Текст книги "Туманная река 4 (СИ)"

Автор книги: Владислав Порошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– И что, его будут покупать? – Удивился Толик, который, наверное, пообещал своей сестре со мной «играть в молчанку».

– Будут, к гадалке не ходи, – улыбнулся я.

Дискотеку отыграли на новых инструментах мощно, как никогда прежде. Народ просто стоял "на ушах". Но чем лучше и профессиональней мы звучали, тем меньше между нами оставалось дружбы. После танцевального вечера, Марковы брат с сестрой, что-то невнятное пробурчав, улетели по своим делам. Либо на встречу, либо просто в ресторан посидеть. Вадька и Санька, вызвав такси, тоже умчались сразу домой. В репетиционной комнате мы остались с Лизой вдвоём. Она села мне на колени и мы какое-то время просто целовались.

– Хочешь, поедем в мою комнату на Большой Каретный переулок? – Спросил я.

– Давай, – улыбнулась девушка. – Только к бабушке нужно заехать сказать, что сегодня ночую у подруги.

Глава 13

Из-за малого количества льда, все девятнадцать команд заявленных на турнир, на приз газеты «Советский спорт», получили буквально мизер, один час на искусственном льду. Всю субботу с пяти утра иногородние команды занимались на «Катке «Сокольники», московские же клубы работали в более комфортных условиях во дворце спорта «Лужники».

Пермский «Молот» вышел на искусственный каток под открытым небом сразу после «Спартака» из Свердловска.

– Чё задерживаешь! – Горячился тренер пермяков Виталий Петрович, покрикивая на хоккеистов из соседней области. – Уже две минуты наше время!

– А ты, Петрович, у следующих лёд задержи, а то у нас самих пять минут от тренировки «съели», – ответил ему наставник свердловчан.

Я перескочил через борт, и пока Пермь и Свердловск выясняли – кто круче, сделал два круга по катку в размеренном темпе, разминая кисти рук, плечи, шею и прочие органы, чтобы не дернуть на холоде какую-нибудь мышцу. Наконец весь хоккейный «Молот» тоже оказался на катке и тренер Костарев дунул в свисток.

– Поехали против часовой стрелки, по сигналу короткое ускорение! – Скомандовал наставник заводчан.

Я пристроился рядом с Юрой Корнеевым и Всеволодом Бобровым ближе к хвосту хоккейной колонны. И несколько минут мы как заведенные наматывали круги.

– Виталь Петрович, – я притормозил около тренера. – Можно ваш свиток посмотреть?

Ошарашенный наглостью непонятного новобранца команды, Костарёв протянул мне свое «тренерское оружие». После чего я во всю силу своих немаленьких лёгких дунул в него. Игроки, заслышав тревожную трель тут же катясь по инерции, подъехали к тренерскому бортику.

– Мужики, Виталь Петрович, – обратился я к хоккеистам. – У нас время в обрез, давайте займемся делом. Круги можно помотать и в зале. Какие комбинации вы используете при входе в зону атаки? – Я посмотрел на Костарева, который задумался о чём-то своём. – Что вы обычно разыгрываете при выходе из зоны защиты, когда вас прессингует соперник?

– Между прочим, ЦСКА, первые десять минут всегда пытаются оглушить и зажать своего противника у его ворот, – «сдал» своих бывших одноклубников Бобров.

– Как расставляетесь и двигаете шайбу в позиционном нападении? – Я снова посмотрел на тренера пермяков.

– А зачем нам расставляться? – Вступился за тренера нападающий Владимир Фокеев. – Проходим синюю линию, бросок и добивание, и обратно в защиту всей пятёркой, чтобы сыграть понадёжней.

– Да у нас с большими командами тактика одна, – высказался другой нападающий Вячеслав Ермолаев, – сзади – поплотнее, впереди – побыстрее. Главное не пропустить, а там авось одну шайбу затолкаем.

Костарев выразительно прокашлялся, чтобы его подопечные, пожалуйста, «заткнулись».

