Текст книги "Главбухша"
Автор книги: Владислав Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
Стас не ответил. Вытащил сигарету, закурил. Через пять минут пришел кассовый мастер Олин – небольшого росточка, щупловатый, молчаливый, с
безобидным детским личиком и голубыми глазками. Он надел свой халатик и принялся обнулять кассу, набивать другие цены.
– Может быть, не стоит сегодня? – неуверенно проговорил директор. – Только что ушла налоговая полиция, а вдруг они возьмут и вернутся? —Сегодня как раз и стоит! – жестко сказала Марта, схватив сигарету.
Обычно она курила мало, сигареты три-четыре в к день, но когда нервничала, начинала смолить одну за другой, а наутро не могла продышаться: с бронхами у нее всегда было неважно. В детстве часто болела ангиной, почти каждый год, стала постарше – одолел тонзиллит, а потом и бронхит, перешедший в хронику. Врачи ей советовали вообще не курить.
Она затушила сигарету, не докурив до половины. – Налей мне ликерчику.
Стас достал бутылку кофейного ликёра, плеснул ей и себе. Его самого знобило. Генеральный подтащил кресло к ее столу, уселся напротив, – Ты думаешь, у них что-то есть?
– Если б было, они не выкаблучивались бы и не строили из себя страшных горилл. Этот Рындин и бесится оттого, что ничего нет. Но кто-то на нас настучал, это несомненно.
– А может быть, он ждет, что мы предложим отступного? Понадобились деньги, вот и наехал, намекнул: буду долбить, пока не откупитесь, – предположил Стас.
– Возможно, – задумчиво ответила Марта.
Она вспомнила пристальный взгляд капитана, от которого ее даже прохватило морозцем, словно Рындин уже многое о ней знал и теперь лишь хотел удостовериться в некоторых вещах. Или же ему много о ней рассказывали. Но кто? Скорее всего, он составил на неё неплохое досье. Видимо, пришлось потрудиться.
Для чего? Отомстить Стукову, который, работая в ФСБ, чем-то ему насолил?
– Спроси-ка у дяди, не перебегал ли он Рындину дорогу? Мало ли что. Тут какая-то есть тайна, я это спинным мозгом чувствую! – проговорила Марта.
И пока мы ее не разгадаем, будем блуждать в потемках!
А я не люблю чувствовать себя дурой!
Главбухша махнула всю рюмку и даже не поморщилась. Стас с восхищением посмотрел на нее.
Через полчаса пришел Олин за своими деньгами. Детское умиление разлилось на лице мастера, когда Стас угостил его ликером. Олин выпил, почмокал языком.
– Надо ж, придумают такое! Сладко и горько! – захихикал он. – Некоторые вот не понимают, почему мы пьем горькую водку и закусываем соленым огурцом, как такое может нравиться? Их спрашиваю, а в сладком какая радость? Или вино вот кислое. Шампанское марки «брют». У меня соседка визжит от удовольствия. А я этого вкуса не понимаю, одна изжога, и больше ничего. Вот ведь чудеса!
Он выпил еще одну рюмку и ушел.
Марта взглянула на часы: половина десятого.
– Тебя отвезти? – спросил Стас.
Марта кивнула .Ей нравилась машина генерального: теплая, уютная, почти бесшумная.
За полтора года она набомбила четверть миллиона долларов, Стас чуть побольше. Полтинник сразу отдала сыну, тот купил себе квартиру. Еще пять заставила сына отвезти родителям. Знала, что и эти не потратят, а положат в кубышку, потому больше и не дала. Остальные оставила себе. Виталик о них даже не подозревал. Марта могла приобрести все что угодно, но ничего не покупала, считая, что пока не пришло время. Но само сознание, что она далеко не бедная, придавало ей сил и уверенности.
Как муж? – поинтересовался Стас уже в машине.
Марта с удивлением посмотрела на него.
– Тут по моей просьбе звонили в Пермь, в тамошний театр, где он ставил спектакль, хотели договориться с администрацией, чтобы они взяли твоего мужа в штат, тогда все бы решилось само собой, но директор с главрежем не захотели. Говорят, что недовольны поставленным им спектаклем. Правда, я им не верю. Скорее всего, боятся, что Москва двигает твоего Виталика на главного. Раньше бы взяли под козырек, а теперь времена не те – нынче все сами с усами.
