настоящая баскетбольная шайба! Баскетбол-гол!

* * *

– А-а-а-а-а! – Все мужики пермского «Молота» перемахнув через борт, стали на ходу стягивать с себя тяжеленные хоккейные краги и подбрасывать их воздух.

Юра Корнеев снял с себя мотоциклетный шлем и тоже метнул его вверх. Так же в сторону полетели клюшки и бутылки с водой. И вся эта обезумевшая от внезапной победы масса хоккеистов поглотила меня как лава вулкана. Запихала под себя и прыгала на моем пусть крепком, но всё же не казенном теле.

* * *

– А-а-а-а! – Кричали актрисы Шацкая и Светличная на трибунах.

– Нет, ты видел Леонидыч! – Хрипел Высоцкий, обнимая Трещалова.

– Оху…ть! – Лопотал будущий Сидор Лютый. – Как это так?

– Эх, Напьюсь! Точно напьюсь! – Гаркнул Бурков. – Пива завтра выпью! – Бросил он, покосившись на Высоцкого.

* * *

– А я говорю, шайба была забита не по правилам! – Орал Тарасов на судью Донского, которого он сейчас был готов прибить. – Если не отмените гол, я уведу команду с поля!

– Товарищ Тарасов, – спокойно ответил ему рефери. – Можете уводить команду, время матча закончилось.

– Сука! Я этого так не оставлю! – Эмоциональный Анатолий Владимирович вытащил ещё одну клюшку и разломал её об борт.

– Мужики! Бл…ь! Раздавите! – Орал я, выкарабкиваясь наружу. – Давай Бобра качать! Нечего ему за бортиком одному киснуть.

* * *

– Какая трогательная сцена, – уже немного успокоившись, прокомментировал Николай Озеров происходящее на льду веселье. – Игроки пермской команды качают Всеволода Михайловича Боброва. Нашего великого советского спортсмена!

* * *

– Дядя Богдан! – Окликнул меня заплаканный Валерка Харламов у нашего бортика.

– Ты чего? – Я потрепал мальчишку по волосам.

– Я когда вырасту, лучше вас буду в хоккей играть! – Пискнул он, шмыгнув носом. – За ЦСКА! И вас обыграю!

– Только пообещай, что никогда за рулем машины не будешь лихачить, понял? – Улыбнулся я.