– Короче, Богданыч, не томи, а то сейчас замерзнем, – сказал баскетболист Юра Корнеев, которому все игроки были ровно по плечо. Может быть, Сева Бобров был чуть повыше. – Рассказывай что делать?

– Планшетка с магнитиками есть? Чтобы комбинацию изобразить? – Я заглянул за бортик, в надежде увидеть маленькое металлическое поле, которое мы использовали в баскетбольной сборной. Надежда растаяла мгновенно. – Ладно, поехали все на правую половину. Показываю выход из своей зоны.

– Корней и Сева – это пара защитников, я – центральный нападающий, – я показал, куда должны стать мои партнёры по команде. – После вбрасывания или любой другой игровой ситуации, когда шайба попадает к одному из защитников, допустим к Юре. Второй защитник, Сева, откатывается за свои ворота. После чего я, как центральный нападающий, который должен принимать непосредственное участие в обороне своих ворот, смещаюсь к одному борту, а Юра к другому. Получается построение – тройка. Крайние нападающие в это время выходят в среднюю зону и ожидают передачи. Если противник во время прессинга играет персонально, то образуется большое открытое пространство в центре. И пас из-за ворот, Сева делает непосредственно в среднюю зону. Если противник перекрывает центр, играет по зоне, то Сева сначала по борту передаёт шайбу либо влево, либо вправо, а затем уже так же через борт шайбу пасуем в среднюю зону на крайних нападающих. Понимаю, на словах всё звучит сложно, но в игре всё это выглядит просто. А теперь смотрите, что можно сделать клюшкой с загнутым пером.

Я выкатился за свои ворота, Бобров отпасовал шайбу мне и легким движением кисти хоккейный снаряд я запустил по воздуху навесом на другую половину поля через головы, стоявших в центре игроков.

– А теперь давайте работать, нам ещё нужно наиграть вход в зону атаки и розыгрыш лишнего, – тяжело выдохнул я. Всё-таки показывать комбинации на доске с магнитиками гораздо проще.

– А что там с лишним игроком, в большинстве разыгрывать! – Не выдержал тренер пермяков, который без коньков выбежал на лёд. – Пас на свободного, бросок и добивание.

– Во-первых, для розыгрыша большинства, сначала нужно создать бригаду большинства, – я аж вспотел всё объяснять. – Один защитник и четыре нападающих. Как правило, разыгрывать лишнего выходят самые техничные игроки. Построение называется – ромб. Защитник встаёт на красной линии, один нападающий на пяточке перед воротами, крайние нападающие ближе к бортам. И самое главное последний нападающий в центре ромба. Ничего сейчас пусть одни репетируют выход из своей зоны, а другие разыгрывают большинство.

Худо-бедно тренировка сдвинулась с мёртвой точки. Если сначала игроки делали всё медленно, то через полчаса пришло понимание, что сыграть по схеме гораздо проще, чем надеяться на импровизацию, которая может в игре случиться, а может и нет.

– Лучшая импровизация! – Покрикивал я на хоккеистов. – Это домашняя заготовка! К следующей тренировке всем клюшки загнуть! Это будет наше тайное оружие.

– Что неужели ЦСКА побьём? – Подкатил ко мне весь «в мыле» нападающий «Молота» Ермолаев.

– Сложно, но можно, – улыбнулся я. – А теперь давайте посмотрим, как вы играете на точке вбрасывания! Даю сто рублей тому, кто сможет выиграть шайбу у меня. Виталь Петрович, вставайте вместо главного судьи.

Костарев нехотя снова надел на шею свисток и напихал в карманы несколько шайб. Я въехал в центральный круг вбрасывания. Первым ко мне на точку встал Корней.

– Тебе-то сотня зачем? – Хохотнул я.

– После тренировки пиво выпью, – совершенно серьёзно настроился на выигрыш Юра Корнеев.

Виталий Петрович усмехнулся и бросил резиновый чёрный диск точно в толстую синюю точку.