– Тебе заняться больше нечем? – рассердилась Марта. – Ты что, сам им звонил?!
– Обижаешь! Разве я похож на придурка? Я вышел на Минкульт через дядьку, на человечка, который занимается кадровыми вопросами, переговорил с ним. Он твоего мужа знает, уважает, считает, что тот достоин быть главрежем. Он и позвонил. Так что все сделано, деликатно.
– Я тебя прошу: не надо! Пусть Виталик сам занимается своей карьерой!
– А что такого?
– Ничего. Рано или поздно он узнает, что за него кто-то ходит, просит. Ну что за игры? Как мне потом объясняться? Перестань!
– Ладно, – Стас вздохнул.
– Ты как ребенок!
Стас притормозил у ларька.
– Подожди, я сигарет возьму. Тебе нужно что-нибудь?
– Купи маленькую бутылочку «Спрайта».
Ровенский выскочил из машины. Мелкий снег падал за окном, и, методично шурша, двигались дворники.
Марта вдруг вспомнила ту фразу, что вырвалась у капитана: «А вы и впрямь красивы». Она прозвучала неожиданно после всех его угроз, Рындин тотчас смутился, произнеся ее. Он явно проговорился. Кто-то ему о Марте рассказывал. Но кто? Например, Гриневич. Он всегда восхищался красотой Марты.
Недавно она снова встречалась с директором «Глобуса», и опять пришлось выдавливать свои деньги, как пасту из тюбика. Марк начал кривляться: зачем им столько денег, неужели они никого не боятся? Вскользь помянул и налоговых полицейских, которые совсем оборзели.
– Ты что, меня пугаешь, Маркуша? – усмехалась Марта.
– Да что ты! Я тебе жалюсь, жалюсь, красавица ты моя! Как я могу кого-то пугать?! – заюлил Гриневич, глазки пугливо забегали.
Он занимал Марту разговорами, пока его бухгалтер бегал, собирал наличную часть долга. Две недели назад «Глобус» заказал большую партию автозапчастей, и Марк сетовал, что не успел за это короткое время собрать наличку.
– Марк, ты за кого меня держишь? За дуру?! Если вы просите еще, значит, успели пристроить купленные, а раз так, то получили большую наличку. Сколько я помню, ты никогда без скрипа деньги не возвращал, их всегда приходилось выбивать. Вот что я тебе скажу: в следующий раз, если тебе понадобятся фильтры, шаровые и фары, готовь предоплату! Все понятно?! Мне надоело сидеть у тебя жалким просителем и вытягивать собственные деньги! Желающих выше крыши!
Наконец принесли деньги и платежку.
– Марк, ты запомнил, что я тебе сказала? В следующий раз захочешь автозапчасти готовь предоплату! Это не шутка!
Ты решила поссориться со старыми друзьями, усмехнувшись проговорил он.
Я решила поссориться с тобой! Ты только объясни своим владельцам из-за чего. Не из-за того, что Земская сошла с ума, а из-за того, что Гриневич катастрофически не выполняет принятых условий! Не скажешь сам – объясним мы.
Значит, решила поссориться? – повторил он.
С тобой – да!
Ну-ну! А ведь я могу и ужалить. Очень сильно, – предупредил он.
Попробуй только! Ты меня знаешь! Выйдешь первым на тропу войны – пожалеешь. Я баба мстительная, не скрою, да и умишком кое-каким располагаю.
–Тоже пугаешь?
Даю совет, и что важно – бесплатный! Прощай! Марта развернулась и ушла. В тот же день она обо всем рассказала Стасу, и тот, рассердившись, съездил к владельцам «Глобуса». Те даже не знали об этих затяжках. Тут же вызвали Гриневича. Марк юлил, к aялся, отшучивался. Все это походило на спектакль. В результате переговоры закончили миром, выпили по рюмке.
Возвращаясь, Стас подвез Марка.
–Ну тебя и главбухша, – гудел всю дорогу генеральный директор «Глобуса». – Где ты ее откопал? Это ж не баба, а конь с яйцами! Женщина должна быть нежной, утонченной, хрупкой, растворяющейся в мужчине, – рассуждал Гриневич. – А эта Марта хуже любого рэкетира! Пока тебя не выпотрошит, не уйдет!
Они расстались мирно и дружелюбно, казалось, инцидент исчерпан. Стас сам смеялся, пересказывая Марте эту историю, как анекдот, но она такому счастливому исходу их поединка не поверила. Гриневич не был похож на добродушного Деда Мороза.
Вернулся Стас. Передал ей бутылочку «Спрайта. А может быть, это Гриневич подсобил нам с визитом налоговой? Он жук тертый и обидчивый, a мы крепконаступили ему на хвост, чуть ли не всю карьеру порушили, – предположила Марта.
Ровенский несколько секунд молчал, раздумывая, упрямая челка съезжала на лоб.
– Но какой же смысл? – спросил он. – Ведь если мы узнаем – ему конец! Да и Марк кормится с нашего стола...
– Нам надо скоренько проверить Гриневича и найти выход на налоговую полицию, чтобы узнать, кто стоит за сегодняшним нашествием. И кто такой Рындин, чего он добивается.
– В воскресенье я поеду к дяде, связи у него остались, он проверит. Давай отдохнем в выходные?
– Мне надо проверять товарные отчеты, накладные,всю неделю некогда было этим заниматься, а за Колей с Лешей нужен глаз да глаз, они мальчики шустрые. – Марта улыбнулась.
У Стаса в кармане лежали двухдневные путевки в пансионат на Сенеже, где отдыхали художники, но он об этом ей не сказал: по ее интонации понял, что она никуда не поедет. Но настаивать не посмел. Внутренне он даже ее боялся. И не хотел торопить события, веря, что они все равно будут вместе.
10
Марта вышла из машины, нырнула в подъезд и закрыла за собой тяжелую кодовую дверь. В ту же секунду чья-то крепкая рука, пахнущая табаком и селедкой, сжала ей рот, острое лезвие ножа впилось в шею, и ее, как куклу, оттащили в угол под лестницу.
В эти несколько секунд Марта успела ощутить настоящий холодок страха, сковавший мгновенно все тело. Вот сейчас неизвестный резанет по шее, выхватит
сумку, выскочит на улицу и растворится в вечернем сумраке – никакая милиция его не сыщет.
Марта даже не могла взмолиться о том, чтобы ее не убивали, ибо рот был зажат.
–Тихо, Марта Сергеевна, – прошелестел сзади низкий хрипловатый голос, – иначе я перережу вам сонную артерию, и все с вами будет кончено. Качните головой в знак согласия, что готовы безропотно подчиняться моим условиям!
Марта помедлила и кивнула. Налетчик отнял руку ото рта и даже убрал нож от шеи, но тут же она noчувствовала, как лезвие уткнулось ей в спину.
–Еще раз повторяю: без глупостей! – грозным тоном предупредил незнакомец.
– Что вы хотите? – взяв себя в руки, спросила Марта. – Кошелек у меня в сумке. Достать? – И сколько там?
– Рублей пятьсот – шестьсот, точно не помню, и сто восемьдесят долларов.
– Оставь себе на похороны!
Кто-то снаружи начал набирать код, и голос за спиной властно приказал:
– Повернись ко мне и улыбайся! Живо!
Она обернулась и увидела Джаника. Невысокого роста, с худым острым лицом, тонкими нервными губами и бархатно-черными глазами, он казался наивным восточным подростком. Но это было обманчивое впечатление. Еще недавно его группировка была одной из самых мощных и беспощадных, а сам Джаник -непререкаемым авторитетом в бандитских кругах. Когда Стас начал с ним работать, Джаник дважды лично приезжал за деньгами, тогда Марта и видела его.
Первый раз, когда она выдавала ему крупную сумму, Джаник лишь резанул ее холодными глазами и не вымолвил ни слова. В следующий раз привез
Марте дешевую шоколадку «Аленка», а заметив ее смешливую улыбку, неожиданно смутился и на другой день прислал большую коробку шоколадок «Баунти». Больше они не встречались, но и от этих двух встреч у главбухши остался неприятный осадок.
— Надеюсь, мне не надо представляться? – поняв, что Марта его узнала, зло проговорил он. – Мне передали, что Ровенский тебя высоко ценит.
Джаник бесцеремонно разглядывал Марту, словно прожигал ее взглядом, и она не могла шевельнуться, столь необычайной магнетической силой он обладал. Бандит ловко прокрутил нож на пальцах, точно не зная, как поступить со своей пленницей.