– Бах, – в доли секунды я откинул шайбу в сторону, и уже после меня махнул тоже загнутым пером мимо цели Корней.

– Следующий! – Я посмотрел на остальных игроков. – Хорошо, даю сто пятьдесят. Сто пятьдесят раз…

В центральный круг заехал нападающий Фока, как его звали партнеры по команде или Вова Фокеев, если по паспорту. Костарев снова бросил шайбу в синюю точку.

– Бах, – шайба улетела мне за спину.

В общем, пришлось довести ставку за выигрыш вбрасывания до трехсот рублей. Но и это не помогло хоть кому-то зацепиться за ничейный из черной резины диск.

– Ты чего такой быстрый? – Удивился одним из последних Сева Бобров.

– А он с крыши упал, тормозил головой, – усмехнулся Корней. – У них, у ушибленных, всё не как у людей. Что думаете, мы американцев в баскетбол просто так обыграли?

– Ладно, – я картинно обиделся. – Потом поржёте, сейчас последнее упражнение на сегодня. Броски в касание по воротам. Пас выполняем с одного края на другой. Кстати, последнее ноу-хау. Мотоциклетная каска и маска «кошачий глаз» для вратаря.

Я проехался к бортику и достал из сумки самопальную защиту для лица.

– Я это не надену! – Категорически заявил основной вратарь пермяков Виктор Родочев. – В этой хреновине ни хрена не видно!

– Иваныч, ты чего? – Вмешался главный тренер. – Ты видел, как шайба летает благодаря крюку? Если совсем плохо, то конечно снимешь.

Родочев ещё минуту мялся, но под напором товарищей сдался, и наконец, втиснул свою голову в мотоциклетный шлем и прикрутил к нему на зажимы вратарскую из толстой проволоки маску.

– Пас с краю на край нужно делать подкидкой, так шайбу сложнее перехватить, – сказал я, отъехав в правый круг вбрасывания. – Юра изобрази.

Корней с левого фланга, высыпав на лёд пять шайб, кистевым броском одну из них кинул в мою строну невысоким на пятнадцать сантиметров навесом. Мне было не очень удобно бросать с такой передачи, но встав на одно колено, я в касание пробил точно под перекладину. Вратарь Родочев среагировать на коварный бросок не успел. Затем Юра ещё раз отпасовал более точно, и я снова забил. Третья прошла мимо, четвёртая в цель. Пятой же шайбой я угодил прямо во вратарскую маску.

– Бум! – Голкипер пермяков после удара медленно потряс головой.

– Чё неудобно в ней играть? – Хитро улыбнулся Костарев. – Тогда снимай. Мужики давайте броски в касание по очереди поехали. У Иваныча зубы лишние.

Ко мне пока вратарь приходил в себя, подъехал нападающий Фокеев.

– Как хоть перо клюшки загибать? – Спросил он, разглядывая мой польский «Smolen».

– Кипятишь воду в кастрюле, бросаешь туда пельмени, – с самым серьезным видом стал рассказывать я. – Воду обязательно нужно посолить, по вкусу. Затем над паром держишь перо клюшки минут семь. Потом суешь его под дверь, или в батарею и медленно гнешь. В таком положении клюшку нужно зафиксировать на часа два.

– А пельмени? – Не понял финалочки Фока.

– Угостишь мужиков, – хохотнул я.

В раздевалке, где мы скидывали по баулам «хоккейные бронежилеты», ко мне подсел Сева Бобров.

– Я в канадский хоккей играю с сорок шестого года, – начал он с истории зарождения хоккея на Руси. – То, что ты сегодня рассказывал, я впервые слышу. Как такое может быть?

«Канадцы, когда увидели, как импровизирует на льду советская «Красная машина» все эти перепасовки и перемещения систематизировали, подвели под единую упрощённую схему. А я про всё это позже прочитал в спортивном журнале», – примерно так я должен был ответить легенде спорта.

– Вот тут видишь у меня шишка? – Я наклонил голову.