– Так ценит он тебя или нет?
Марта не понимала, какого ответа ждет налетчик, и на всякий случай кивнула утвердительно.
– Ну что ж, тебе повезло, – скривив губы, процедил Джаник. – Если б ты сказала «нет», я бы убил тебя. Перерезал бы артерию.
Он сказал об этом с таким ледяным спокойствием, что Марта ему поверила, и новое облако страха накрыло ее с головой.
– Мне надо, чтобы ты употребила все свое влияние на этого ублюдка, у которого я сердце вырву и пришлю его матери! А так оно и будет, если он и дальше попробует водить меня за нос! Ты все поняла?!
Марта снова кивнула.
– Я хочу, чтоб ты запомнила и передала этому шакалу каждое мое слово! Слышишь, каждое! – прорычал он.
– Я поняла, – пробормотала Марта.
За наружными дверьми кто-то продолжал возиться с
кодовым замком, но вот запищал сигнал открываемой двери и прошел сосед с четвертого этажа, даже не взглянув на стоявшую в тени парочку.
– Я выставил Стасу два условия: триста штук баксов
и свободный выезд на Кипр. Условия окончательные. Если он не согласится, то я начинаю войну первым! И уж тогда не завидую вам всем! Никого в живых не оставлю! Мне нечего терять, моя птичка! Меня и так обложили менты со всех сторон, но, как видишь, я умею и в закрытые двери входить! – свистящим шепотом произнес Джаник. – Стас говорил тебе о моих условиях?
– Нет.
Бандит насторожился, но Марта поспешила его успокоить:
– Но он мне сказал, что ты живешь у него!
– Я не пробыл там ни дня, – хрипловато рассмеялся он, обнажая мелкие желтые зубы. – Мне хотелось узнать, сдаст ли он меня ментам или киллерам Ведь так удобно, когда тебе известно, где живет твой враг! Но Стас оказался умнее, как я и предполагал. Я дал ему время, чтобы обдумать мои условия, однако прошла неделя после моего предложения, а он молчит, как мышь. Сменил мобильник. Звоню в офис – бормочет сквозь зубы: «Не могу говорить, пока не готов к решению вопроса». Вот я и подумал, Марта Сергеевна, передать ему через вас живое послание! Последнее, – многозначительно добавил Джаник.
Марта стояла неподвижно, боясь шевельнуться и не зная, останется ли в живых. Если ее убьют, то до утра, наверное, никто и не хватится.
– Так вот, если ты имеешь влияние на этого недоноска и он прислушивается к тебе, скажи, что я даю ему еще два дня, до понедельника...
– До понедельника я его не увижу! – тотчас вставила Марта.
Джаник дернул желваками, испепеляя ее холодной яростью, но она взгляд не отвела, выдержала.
– Хорошо, до среды, а дальше я вам с ним не завидую. Прощайте, смелая Марта!
Он вышел, а Марта еще несколько секунд стоял апод лестницей не в силах сдвинуться с места.
Она чувствовала, что Стаса мучают отношения с Джаником, но не знала, какую форму они приобрели, Бывшего партнера понять можно, он хочет отыграться по максимуму, получить компенсацию за все потери. Стрельба не в его интересах. Поэтому можно поторговаться и попытаться скостить сумму до ста тысяч. Но, судя по всему, Стас вообще не хочет платить. Ему дешевле заплатить десять и нанять киллера.
Марта поднялась домой. Телевизор орал, муж, как всегда, сидел за компьютером в трусах и тонком свитерке, надетом на голое тело.
Она сняла ботинки, сбросила дубленку и несколько минут стояла в прихожей, наблюдая, как ее благоверный корчил глупые гримасы, сочиняя цирковые репризы. Увлекшись творчеством, он даже не поинтересовался, почему жена припозднилась и отчего заявилась с таким перекошенным лицом. Но при этом не забыл спросить о другом: чего она ему принесла? В этом был весь Виталик. Он никогда не спрашивал у нее про работу, но всегда заглядывал в сумку: не принесла ли Марта чего-нибудь вкусненького.
– Я тебе шоколадку купила, ответила Марта.
– Что ты говоришь! – Виталик обрадовался, как ребенок, выскочил в коридор, схватил шоколадку и тут же ее проглотил.
– А мне ты почему не предложил?! – возмутилась Марта.