– Нет, – признался Сева.

– А она есть, – улыбнулся я. – Упал с крыши, ударился головой, после чего наступило просветление в мозгах.

– А клюшку мне такую же загнёшь? – Бобров перевёл разговор на более земные темы.

– Мужики, когда следующие занятия на льду? – Спросил я у пермяков.

– В понедельник в девять утра во дворце «Лужники», – ответил мне кто-то из команды.

– Всеволод Михалыч в понедельник будет сделано, – я пожал руку Боброву.

На улице возле ворот "Катка "Сокольники" около микроавтобуса меня поджидал немного взволнованный Корней.

– Опаздываешь куда? – Спросил я друга.

– Вчера говорил с директором спортивного общества, не хотят мне давать квартиру, – признался Юра, который видать решил своими бытовыми проблемами на тренировке меня не грузить.

– Слушай, а тренер ваш, Колпаков, чем сейчас занимается? – Я уселся на водительское кресло «Опеля».

– В спортзале на Ленинградском шоссе, перспективную молодежь смотрит, – Корнеев сел в автобус следом. – Замену нам старикам решил поискать.

– Поехали с ним поговорим, – я завёл служебную машину.

«Опять репетицию пропущу, – думал я, трясясь в автобусе. – К сожалению, нельзя для всех быть хорошим. Всё равно кого-то вниманием обойду, а значит, будут и новые обиды. Пора уже привыкать всем».

В динамовском спортзале тренировка подрастающих Пиппенов и Джорданов уже завершилась. Василий Ефимович Колпаков что-то записывал в большом журнале. «Наверное, делает пометки на полях», – хохотнул я про себя.

– Ефимыч, здоров, вот привёл, как и обещал, – Корней указал рукой на меня.

– А, Богдан, – Колпаков с такой улыбкой пожал мне руку, что трудно было понять, он рад меня видеть или нет. – Двадцатого будет жеребьевка, и начинаем готовиться к Евролиге. Очень рад что ты с нами.

– Василий Ефимович, я одну вещь хочу показать, – улыбнулся из вежливости и я. – Юр, встань под кольцо. Евролига будет разыграна по новым правилам, – сказал я тренеру «Динамо». – Двадцать четыре секунды на атаку, разрешены броски сверху, и самое главное попадание с семи метров теперь принесёт команде три очка.

Я встал под сорок пять градусов к кольцу, в отдалении примерно семи метров, на свою излюбленную точку. Немного размял кисти рук и локтевые и плечевые суставы.

– Юра, я буду бросать, а ты мне мячи подавай, – попросил я Корнея. – Давай!

Корнеев кинул мне первый баскетбольный снаряд. Я его тут же запустил по хорошей дуге в корзину. И первый мяч влетел между дужек кольца – точно. Второй чуть попрыгал, но тоже провалился внутрь. Третий – точно. Четвёртый – брякнулся о щит и тоже провалился в корзину. Пятый – мимо…

Когда закончилась минута, я сделал десять точных попаданий и два раза смазал. При этом немного запыхался и стёр со лба пот своей спортивной футболкой.

– Василь Ефимович, – я посмотрел на, немного прифигевшего, тренера. – Вот сейчас за минуту я забил тридцать очков. Вы представляете, сколько я настреляю в вашу корзину, играя за ЦСКА? А встречаться мы будем в регулярном чемпионате целых четыре раза здесь в Москве на виду у всего вашего начальства. И армейские генералы, будут потешаться над генералами из Министерства внутренних дел.

– А зачем тебе ЦСКА? – Пролепетал Колпаков.

– А зачем мне «Динамо», если здесь таких игроков не ценят как Олимпийский чемпион Юрий Корнеев? – Ответил я вопросом на вопрос. – Если квартиру ему дадите, то я тогда пересмотрю свои приоритеты.

– Ну не будет в этом году квартир! – Взвыл как раненый зверь наставник бело-голубых.