– А я думал, ты не хочешь, – виноватясь, пробормотал муж, облизывая губы. – Сама же сказала: я тебе купила.
Она поужинала одна, уткнувшись по привычке в газету, продолжая раздумывать над сложившейся ситуацией. Ей не понравилось, как вел себя Рьндин, еще больше разозлило обращение с ней Джаника,
воняющего селедкой. Один явно исполняет чей-то заказ, другой – на грани нервного срыва. И оба безусловно опасны. Полицейский пришел их попугать,и,
скорее всего, тут пахнет Гриневичем. Марку ни к чему их топить, а вот пугнуть, потыкать мордой в парашу – удовольствие немалое. Земская наступила ему на самолюбие. А вот как убрать Джаника? Это будет посложнее, чем укротить Рьндина.
Засвистел чайник. У Виталика всегда так: что-нибудь поставит на газ, а сам шмыг к компьютеру – и забыл обо всем на свете. Чайник продолжал надрываться, но Виталик к нему не торопился.
– Виталик! – не выдержав, крикнула она.
Он прибежал, выключил чайник.
– Ты что-то хотела сказать, дорогая?
– Сделай мне чайку, дорогой! – Ее просто трясло от этого пошлого словечка «дорогая».
– Слушаюсь!
– И дай мне трубку!
– Слушаюсь! – продолжал ерничать муж.
Марта собиралась позвонить Стасу, чтобы рассказать о свидании с Джаником, но домашний телефон директора не отвечал. Она набрала номер мобильного, однако вежливый женский голос сообщил, что телефон отключен, и попросила перезвонить. Тогда Марта соединилась с Лидией Николаевной, но и та не знала, где бегает ее сыночек. Все ясно: получив отказ от Марты, Стас, скорее всего, побежал искать утешения в объятиях Риты. Что ж, стоит признать: ему не сладко. Но почему Марта ревнует, как последняя дура? Что за предательская бабья натура?! Как от нее избавиться?
– Держи, – Виталик принес чай.
Марта недоуменно посмотрела на него.
– Ты же просила...
–Я?
– У тебя что, еще и склероз?
– Остряк-самоучка. Оставь, я вылью.
Зазвенел телефон. Марта схватила трубку,полагая,что Лидия Николаевна нашла сына у Риты и теперь Стас перезванивает. Но в трубке зазвучал нежный женский голосок, попросивший к телефону Марту Сергеевну.
– Я слушаю.
– Это Алла Клигман, актриса. Вы помните меня?
– Да, а как же! – без всякого энтузиазма отозвалась Земская.
– Вы представляете, – защебетала Алла, – я тогда решила познакомиться с вами лишь потому, что вы мне сразу же понравились... У женщин так бывает, верно?.. И вдруг вечером звонит знакомый режиссер и просит прочитать сценарий. Я обрадовалась, потому что сидела на мели. Спрашиваю: что за роль? Он говорит: главный бухгалтер. Я чуть не упала. Хотела тут же позвонить вам, но не стала, побоялась сглазить. Через месяц начнутся съемки. Представляете?!
– Да уж...
Марта вдруг вспомнила, как Гриневич елозил пухлыми ручонками по плечам этой худышки, и подумала, что стоит, наверное, встретиться с актриской и кое-что вызнать у нее про Марка, а там, быть может, гонорар поручить проведать у него и про Рындина. Клигман сумеет сыграть боевую подружку, влюбленную в этого хомяка с мясистыми щеками. Какая ей разница, где играть: на сцене или в жизни.
– Я даже договорилась с режиссером, чтобы он взял вас консультантом на картину. Деньги там небольшие, но зато ваше имя появится в титрах, да и вам, наверное, будет интересно познакомиться поближе с тем, как делают кино...
«Не думаю», – подумала про себя Марта.
– Договор у меня на студии, его уже подписали,
остается только поставить вашу подпись. Это хороший повод, чтобы встретиться с вами, – рассмеялась Алла – Так когда мы могли бы увидеться, Марта Сергеевна?
– Я не знаю..
– Я готова приехать к вам или куда скажете, хоть завтра.
– Нет, я в эти выходные занята.
– Тогда в понедельник.
– Хорошо. Созвонимся вечером в воскресенье и договоримся, – Марта повесила трубку.
В субботу утром заявилась подруга Кира: Марта взялась помочь ей сделать баланс. Кира пришла дерганая, с приклеенной диковатой улыбочкой, понеслась на кухню, сразу схватилась за сигарету. Оказывается, она разводилась с мужем, и у нее все валилось из рук.
Еще года два назад она была, как куколка. Светло-пепельные, кольцами кудряшки, блестящие глазки, тонкий носик, нежное личико, шелковая кожа. Все на нее заглядывались. Теперь кудряшки пожелтели, личико осунулось, вытянулось, кожа потемнела, в глазах беспросветная тоска. Марта окинула подругу критическим взором, грустно покачала головой.
– Все мужики скоты! – сердобольно выговорила она. – Такое произведение искусства загубить!
Они вдвоем за три часа сделали проводки, а журналы-ордера оформила за них компьютерная программа.
– Слушай, так здорово! – восхитилась Кира. – Можно за один-два дня весь баланс сделать!
– А ты разве не на компьютере баланс стружишь?
– Пока по старинке, как учили, – развела руками Кира.
Марта посмотрела на нее с изумлением.
– Я надеюсь, не счетами, а калькулятором пользуешься? – с подковыркой спросила она.
– Да мне все то же самое твердят, а я, как та паршивая овца, уперлась – и ни с места! – Кира снова пошла с сигаретой на кухню.
Земская не стала пересчитывать кассу, решив сделать это завтра, на свежую голову. Она пожарила вырезку, и дамы, пообедав, потягивали принесенное Кирой «Каберне». Марта не хотела касаться семейных проблем Киры, с которой они вместе работали в НИИ и по праздникам дружно орали любимые песни, – она не любила встревать в чужие семейные склоки, У Кирки вечно что-то не ладилось: она то сходилась с мужем, то расходились, ее кобель бегал на сторону, и Марта как-то ей сказала: «Я бы такого давно батогами выгнала!» Кира взбеленилась, взяла супруга под за– щиту, и подружки чуть не поссорились. Марта тот случай хорошо запомнила. Но теперь Кира, выпив бокал вина, сама завела разговор о муже. Все шло хорошо, и вдруг он стал приходить поздно, перестал с ней спать, а когда она задает прямые вопросы, отводит глаза в сторону. А неделю назад сам предложил развод. Кира наотрез отказалась. Пока они делают вид, что ничего не случилось, он продолжает приходить поздно, и она чувствует, что муж встречается с любовницей и та, судя по всему, хочет его перетащить к себе.
– Моего бы кто-нибудь забрал, вздохнула Марта.
– Саша мягкий, из него веревки можно вить, вот та стерва и пользуется! – гася одну сигарету и тут же закуривая другую, нервно рассказывала Кира. – Я чувствую, он колеблется, потому что понимает: там все закончится тем же, а тут дети, они его любят, да и он не может без них. Но баба сильно на него давит,очень
сильно, он ходит сам не свой, а я ничем помочь не могу! – Кира полезла за платком. – Если он уйдет, то я... – Она не выдержала, часто заморгала и ушла в ванную. А через минуту вернулась сияющая и веселая. – Ну вот, все хорошо! Наливай!..
– А где твой?
– В баню пошел, придет на рогах ближе к вечеру, – проворчала Марта, но, заметив нервную гримаску гостьи, добавила: – Да нет, он хороший парень, мы с ним мирно живем. Ты переживаешь из-за детей? – спросила она. Кира пожала плечами, заулыбалась.
– Из-за себя.
– Что значит – из-за себя?
– Да люблю я его! Ты, может, и не поверишь, а это так и есть! Люблю, как дура последняя! – Она затянулась, с шумом выдохнула сигаретный дым.
Марта помолчала. И даже в чем-то позавидовала Кирке. Она уже не могла так сказать про себя. А посещало ли ее вообще это чувство? Захватывала обжигающая страсть, похоть, она ревновала, но походило ли это на любовь?
– Что значит – люблю? – завелась Земская. —
Ты привыкла к нему, боишься, что не поднимешь детей одна, не проживешь на свою зарплату, что по сути-то?!
– По сути все проще. Супруг дома, и я спокойна, весела, работа спорится. Его нет – и я комок нервов, срываюсь, кричу на детей, схожу с ума. Он моя опора.
И материальная, и духовная. Для меня это и означает: люблю.
Марта вздохнула.