– Вы представляете, что с вами сделают после четвёртого поражения? – Я продолжал давить на психику Колпакова. – Вас ведь отправят служить на Камчатку. А там даже баскетбольных колец нет.

– Подожди, – Василий Ефимович схватился за сердце. – На следующей неделе решу эту проблему.

– Максимум могу подождать четыре дня, думаете, мне легко маршалу Гречко мозги пудрить? – Я взял ещё один баскетбольный мяч и бросил его с семи метров точно в кольцо.

Глава 14

На третий день, когда стрелка часов вот-вот должна была закончить воскресенье и начать новую рабочую неделю, в стену моей комнаты в Большом Каретном переулке 15, соседи, сдавшись на милость победителя, стучать перестали. Причём если вечером в пятницу стук был – громкий и частый, то уже в субботу – тихий и редкий. А сегодня вообще ударили лишь пару раз для очистки совести. А что я мог поделать, если моя Лиза, оказалась такой страстной женщиной?

– Зачем ты меня вертишь по-всякому? – Запыхавшись, спросила она, после очередной вспышки любовной игры, что случается между мужчиной и женщиной, когда их физически и духовно манит друг к другу. – Хочешь меня развратить? А я, между прочим, комсомолка.

На этих словах Лиза своими пересохшими губами принялась часто-часто целовать мои щеки, шею и грудь.

– А в соседней области, мужчина развратил члена партии, – улыбнулся я. – Женского пола, конечно.

– Дурак, – прошептала она, замерев на моей груди. – У нас завтра выходной, чем займемся?

– В девять у меня тренировка по хоккею, – я задумался на пару секунд. – Затем нужно проведать Прохора, кильку в томате для кота купить. Потом посидим в ресторане и можем сходить в кино.

– А в ДК на съёмку заглянуть не хочешь? – Лиза рукой провела по моей щеке, на которой уже стала пробиваться щетина.

– Насколько я знаю, кино дело нервное, – я тоже пробежал своей ладонью по голой спине девушки. – Чем меньше сторонних глаз, тем качественней рабочий процесс. Не надо ребят дёргать.

– Ты зачем меня опять там трогаешь? – Лиза тихо простонала.

– Убрать руку? – Спросил я.

– Нет, теперь уже поздно, продолжай…

Посреди ночи, когда мы с подругой окончательно угомонились, мне вновь не спалось. Я аккуратно, чтобы не разбудить Лизу вылез из-под одеяла и прошёл за шкаф, который разделял комнату надвое. Сел за посменный, он же кухонный стол, и включил настольную лампу, которую поверх абажура прикрыл куском материи. На освещенном участке стола я раскрыл обыкновенную школьную тетрадь в клеточку.

Я, конечно, пообещал Высоцкому, что придумаю, как жить молодому театру после закрытия спектакля. Но в последние дни сесть и подумать, как выполнить обещанное было некогда. Новые чувства, старые дрязги, хоккей, в общем, ни минуты покоя.

– Итак, – пробормотал я тихо себе под нос. – Допустим, можно попробовать написать новую пьесу? Точнее скоммуниздить из будущего что-то яркое, что можно сыграть пятью актёрами. Например: «Три плюс два» было бы идеально. Кстати, этот спектакль сейчас идёт в театре Еромоловой и называется «Дикари» по одноимённой пьесе Сергея Михалкова. Поэтому? Не вариант. Нужно, что-то придумать такое легкое, быстрое и смешное.

Внезапно на кровати заворочалась Лиза. Затем она встала, протопала в костюме Евы босыми ножками по полу и, добравшись до чайника с водой, спросила:

– Чего не спиться?

– Спектакль во вторник закрывают, вот думаю, как помочь труппе не распасться.

– Жаль, песни в пьесе были хорошие, – девушка прямо из носика чайника сделала пару больших глотков прохладной воды.

Я невольно залюбовался миниатюрной ладной фигурой подруги. И меня осенило!

– Ну, конечно, – прошептал я, чтобы не разбудить соседей за стенкой. – Нужно организовать творческие встречи. Где актёры будут петь, читать стихи, рассказывать актёрские байки.

Лиза подошла ко мне и обняла, прижавшись со спины.

– Пошли в кроватку, – прошептала она мне в ухо, поцеловав его.

– Подожди, лисёнок, только мысль пошла в нужное место, – улыбнулся я. – А ты спи, набирайся сил.

– Ладно, – бросила она с лёгким разочарованием. И ещё немного покрутившись передо мной, в чём мать родила, ушла на другую сторону комнаты, где легла на кровать.

«Значит так, – подумал я, записывая мысли в тетрадь. – Ребята могут исполнить песни из спектакля: «Ты у меня одна» Визбора, «Мне нравится, что вы больны не мной» Цветаевой, «Я спросил у ясеня» Владимира Киршона. Так же Высоцкий из фрагментов финальной сцены спектакля написал полноценную песню, «Балладу о любви». Далее две вещи якобы моего сочинения: «На Тихорецкую состав отправится» и «Если у вас нет тёти». Добавим к творческим встречам и песенное творчество самого Владимира Семеновича: «Песню о звёздах», «Где мои семнадцать лет?», «Он не вернулся из боя» и «Охоту на волков». Впрочем, последняя песня – дискутабельна, как бы нам за неё политический оппортунизм не припаяли. Зато можно спеть барду «Журавлей».

– Мне кажется порою, что солдаты, с кровавых не пришедшие полей, – напел я тихо себе под нос. – Добавить бы пару юмористических номеров и творческие встречи можно считать готовыми. А вот чем народ смешить будем? КВН из нулевых и десятых годов отпадает, да и не смотрел я его почти совсем. Не люблю плебейский и лизоблюдский юмор! Комики с ТНТ, они же бывшие кэвээнщики, почти все шутки которых держаться на трёх китах: первый – сиськи, второй – письки и третий – жопа? Этих вычёркиваем сразу!

Тут почему-то вспомнилась шутка из КВНа постперестроечного: «Партия – дай порулить!» «Сначала всем будем смешно, потом не очень», – грустно подумал я и, закрыв тетрадь и выключив настольную лампу, пошёл под одеялко к Лизе.

Дворец спорта «Лужники», где я ещё в мае играл в баскетбол на первенство города среди школьников, сегодня с самого утра в понедельник, был забит раздражёнными хоккеистами советских команд мастеров. Само собой, баскетбольный паркет с площадки с искусственным льдом был убран, а хоккейные борта были наоборот – установлены.

– Как готовится к первенству? – Жаловался один тренер другому. – Когда катков с искусственным льдом всего два? Что можно сделать на тренировке за час?

– Ничего, Прокопыч, – успокаивал другой тренер. – Сейчас морозы вдарят, и льда будет – завались! Главное – жопу не отморозить и прочее хозяйство.

В это время я вместе с пермяками уже в полной экипировке проследовал в хоккейную коробку. Тренировку в этот раз начали по уму, сначала небольшая разминка и затем отработка тактических приёмов.

– Чтобы войти в зону атаки, нужно крайним нападающим вставать как можно шире! – Покрикивал я. – Куда в центр сбиваетесь? Получил шайбу, если видишь, что защитник не даст проскочить, то прокинь её дальше по борту, чтобы она проскользила по закруглению и дальше за ворота. А другой крайний нападающий эту шайбу в противоположно углу подбирает. Вот так! – Удовлетворённо махнул рукой я.

– Чё за примитив? Может всё-таки лучше войти в зону через пас? – Подъехал ко мне Сева Бобров.

– Для этого и растягиваем оборону соперника вдоль средней линии, – согласно кивнул я. – Когда в центре обороны появятся пустоты, тогда входим в зону атаки через пас. Виталь Петрович! – Обратился я к тренеру «Молота». – Давайте двустороночку погоняем. У нас как раз четыре тройки нападения и две пары защитников. По две минуты играем и смена.