– Кирочка, ты не должна так привязываться к мужику, – осторожно заметила она. – Поверь, они не стоят того. Грубые, самодовольные, эгоистичные.
Этот рогатый, волосатый народец столько возомнил о себе, что пора отстреливать!
Кира рассмеялась.
– Ты говоришь, как пострадавшая! – утихнув, с грустью заметила она. – Хотя, насколько я помню, обоих предыдущих мужей бросила ты, и они вправе предъявлять тебе серьезные претензии. Ты же продолжаешь честить всех мужчин подряд без всяких на то оснований. Не била тебя еще судьба, Марта!
– Да будет тебе! – отмахнулась хозяйка. – Судьбу свою мы сами делаем! А ты смотришь ему в рот, во всем потакаешь, и что в результате? А в результате вот! – Она схватила зеркало, поднесла его к лицу Киры, чтобы та на себя посмотрела.
– И что?
– Ах, ты еще не понимаешь?! – возмутилась Марта. – Под глазами у тебя темные круги, взгляд испуганный, затравленный, без всякого романтического блеска, губы обкусанные! И что, это, по-твоему, и есть любовь?! Да кому она нужна, такая твоя любовь. Извини, но даже муженьку твоему, тобой обожаемому, ты в таком виде не нужна! Они нюхом чувствуют, когда баба перед ними ковром стелется, а когда независима и горда. Первых они в грош не ставят, а перед вторыми сами стелиться готовы, лишь бы завоевать. Так кого, скажи, уважать?
Грустная картина получается.
–Еще бы!
Они помолчали. Но Марта чувствовала, что Кира вовсе не разделяет ее взглядов, имея свои, более оптимистичные представления о мужчинах.
Они попили чаю, поболтали о старых временах, вспомнили их шумные посиделки перед праздниками и конечно же хоровое исполнение советских песен.
– Не гони волну, не дергай его, наберись терпения, положись на свою судьбу, коли в нее веришь. Как она
напророчит, так все и будет! Поняла? – напутствовала подругу Марта напоследок. Кира кивнула, и Марта отправила ее домой.
Шел только пятый час вечера, и главбухша все-таки засела за кассу. Но кассу стало рвать, и надо было отложить работу до завтра, но Марта уперлась рогом,
решив во что бы то ни стало все завершить сегодня. В упрямстве ей равных не было.
Вернулся Виталик, вовсе не на бровях, и тут же включил компьютер.
К одиннадцати вечера Марта, пересчитав все четыре раза, нашла-таки ошибку. И тут позвонил Диц и назначил ей тайный раут на понедельник, на утро, вконец растревожив ее своим внезапным приездом.
Не хватало им со Стасом забот с Рындиным и Джаником, так теперь еще принесло Вальтера, который, без сомнения, тоже везет какой-нибудь сюрприз. Такие люди просто так из одной страны в другую не ездят и баксы на ветер не бросают.
11
Шелестел сухой снежок, мороз пощипывая за щеки, и хоть Марта никогда не модничала и одевалась тепло, постояв минут пятнадцать у входа в ресторан «Москва», она так продрогла, что плюнула на Вальтера, заспешила ко входу в метро. Но именно в это мгновение ее и остановил выбежавший из машины немец.
– Маррта! – послышался громкий окрик с ярким грассирующим «р», и сияющий и счастливый Диц подлетел к ней, сгреб в объятия, поцеловал в щеку, словно у них было назначено не деловое, а любовное свидание.
– Тысячу извинений, прекрасная госпожа Марта! Самолет приземлился вовремя, час назад, и на таможне
меня не держали, но дорога выдалась жуткая, и мы ползли сорок километров в час, это что-то ужасное ! – В России надо бояться дорог и дураков, стоит
это знать,– заметила Земская.
Они заняли свободный столик. Вальтер вытащил из кармана небольшую коробочку, протянул Марте. Это были французские духи фирмы «Шанель».
– Прошу, очаровательная Марта Сергеевна, принять от меня маленький презент! – пропел он.
– Зачем такой дорогой подарок, Вальтер! Вы ставите меня в неловкое положение! – покраснела Марта.
– Перестаньте! Вы что, вице-премьерша или посол?! Но даже по посольским меркам это не та стоимость, которую нужно вносить в служебный отчет! -рассмеялся он.