Костарев, который решил пока не вмешиваться в тренировочный процесс, который закрутили в команде баскетболисты, дунул в свисток.

– Тройка Крутова и Ермолаева на лёд, остальные на лавку! – Прикрикнул наставник пермяков. – Играем либо до забитой шайбы, либо до истечения двух минут.

Виталий Петрович достал секундомер и сам выкатился в поле для стартового вбрасывания. Да и вообще, чтобы хоккеисты не поубивали друг друга, нужно было кому-то судить игру. Костарев вбросил в центральном круге шайбу, и нажал кнопку секундомера.

Я в мгновение ока выгреб её себе за спину. Против нас играло лучшее сочетание команды «Молот» Пермь. Это пара защитников: Курдюмов и Малков, и тройка нападения: Фокеев, Ермолаев и Кондаков. За нас вторая пара защитников «Молота», и мы все как один – «орлы». Крайний левый – тридцати семилетний ветеран Сева Бобров, крайний правый – двухметровая «дылда» из другого вида спорта Юра Корнеев, а в центре я. Так-то, конечно, в центр лучше было поставить самого крупного игрока, но на точке вбрасывания я играю лучше. Да и если нужно подправить с лёта шайбу на пятачке перед воротами я опять буду проворнее Корнея. Кстати и в защиту мне бежать проще за счёт более высокой скорости.

Наша пара защитников, которой после вбрасывания досталась шайба, откатилась спиной в свою зону. Корнеев и Бобров, как и отрабатывали на тренировке, максимально широко разъехались в стороны. Тройка Ермолаева смело пошла в прессинг. Но наш левый защитник, верно оценив ситуацию, быстро прокинул резиновый диск по своему борту на Севу Боброва. А Сева практически в касание сделал филигранную передачу поперек поля на Корнея. И хоть перед Юрой был лишь один защитник Курдюмов, он не рискнул идти в обводку, и по борту не стал прокидывать шайбу, так как мы с Бобровым были слишком далеко, не успели бы на подбор. Корней потащил резиновый диск вдоль средней синей линии к центру, уводя за собой защитника. Мы иногда так в баскетболе разыгрывали мяч, выполняли так называемое скрещивание, понял я и рванулся в освободившийся правый коридор. Юра во время откинул шайбу чуть назад на меня. И я легко въехал в зону атаки.

Можно было шмальнуть по воротам с острого угла, но голкипер, Виктор Родочев был готов к броску, поэтому я по большой дуге ушёл за ворота и стал ожидать партнёров по команде. Первым приехал по левому краю Бобров, ему я и сделал передачу. А сам, развернувшись, бросился на правое крыло атаки. Конечно, все хоккеисты противоборствующей пятёрки уже вернулись в защиту, но расставиться толком не успели. Тем более на пятак, как мамонт в «посудную лавку» вломился Корнеев. Сева тут же наградил настырного великана точным пасом, но Юра махнул мимо цели. Шайба тут же заметалась среди клюшек и отлетела ко мне на право. Я всем видом показал, что сейчас брошу в ближний угол ворот, а когда вратарь выкатился немного вперед из рамки, запустил подкидкой шайбу поперек поля точно на крюк клюшки Боброва. И Сева хладнокровно расстрелял пустой угол, в который уже не успевали сместиться ни вратарь, ни защитники. Шайба, как обречённая рыбка, забилась в сетке.

– Как я потолкался? – Загудел Корнеев, когда мы поздравляли с почином Всеволода Михайловича.

– Лучше скажите, как я положил? – Заулыбался истосковавшийся по игре ветеран.

– Смена троек! – Скомандовал тренер Костарев.

Мы втроём перемахнули через бортик и уселись на лавку запасных, перевести дух. А вот обе пары защитников остались на льду.

– Тебе бы, Юра, научится попадать по шайбе с лёту, и цены бы как центральному нападающему не было, – поворчал я немного на партнёра по тройке нападения.

– А мне и в баскетболе хорошо, – махнул рукой Корней.

– А вам, Всеволод Михалыч, пить нельзя, у вас сердце больное, – попенял я Боброву на характерный выхлоп изо рта.

– Подумаешь, раздавил вчера вечером чекушку под селёдочку, – обиделся Сева. – Что мне одинокому холостому делать? Не телевизор же этот ваш смотреть? Уже третий год без нормальной тренерской работы.

– Всё будет, – я похлопал легенду советского спорта по плечу. – Вы ещё сборную СССР тренировать станете. И повезёте её играть туда, за океан, с канадскими профессионалами. Попомните мои слова. А это алкогольное дело для бездельников и дураков, чтоб мозги меньше соображали.

– Балаболка, язык без костей, – заворчал Корнеев. – Чтоб понимал в этом деле!

– Смена троек! – Вновь раздалась команда тренера Костарева.

* * *

Виталий Петрович наблюдая за действием новой тройки, которая свалилась ему как снег на голову, не понимал одного. Как же так, два баскетболиста и один хоккеист-ветеран, пусть и мировой величины, крутят такие комбинации, которые наигрывать надо не один год? Они ведь познакомились лишь пару дней назад. У них ведь всего вторая тренировка на льду! «Вроде вся жизнь в хоккее прошла, – думал Костарев. – А чего-то, видать, я в этой игре и не разглядел».

На этих странных мыслях тройка Крутова вновь просто в клочья разорвала оборону соперника, и в пустые ворота закатила уже вторую шайбу.

«Может на самом деле, теперь ЦСКА обыграем?» – почесал свой затылок Виталий Петрович.

* * *

После тренировки в простом промтоварном магазине, перед посещением избушки Прохора, я затарился килькой в томатном соусе. В стране, где в дефиците было практически всё, килька твёрдо стояла особняком.

– А эта вазочка мне зачем? – Удивился я, когда вместе с килькой мне сунули стеклянную ёмкость для оливок, про которые здесь вряд ли кто-то слышал.

– Не возмущайтесь товарищ, это вазочка идёт в нагрузку! – Грозно рыкнула на меня крепкая телом продавщица. – Внимательней нужно читать, что написано на ценниках!

– А можно меня нагрузить чем-нибудь другим? – Спросил я, разглядывая стеклянную безделушку.

– Не хотите брать вазочку, возьмите плюшевого медведя, и перестаньте задерживать очередь! – Презрительно глянула на меня грозная женщина.

– Грабёж, – пробурчал я. – Давайте вашу стекляшку.

По дороге из центра Москвы в Измайловский район, крутя руль микроавтобуса, я опять мысленно вернулся к теме юмора, которым нужно было разбавить песни в творческих встречах. ТНТ, СТС и КВН я смело послал лесом. Оставалось вспомнить над, чем смеялись мои родители в передаче «Вокруг смеха», которую вёл поэт-пародист худой и длинный Александр Иванов.

– Ну конечно! – Я хлопнул себя по лбу. – Я вчера видел раков по пять рублей, ну очень большие, а сегодня по три, но маленькие, но по три!

Я даже припарковался на обочину, чтоб как следует отсмеяться. Правда сейчас порядок цен другой и звучать юмористическая миниатюра будет так: «Я вчера видел раков по пятьдесят рублей, ну очень большие…»

– Что ещё? – Спросил я себя. – Иду, никого не трогаю, морда красная. Она у меня всегда красная после бани…

«Этот монолог читал артист разговорного жанра Михаил Евдокимов, пока его в должности губернатора не убили. Конечно, весь текст юморесок не вспомню, – подумал я, заводя автобус. – Кое-что придётся досочинить сегодня вечером. Тем более я сегодня один. Лиза сутра была чем-то обижена, сказала, что должна во всём ещё раз разобраться. Вторую жизнь, можно сказать, проживаю, а что творится в хорошеньких женских головках, так до сих пор и не разобрался. Загадка Вселенной, однако!»