Подошел официант. Диц попросил его обслужить их побыстрее. Вальтер заказал себе рисовую кашу с маслом, яичницу, кофе и два пирожных. Марта от завтрака и от кофе отказалась, попросила себе лишь стакан минеральной воды.
– Вьт что, на диете? – спросил Диц, украдкой оглядывая старый зальчик ресторана, в котором обслуживали в эти утренние часы в основном депутатов Госдумы.
Народные избранники, с упоением поглощавшие творожок и каши, вдруг напомнили Марте второго мужа, все гладко выбритые, в похожих темных костюмах, с яркими галстуками, с одинаково озабоченными и преисполненными государственной важности лицами. Когда они проходили мимо, то резкие запахи
шведских и американских лосьонов шибали в нос.
– Что случилось, Вальтер? В чем причина вашего неожиданного приезда?
– Захотелось вас увидеть, соскучился, – заулыбался он.
–Это очень мило, мы, русские, ценим такие романтические порывы! И все же, Вальтер, если говорить серьезно, что стряслось?
– Ничего, но мне доложили, сколько на самом деле вы зарабатываете на моих поставках. У меня волосы встали дыбом. Конечно, это ваши деньги, я не люблю заглядывать в чужой кошелек и, наверное, мне стоило бы только порадоваться за вас, но я вдруг вспомнил, как одна светловолосая сирена, заманивая меня в свои сладкие деловые сети, клятвенно обещала, что и моя прибыль будет расти день ото дня, что мы быстро станем полноправными партнерами и что я не пожалею об этом сотрудничестве. И я старался. Ведь я старался, правда?
Марта кивнула, достала сигареты, закурила, раздумывая, от кого немец получил информацию о их невероятной прибыли. Нужно было очень умно построить разговор и доказать Дицу, что все подстроено лишь с одной целью – поссорить их, и тут следует еще разобраться, кому это выгодно и кто стоит за этой ложью.
В принципе Вальтера никто не обманывает. Да, они заработали больше, но это их риск, их каторжная работа. Да, Москва стала хорошим рынком сбыта зарубежных автозапчастей, здесь полно иномарок, все правительство давно плюнуло на Немцова, попытавшегося пересадить высоких чиновников на «Волги», и предпочитает ездить на «мерсах» и «БМВ», а потому Стас с помощью мамочки вышел на правительственный автопарк, и их фирма, помимо «Глобуса», поставляет автодетали и туда. Но при чем тут Диц, это не его заслуга.
– По твоему лицу, Марта, я вижу, что ты собралась нанести мне мощный контрудар, но я мужчина и не буду... как это у вас называется?.. – Вальтер наморщил лоб, защелкал пальцами. – А, вот – финтить!
Я не хочу финтить и скажу сразу, откуда я взял эту информацию. Ты ведь об этом хотела спросить, верно ?
Она кивнула.
– Я же понимаю, что это секретная информация, ее даже нет у вашей налоговой полиции, – Диц нервно рассмеялся, но тут же посерьезнел. – Я прошу заранее простить меня, но так уж получилось. Я нанял шпиона, частного детектива.
У Марты вытянулось лицо. Она ожидала услышать все что угодно, но только не это. Вот уж вляпались так вляпались.
– Это настоящий профи, он раньше служил в вашей военной разведке, потом вышел на пенсию. Надо было как-то выживать, вот он и пошел в частное агентство. Он мой старый приятель, и мы всегда видимся, когда я бываю в Москве. В последний раз мы с ним встретились, выпили, и он сам предложил, мол, давай разведаю. Хотел бесплатно, он такой... как это, ну... энтузиаст! Я сначала отказался, но потом, когда ты попросила все дела вести с «Марной», я что-то заподозрил, понимаешь?.. И дал согласие. Приятель поставил жучки у вас в офисе и в машине Стаса. Так что суммы прибыли, вы уж извините, озвучивали вы сами, точнее, господин Ровенский. Я даже слышал разговор обо мне, спасибо тебе, Марта, что ты меня защищала и искренне хотела исполнить свое обещание, Но Стас... – Вальтер состроил кислую гримасу. – Потому я и примчался. Я не стану требовать своей доли в том, что уже поделено между вами, но хочу поставить вопрос так: либо мы с сегодняшнего дня становимся равноправными партнерами, либо я расторгаю договор и начинаю работать с другой фирмой.
